Белая хризантема

      Зайдя в квартиру и громко хлопнув дверью, Дазай повесил пальто на крючок и шумно выдохнул, расслабляясь. Прошедший вечер вымотал его как физически, так и морально. Ему было сложно не обращать внимания на своих коллег, что так радикально меняли свое поведение вне работы. В самых незначительных жестах было видно, что Рюноске и Ацуши уже давно вместе и счастливы друг с другом.       С головой погрузившись сначала в учебу, а затем и в работу под руководством Оды, Осаму почти не интересовался романтическими отношениями. Скорее даже просто не замечал этого, наверное, именно поэтому сегодняшняя встреча с коллегами так смутила его. Еще и доктор, задающий эти дурацкие вопросы, на которые сам Дазай не мог бы сейчас ответить при всем желании.       Наконец, оторвавшись от стены, он отправился в душ, чувствуя, как от волос и кожи исходит аромат алкоголя и духов, наполнявших зал клуба. От усталости и бессонной ночи мышцы дрожали, а от двух бокалов виски ноги стали ватными. Как только его голова коснулась подушки, мысли, наполнявшие беспокойный разум, исчезли, а вокруг воцарилась кромешная тьма.       Дазай стоял посреди узкой ночной улицы, освещенной единственным фонарем вдали. По сторонам были заброшенные магазины с выбитыми окнами, заколоченные кое-как деревянными досками, а стены и двери разрисованы пошлыми картинками и нецензурными фразочками. С дальней стороны улицы в лицо подул ледяной, пронизывающий до самых костей ветер, нарушая мертвую тишину шуршанием опавшей листвы.       Осаму знал эту улицу, знал это место и ненавидел этот кошмарный сон. Он знал, что под тем фонарем лежит труп его близкого друга и напарника и что как только он сделает шаг в его направлении, с крыш зданий сорвется стая черных птиц, оглушая своими криками. Ему хотелось немедленно проснуться, но, что бы он ни делал, этот сон заканчивался только когда он пускал себе пулю в голову, стоя над телом Оды.       С замиранием сердца Дазай сделал шаг вперед, уже готовый услышать незамедлительный шорох перьев взлетающих птиц и их крик, разрывающий тишину ночной улицы. Но в этот раз было тихо, Осаму посмотрел на крыши и увидел птиц, следящих за ним своими горящими холодным светом глазами-бусинками и даже не собирающимися взлетать. По спине пробежали мурашки. Казалось, эти чертовы птицы не просто следят за ним, а оценивают каждый его шаг, осуждают и выносят приговор.       – А ты так и не выбрался отсюда. Да, Дазай? - Услышал Осаму за своей спиной спокойный и лишенный интонаций голос, но сковавший тело страх не давал ему обернуться. - А мне ты говорил, что и без помощи специалиста справишься. Хотя, я знал, что так будет.       Рука в белой перчатке легко легла на плечо детектива, и тот смог повернуться к говорящему. Перед ним стоял Мори Огай, в своем как всегда безупречном костюме и лицом, не выражающим эмоций, как и всегда на сеансах. Мори испытующе смотрел прямо в глаза Осаму, заставляя того чувствовать себя словно провинившийся школьник, который не сделал домашнее задание или совершил глупую ошибку в элементарном задании.       – Что ж, могу предположить, что ты единственный пациент, которому я так и не смог помочь. Раз за разом ты продолжаешь наказывать себя за то, в чем нет твоей вины. Тебе не кажется, что пора с этим заканчивать, или продолжишь закидываться таблетками? Ах да, они же закончились, и тебе придется приехать ко мне за новым рецептом. Опять будут эти мои вопросы и идиотские наставления. Они же тебе не нужны. Ты и так все знаешь и понимаешь. Ты же так думаешь? Прошло уже достаточно времени, пора завязывать с этим дерьмом. - Мори посмотрел в сторону, где на холодном асфальте лежало тело, а на его груди ветер трепетал лепестки белого цветка.       Дазай, уже привыкший к своему ночному кошмару, растерянно посмотрел в ту же сторону, проверив наличие револьвера в своем кармане, уже готовясь к предстоящему выстрелу. Раньше он всегда был один на этой улице, и никто не мог его остановить, но теперь все иначе. Стоило ему посмотреть на тело друга, как сердце с силой ударилось по ребрам. Рядом с телом Оды стоял человек и пристально смотрел на Осаму, его вид был печальный и одновременно строгий.       – Ну что ты застыл? Иди делай, что должен. Накажи себя снова. - Хотя в голосе Мори не было интонаций, Дазая смутили его слова.       – Почему он здесь? - Осаму посмотрел на своего доктора и сжал в руке револьвер.       – Кто? Достоевский? - улыбнулся Мори, впервые показывая эмоции при пациенте. - А мне по чем знать. Это же твой кошмар.       Снова оглядевшись по сторонам и чувствуя на себе взгляды сотен птиц, так и сидевших на козырьках крыш, Осаму подошел к безжизненному телу, но не рискнул посмотреть на Федора. Доктор не шевелился, а только молча смотрел на детектива и молчал. Дазай не понимал, что тот хочет от него и почему явился сюда в его сознание и его кошмар. Этому доктору нечего делать в его голове и переживаниях, он не сможет помочь, не сможет вытащить из этого кошмара.       Осаму давно смирился с этим. С тем, что почти каждую ночь ему приходится пускать себе пулю в голову, чтобы проснуться. С тем, что почти каждый раз, когда он погружается в сон, не выпив таблетки, он видит тело единственного человека, которого считал другом.       “Почему я лишаю себя радостей жизни? Может потому, что давно мертв? Может потому, что в жизни нет ничего, что меня бы радовало? Может потому, что каждый раз умираю вместе с Одой? Но какое тебе до этого дело? Какого хрена ты вообще лезешь?” - Дазай стоял над телом и размышлял об этом чертовом вопросе, поставившим его в тупик, все больше начиная злиться на Достоевского, его мнимую доброжелательность и вранье о том, что тот не будет лезть в его голову.       Громкий выстрел разорвал тишину улицы, черные птицы взмыли в воздух. Голова Осаму кружилась, он держал пистолет на уровне груди, направленный дулом на доктора, на груди которого расплывалось красное пятно. Достоевский, не отводя взгляда, чуть улыбнулся и рухнул на землю рядом с телом Оды. В эту секунду вся злость и ненависть Дазая к доктору испарилась, а душу наполнило отчаяние и ужас.       Осаму подскочил, хватаясь за грудь и пытаясь угомонить разбушевавшийся ритм сердца. По коже скатывались капельки холодного пота, а воздуха не хватало. Руки дрожали, из глаз катились мелкие капельки слез. Утренние солнечные лучи играли тенями листьев на серой стене маленькой спальни детектива, в воздухе пролетали мелкие пылинки, где-то на улице лаяла собака на проезжающий мусоровоз.       Отдышавшись и придя в себя, Дазай снова лег, уставившись в потолок. Подобное изменение встревожило, но, как всегда откладывая решение собственных проблем на потом, он просто решил доехать до Мори и выписать новый рецепт на лекарства.       Детектив редко проводил свои выходные дома, предпочитая заниматься работой. Лишь изредка он оставался дома и читал одну из книг, что пылились в одной из стопок на полу вдоль стены. Когда-то он хотел поставить тут книжный шкаф и расставить их, но, так и не найдя времени на покупку мебели, все так и осталось с момента его въезда в эту квартиру.       Смыв с себя остатки ночного кошмара под холодным душем и отрезвив мысли, Осаму собрался в офис, чтобы изучить видео, полученное от владельца клуба. И только на пороге квартиры, беря ключи от машины, понял, что она осталась у дома Достоевского.       – Вот блядство, - простонал Дазай, выходя и запирая дверь квартиры. Тратить время и ехать на другой конец города за машиной совсем не хотелось. И, прикинув, что может это сделать после работы, Осаму направился к ближайшей станции метро.       Сидя в полупустом вагоне, Осаму постоянно оглядывался, чувствуя какое-то неоправданное беспокойство. Обычно он доверял своей интуиции, но сейчас не мог выявить причины своего состояния и, сославшись на плохой сон, отвлекся на прочтение новостей в телефоне.       Утром выходного дня улицы в центре города были немноголюдны, и только ближе к обеду их заполонят такси и пешеходы, праздно шатающиеся по магазинам, кафе и ресторанам. Дазай шел, подставляя лицо теплым солнечным лучам и выпуская сигаретный дым из легких. Внутреннее волнение все не покидало детектива, заставляя оглядываться по сторонам и вызывая головную боль.       Добравшись до пустого офиса агентства, Осаму выпил обезболивающие и налил полную кружку кофе, прислушиваясь к звукам, доносившимся из коридора и с улицы. Он слышал, как в своем кабинете работает директор Фукудзава, но больше в офисе явно никого нет. С улицы доносился шум проезжающих машин и смех компании молодых девушек, приобретающих напитки в кофейне напротив. Простояв некоторое время в задумчивости, он встряхнул головой и сел на свое рабочее место, доставая флэшку из внутреннего кармана.       На нескольких видеозаписях было видно, как Хэчиро Иноэ пришел в клуб и сел за стойку бара. Мужчина выглядел довольным и вел себя довольно нагло. Заказав выпивку, он с ухмылкой рассматривал присутствующих в клубе. На следующей записи Хэчиро уже сидел за одним из столиков и официант принес ему целое блюдо со всевозможными закусками, на что мужчина самодовольно улыбнулся и схватил парня за задницу.       – А ты оказывается то еще убожество, - Дазай следил за происходящем на экране и делал пометки в ежедневнике.       Официант подходил к столику еще несколько раз, принося выпивку и еду, а Хэчиро каждый раз что-то говорил ему и пытался то схватить, то ущипнуть, то еще что-то. По выражению лица молодого парня было ясно, что клиент его в конец достал, и спустя несколько минут к посетителю подошел уже знакомый Осаму парень, что сидит на входе в клуб.       Уже изрядно выпивший Хэчиро начал буйствовать и попытался ударить охранника, но тот изловчился и повалил его на пол, а затем, заломив руку, потащил к выходу. Уже в другом видео Осаму увидел открывающуюся дверь и вылетающую из нее тушу Хэчиро. Мужчина упал и пролежал на земле несколько минут, а потом, поднявшись на ватных ногах, пошел в сторону главной улицы. Больше на видео ничего не было.       – Сомневаюсь, что таким образом ему отомстил официант. - Осаму угрюмо смотрел на экран, расстроенный тем, что поход в этот клуб ничего ему не дал, кроме того, что жертва оказалась той еще мразью.       Детектив еще несколько раз пересмотрел видеозаписи, делая записи в ежедневнике. Так и не найдя ничего полезного в записях, Осаму потянулся за папкой, оставленной вчера вечером Ацуши для него. В папке лежали медицинские выписки, сведения о родных и близких, характеристики с работы.       – И когда ты все это успел? - Детектив довольно улыбнулся, вспомнив, как сам по первой же просьбе наставника в максимально быстрые сроки доставал необходимые данные, хоть и не всегда честным путем. - А вот опросы провести не успел.       Дазай взял телефон, чтобы написать Ацуши о том, что он не до конца выполнил свою работу, но, вспомнив, что он с Рюноске еще оставались в клубе, когда они с Федором уходили, передумал, положив телефон на место. Мысль о том, что и он сам мог бы сейчас проводить выходной день в компании близкого человека, снова выбралась из глубин, но Осаму отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, возвращаясь к изучению документов.       Среди собранных документов Осаму нашел и семейные фотографии. Больше всего его привлекли фотографии молодой девушки, ученицы средней школы и четвертой жертвы подражателя. Она стояла в обнимку с двумя подружками на фоне школы и счастливо улыбалась. Почему подражатель выбрал ее?       Перебирая и изучая документы, запивая это дело уже пятой кружкой кофе, Дазай не заметил, как прошел почти целый день. Чертыхнувшись, он взял телефон и написал сообщение Мори, надеясь застать его дома, чтобы получить необходимый рецепт и хотя бы этой ночью спокойно спать. Ответ пришел почти сразу, и Дазай, морально подготовившись к очередной поучительной беседе с доктором, выключил компьютер и направился к выходу.       – Осаму, зайди на минутку. - Дверь в кабинет директора была открыта и Фукудзава заметил его.       – Добрый день, директор, - Дазай заглянул в кабинет, но заходить не стал, надеясь скорее уйти.       – Как дела с расследованием? - спросил директор, не отрываясь от экрана монитора.       – Если честно, то пока никак. Ацуши должен будет опросить родных жертв, может, тогда что-то узнаем.       – Ясно. Как тебе работа с Достоевским? - все также не отрываясь от работы, спросил Фукудзава, заметив, как подчиненный нахмурился.       – С Достоевским? - переспросил Осаму, лихорадочно придумывая, что ответить и при этом не высказать все напрямую, и тут же вспоминая, как красное кровавое пятно растекалось на груди доктора в его кошмаре. - Нормально. Он…он довольно умен.       – Что ж, я рад, что вы нашли общий язык, - Фукудзава улыбнулся и наконец оторвался от монитора, прямо посмотрев на детектива. - И заканчивай работать по выходным.       – Кто бы говорил, директор, - усмехнулся Осаму и вышел из кабинета.       Дом Мори находился примерно в той же стороне, что и дом Достоевского, поэтому Дазай решил сначала заехать за рецептом, а потом уже забрать свою машину, надеясь, что ему удастся избежать встречи с Федором. Пробравшись сквозь толпу гуляющих ко входу в метро, по спине Осаму снова пробежали мурашки, будто кто-то за ним неотрывно следит. Остановившись у эскалатора, он внимательно осмотрелся по сторонам, разглядывая пассажиров. Но снова ничего не обнаружил.       Решив, что, возможно, поговорит об этом с Мори, Осаму спустился на платформу и, остановившись в центре зала в ожидании своего поезда, снова погрузился в мысли о расследовании. Вокруг него собралась довольно большая толпа людей, где-то неподалеку канючил ребенок, выпрашивая папу взять его на ручки. Две девушки обсуждали какого-то парня, недавно устроившегося к ним на работу. Кипящая вокруг жизнь не занимала Дазая, ему казалось, что в ней нет места для него.       – Извините, - какой-то парень с рюкзаком задел плечо Осаму, пробираясь к прибывшему поезду.       Дазай хотел что-то ответить, но застыл в оцепенении, взглянув в лицо этого парня, зашедшего в вагон и обернувшегося к нему. На абсолютно белом, почти мертвом, лице не было эмоций, пустые глаза смотрели сквозь детектива и только на лбу у того проступила несколько капелек крови. Так мог смотреть только тот, кто собрался умереть.       Внезапно весь окружавший Дазая шум исчез, а мир превратился в замедленную съемку. Люди заходили в вагон, все больше загораживая того парня с рюкзаком, что продолжал неотрывно смотреть в никуда.       – Папа! Хочу на ручки! - Детский крик вывел детектива из ступора. Он на секунду обернулся на семью и двери вагона закрылись.       Чувство волнения и приближения неизбежного адреналином выбросилось в кровь Осаму, и в эту же минуту шум голосов сменился взрывом, скрежетом металла и выбитых стекол. Взрывной волной Дазая отбросило в колонну за спиной, осыпав тысячей стеклянных осколков. От удара головой о плитку в глазах потемнело, а в ушах стоял гул, сквозь который доносились крики и просьбы о помощи.       Дазай чувствовал, как по его затылку стекает кровь, а в кожу на лице и руках впиваются острые осколки. С трудом раскрыв глаза, он увидел перед собой искореженный вагон, тела людей лежали на полу, истекая кровью. Молодой парень неподалеку плакал и прикрывал рукой шею, из которой торчал большой кусок стекла и рывками выходила темно-бурая кровь.       – Папа! Папа! - Обернувшись на плач ребенка, Осаму увидел девочку, толкающую тело отца, насквозь пробитого обломком поручня из вагона.       Шевелиться было больно, голова кружилась, и в глазах темнело. При всем своем желании Дазай бы не смог тут кому-то помочь. Но ему стало жаль девочку, в одну секунду потерявшую отца и в силу возраста не понимающую произошедшего. Детектив оперся рукой о пол, усыпанный осколками, и, чувствуя как новые осколоки впиваются ладони, поднялся.       Вокруг царил хаос, люди кричали и плакали, повсюду была кровь. Множество людей, откинутых взрывом, лежало на полу, истекая кровью от порезов, или изувеченные отлетевшим металлическим куском вагона или как другой его частью.       – Пойдем отсюда, - еле держась на ногах, Дазай поднял плачущую девочку на руки.       – Папа, там мой папа! - Девочка уткнулась лицом в плечо и продолжила плакать: - Заберите моего папу!       – Сначала выведем тебя, а потом придем за папой.       Из-за взрыва воздух наполнился запахом подгоревшей плоти, крови и расплавленного металла. Прихрамывая на одну ногу, Осаму добрался до уже не работающего эскалатора, по которому вниз спускались дежурные службы метро.       – Что там случилось? - спросил у него первый спустившийся мужчина.       – Взрыв, - Дазай закашлялся. - Много пострадавших, есть тяжелораненные.       – Понял. - Мужчина благодарно кивнул и, развернувшись к своим подчинённым, начал раздавать указания, заодно подзывая сотрудника помочь детективу подняться наверх.       – Это ваша дочь? - спросил подошедший к нему мужчина и забрал у Осаму девочку.       – Нет, - Осаму отрицательно покачал головой. - Ее отец там.       – Ясно. Давайте я помогу вам подняться.       Держа все еще плачущую девочку в одной руке, второй мужчина подхватил Дазая за талию, позволяя тому опереться на него. Поднимаясь вверх, Осаму заметил, что его правая штанина вся в крови, а из бедра торчит осколок стекла. При каждом шаге кровь просачивалась сквозь ткань брюк и стекала вниз. Выйдя на улицу, мужчина передал девочку первому подошедшему врачу и довел Дазая до ближайшей машины скорой помощи.       – Как вы себя чувствуете? - К детективу тут же подошел врач, натягивая на руки латексные перчатки.       – Голова кружится. - Как только Осаму сел на предоставленную ему каталку, в глазах потемнело и сознание отключилось, погружая его в пустоту. ***       – Доктор, как он? - Директор Фукудзава стоял в дверях больничной палаты и наблюдал за манипуляциями, проводимыми с его подчинённым.       – Вам не о чем переживать. Ваш коллега родился в рубашке, - добродушно улыбнулся врач. - За исключением мелких порезов от осколков и, пусть и глубокой, но не смертельной раны на бедре. У него сотрясение. Через пару недель поправится.       – Хорошо. Когда вы его выпишите? - Фукудзава продолжал хмуро смотреть на бледного детектива и катетеры в его венах.       – Мы можем его выписать, как только он придет в себя. Но все же еще как минимум две недели ему потребуется покой и желательно постельный режим.       – Я вас понял, доктор. Спасибо.       Фукудзава и доктор вышли из платы, аккуратно прикрыв за собой дверь. Хоть слова лечащего врача и успокоили директора, до тех пор пока Осаму не откроет глаза, он не успокоится. Фойе больницы было заполнено посетителями, ожидающими новостей о своих близких, оказавшихся вместе с Дазаем не в то время и не в том месте.       Почти все сотрудники агентства собрались в дальнем углу и понуро смотрели телевизор, показывающий новости о трагедии, произошедшей в метро. Диктор объявил о почти полусотни раненых и погибших. Фукудзава тихо подошел к ним со спины и откашлялся.       – Директор? - Куникида поправил очки на переносице и вопрошающе посмотрел на Фукудзаву. - Что с ним?       – С Осаму все будет хорошо. Несколько ран и сотрясение. Как только он придет в себя, его выпишут.       – Отличные новости. - Несчастное лицо Ацуши озарила улыбка, а напряженное лицо рядом стоящего Рюноске расслабилось.       – Да, ты прав, это хорошие новости, но не последние. После выписки Дазай будет отправлен в отпуск, поэтому, Ранпо, ты займешься его делом.       – Как скажете, директор. Надеюсь, Дазай быстро поправится, мне бы не хотелось забирать его “рыбку”. - Эдогава улыбнулся и снова отвернулся к телевизору, следя за новостями.       – Куникида, тебе придется заняться нашим террористом. - Фукудзава кивнул на экран, где транслировалась фотография предполагаемого подрывника.       – Принято.       Достоевский, наблюдавший за их разговором со стороны, лишь выдохнул, услышав, что с детективом все в порядке. Ему было жаль, что он не сможет продолжить работать над делом вместе с Осаму, но уж лучше так, чем в принципе хоронить человека.       – Я прошу прощения, что прерываю вас, директор. - Федор обратил на себя внимание Фукудзавы       – Да, господин Достоевский. Все же обстоятельства сложились так, что вам придется работать с Рампо, если вы конечно не против, - Фукудзава посмотрел на подчиненного, оторвавшегося от просмотра новостей, чтобы посмотреть, с кем он будет работать.       – Что вы, конечно я продолжу работать с вами и вашими детективами. - Федор взглянул на Ранпо и вежливо кивнул ему. - У меня другой вопрос.       – Слушаю.       – Как я успел заметить, Дазая сложно заставить не работать. Как вы собираетесь его отправить на отдых? - Достоевский хотел бы помочь директору с этим, если вдруг у того не окажется подходящих идей.       – Я пока особо над этим не думал. Но, если честно, у меня есть одна идея. - Задумавшись, директор приложил ладонь к подбородку, будто поглаживая несуществующую бороду.       – Как действующий психотерапевт, могу я узнать какая? После подобных происшествий, людям порой довольно сложно восстановиться.       – У меня есть небольшой загородный домик на берегу моря. Там тихо, спокойно и никто не потревожит.       – Действительно, это неплохая идея. Заодно удержит подальше от этого дела. - Ответ директора удовлетворил Достоевского, и появившиеся внутри переживания исчезли.