Белая хризантема

      Достоевский прошел через приемную агентства, поздоровавшись с взъерошенными и явно загруженными большим количеством работы секретарями. В приемной ни на секунду не переставали трезвонить телефоны, а девушки записывали все предоставляемые им данные и сведения. С момента теракта в метро прошло уже два дня, и в агентстве во всю кипела работа. По просьбе правительства расследование данного происшествия стало приоритетным, и почти все сотрудники были задействованы в поиске и поимке террористической группировки.       Не задерживаясь на пороге, Федор направился в кабинет Дазая, рассчитывая изучить документы и видео, которое они получили от Гоголя. Из-за постельного режима и запрета на какие-либо волнения к Осаму в палату никого не пускали, и доктору не удалось с ним поговорить. Хотя он догадывался, что это просто прихоть самого больного. Насколько Достоевский успел изучить детектива, сейчас тот, скорее всего, недоволен тем, что его отстранили от работы.       Сердце Федора вздрогнуло, когда он повернул ручку, открывая дверь кабинета. Разочарование от того, что в кабинете сейчас находится другой детектив, на секунду заняло мысли доктора. Мужчина сидел за рабочим столом Осаму, забравшись с ногами в кресло, и неотрывно смотрел в экран монитора, иногда поправляя очки на переносице. Он был примерно одного возраста с Достоевским, но, в отличие от доктора, в чертах лица сохранились что-то юношеское, отчего тот казался моложе.       – Детектив Рампо Эдогава? - Федор зашел в кабинет, прикрыв за собой дверь.       – Доктор Достоевский, добрый день! - Рампо протянул доктору руку в знак приветствия и улыбнулся ему. - Рад, что вы решили продолжить работать с агентством.       – Да, я тоже, - Федор сдержанно улыбнулся и пожал в ответ руку. - Я так понимаю, вы уже изучили собранные документы?       – Вот, тут информация, которую собирал Накаджима, - Рампо передал Достоевскому папку с документами. - Можете пока ознакомиться, а я пока еще раз пересмотрю это видео. Как вам удалось уговорить владельца клуба предоставить ее?       – Он мой давний знакомый и любезно согласился помочь нам. Удалось что-то найти на записях? - Федор подошел к Рампо со спины и посмотрел в монитор как раз в тот момент, когда жертва приставала к официанту.       – Кроме того, что этот мужик оказался тем еще козлом, ничего. - Рампо вздохнул и поставил видео на паузу. - Пока я изучал уже собранную Дазаем информацию, обратил внимание на некоторые детали. Скажите, а вы заметили, что это не подражатель?       – Да. Это стало понятно сразу, - Достоевский приятно удивился тому, что Эдогава также быстро обнаружил это, а значит, у него уйдет не так много времени на то, чтобы войти в курс дела. – Могу я тоже взглянуть на запись?       – Прошу, присаживайтесь, - Рампо освободил кресло и, взяв свою кружку, направился к выходу. - Я пока схожу к директору. Насколько я знаю, Накаджима должен был опросить родственников, может, удалось что-то узнать.       Федор посмотрел на закрывшуюся дверь кабинета, за которой неустанно кипела работа и постоянно слышались шаги проходивших мимо сотрудников. Без своего хозяина кабинет показался доктору пустым и неживым, а сам он чувствовал себя так, будто занял чужое место. На столе у монитора стояла чашка Дазая с недопитым кофе. Интересно, сколько он их выпил в тот день? Достоевский представил, как Осаму сидит за столом постоянно прокручивая в руке ручку, периодически делая записи в блокноте и не замечая, выпивает одну кружку кофе за другой.       Сделав глубокий вдох, Федор отбросил мысли о детективе и включил видео из клуба. Как и сказал Рампо, кроме того, что Хэчиро оказался тем еще говнюком, ничего указывающего на то, что за ним следили, нет. Доктор откинулся на спинку кресла и посмотрел на доску с фотографиями жертв, подписанными небрежным почерком Осаму и его собственным. Интуиция подсказывала, что связь между ними довольно очевидна, но ответ никак не приходил, вызывая раздражение.       Может, у Дазая все-таки появились какие-то идеи на этот счет? Достоевский взял в руки ежедневник, лежавший на краю стола, и открыл на первой попавшейся странице. Листы были исписаны вопросами, догадками и предположениями по всем делам, что вел детектив. Чувствуя себя словно родитель, что лезет в личные вещи ребенка, Федор хотел уже закрыть и положить ежедневник, как наткнулся на страницу с нарисованной черной птицей с хищным взглядом, а рядом аккуратным почерком выведено четверостишие:

“Все летают черные птицы И днем, и поутру, А по ночам мне снится, Что я скоро умру.”

      Достоевский задумчиво рассматривал страницу, понимая, что все же ошибался в Осаму, и его состояние гораздо хуже чем, он предполагал. Перед глазами всплыло воспоминание их последний встречи в клубе и то, как Дазаю было некомфортно там находиться. Федор тогда подумал, что это связано с самим местом и компанией, а не с тем, что тот в принципе решил отказаться от жизни, что в его душе так много печали и сожалений.       Перевернув страницу, Федор увидел последние записи детектива, сделанные перед терактом. Осаму зафиксировал несколько действий Хэчиро в соответствии с временем произошедшего, а внизу листа подписал: “Мужчина за кадром”. Достоевский снова включил запись из клуба, перемотав видео на указанное в ежедневнике время. Хэчиро сидит за стойкой бара и что-то высказывает бармену, а в дальнем углу сидит мужчина с бокалом мартини. В следующем отрезке Хэчиро уже сидит за столиком, поглощая пищу, и так же на границе кадра виднелась фигура того же мужчины, что и на первом.       Просмотрев каждый указанный Дазаем отрезок времени, Федор находил этого мужчину, будто тот перемещался по клубу вслед за Хэчиро. Но ни одного четкого изображения этого человека не было. Одетый в черный костюм, с длинными светлыми волосами, убранными в высокий хвост, тот ни разу не появился на камеру. Дверь кабинета неожиданно открылась и Федор поспешно закрыл ежедневник, чувствуя себя пойманным на месте преступления.       – Что-то нашли? - Рампо проследил взглядом, как доктор положил на место ежедневник, но не стал ничего комментировать.       – Не я, - Достоевский указал на ежедневник, а потом, махнув рукой, пригласил Рампо посмотреть на экран, включил видео. - Дазай заметил этого человека.       – Хм… Не думаю, что это что-то значит, - посмотрев видео, детектив Эдогава нахмурился. - Все же это клуб и люди постоянно по нему перемещаются. Это, скорее всего, совпадение.       – Да. Наверное, вы правы. - Достоевский закрыл файл и поднялся с кресла.       – Директор Фукудзава сейчас будет проводить собрание. Он просил вас присоединиться. Пройдемте в приемную.       – Хорошо. - Достоевский взглянул на документы и ежедневник, лежавшие на столе и, поборов желание забрать личную вещь Дазая, взял только папку с документами.       Пройдя в ярко освещенную приемную агентства, уже заполненную сотрудниками, разговаривающими между собой, Федор занял место чуть в стороне, но так, чтобы видеть всех присутствующих. Так же, как и он сам, в стороне, облокотившись, стоял мрачный Акутагава, задумчиво рассматривавший пол под ногами. Сам директор Фукудзава стоял у окна и разговаривал с высоким блондином в очках. Насколько Достоевский запомнил, этого мужчину звали Куникида. А рядом стоял взъерошенный Накаджима, держа в руках кипу папок с документами.       В помещении царила атмосфера напряженности, и, судя по разговорам сотрудников, на агентство в одночасье свалилось несколько довольно крупных дел, а с больничным Дазая людей на все не хватало. Закончив разговор с Куникидой, директор кивнул и повернулся к сотрудникам, пройдя в центр зала. Разговоры мгновенно смолкли, и все взгляды устремились на него в ожидании распоряжений.       – Коллеги! - Фукудзава выглядел спокойно и уверенно, чем успокаивал находившихся в смятении работников. - За последние несколько дней нам с вами поступило несколько довольно сложных дел, требующих от вас полной отдачи времени и сил для их разрешения. Ко всему прочему, сейчас детектив Осаму Дазай находится на больничном. Сегодня утром детектив Куникида Доппо отвез его в мой загородный дом, и в ближайшее время Дазай будет для нас недоступен. Его состояние стабильно, и через пару недель он сможет вернуться к работе.       Приемную тут же заполнили вздохи облегчения и разговоры. Федор проследил, как Накаджима подошел к Акутагаве и тот улыбнулся ему, забирая несколько папок с документами. Дав пару минут сотрудникам на переваривание информации, Фукудзава откашлялся и продолжил:       – Тем не менее, работы нам предстоит достаточно много. Для начала, детектив Акутагава, вы продолжаете работать над своим делом самостоятельно. Отчеты о проделанной работе будете сдавать мне раз в два дня.       – Принято, - сдержанно ответил Рюноске и кивнул головой.       – Далее, - продолжил директор, - как и говорилось ранее, расследованием теракта в метро занимается детектив Куникида Доппо, и уже сейчас мы можем сказать, что тут замешана крупная террористическая организация. Поэтому, с сегодняшнего дня я перевожу Накаджиму Ацуши на должность помощника детектива.       – Меня? - Накаджима недоуменно смотрел на директора, ошарашенный такой новостью.       – Вас, - в глазах директора сверкнул хитрый огонек, но внешне эмоций не показал. - Вы прекрасно показали себя в работе и обладаете достаточным объемом знаний. Остальному вас обучит Куникида.       – Хорошо. - Глаза парня заблестели в предвкушении интересной и захватывающей работы. Федор заметил, как Рюноске нахмурился, глядя на своего довольного партнера.       – Детектив Рампо, - Фукудзава обратился к сидящему на столе секретаря детективу. - Сожалею, что мне пришлось забрать у вас помощника, но теперь вам придется все делать самостоятельно.       – Мы и сами справимся. Не так ли, доктор Достоевский? - Эдогава улыбнулся и развернулся к Федору.       – Думаю, что это так, детектив. - Не меняя выражения лица, ответил доктор. Рампо Эдогава оказался довольно эксцентричным, но Достоевский не мог сказать, что тот ему не нравился как человек. Но вот работать с ним особого желания не было.       – Что ж. Всем остальным продолжать работу над текущими делами. На этом собрание окончено. – Директор Фукукдзава ушел в свой кабинет, а сотрудники сразу же начали обсуждать друг с другом работу, расходясь по своим местам.       – Я уже договорился о встрече с женой Хэчиро. - Эдогава подошел к Достоевскому, отвлекая от размышлений. - Она нас ждет завтра у себя дома. Время и адрес я вам пришлю. Думаю, что сегодня вам можно отдохнуть.       – Хорошо. Могу я взять с собой документы?       – Да, только завтра верните. - Детектив посмотрел в глаза доктору и ухмыльнулся. - Хорошего вам вечера.       Эта ухмылка смутила доктора, Эдогава не был из тех, кто считает участие психолога в расследовании глупостью и тратой времени. При первой встрече директор рассказывал Достоевскому о Рампо и о том, что тот неоднократно работал и с врачами, и с полицией. А значит и ухмылка вызвана чем-то еще.       Погруженный в собственные мысли, Федор зашел в квартиру, освещенную лучами дневного солнца, согревающими паркет в зале. Большой белый кот, услышав закрывающуюся дверь, потянулся и, широко зевнув, сел, смотря на своего хозяина. Доктор повесил плащ на вешалку и, положив документы на журнальный столик, наклонился, чтобы погладить кота.       – Как дела, Серафим? - Достоевский провел рукой по длинной белой шерсти, на что кот удовлетворенно мурлыкнул. - Знаешь, я тут в затруднительном положении. Помнишь того молодого человека, который заходил к нам на днях? Ты за ним все подглядывал, спрятавшись на книжном шкафу.       Федор сел на ковер, скрестив ноги. Кот тут же забрался к нему на колени и, поставив лапы на грудь, ткнулся головой в подбородок, словно прося хозяина продолжить рассказ.       – Так вот, он попал в очень неприятную ситуацию, и мне хотелось бы ему помочь, но… - Достоевский гладил кота по спине, а тот терся об него головой. - Я ведь не его врач. Но знаешь, этот парень сам никогда не признается, что ему нужна помощь. Хотя, вот какое тебе дело? Ты же всего лишь кот.       Серафим мяукнул и слез с хозяина, отправившись на кухню проводить ревизию в своих мисках. С самого детства у Федора всегда были коты, и зачастую он предпочитал беседовать с ними, нежели со своими сверстниками. Когда ему было восемь лет, по дороге из школы он увидел мальчишек, которые поймали кота и обматывали его клейкой лентой. Несмотря на свой, на тот момент еще маленький вес и рост по сравнению с хулиганами, Достоевский схватил палку и набросился на тех мальчишек. Получив кучу синяков и ссадин, он смог забрать у них кота и дойти до дома.       Прошло уже много лет, а Федор до сих пор вспоминает тот день. Как мама и бабушка, обнаружив его всего избитого с котом за пазухой, долго причитали, что тот не должен был нарываться на драку ради блохастого кота. А сам он не мог взять в толк, почему эти мальчишки издевались над беззащитным животным. Впоследствии он еще много раз приносил домой всякую живность, которую нерадивые хозяева выкидывали на улицу, словно ненужный хлам.       Собравшись с мыслями, Достоевский все же решил заняться чем-то более полезным, чем размышления о человеке, которой отказывается от его помощи да и вообще от помощи в целом. Сменив свой костюм на домашние брюки и футболку, он забрался с ногами на диван и принялся за изучение материалов, собранных Ацуши.       Пересматривая выписки из медицинских карт, фотографии и прочую информацию, Федор отметил, что Накаджима достал часть из них явно не законно. А еще заметил одну на первый взгляд незаметную деталь. Разложив на столе собранную по каждой жертве информацию, он достал свой блокнот, в который переписал ту же информацию, что была записана на доске в кабинете Дазая.       Среди документов о первой жертве, учительнице начальных классов Мивы Окадо, было несколько жалоб от родителей о том, что она неоднократно повышала на детей голос, а некоторых называла идиотами, которые закончат свою жизнь в канаве.       Разведенный и безработный Макото Оно оказался азартным игроком и беспросветным пьяницей, который проиграл свою жену в покер. А у последней жертвы была язва желудка. Эти факты навели Достоевского на мысль, что убийца как будто наказывал свои жертвы за их деяния.       У Мивы Окады вырезали легкие, чтобы та больше не могла сотрясать воздух грубыми речами. У алкоголика Макото вырезали пропитую печень, ну и желудок у сального Хэчиро. Но третья и четвертая жертвы не подходили к этой теории. Каких-либо недостатков или прегрешений у вдовы Сугиямы и пятнадцатилетней Тэмико не было.       Федор опустился на диван и потер виски кончиками пальцев. Если его теория верна, то убийца мнит себя высшим судом, что вправе наказывать человечество за прегрешения. И, судя по всему, убийца скорее всего образованный и интеллигентный человек, которого стоит искать среди людей с высоким достатком. В его репутации не будет ни единого пятна, а общество его уважает и прислушивается к мнению. Обычный псих с навязчивыми идеями не смог бы так аккуратно и чисто удалить органы, при этом передавая какое-то послание человечеству.       От размышлений доктора отвлек звонок телефона, оповещающий о входящем сообщении. Разбуженный звонком, недовольный Серафим мяукнул и проследил взглядом за хозяином, поднявшим со стола телефон. Прочитав сообщение от детектива Эдогавы, Достоевский собрал обратно в папку все документы. Свои предположения он решил обсудить с детективом завтра, после опроса жены Хэчиро.       Утром Федор выехал из дома заранее, чтобы завезти в агентство документы и заодно встретиться там с Ранпо. В отличии от вчерашнего дня, утро оказалось пасмурным. Небо было затянуто серыми облаками до самого горизонта, навевая жителям города тоску и уныние. Проезжая мимо станции метро, на которой произошел теракт, Достоевский заметил людей, приносивших к стенам вестибюля цветы и свечи. В голове пронеслась паническая мысль, что среди погибших мог быть и Дазай, заставив доктора смутиться и сразу же выкинуть эту мысль из головы.       – Доброе утро, доктор! - Как только Федор зашел в приемную агентства, к нему вышел детектив Эдогава, забирая и передавая секретарю документы. Вид у детектива был воодушевленный, словно он вот-вот поймает редкую бабочку для своей коллекции.       – Доброе утро, детектив, - как всегда сдержанно ответил Достоевский. - Смотрю, у вас сегодня хорошее настроение, несмотря на погоду.       – Это всего лишь погода, такие мелочи не портят мое настроение. А вот бесполезная трата времени может испортить, - Рампо чуть улыбнулся и, обойдя Федора, направился к выходу. - Предлагаю ехать на вашей машине, так как у меня ее нет. Госпожа Кацуми Иноэ уже ждет нас у себя в гостях.       Подумав про себя, что этот детектив все же ведет себя странно, Федор последовал за ним на улицу к своему автомобилю. Всю дорогу до дома Кацуми Иноэ Достоевский наблюдал за детективом Эдогавой. В отличии от постоянно погруженного внутрь себя Дазая, Ранпо наблюдал за улицами города, его взгляд скользил по прохожим, по водителям и пассажирам в соседних машинах и общественном транспорте. Иногда он поворачивался к доктору и беззастенчиво разглядывал его, при этом за всю дорогу не произнеся ни слова. Только когда Федор припарковал машину у многоэтажного дома среди подержанных авто хозяев квартир, Рампо радостно вскрикнул "Приехали" и вышел из машины.       – И по каким критериям Фукудзава подбирает персонал? - проворчал себе под нос Достоевский, выходя из машины и догоняя детектива, уже открывшего дверь подъезда.       Поднявшись по обшарпанной лестнице на второй этаж, они дошли до квартиры под номером "18" и аккуратно постучали в дверь. Через минуту дверь открылась, а перед детективом и доктором показалась миниатюрная женщина с черными длинными волосами и заплаканным лицом.       – Доброго вам дня, госпожа Кацуми. Я детектив Эдогава Рампо, а это мой коллега – доктор Федор Достоевский. Я звонил вам вчера днем. - На лице детектива уже не было того довольного выражения лица, с которым он ехал сюда, сейчас от него исходила аура спокойствия и профессионализма.       – Да. Да. Здравствуйте. Проходите, пожалуйста. - Женщина засуетилась, пропуская их в квартиру и провожая в комнату.       В маленькой квартирке было всего две небольших комнатки, обставленных старой и местами сломанной мебелью. Достоевский вежливо кивнул женщине и сел на стул, стоявший у стола, а Эдогава сел рядом с женщиной на диван.       – Скажите, что за чудовище убило моего мужа? - Кацуми сдержала комок в горле и с надеждой посмотрела на детектива, а потом перевела взгляд на Федора. Достоевскому уже не раз доводилось видеть такой взгляд у людей, отчаянно ищущих ответы на свои вопросы, разрывающие сердце и душу. Ему показалось странным, что у такого по своей сути отвратительного человека, как Хэчиро, была такая любящая жена.       – Мы делаем все возможное, чтобы найти убийцу вашего мужа. - Голос Рампо звучал твердо и ровно, не позволяя усомниться в его словах. - Не могли бы вы нам чуть больше рассказать о своем супруге, госпожа Кацуми?       – О Хэчиро? - Женщина на мгновение замялась, теребя в руках край поношенной блузки. - Знаете, Хэчиро не был плохим человеком. Он просто потерялся, вот и все.       – Что значит, потерялся? - Не меняя интонации, спросил Эдогава.       – Понимаете, мы с Хэчиро вместе еще со средней школы. Тогда он был молод, красив и нравился многим девушкам, но ни с кем из них не встречался. А потом я встретилась с ним в библиотеке, мы тогда с ним разговаривали до позднего вечера. Он был добрый, милый и отзывчивый. - Женщина тяжело вздохнула и опустила голову, раздумывая над словами.       – А что произошло потом? - Обычно стараясь не лезть в работу детективов, сейчас любопытство подгоняло Федора.       – А потом он начал меняться. После нашей свадьбы, с возрастом он стал более замкнутым, стал пропадать по ночам. Я думала, что у него появилась другая, но…       – Вы знали, что ваш муж ходит в гей-клубы? - Эдогава спросил женщину прямо в лоб, заставив ее вздрогнуть.       – Я…Я догадывалась. Однажды он пришел домой пьяный, упал перед мной на колени и плакал, говоря, что он не такой. Я тогда не поняла, о чем он говорит, но такие запои стали случаться все чаще. И все же у нас с ним были хорошие отношения, он прислушивался ко мне, и в итоге я уговорила его пойти к психотерапевту. Пока он ходил на сеансы, все было нормально, но пару лет назад он перестал это делать и все началось сначала. Ко всему прочему, он начал заедать все свои проблемы. Хэчиро ел постоянно и все подряд, поэтому и набрал такой большой вес. - По щеке Кацуми скатилась слеза, и она убрала ее тыльной стороной ладони.       – Кем был тот врач, к которому вы отвели мужа? - Достоевскому было жаль женщину, посвятившую свою жизнь и любовь человеку, который не смог принять себя и свою сексуальную ориентацию, причиняя страдание себе и окружающим.       – Мне его посоветовала бывшая одноклассница, он преподаватель в институте. Сейчас найду его визитку, - Кацуми встала с дивана и начала рыться в ящике комода, стоявшего у противоположной стены. - Вот, возьмите.       Федор взял из дрожащих рук женщины маленькую визитку из дорогой бумаги, на которой крупным шрифтом напечатано: “Доктор психологических наук, профессор Мори Огай”. Чуть не выронив от удивления визитку из рук, Достоевский поразился такому совпадению.       – Вам нужно что-то еще? - Женщина стояла около стола, смотря на детектива.       – Скажите, а у вашего мужа не было врагов или того, кто мог бы желать ему смерти? - Эдогава отвел взгляд от застывшего с визиткой в руках Федора.       – Характер моего мужа был не сахар, и он довольно часто ругался с людьми, но не убивать же его за это.       – Ясно. Спасибо вам, госпожа Кацуми. Если у нас появятся еще вопросы, мы свяжемся с вами. - Рампо поднялся с дивана и направился к выходу.       – Вы не против, если я заберу визитку? - Федор поднялся со стула и посмотрел на женщину сверху вниз.       – Да, конечно.       – Спасибо, - кивнув на прощание, Достоевский вышел из квартиры вслед за детективом.       Они молча спустились на улицу и подошли к машине. Федор крутил в руке визитку Мори, пытаясь логически объяснить это совпадение и, что у того появился еще один пациент, которому Огай не особо помог.       – Иногда совпадение – это просто совпадение, - Эдогава остановился у пассажирской двери, следя за доктором. - Я что-то проголодался. Знаю одну неплохую кафешку, там и обсудим.       – Говорите адрес, детектив, - Достоевский вздохнул, убрав визитку в карман, сел в машину и выехал на дорогу.       В этот раз Рампо постоянно что-то говорил, параллельно указывая Федору дорогу и в итоге привел его в то же кафе, куда доктора приводил Осаму в тот день, когда было обнаружено тело Хэчиро Иноэ. Заняв свободный столик и заказав себе чай и десерт, Эдогава отвернулся к окну, задумчиво разглядывая прохожих. Заказав себе кофе, Достоевский последовал примеру детектива и также засмотрелся на прохожих.       – Скажите, доктор, почему вы решили работать с нашим агентством? - не отрывая взгляда от окна, спросил детектив.       – Хм. Во-первых, это отличная практика для меня как для психоаналитика, - Достоевский повернулся и вежливо кивнул официантке, принесшей заказ.       – А во-вторых? - Рампо выжидающе посмотрел в глаза Федора.       – А во-вторых, меня попросил об этом директор Фукудзава.       – Ясно, - детектив отломил десертной вилкой кусочек сладкого пирожного и отправил в рот. - Не только директор переживает за Дазая.       – М? - Достоевский вопросительно посмотрел на Рампо, обхватив руками чашку горячего кофе.       – Я уже давно работаю вместе с директором и помню тот день, когда Осаму заявился на наш порог с фразой “Я буду у вас работать”. И что непременно он будет работать с Одой Сакуноске. У Дазая и вправду оказался талант к работе детектива, а Ода был чутким и терпеливым наставником. Его смерть отразилась на каждом сотруднике агентства, но на Осаму больше других. Раньше, пышущий жизнью и энтузиазмом, он сворачивал горы, а теперь лишь разрушает себя и свою жизнь. И поэтому не думаю, что директор пригласил вас работать с агентством только потому, что вы выдающийся доктор, но и в надежде, что сможете помочь Дазаю.       – Вы правы, - Федор с интересом выслушал рассказ и сделал глоток кофе. - Директор действительно просил меня помочь Осаму. Но, боюсь, ничего у меня не получится, тем более последняя наша встреча закончилась не очень хорошо. А к себе в палату он никого, кроме директора, не пустил.       – Очень на него похоже. Он даже не стал общаться со штатным больничным психологом, заявив, что произошедшее с ним никак на него не повлияло, - Рампо улыбнулся и отправил в рот еще один кусочек пирожного. - Но, боюсь, с ним так не работает. Сам Дазай по каким-то причинам не хочет возвращаться к жизни, продолжая себя винить в смерти Оды. Если вы, доктор, действительно хотите ему помочь, то вам придется вытаскивать его из этого болота насильно. Как думаете, у вас получится?       – Вы довольно необычный человек, детектив. - Манера общения Эдогавы заставляла Федора анализировать каждое свое слово, понимая, что мужчина видит намного больше, возможно, даже больше, чем он сам. - Вы довольно наблюдательны и умеете правильно интерпретировать то, что видите. Я действительно хочу помочь Дазаю, но пока не знаю, каким образом это сделать.       – Ваш ответ меня вполне устраивает. А зная о ваших успехах и заслугах, думаю, у вас все получится, - довольно зажмурившись, Эдогава съел последний кусочек десерта.       - Вы так уверены? - Достоевский ухмыльнулся, делая глоток горького кофе.       - Конечно, вы же обычно пьете чай, не так ли? - Рампо улыбнулся, проследив за реакцией доктора, заглядывающего в свою кружку, как будто только сейчас понял, что он пьет. - Кстати, я заметил, что с самого утра вас беспокоит что-то еще.       – Верно. Связь между жертвами, - Федор оторвался от разглядывания содержимого своей кружки и посмотрел на заинтересовавшегося детектива. - Предполагаю, что убийца вырезает органы как наказание за деяниях этих людей.       – Наказание?       – Да, среди собранных данных я нашел жалобы на учительницу, что она постоянно кричала на детей и унижала их.       – И убийца забрал у нее легкие, - детектив достал свой блокнот и сделал запись. - Тогда вырезанная печень у второй жертвы за пьянство?       – Верно, - Федор утвердительно кивнул головой. - Из-за своего пристрастия к спиртному и азартным играм он умудрился проиграть свою собственную жену.       – По последней жертве тоже понятно. Ожирение, переедание, да и вообще неприятный тип. Но вот третья и четвертая? - Рампо сделал пометки в блокноте и посмотрел на доктора.       – Думаю, что нужно поговорить с их родственниками и знакомыми, наверняка что-то найдется.       – Согласен с вами. Прекрасная работа, доктор, - Эдогава улыбнулся и спрятал свой блокнот во внутренний карман пиджака.       – Благодарю, - Достоевский сдержанно улыбнулся и отвернулся к окну.       – Я займусь этим вопросом. А вы, господин Достоевский, навестите профессора Мори, - Рампо посмотрел на вошедших в кафе Акутагавву и Накаджиму, кивнув им в знак приветствия. - Вам, как врачам, будет проще найти общий язык. Дазай же не принял у себя психотерапевта, а значит Куникида отвез его в изоляцию без лекарств.       – Вы знаете, какие лекарства принимает Осаму? - Федор допил свой кофе и позвал официантку, чтобы оплатить счет.       – Нет. Единственное, что я слышал, что без них он не может спать.       – Хорошо. Спасибо за помощь, - Достоевский оставил наличные на столе и поднялся из-за стола. - До скорой встречи.       – Удачи вам, доктор, - Рампо улыбнулся и приподнял свою кружку с чаем.