Кради моë сердце и не жалуйся

Антон впервые за долгое время чувствовал дичайший мандраж перед матчем. Почему-то именно сегодня всë с утра шло наперекосяк, будто в немой насмешке над Шастуном. Сначала он пролил свой кофе за завтраком, и пришлось быстро менять одежду, потом он опоздал на троллейбус, и пришлось тратить лишние деньги на метро. И вот теперь матч, от которого зависит проход на Всероссийский турнир имени Молотова. Лажать было нельзя. Шастун бросил взгляд на Тима, который взволнованно обводил взглядом заполняющиеся трибуны арены. Мальчишка что-то неслышно бормотал и будто бы искал кого-то взглядом в толпе. Антон подошëл и положил широкую ладонь на его худое плечо. Тим вздрогнул и обернулся к старшему. — Эй, расслабься. Сделай глубокий вдох на три секунды. Задержи дыхание на столько же, потом выдыхай четыре секунды. И так несколько раз. Юноша послушно выполнил наказание товарища по команде, и вскоре Антон заметил, как на его лице стали разглаживаться тревожные морщины. — Порядок? — Тим закивал, и Антон похлопал его по спине. — Отлично. Не переживай, мы обязательно справимся. Если зажмут в угол, пасуй мне, я что-нибудь придумаю. Антон потрепал мальчишку по голове и вернулся на своë место. Люди продолжали собираться на трибунах, и кто-то даже затянул кричалку: «лучше клуба в мире нет, чем наш дружный Горсовет!» — Антон бросил взгляд на парней, которые кричали, и понял, что это небезызвестные друзья Лëши Кузнецова. Ну да, название у клуба было то ещë, но так хотя бы городской совет сам занимался его финансированием. Шастун слышал, поговаривали, что мэр делает ставки на матчи. Наверное, ему это было весело. А вот Антону было совершенно не весело. Андрей заметил его хмурое лицо и потрепал Шастуна по голове. — Чего раскис, Шаст? Нам выигрывать нужно с хорошим настроением! — рассмеялся капитан. Видимо, у него оно было. — Не обращай внимания, — отмахнулся Антон, поморщившись от неприятного предчувствия. — Я соберусь, обещаю. Я же конструктор, забыл? — подмигнул он капитану. Киселëв рассмеялся, оставшись довольным ответом своего подопечного. — Так держать. Ладно, боевая готовность, Шаст, я побежал к Витальичу за последними наставлениями, ждите меня на выходе, — Андрей тут же умчался, а Антон остался стоять и смотреть на арену, по которой туда-сюда в последний раз перед игрой проезжался ледовый комбайн. Назад пути нет. Под громкие аплодисменты обе команды вышли на лëд. Антон заметил сидящих на трибуне Диму и Серëжу и помахал им рукой с клюшкой. Киселëв отправился к судьям для жеребьëвки. Антон заскользил взглядом по людям на трибунах. Вот какая-то девушка греет нос, уткнувшись лицом в тëплые варежки, вот какой-то мужчина пьëт что-то из термоса… Вдруг на горизонте мелькает знакомая шапка, и Антон застывает на месте. Он пришëл на его игру. Пришëл, хотя Антон даже не говорил ему, что она вообще будет и где. Рядом с ним смеялась какая-то девушка, а он смотрел на лëд и выискивал среди хоккеистов в знакомой синей форме кого-то одного. Их взгляды пересеклись, и Антон почувствовал, как в груди раздался предупреждающий «бух». А чтобы не было «бабах», нужно прислушаться к этому самому «бух». Внимательно так, вкрадчиво. И объяснить самому себе, почему ты до сих пор влюблëн в человека, который чуть не разрушил все твои мечты и планы. Прозвучал свисток, обозначавший начало игры. Антон встрепенулся и отключил сознание от шумящих трибун, как всегда делал это во время важных матчей. Не важно, кто сидит и смотрит на него свысока. Он сейчас на льду, а лëд — его стихия. Здесь ему нет равных. Антон отслеживает глазами траекторию соперников и с первых секунд считывает их тактику. Он быстро врывается в толпу хоккеистов и ловко подхватывает шайбу клюшкой. Применяя обводку сразу к двоим соперникам, Антон несëтся вперëд, к заветным воротам. Сейв. Голкипер соперников реагирует мгновенно, а Антон чертыхается и отъезжает к бортику. Неожиданно в его сосредоточенное сознание врывается поток свежих мыслей, будто кто-то открыл форточку в душном помещении. Антон чувствует на себе взгляд знакомых голубых глаз, и на душе в одно мгновение становится так спокойно, как после стихшего урагана. Раньше Шастун всегда старался сосредоточиться только на игре, но теперь лëд заманчиво блестел под его коньками, а тëплый взгляд Арсения сопровождал его в любом уголке арены. Антон резко вздëрнул голову и оценил обстановку. Откуда-то возникла холодная уверенность в правильности действий. Шайба летела со скоростью улитки, и все вокруг двигались словно в замедленной съëмке, так что Антон мог легко просчитать всë на десять ходов вперëд. Миг — он сорвался с места шальным осенним ветром, срывающим последние листья с деревьев. Антон перехватил шайбу и помчался прямо к воротам соперника. Лëд скрипел под коньками, словно напевал саундтрек к предстоящей небольшой победе. На этот раз голкипер ничего не смог противопоставить урагану по имени Шастун — счëт стал 1:0 в пользу «Горсовета». Антон снова поймал на себе взгляд с трибун и повернулся к ним лицом. Арсения легко было опознать по дурацкой шапке с помпоном, в которой он однажды припëрся на свидание на каток, и Антон с улыбкой натянул еë ему на лоб и сказал, чтобы теперь носил еë всегда, потому что он выглядит в ней мило, а ещë в ней он точно не простудится. Сердце ëкнуло, и Шастун снова поморщился как от боли. Почему-то Арсений смотрел не так, как в раздевалке — обозлëнно, воинственно — а так, будто бы это был один из тех дней несколько лет назад, когда они буквально не могли отлипнуть друг от друга, и Арсений, как мог, поддерживал своего парня на всех матчах, потому что знал, как это важно для того. Прозвучал свисток, оповещающий о конце первого периода. Лëд слегка охладил Антона; он тряхнул головой и перевëл взгляд на капитана, который подъехал поздравить его. — Это было здорово, Шаст, — радостно похлопал его по плечу Киселëв. — Серьëзно, на какое-то мгновение мне показалось, что мы не в любительской лиге играем, а в самой что ни на есть профессиональной! Ещë бы два периода таких же, и победа в кармане! Два периода… Два периода отделяли его от неизбежного столкновения с осуждающим взглядом голубых глаз исподлобья. Нет, даже не осуждающим, и никакие они не голубые — взгляд загнанного в ловушку зверька, ощетинившегося и приготовившегося к нападению, потому что другого пути нет — только смерть. А глаза Арсения — два крошечных осколка бескрайнего неба. Иногда они становились тëмными, мрачными, и тогда Антон словно окунался в бесконечный, холодный и отчаянный океан — точно такой же, как и сам Арсений. Антон вздрогнул, словно на него только что вылили ведро ледяной воды. Он повернулся, когда почувствовал, как кто-то пихнул его в плечо. Это был Ян, который хмурил свои густые брови и взирал на Шастуна с каким-то странным настроением, которое было сложно прочесть по глазам. — Чего тебе, — с величайшей усталостью сказал Антон, будто бы он целый день разгружал вагоны с кирпичами, а не всего-то отыграл первый период важного матча. — Ты… Классно сыграл. Шаст, я пытаюсь отнестись непредвзято и не запороть сегодняшнюю игру, ладно? — пропыхтел Ян, отведя взгляд в сторону. — Я тебя благодарю, но не думай, что ты мне сильно нравишься! Не в том смысле, что я тебя ненавижу, но и не в том смысле, что если бы ты мне нравился, я бы… В этом нескончаемом потоке слов Антон расслышал кое-что важное и так непохожее на внешнюю оболочку вечно насмехающегося над всеми Яна, и на лице Шастуна сразу же появилась улыбка. Удивительно, как люди иногда предстают перед кем-то в другом свете. Представление о них меняется в одно мгновение — в лучшую или худшую сторону. Антон ничего не ответил, лишь похлопал Яна по плечу, благодаря за поддержку. Сейчас он чувствовал невероятный прилив сил: команда ему доверяла. В каждом встреченном взгляде он видел теплящуюся надежду, а счëт на табло грел его вздрагивающее от эмоций сердце, распаляя его ещë больше. Шастун покачал головой. Так не пойдëт. Нельзя руководствоваться эмоции в такой важный момент. Он закрыл глаза и ступил на лëд раньше всех остальных. Кожу сразу обдало холодом, исходящим от арены. Антон снова отключил свой мозг от реальности; теперь ему не мешали ни шум трибун, ни навязчивые мысли. Он нагнулся и коснулся льда рукой, проводя по гладкой, ещë не испещрëнной поверхности тëплой ладонью. Лëд словно поприветствовал его взаимно, не обжигая, а расслабляя и настраивая на победу — и только на победу. Говорят, вода обладает собственной памятью. Какие же тайны тогда хранит в себе толстый слой льда? Антон не спешил убирать руку, чувствуя, как постепенно соприкосновение со льдом перетекает в какое-то другое чувство, будто бы его ладонь накрыли сверху другой ладонью, а со спины крепко обняли, словно не хотели никуда отпускать. «А как ты настраиваешься на игру? Всегда восхищаюсь тем, как ты сосредотачиваешься». Арсений сделал небольшой разворот на льду и врезался в бок парня, обхватив его своими руками. «Всë, не отпущу!» «М-м, с тобой я точно никогда на матч не настроюсь», — рассмеялся Антон и потрепал Арсения по голове. «Знаешь, у меня нет каких-то особых ритуалов, как у некоторых товарищей по команде. Я просто… чувствую лëд. У меня в любом месте есть преимущество перед соперником». Арсений некоторое время задумчиво смотрел куда-то вдаль, потом отъехал от Антона и опустил голову вниз. «Ты что делаешь?» «Ну, не мешаю тебе сосредотачиваться», — улыбнулся Арсений. «А ещë смотрю в твою душу». Антон вздрогнул, чувствуя, как мысли затягивают его всë глубже, но… Почему-то сейчас он чувствовал себя максимально сконцентрированным и заряженным. Обычно мысли топили его в себе, но теперь они окружали его словно непробиваемый щит. Антон бросил взгляд на трибуны — но знакомой шапки уже не было, а место, где раньше сидел Арсений, пустовало. Однако Шастун как будто бы чувствовал незримое присутствие Попова, и это придавало ему сил. Казалось, что он может буквально всë, и даже больше. Из горла вырвался какой-то хриплый смех. Серьëзно, Антон? То, что тебя разбило, придаëт тебе сил? Начался второй период.

***

— Кофе? У Димы замëрзли нос и ладони, поэтому предложение Серëжи оказалось как нельзя кстати. Перерыв был небольшой, а за семнадцать минут нужно было успеть отстоять очередь из таких же замëрзших болельщиков, поэтому мужчинам пришлось уйти со своих мест чуть раньше окончания первого периода. Дима мысленно извинился перед Антоном за это, хоть и понимал, что это, наверное, было довольно глупо. Зато на душе спокойнее. Серëжа ткнул пальцем в Димину щëку, и Позов вскинул удивлëнные глаза на Матвиенко. — Пей. Остынет, — прокомментировал Серëжа, подув на свою чашку и сделав очередной глоток. Дима задумчиво прищурился. Интересно, как Матвиенко удалось угадать его любимый кофе? Американо с двойной порцией сливок был его страстью, и ладно, если бы Серëжа угадал только вид, но как он мог знать про двойную порцию!.. — Пей, — повторил Серëжа и пододвинул чашку к Позову. Тот наконец-то сделал первый глоток. Обжигающая жидкость проскользнула по горлу внутрь, и тепло приятно разлилось по всему телу, постепенно согревая его. Вот только руки оставались всë такими же холодными. Дима чувствовал на себе взгляд Серëжи, который то и дело неумело прятал его в экране телефона, на протяжении всего времени, что они сидели за столиком. На удивление это не было неуютно, даже как-то наоборот. Дима понял, что ему стало как-то необычайно жарко — кофе так быстро подействовал? — как вдруг его холодной ладони коснулись горячие пальцы. Они осторожно прошлись по тонкой коже, вырисовывая на ней сердечко. Почему-то Диме подумалось в этот момент, что будь он сейчас запотевшим стеклом, этот рисунок можно было бы увидеть наяву. Позов вздрогнул, когда понял, что это Матвиенко нарисовал ему сердечко на внешней стороне ладони. Он поднял смущëнный взгляд на своего босса парня, а тот, уже совершенно не скрывая своей заранее спланированной шалости, смеялся, и этот смех напоминал Диме о том, что уже совсем скоро Новый Год. Ну, может, не совсем-совсем скоро, но зима была уже очень близко. Знакомая шапка мелькнула где-то сбоку, и Дима тут же развернулся в эту сторону. Серëжа вопросительно вздëрнул бровь. Позов не успел ничего объяснить, потому что тогда Арсений скрылся бы в толпе, а потому он сорвался с места и, провожаемый странным взглядом Матвиенко, буквально притащил Попова и его спутницу к их столику. — Серëж, это Арсений, — представил друга Дима и краем глаза увидел, как раскрыл рот в изумлении Арсений. Чëрт. Он же ещë ничего не рассказал Арсению. Тоже мне, лучший друг, называется. Недавно у него была самая лучшая ночь в его жизни, а он даже не позвонил, чтобы поделиться эмоциями. Стоп, о таком вообще друзьям рассказывают? В любом случае, ничто не давало ему права так поступать с Арсением. Да, нужно было хотя поинтересоваться, как у него дела… Пока Дима переживал на лице весь спектр своих эмоций, Матвиенко поднялся со своего стула и протянул руку Арсению. — Сергей Матвиенко. Можно просто Серëга. — Арсений Попов, — таким же тоном, но всë ещë настороженно ответил Арсений. — Можно просто Арс. А это Саша, — кивнул он на девушку справа от него. — Моя… Напарница. — Приятно познакомиться, — улыбнулась девушка. Еë щëки раскраснелись от холода, и могло показаться, что она была смущена новыми знакомствами, но на самом деле Саша чувствовала себя как рыба в воде в компании людей. — А это Дима, — не растерялся Серëжа и похлопал Позова по плечу. Тот оттаял и вернулся на землю, обратив внимание на Сашу. — Мой… Дима напрягся, ожидая услышать продолжения, но Матвиенко замолчал и остался стоять с загадочной улыбкой на губах. Позов нахмурился, но вдруг увидел, как Саша улыбнулась ему в ответ. Кажется, только они с Арсением остались в неведении, что же поняли эти двое. Чтобы разрядить обстановку, Дима спросил: — А вы, получается, коллеги по съëмочной площадке? — Ага, — ответила Саша, потирая замëрзшие ладоши. — Блин, пока в очереди стояли, всë себе отморозила. Не дай бог заболеть перед съëмками… — А зачем вы на хоккей тогда пришли? — Серëжа поинтересовался без всякого злого умысла, но Дима тут же заметил, как лицо Арсения помрачнело, и он отвëл взгляд в сторону. Позов заволновался, потому что такое поведение было несвойственно тому Арсению, которого он знал буквально несколько дней назад. Сейчас… Сложно сказать. Он будто бы знает всë, но не знает ничего. Не видит, что скрывается за той стеной, которую Арсений сам для себя построил, закрывшись ото всех. Только вот Диме невдомëк, что стена эта — изо льда. И растопить еë — плëвое дело. — М-м, Арсений предложил, — пожала плечами Саша. — Я подумала, раз день свободный, почему бы и не отдохнуть. Тем более, мы всë-таки на льду работаем, интересно посмотреть на профессионалов в этом деле. — Ясно, — кивнул Серëжа и махнул рукой в сторону трибун. — Возвращаемся? — А давайте тогда вместе сядем? Я видела как раз места, с которых ушла семья, видимо, что-то случилось у них там. Не думаю, что кто-то на нас обидится, если мы займëм их места, — предложила Саша и, видимо, машинально обхватила Арсения за руку. — Как вам идея? Дима заметил, как Арсений плотно сжал губы, но ничего не ответил. Будто какие-то мысли терзали его в этот момент, но он не мог позволить им одержать над собой верх. — Идëм, — решил за всех Матвиенко, и компания направилась к трибунам. Ребята разместились на местах чуть ниже, чем были раньше. Дима изредка поглядывал на Арсения, который, напротив, не отрывал взгляда от ледяной арены. — Кстати, нас сюда один хоккеист пригласил, — вспомнил вдруг Матвиенко. — Он нас ещë ночью из такой беды вытащил!.. — Вау, здорово, — просияла Саша, а Арсений заметно напрягся. — А как его звали? — Антон, — незамедлительно ответил Серëжа. Дима посмотрел на Арсения — ничего не изменилось в его лице, будто бы он знал ответ заранее. Позов положил свою ладонь поверх ладони друга, и тот внезапно повернул к нему удивлëнное лицо. Дима покачал головой. Взгляд Арсения потеплел, и он похлопал Диму по плечу. Всë в порядке.

***

Ты не тот человек, что способен растопить чьë-то сердце, проникнуть в самую душу и остаться там навсегда. Ты и есть лëд. Второй период прошëл практически без происшествий. Команды обменялись голами, и соперникам «Горсовета» снова нужно было отыгрывать одну шайбу. Арсений видел напряжение Антона и мысленно посылал ему лучи поддержки. Конечно, вряд ли он что-то чувствовал и вообще смог разглядеть Арсения на трибунах, но… Попов поëжился. Он не очень хотел пересаживаться, потому что теперь Антон наверняка не мог найти его на трибунах, пускай тот продолжал сидеть в заметной издалека голубой шапке. Арсений вспомнил этот взгляд в первом периоде — полный удивления, но будто бы вперемешку с какой-то безумной надеждой, граничащей с отчаянием. Сердце словно резануло осколком льда, когда Попов вспомнил недавний разговор в раздевалке. «А мы расставались?» Очевидно, Антона можно было назвать его бывшим. Но бывшим обычно звонят по пьяни и признаются в ушедших чувствах, бывших провоцируют на ревность, в конце концов, по бывшим втайне страдают и плачут в обнимку с подушкой! Бывшим не смотрят в глаза так искренне, буквально говоря: «я рядом». Не приходят на матчи, потому что помнят, что это важно для человека. Можно, конечно, расстаться друзьями, но сердца друзей не трепещут от мягкого прикосновения взглядом, не стонут от отрицания чувств, не скрипят как несмазанная дверь, когда выдаëтся возможность встретиться тет-а-тет. «На льду нет места лжи и неискренности», — Антон покружился на месте, словно дразня Арсения, а затем подъехал со спины и приобнял актëра. «Потому что он прозрачен и чист. И тебе нужно оставаться таким же». Арсений барахтался в тëмном омуте воспоминаний, пока поверхность воды покрывалась толстой коркой льда. Быстрее, быстрее… Как берëт разгон перед ударом клюшкой Шастун. Лëд заполняет всë свободное пространство, он замораживает лëгкие, разбиваясь внутри и превращаясь в кашу из осколков. Арсений закашлялся, и Дима похлопал его по спине, беспокойно заглянув в лицо другу. — Ты в порядке? — пробормотал Позов, прикладывая тыльную сторону ладони к правой щеке Арсения. — Да, я… — тот запнулся, потому что на арене случился опасный момент — и «Горсовет» вырвался вперëд благодаря Андрею Киселëву. Трибуны взревели, а кто-то рядом смачно выругался. — Всë норм, Димка, не тревожься, — Арсений улыбнулся и потрепал друга по волосам, как делал это сто раз раньше, но почему-то сейчас на Позова это особо не подействовало, и он ещë долгое время продолжал то и дело прослеживать взглядом за состоянием Арсения. Попова это даже немного умилило. Дима был настоящим другом. Таким, который не станет допытываться, что случилось, если увидит, что не стоит. И он не стал. Вот только теперь Арсений считал, что зря ничего ему тогда не рассказал. Тоже мне, товарищ: мучаешься, терзаешься, и других заставляешь за себя волноваться. Мир не сходится на тебе, Арсений, даже не думай так. Внезапно послышался крик, а трибуны замолкли. Арсений устремил взгляд в толпу хоккеистов, как вдруг заметил красное пятно, стремительно расползающееся по льду, которое так отчаянно закрывали от болельщиков игроки. Время словно замедлилось. Пульс застучал в висках, эхом отдаваясь где-то в глубине. Кровь. Не редкость на хоккейных матчах, но всë же. Перед глазами замелькали картинки: Антон и ещë один игрок команды соперников устремляются к упущенной шайбе. На огромных скоростях они врезаются друг в друга, и Шастуна откидывает к бортику, словно тряпичную куклу. Его соперник остаëтся лежать на льду в том месте, где упал. И кровь… Она была словно повсюду. Арсений с трибун почувствовал этот запах. Не осознавая до конца, что творит, он бросился к самому бортику и стал громко выкрикивать имя Антона. Только бы отозвался. Только бы поднялся! Его положили на носилки и понесли прочь с поля. Соперник поднялся, отряхнулся и был уже как новенький, а Антон… Арсений до самой последней секунды провожал носилки взглядом. Сердце стучало как бешеное. Что с ним будет? Он ведь выкарабкается, правда?