Кради моë сердце и не жалуйся

— Мне жаль, что я доставил тебе столько неудобств, — тихо пробормотал Ян, не глядя на Шаста. Антон удивлëнно вскинул брови. — Брось, думаешь, меня это сильно задевало? Нет, ну, может и сильно, но всë ведь в прошлом, так? — слегка надавил он, и Ян чуть улыбнулся. — Так… Только я не всë тебе сказал. Антон напрягся, и его рука соскользнула с руля. Ударившись о корпус машины, Шаст зашипел, злясь на свою неаккуратность. — И не смогу сказать, Шаст. Прости. Тебе не стоит слышать эту историю. Но я могу тебе просто сказать, что Арсений — хороший человек. Понимаю, ты лучше меня это знаешь, но… Ты ведь знаешь, что он тоже запутался? — Ян начал нервно крутить пальцы. В салоне повисла гробовая тишина. Когда Сарин решился взглянуть в лицо Антону, оно не выражало никаких эмоций. Скорее, усиленный мыслительный процесс. Наконец Шастун нахмурился и медленно выдохнул: — И почему это должно меня успокоить?.. Ян хотел было что-то сказать, но Антон опередил его, перехватив чужие руки своими. — Нет, ладно, я понял. Спасибо тебе. Я правда смею надеяться, что наши размолвки остались в прошлом. И я справлюсь. И Арсений тоже. Я вижу, тебе не очень хочется об этом говорить, и могу догадываться, почему, — руки Яна вздрогнули, но Антон не позволил ему выдернуть их. — Я всë понимаю, Ян. Только не нужно прятаться в своëм шипастом коконе и срываться на других, ладно? Если я могу чем-то тебе помочь, говори, я постараюсь. Сарин молча поджал губы. Настала его пора думать. В конце концов Антон отпустил его руки, и Ян негромко попросил: — Высади меня у магазина, пожалуйста. Я обещал купить мандарины сестре.

***

— Вик, я не могу, — Игорь стиснул зубы, закрыл глаза и задрожал всем телом, отчаянно уцепившись в рукав девушки. — Не могу, слышишь?! — Эй, у тебя всë получится, вот увидишь. Просто верь мне, — Вика протянула ему раскрытую ладонь и улыбнулась, всем своим видом показывая, что бояться нечего. — Смотри, вот та-ак… Один шажок… Другой… Игорь, всë ещë не смея открыть глаза, ступил на лëд одним коньком, затем вторым. Девушка поддерживала его руками и словами. Когда он проехал пару метров, Вика не выдержала и захлопала в ладоши. — У тебя получилось, Игорëш! Смотри, а? Ты умница! Игорь осторожно открыл глаза, и белый мир ослепил его. Когда глаза понемногу привыкли, Игорь с изумлением осознал, что он стоит на льду. Стоит! И даже может кататься! А мир вокруг прекрасен — замëрзшее озеро отражало лучики света, словно отдавало солнцу честь; снег кружился и поблëскивал Игорю и Вике своими кристалликами. Бывший фигурист не видел ничего вокруг, кроме смеющихся и влажных от слëз радости глаз своей подруги, которая держала его за руку и смотрела в голубое небо. Он подъехал чуть ближе, и девушка повернула к нему своë лицо. Игорь склонился над ней, как огромная серая туча, и Вика инстинктивно положила свою ладонь на его грудь. Парень наклонился, притянул девушку к себе за талию и горячо поцеловал, заменяя поцелуем все слова благодарности, которые он мог бы сказать ей. Спасибо, что исцелила меня. Спасибо, что помогла не сдаться. Спасибо, что ты у меня есть. — И-и-и… Снято! Идеальный дубль! — вся съëмочная площадка зааплодировала. Арсений и Саша отъехали друг от друга и улыбнулись. Актëры всегда радовались, если чувственную сцену получалось отснять с первого дубля. — Перерыв! — объявил режиссëр. — Покатаемся? — предложил Арсений, хитро ухмыльнувшись и галантно протянув ладонь своей напарнице. — О-о-о, сударь, а Вы, я посмотрю, в хорошем настроении, — Саша быстро сделала книксен и ухватилась за ладонь Попова. — Поехали! Они заскользили по кругу, и лёд радостно заскрипел им в ответ, поддерживая общее настроение. — Вообще не советую тебе проживать историю фильма как собственную, — внезапно бросила Саша. Арсений нахмурился. — Я имею в виду, не совсем как собственную, но ты пропускаешь всë через себя, — поспешно исправилась Камышина, тряхнув волосами и сделав «ласточку». — Уже почти идеально, а? Ха-ха, прости, меня просто радуют небольшие достижения в фигурном катании. — Понимаю, сам такой же, — фыркнул Арсений и притормозил у бортика. — А насчëт личной истории… Понимаешь, я просто всë время ловлю себя на мысли, что это как будто про нас. — О мой бог, у него тоже была такая травма? — Саша побледнела и покачала головой. — Бедный… — Подожди, подожди, — замахал руками Арсений, почувствовавший, как его уши начинают быстро краснеть. — У кого это «у него»? — М-м, я думала, мы ходили посмотреть на игру твоего краша с трибун, — усмехнулась девушка и тут же невинно захлопала ресницами. — О, я ошиблась? Арсений на несколько секунд завис, а после устало потëр переносицу. Чëрт, неужели всë так очевидно? Ему следовало бы взять себя в руки… И с каких пор вообще его сердце снова выворачивается как ненормальное, когда речь заходит о Шастуне? — Нет… Не совсем. Мне сложно это сформулировать даже для самого себя, — со вздохом поделился чувствами Арсений. — Мы расстались, Саш. А потом в один день он объявился, да ещë где — на катке! — и с какой-то стати начал меня убеждать, что это я был виноват в нашем расставании. Коготок несправедливости царапнул по сердцу, и Арсений стиснул зубы, точь-в-точь Игорь из фильма. — Я не понимаю его… или себя. Я не знаю, короче, я запутался, — буркнул он и облокотился на бортик, разглядывая собственные коньки и пошарпанный лëд под лезвиями. Саша задумчиво глядела куда-то вдаль. Затем она положила ладонь на спину Арсению и мягко, словно чтобы не спугнуть, спросила: — А ты уверен, что в этом не было твоей вины? Помнишь тот день? Возможно, тебе станет легче, если поделишься с кем-то. Не обязательно со мной, но с человеком, который тебе близок. Арсений зажмурился, пытаясь быстро воспроизвести все события тех времëн. Быстро и безболезненно не получилось, и он оставил эту затею, но его мысли внезапно переключились на другое. Ну разумеется у него был такой человек! Кто, как не он, заслуживал услышать полную версию, и кто, как не он, мог бы помочь Арсению снова найти себя? — Я ушëл, — он махнул рукой Саше и покатил к выходу со льда. — Эй, эй, а что я скажу режиссëру? — развела руками актриса, нахмурившись. — Так не пойдëт, Арсений. Я тебе это сказала не для того, чтобы ты бросил работу. — А я разве бросаю? У нас перерыв, — Арсений пальцем описал в воздухе один из прыжков фигуристов, присвистнул и, довольный собой, направился к раздевалке. О, он всë успеет. Он ведь учится на своих ошибках и не допустит ту же, что и в прошлый раз. Может, конечно, другую — для разнообразия — но только не ту же самую. Арсений набрал номер, который знал наизусть, но сразу ему не ответили. Когда он уже начал нервничать и переживать, что план сорвëтся, Дима всë-таки взял трубку, и в динамике послышалось его тяжëлое и прерывистое дыхание. — Арс, в чëм дело? Что-то случилось? — Я не могу просто позвонить старому другу? — с немного наигранным удивлением спросил тот, но потом вдруг расслышал на фоне чужой голос. — О, у тебя там кто-то есть?.. — Да, да, — Дима чертыхнулся и что-то крикнул незнакомцу. — Прости, я не мог ответить раньше, я… Сопоставив в своей голове долгое игнорирование звонков и пылкое дыхание в трубку, Арсений невозмутимо потëр переносицу. — О, извини, я оторвал тебя от… — Нет! Мы просто… — Всë хорошо, я понимаю, не только на меня в этой жизни хоть кто-то да клюëт. — Арс! — Надеюсь, тебе было приятно. Впрочем, мне нужна твоя помощь, но если ты слишком занят… Я пойму, — протянул Арсений и победно улыбнулся, когда представил, как Дима закатывает глаза и передразнивает его с помощью левой руки. — Куда ехать? — Я скину геопозицию, — Арсений сбросил звонок и перевëл дух. Как же ему не хватало дружеских подколов от Димы!

***

Ужасно, когда в отношениях приходится притворяться кем-то другим. Когда в каждом касании ты не чувствуешь теплоты и любви. Это не твоя жизнь, ты не хочешь еë проживать, но почему-то продолжаешь уверять себя, что всë в порядке, вы оба свыкнетесь, и всë у вас будет хо-ро… …шо. Хорошо ли — сбегать от собственных чувств, стараясь заполнить пустоту в душе чем-то иным? У кого-то это беспорядочный секс, у кого-то ленивый скролл ленты в соцсетях и лайканье постов о расставании. У кого-то это ярость, энергия, которую он превращает в свои лучшие удары по шайбе или мячу. Но всë в конечном итоге сводится к одному: не время лечит. Лечит то, как ты заботишься о себе всë то время, что тебе плохо. А ещë порой лечат разговоры по душам. — О, ты уже приехал, — Арс махнул рукой, завидев Диму, который стоял, прислонившись к фонарному столбу, и переступал с ноги на ногу. — У тебя шнурок развязался. — А ещë я за-за… замëрз, — пропыхтел Позов, скрючившись и начав перевязывать назойливый шнурок. — К-куда пойдëм? — Тут кофейня за углом, давай там? — Арс окинул любопытным взглядом Позова. Нет, Дима ни капли не изменился внешне, и всë же было что-то, что отличало его от прежнего Димы. Что-то, неуловимое взглядом, но очень тëплое и знакомое. Снег повалил с небес как сумасшедший, и друзья поспешили к кофейне. У входа Дима затормозил, пытаясь аккуратно отряхнуться, но Арсений тряхнул его за плечи и дал по шапке ладонью. — Эй, что за игривое настроение, — хмыкнул Позов, проходя в зал и придерживая дверь для Арсения. — Обычно я так делаю! — Решил разнообразить тусклые будни своим ярким в них присутствием, — обворожительно улыбнулся Арсений и кивнул на свободный столик у окна. — Присядем? — На дорожку? — приподнял бровь Дима. — О, извини, я сегодня не взял, — почесал подбородок актëр. — Тоже мне, петербуржец… — Один-один, Дмитрий Темурович, — с улыбкой погрозил ему указательным пальцем Арсений. — Один-один… В кофейне было тепло и уютно, играла расслабляющая музыка. В какой-то момент Арсений понял, что ему хотелось бы провести так вечность, если не меньше. Снег за окном выписывал потрясающие кульбиты, прежде чем упасть на землю, и Попов невольно вернулся мыслями к сегодняшним съëмкам. Так кто же всë-таки настоящий он? Холодный и замкнутый Игорь или горячий, жадный до прикосновений Арсений? Тот самый Арс, которого он когда-то спрятал слишком глубоко в себе… — Ты ведь позвал меня не для того, чтобы просто «попить кофе со старым другом»? — хмыкнул Дима, выводя Арсения из его странного полузабвенного состояния. Тот вздрогнул. — А, извини. Да, я… Хотел поговорить. О себе. — Воу, великий Арсений Сергеевич снизошëл до разговоров о себе? — наиграно вскинул брови Дима, но после поспешно отмахнулся. — Забей, тупая шутка. Я внимательно слушаю. Арсений улыбнулся. — Хорошая шутка. Официант подошëл как раз вовремя, и ребята сделали свои заказы. После этого Арсений откинулся на спинку кресла и выдохнул. Что ж… Это будет его исповедью. — Дим, я тебе недоговаривал с самого начала. Помнишь тот день, когда мы пошли на каток, и я увидел там Антона? — О, да, хм. Помню, — Дима как-то неловко заëрзал, будто вспомнив о чëм-то своëм. Арсений мысленно пожал плечами. Главное, что помнит. — В общем… Думаю, я был к нему несправедлив. Это из-за меня мы расстались тогда. Точнее, из-за моего эгоизма и отчаянной слепоты. Он учил меня видеть, но я не хотел прозреть, понимаешь? — салфетка в руках Попова превратилась в лохматый лоскут быстрее, чем он ожидал, а потому в ход пошла зубочистка. — Что именно случилось? — с поразительным спокойствием уточнил Дима. Сейчас он сам едва ли походил на прежнюю версию себя, но Арсению было немного не до того, чтобы это ясно заметить. — Не сказать, что было что-то грандиозное… Понимаешь, люди в отношениях не должны жертвовать частичкой себя. А я… Кажется, сам того не осознавая, я требовал этого от Антона. Раны не были глубокими, но они… Их было много. И они копились, копились, пока однажды всë не вылилось в ужасную бурю, сметающую всë на своëм пути. Мы оба не выдержали, высказали друг другу всë в лицо и… Не знаю, как это сказать… — Поняли, что поторопились? — пробормотал Дима. — Мне это знакомо… — Да! Но скажи мне, пожалуйста, Дим: разве бывает такое, что ты влюбляешься снова в одного и того же человека? Любовь же не как вино, чем дольше выдержка — тем слаще вкус… — Арсений опустил глаза к своим рукам — зубочистка оказалась вся в ссадинах и переломах. Срочно в больницу!.. — Тебе как раз эта метафора более чем подходит, — развëл руками Дима. — Кто знает, Арс. Может, тогда ты не любил по-настоящему? Жизнь состоит из сомнений, но нельзя сомневаться в жизни. Если чувствуешь в себе силы, рискни. Даже если ошибëшься, извлечëшь из этого урок больше никогда так не делать. Арсений внезапно посмотрел на Диму так, будто у того выросла вторая голова. Дима невозмутимо отхлебнул только что принесëнный официантом кофе. — Что? — Когда ты успел стать таким… мудрым? Чëрт возьми, я правда про тебя это слово говорю? — захлопал ресницами Арсений. Дима только фыркнул. — Ну спасибо, друг… О, какой, однако, вкусный здесь торт! — Дима запустил в рот очередную ложку малинового торта, а Арсений нахмурился, будто только сейчас понял, что его что-то смущает во всей этой ситуации. И совсем скоро он даже понял, что именно. — Дим, ты… ешь? — Прикинь, как и все живые существа я нуждаюсь в пище, воде, сне, укрытии и… — Да погоди, Поз! Я серьëзно, ты правда ешь? Ну, в смысле… Вот так просто? Дима поднял задумчивый взгляд на друга и вытер крошки, оставшиеся в уголках губ. — М-м… Думаю, да. Вот так просто. — И ты вообще не заикаешься? — Ну, почти. Но можно сказать и так. Повисло неловкое молчание. Арсений перебрал в голове кучу мыслей, ища связь между ними, однако потом сердито отмëл их в сторону. Его друг справился со своими проблемами — это ли не повод для радости? — Рад за тебя, Дим. Правда рад, — получилось как-то сдавленно, полушëпотом. Арсений не мог найти в себе сил взглянуть в глаза своему давнему другу и понять, что не он стал причиной его чудесного исцеления. А должен был. Он должен был, чëрт возьми, хоть что-нибудь сделать! Вместо этого актëр предпочëл тонуть в своих собственных проблемах, не осознавая того, что они, может, и не такие уж и проблемы. Можно ли влюбиться во второй раз? Когда ты помнишь касания тëплых рук, помнишь неповторимый рельеф губ; помнишь, как пару недель назад проклинал себя лишь за эти воспоминания. Можно ли полюбить всем сердцем того, кого так отчаянно пытался разлюбить? А пытался ли? Или каждый день был побегом от самого себя, когда непонятно, что ждëт за углом, но лишь бы не такое очевидное решение?.. — Всë нормально, — Дима легонько дотронулся до руки Арсения и улыбнулся. Тот встрепенулся и всë же посмотрел ему в глаза. — Ты не обязан был. — Но я же твой друг, — растерянно пролепетал Арсений. Дима загадочно прищурился. — Друг. Именно поэтому, друг, раз мы разобрались с моими проблемами, время решать твои. Скажи мне, Арс: чего ты хочешь? По-настоящему, без навязанных кем-то идей и мыслей. Арсений попытался абстрагироваться от шумящей атмосферы кофейни и погрузиться в собственный разум. Это были владения льда. Он позволил ему захватить всë пространство внутри, и теперь его разум всегда был расчëтливым и точным в своих определениях. Вот только одного он не учëл: любовь видит сердцем. И плевать, как силëн холод разума — важно насколько горячо сердце, которое любит. — Я хочу дать нам второй шанс, — после секундного раздумья выпалил Арсений. На мгновение он удивился собственным словам, но вскоре понял, что это то, что он так давно искал. В себе, в окружающих. Простой ответ, всего одно лишь слово: «Прости». Прости за то, что был невнимателен к тебе в прошлом. Прости, что не был тем, кем мог бы стать рядом с тобой, но не пожелал. Прости… Прости себя, Арсений. Дима только улыбнулся. Кажется, он уже давно понял всë за Арсения. Друзья ведь должны помогать друг другу, верно? Спустя какое-то время телефон Арсения начал разрываться безостановочными звонками от Саши. В конце концов ему пришлось согласиться, что нужно вернуться на съëмки, иначе его ждëт достаточно внушительный штраф. Попов нехотя потянулся и начал натягивать на себя куртку, то и дело бросая взгляды на Диму. Всë-таки перед ним был совершенно другой человек. Но разве так бывает? Разве люди меняются за такой пустяковый промежуток времени? А он, Арсений, разве сейчас прежний? Вряд ли его можно назвать тем вечно страдающим и загоняющимся человеком, как его персонаж в фильме, Игорь. Однако и прошлым Арсением, который умел улыбаться по любому поводу и весело шутить над друзьями, его тоже не назовëшь. Всë потому, что он наконец-то нашëл то, что искал. — Дим? — на прощание окликнул его Арсений, ни на что особо не надеясь. Спонтанно. Это слово мгновенно пришло ему на ум, и так идеально подошло под его настроение, что Арсений решил оставить его возле себя ещë на какое-то время. — М? — Расскажешь мне про тяжëлое дыхание в трубку и про друга с трибун… Сергей, кажется? — улыбнулся Арсений. Дима показал актëру фак, а потом рассмеялся в ответ. — Как-нибудь, когда выдастся время. Я очень хочу, Арс, правда. Напиши мне вечером! Позов махнул шапкой и скрылся в белой круговерти. Арсений брезгливо высунулся следом за ним — туда, где снег летел в глаза со скоростью света, врезался и даже не просил прощения за доставленные неудобства. Зато на душе было тепло-тепло, как июльским днëм, и лëд на сердце будто бы начал сдавать свои позиции, уступая место всепоглощающей весне. Ха! Какая весна в канун Нового Года?.. Близился праздник прощения. Арсений воспринимал его именно так, потому что надеялся, что в Новый Год он сможет войти «чистым», простившим себя. Он обязательно попробует начать всë сначала, ведь попробовать-то никто не сможет ему запретить, верно?