Кради моë сердце и не жалуйся

— Чëрт, чëрт, чëрт, — Дима сломя голову нëсся по коридору с огромной грудой каких-то папок и отчëтов. — Не успеваю! Он совершенно измотался за предновогоднюю неделю. Видите ли, у всех уже начинаются выходные, праздники, гулянки, а он должен впахивать двадцать часов в сутки. Радовало, конечно, то, что остальные четыре часа в сутки он проводил в кровати в объятиях Серëжи, но к концу недели это почему-то не сильно утешало: настолько он устал. В кабинете босса пахло знакомо и незнакомо одновременно: недавно Матвиенко решил обновить свой аромат. Новый Год же, а в него нужно входить с чистого листа, по всем заветам предков. Дима бросил взгляд на часы, мерно тикающие, и, кажется, совсем не переживающие о том, что до праздника осталось всего ничего, а у них дома из еды только парочка котлет в панировке — и то, если остались — да листья салата. Вот тебе и новогодний ужин. — Дим, о чëм задумался? — вернул его в реальность сухой голос Серëжи. Видимо, тот тоже вымотался, хоть и держался гораздо увереннее, чем все его сотрудники. Позов завистливо усмехнулся. Вот, Арсений, твой новый напарник по съëмкам, актëр. — Извини. Вот документация, которую ты просил, — пропыхтел Дима и наконец-то опустил тяжëлую колонну на поверхность стола. Матвиенко удовлетворëнно кивнул. — Спасибо. Заканчиваем через час, так что будь готов, — и он снова вернулся к работе, изредка делая пару глотков своего любимого кофе из большой красной кружки. Дима захлопал ресницами и тихо вышел из кабинета. Только его Серëжа умел оставаться невозмутимым, когда речь шла о работе, а дома «батониться» вместе с ним на диване, говоря о том, как он устал, и что вот бы работать никогда не приходилось бы, а деньги сыпались бы с неба. Дима улыбнулся своим мыслям, а затем одëрнул сам себя. Остался всего час! Час на то, чтобы закончить все свои дела, заполнить отчëты, отправить кому нужно и… Сво-бо-да! Тридцать первое декабря щипало нос и щëки своей непраздничностью, так что хотелось побыстрее оказаться дома и это исправить. Ровно через час Серëжа закрывает весь офис, разгоняет довольных и не очень итогами года сотрудников, желает всем хорошего праздника и забирает Диму в свой чëрный автомобиль. Позов привычно плюхается на переднее сиденье, вспоминая, как совсем недавно он и подумать не мог о том, что будет знать каждый участок кожаной обивки салона, каждую мелочь в бардачке. Серëжа ловким движением помогает ему пристегнуться и быстро стартует; им нужно ещë многое успеть. — Мне кажется, с едой мы точно не успеем, — вздохнул Дима, бросив взгляд на телефон. — Сейчас почти все магазины и рестораны закрываются в пять-шесть. — Ну и бог с ней, — отмахнулся Серëжа, включая дворники, чтобы снег не мешал ему видеть пространство впереди. — Котлеты тоже выглядят очень даже празднично. Заварим доширак, чем тебе не новогодний стол, м? Дима возмущëнно фыркнул, но всë-таки не выдержал и рассмеялся. Он не умел даже показательно злиться на Серëжу, когда тот с серьëзным видом порол замечательную чушь. Перспектива перебиться на Новый Год одним только дошираком Диму не устраивала, но, кажется, он придумал хитрый план, который включал в себя трату всего лишь пары-тройки рублей. Матвиенко вопросительно посмотрел на него, когда тот шикнул, прося помолчать, и набрал на телефоне знакомый номер. «Гениальный актëр слушает». Голос на том конце звучал бодро и позитивно, и Дима не мог не улыбнуться ещë шире, чем вызвал недовольный «хмык» у Серëжи. — Арс, привет! С наступающим тебя, — Позов глянул в окно: как раз в это мгновение мимо на огромной скорости пронеслась крупная снежинка. — Слушай, помнишь, мы вроде хотелись пересечься на Новый Год? Может, отпразднуем вместе, у нас? Голоса на фоне подсказали Диме, что Арсений сейчас находился на предпоказе отснятого материала для фильма. Актëр немного помолчал, а затем ответил: «Без проблем, думаю, Шаст будет только за. Я напишу тебе чуть позже, ладно?» — Хорошо, — казалось, ещë чуть-чуть, и лицо Димы точно треснуло бы от чересчур широкой сияющей улыбки. — Чего это тебя так развеселило? — прищурился Серëжа, когда Дима наконец сбросил звонок и выключил телефон. Позов только пожал плечами. — Радуюсь за лучшего друга. Арсений позвонил ему внезапно, и также внезапно его звонок оборвался. Он кричал что-то в трубку о том, что у него остался всего один процент на телефоне, и что он из-за каких-то дорожных проблем оказался неизвестно где, а потом вдруг отключился и не звонил ровно до следующего дня. Дима очень переживал, но перед сном Попов всë же соизволил отправить ему СМС-ку «со мной всë в порядке, расскажу позже», поэтому Позов юркнул под тëплое одеяло к Серëже и расслабленно выдохнул. Впрочем, на следующий день Арсений позвонил ему под вечер, и Диме пришлось очень сильно напрячься, чтобы понять, точно ли его друг в порядке, или, может, ему настолько плохо, что нужно срочно что-то сделать. «Дим, я у Антона дома». Очень хриплый голос друга испугал Позова, и он чуть не сбросил ухом звонок. Чертыхаясь и возмущëнно пыхтя, Дима переложил телефон в другую ладонь и решил уточнить: — У Шастуна? «Знаешь других Антонов?» — передразнили его по телефону. Дима даже на мгновение представил, как Арсений картинно закатывает глаза и театрально вздыхает. Однако растерянный голос Арсения быстро вернул его в реальность. — Подожди, и что ты там делаешь? У тебя всë хорошо? Помощь нужна? Молчание подзатянулось, и Дима уже хотел было рвануть с места, бросив всë и вся, но вскоре Арсений пробормотал: «Нет… Мне тут уже помогли». Дима задумчиво грыз ноготь на большом пальце, пока Арсений, видимо, собирался с мыслями. Послышался тяжëлый вздох, а затем обескураживающее признание: «Мы с ним провели ночь. И мы теперь, вроде как, снова вместе». — Только потому что вы провели ночь? — Дима сглотнул, потому что всë ещë помнил, как ему казалось, что Серëжа просто использует его. Как же хорошо, что прошлое всегда остаëтся в прошлом. «Нет, ты что! Конечно нет… Я изначально собирался поговорить, но всë как будто бы было против меня. А сейчас… Знаешь, я лучше тебе при встрече расскажу, что и как. Просто хотел с тобой поделиться этой новостью». — И ты… счастлив? — затаив дыхание, осмелился спросить Дима. Ему действительно казалось, что это важнее всего остального. «Да. Я очень счастлив, что мы смогли растопить наш лëд. Не представляешь как, Дим». — Тогда мне всë равно на подробности, — Позов помотал головой, хоть и знал, что Арсений не увидел бы его жеста через аудиозвонок. — Я рад за тебя, Арс. «Спасибо» прозвучало настолько искренне и с такой теплотой, что Дима совершенно перестал волноваться за друга. Видимо, он и правда обрëл своë счастье. Они действительно это заслужили. Серëжа припарковал машину на обычном месте и вывалился наружу, где падал и кружился мягкий снег. Дима заторопился следом за Матвиенко, хлопнув дверью и заскрипев белизной под ботинками. Телефон в его руках издал истерический писк, и Дима опустил взгляд в экран. На нëм появилось мигающее уведомление. «Мы придëм. Скинешь адрес?» Дима обрадованно подпрыгнул на месте, чем снова вызвал бурю непонимания и возмущения Матвиенко, который подтолкнул его к подъезду, чтобы они не стояли долго на морозе. Позов быстро застрочил ответ. «Да, сейчас геолокацию сброшу. Кстати, тут такое дело… В общем, у нас совершенно нечего накрыть на стол. Может, придумаете там что-то? Должок верну в следующем году :)» В квартире было очень тепло — после холодной улицы сразу закололо щëки, и Дима бросился в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Ëлка, которую они купили с Серëжей около двух дней назад, уже бренчала всевозможными украшениями. Дима вышел из ванной и протëр глаза. — Я что-то пропустил, или когда она стала такой нарядной? — удивлëнно протянул он, бросив вопросительный взгляд на Серëжу, который выгружал все рабочие вещи в верхний ящик прикроватной тумбочки. — Так ты же умчался на работу ни свет ни заря, — напомнил ему Серëжа. — Всë кричал, что у тебя важные отчëты, которые на следующий год ну никак откладывать нельзя. Утром вот нарядил. Дима подошëл к ëлке и пожмякал еë пушистую лапку. Слегка укололся, но ничуть не пожалел о своëм немного нелепом действии. Новый Год должен был наступить уже через несколько часов, а потому пускай в этом году он ещë немного побудет ребëнком. Он обязательно повзрослеет. Честно-честно. Только не в этом году. Матвиенко закончил раскладывать вещи и начал переодеваться в домашнее. Когда тугой ремень ослабил свою хватку, и штаны со свистом полетели вниз, Дима оторвал завороженный взгляд от снежинок на улице и обратил не менее завороженный взгляд на своего босса. Его уверенные движения напоминали Позову моменты, когда на работе он из самой безвыходной ситуации находил новый выход и тащил за собой всю команду. Такой Серëжа ему безумно нравился, и в эти моменты очень хотелось стать хоть на каплю таким же крутым, как он. Когда в ход пошли ловкие пальцы, расстëгивающие пуговицы на рубашке одну за другой, Матвиенко заметил взгляд Позова и ухмыльнулся. — Что, любуешься? — он немного повертелся из стороны в сторону, пародируя моделей на подиуме. — Любуюсь, — прыснув со смеху в кулак, ответил Дима, ничуть не смутившись. Матвиенко задумчиво окинул его взглядом, а после в карих глазах заблестел какой-то странный, но знакомый Диме огонëк. Серëжа сделал шаг вперëд, а тот сдвинулся на шаг в сторону кровати. Ещë один шаг — Дима в точности зеркалил его движения, только в другую сторону. В конечном итоге они почти поменялись местами, столкнувшись на середине комнаты. Ëлка с любопытством протянула свои веточки к ним, очевидно, подглядывая за неловкой сценой. Внезапно Серëжа толкнул Диму назад, и тот неуклюже плюхнулся на кровать, впрочем, ничего себе не повредив — и на том спасибо. Матвиенко прыгнул следом, и вскоре Дима мог чувствовать его горячее дыхание на своей правой щеке. — Не боишься? — прошептал Матвиенко, глядя в глаза напротив, блуждающие по сторонам. — Серëж… Дима заëрзал на спине, расположив обе руки по бокам на торсе Матвиенко. Он уже давно привык чувствовать его тепло рядом, но… — Скоро гости придут, — еле слышно пробормотал он, но это оправдание в данную секунду казалось настолько нелепым, насколько это было возможно. — Скоро — это не прямо сейчас, верно? И Матвиенко опустился к шее Позова, неистово выцеловывая каждый бугорок, каждую впадинку, каждую протянутую линию набухших вен. Дима забегал пальцами по спине Серëжи, чувствуя, как напряглись его мышцы. Он стал ласково поглаживать их, попутно выдыхая что-то невнятное прямо в ухо Серëже, пока тот продолжал целовать его. В какой-то момент Матвиенко перехватил его руки и сердито посмотрел ему в лицо. — Не дыши мне в ухо, а то нос откушу. — Не… логично, — помотал головой Дима, часто вдыхая и выдыхая. Лампочка на потолке пару раз подмигнула, и на мгновение Дима подумал о том, что скоро нужно будет менять лампочку. Но это потом — там, в будущем году, в каком-то взрослом, неведомом мире, когда они оба станут старше, мудрее и опытнее. А пока… Серëжа целовал так яростно и в то же время нежно, что Диме хотелось выть и кричать на всю квартиру, нет; на весь город о том, как сильно он любит человека, находящегося перед ним. Негромкий «бз-з» на какое-то время вернул их в реальность. Серëжа хмуро смерил взглядом телефон, лежащий на тумбочке и отчаянно сигнализирующий хозяину о том, что его нужно срочно взять в руки. Матвиенко что-то пробубнил себе под нос, а после потянулся к телефону и включил экран. — Но это же… мой телефон, — растерялся Дима, когда Серëжа что-то уверенно и со злорадной усмешкой начал строчить в ответ на пришедшее сообщение. — Дим, а можно с нами ещë Саша приедет? Еду я взял, — озвучил Матвиенко пришедшее сообщение. Дописав ответ, он продекламировал и его: — Бери хоть всю улицу, только приезжайте уже. Дима не против. С ув., Сергей Борисович. — Какое ещë «с ув., Сергей Борисович»?! — Дима возмущëнно стукнул раскрытой ладонью Серëжу по лбу. — Ты что, отчëт по работе отослал? Это мой друг! — Пускай твой друг знает, что ты в надëжных руках солидного человека, — невозмутимо процедил Матвиенко, возвращая телефон на полку, а свой взгляд — к объекту ласк. Однако Дима умудрился увернуться от новой порции поцелуев и сбежать с кровати в другую комнату, чтобы, по его словам, подготовиться к приходу гостей. — И оденься уже! — крикнул он из коридора. — Красиво? — Хоть во что-нибудь оденься! Матвиенко хмыкнул, но всë же не смог сдержать улыбки. Он убрал всю одежду в шкаф и накинул на себя новую клетчатую пижаму, которую ещë ни разу не надевал. А что? Вполне себе празднично, а ещë уютно и по-домашнему, что вполне в духе Серëжи. Впрочем, у пижамы было ещë одно небольшое преимущество — в ней можно было в любую минуту затащить Позова в кровать, чтобы пообниматься, а после уснуть под тëплым боком любимого человека. Строя зловещие козни, Серëжа с улыбкой достал из шкафа бутылку шампанского и гордо поставил на тумбочку. В это время Дима вернулся из кухни и с сомнением на него посмотрел. — Зачем тебе вообще бутылка шампанского в спальне?.. — На чëрный день, — пожал плечами Матвиенко и, ухватив бутылку одной рукой, а Позова другой, потащил обоих к праздничному столу, где Дима уже расстелил белую скатерть. — Вот скажи, какой смысл в белой скатерти, если к концу ночи она станет разноцветной? — Серëжа поставил бутылку ровно по центру стола. Красота, только пустовато как-то. — Бурчишь как старый дед, — закатил глаза Дима и хотел было похлопать Серëжу по спине, но внезапно раздался звонок в дверь. — О-о-о, это Дед Мороз, — захлопал в ладоши Серëжа. — Я хорошо себя вëл в этом году, поэтому он подарит мне подарок! — Ладно, как дед примерно шести лет от роду, — сам себя поправил Дима и пошëл в коридор встречать тех, кого стихией занесло в их с Серëжей уютный уголок.

***

— Всем привет, — Антон, пыхтя, ввалился в квартиру первым с огромными пакетами наперевес. Следом за ним протиснулся сияющий улыбкой Арсений, а завершила процессию раскрасневшаяся от мороза Саша. — Ну наконец-то еда, — Серëжа потëр ладони, но Дима тут же пихнул его в бок. — Серëж! Антон громко рассмеялся. Как же всë-таки приятно провести Новый Год в компании приятных людей — впервые за долгое время. Он переглянулся с Арсением, который уже разулся и неловко мялся в своих сияющих белизной носках. Получив в ответ робкую улыбку, Шастун удовлетворительно хмыкнул и шагнул вперëд с пакетами. — Куда нести, хозяева? — Пойдëм, я провожу, — Позов заскользил по полу, и Антон аккуратно двинулся за ним. Кухня показалась очень уютной и компактной — почему-то Антону сразу подумалось, что эта кухня будто бы изначально задумывалась под нахождение Димы внутри; слишком уж идеально он вписывался в интерьер. Бутылка шампанского на столе подмигнула Шастуну, и тот нахмурился. — М-м, вот сюда, — Дима кивнул на свободные табуретки, но заметил взгляд Антона на шампанское. — Что-то не так? Тебе по религии алкоголь нельзя? — Нет, нет, — фыркнул Антон, вспоминая, как в последний Новый Год они под руководством бойкого Киселëва ужрались в хламину, а после половину праздничной недели блевали в коридорах тренировочного купола и чувствовали себя совершенно не заряженными на матч, а очень даже наоборот. В тот момент хотелось просто лечь на лëд и не вставать. Антон подумал ещë немного и пришëл к выводу, что год назад его бы ничего от реализации этой идеи не остановило бы. — Всë тип-топ, — наверное, из уст широкоплечей шпалы это прозвучало очень смешно, но в компании Димы оказалось настолько комфортно, что Антон вовсе не боялся показаться нелепым. Наоборот, это был чемпионат по нелепостям, и пока что в нëм всë равно выигрывал Арсений, до сих пор таскающий этот дурацкий лохматый клетчатый шарф. — А мы праздновать тут будем или в другой комнате? — Вообще по идее тут, но раз все решили зависнуть в гостиной… — Дима окинул взглядом еду, видимо, размышляя, как бы им всë это перетащить, а потом махнул рукой. — Ладно, проголодаемся — придëм. Всë-таки это не из Воронежа на электричке ехать. — Постой, ты из Воронежа? — удивлëнно захлопал ресницами Шастун. — А… Ну да, с родителями в детстве жил там, потом переехал сюда. — Ого, я тоже. — Понятно. Помолчали. Интеллектуальный диалог не сложился; в конечном итоге решили всë-таки перетащить часть еды вместе с раскладным столом в комнату с большим диваном, где можно было удобно устроиться всем впятером. Судьба свела его с человеком из Воронежа. Забавно. Антон на репите закрутил в голове эту мысль, пока они шли в комнату к остальным ребятам. Все размышления тут же прервались на том моменте, когда он увидел смеющегося Арсения. В груди сразу потеплело, и улыбка сама появилась на лице. Вскоре он получил небольшой тычок от Позова пальцем в плечо. — Я понимаю, что мой друг очень красивый, но нам нужно дотащить стол, пожалуйста, — напомнил Дима. Антон тряхнул головой и, вздыхая, продолжил осторожно толкать стол с блюдами в комнату. — Дурачки, можно же было стол отдельно от тарелок притащить, — покачал головой Серëжа, явно не сильно расстроенный тем, что половина блюд потеряли свой привлекательный вид и скатились на край тарелок. Главное, что съедобно. — Мозги не варят, я в ауте, — Шастун плюхнулся на диван и приобнял левой рукой Арсения за плечи. Тот вздрогнул и отвлëкся от диалога с Сашей, оглянувшись через плечо. Антон немного выждал, чтобы понять, против он или нет сего действа, но актëр тут же очаровательно улыбнулся и вернулся к разговору. Никто ничего не произнëс, как будто бы это было совершенно обыденной ситуацией; сердце Антона заныло. Как долго он ждал таких моментов с Арсением, и как же сильно ему, Арсению, повезло с друзьями! Никто и не собирался их осуждать и обсуждать. Все прекрасно всë понимали, и это было самой прекрасной частью праздничной атмосферы. Шампанское разлили по бокалам, включили телевизор. Поболтали про фильм Арсения и Саши, который должен был выйти уже совсем скоро. Актëры загадочно хихикали весь вечер, а Антон изображал из себя насупленного обиженку, который, впрочем, сыпался с каждой новой фразы своего парня. Время текло, и вот уже через пару часов должен был наступить Новый Год — праздник прощения и новой жизни. Антону очень хотелось верить, что это действительно так. Антон заметил, как мобильный, спокойно лежащий в стороне от тарелки, быстро-быстро заморгал. Он потянулся к нему и удивлённо обнаружил сообщение от Яна. Однако ещё более странным ему показалось содержание: «Перезвони мне, когда будешь свободен». Шастун быстро взглянул на Арсения, который весело болтал о чём-то с Димой и Сашей, а после бесшумно выскользнул из-за стола и вышел из комнаты. Он решил выглянуть на балкон, выход на который находился в спальне Матвиенко. Антон повернул ручку и оказался снаружи. Погода сменилась, и ласковые нежные хлопья теперь летели куда быстрее, чем раньше, а холодный ветер залетал под одежду, делая пребывание на улице чрезвычайно некомфортным. Шастун быстро набрал номер Сарина и захлопнул за собой дверь на балкон, чтобы не морозить комнату. Гудки, гудки… Щелчок. — Алло, Ян? — с ходу уточнил Антон. «Шаст? Привет». Голос одноклубника показался Антону каким-то сухим, будто все эмоции из него высосал какой-нибудь дементор, и теперь, в новогоднюю ночь Сарин остался в абсолютном одиночестве. — Ты в порядке? — Антон сделал осторожную попытку разобраться в ситуации. Почему-то в груди зашевелилось неприятное, вязкое чувство обречённости, будто в этот самый момент происходило что-то, на что он никак не мог повлиять. Это отчасти пугало и сковывало по рукам и ногам. Шастун поёжился. «Да, в полном. Просто хотел поздравить тебя и твоих друзей с Новым Годом». Прозвучало ещё печальнее и тоскливее, чем в первый раз, и Антон уже совершенно точно был убеждён в том, что у Сарина что-то случилось, но он почему-то не хотел об этом говорить. — Тебя тоже с наступающим! — попытался подбодрить его Антон, выдавив из себя улыбку для убедительности, хоть и понимая, что Ян еë никак не увидит. «Спасибо». Повисло молчание. Антон некоторое время просто слушал хриплое дыхание в трубке. Сарин явно собирался с мыслями, и мешать ему это делать совершенно не хотелось. «Шаст…» — М? — тут же отозвался Антон, чуть крепче сжав в руке телефон и оперевшись на край балкона. «Прости меня, пожалуйста». Ладонь соскользнула с перил, и снег больно уколол за руку. Антон поморщился. Холодно. Холоднее, чем показалось сперва, и запертая дверь балкона уже совсем не внушала доверия. Шастун сделал шаг по направлению к выходу. — За что? «Мне кажется, ты должен это знать. Ты правда пытался стать мне хорошим другом, и я это ценю…» Шаг. «Не хочу отвечать на доброту скрытностью, а ещë больше не хочу терять такого прекрасного напарника». Скрип проворачиваемой ручки двери. «Я люблю Арсения, Шаст». Несущийся изо всех сил снег внезапно замедлился, словно у Антона сломалось боковое зрение. Он застыл, удерживая ладонь на ручке, и глупо переспросил: — Любишь… Арсения? Это какая-то глупая шутка? Розыгрыш? Новогодняя насмешка? Нет, Ян не стал бы. После их разговора в машине многое изменилось, и Антон мог бы списать плохое настроение Сарина на что угодно, но только не на это. Шастун почувствовал, что больше не может стоять на этом ледяном балконе, и что он уже промëрз насквозь, но нести с собой плохое настроение в комнату не хотелось, потому что там сидели люди, совершенно этого не заслуживающие за пару часов до Нового Года. «Я влюбился в него тогда, когда увидел на стадионе. Видел, как вы… Чёрт, Шаст, я не собираюсь никак мешать вам, клянусь; если ты переживаешь на этот счëт — даже не думай. Я правда рад за вас и тому, что Арсений наконец-то счастлив. Просто хотел, чтобы ты знал. Ты же мой… друг». Антон ничего не ответил. Он молча рассматривал снежинку, которая скользила по стеклу, плавясь от температуры, шедшей изнутри. Шастун с грустью проводил еë взглядом, когда она достигла конца стекла. Друг?.. Они действительно в последнее время стали гораздо лучше друг друга понимать, как казалось Антону, и это не могло не радовать. Сарин раскрывался с новых сторон, и Шастуну нравилось то, что теперь он может быть спокоен за свои будущие тренировки в компании приятых ему людей. Однако то, что сказал сейчас Ян, на мгновение выбило почву из-под ног, превратив её в чёртовы зыбучие пески. Почему именно сейчас? Насколько тяжело тебе было держать это в себе, Ян? Неужели тоже решил начать Новый Год с чистого листа, без единой строчки и заметки о себе? Ш-ш-ш… Гнетущая тишина раздалась после того, как Антон вновь приложил телефон к уху. Ян повесил трубку.