Кради моë сердце и не жалуйся

Арсений заозирался вокруг в поисках Антона, но так и не смог его обнаружить. — Ну и куда он пропал, — сокрушëнно покачал головой он. — Он явно в пределах этой квартиры, так что не переживай, — улыбнулась Саша, тронув напарника за плечо. — Ого! Новый Год уже через пятнадцать минут, ребят! Дима с Серëжей ворковали о чëм-то на диване. Они успели немного рассказать Арсению о своëм знакомстве и о времени, проведëнном на работе. Актëр подумал, что у них всë произошло довольно романтично — ночь, сумрак, признание в любви… А вот по их с Антоном истории можно было снять отдельный фильм, и то хронометража бы, вероятно, не хватило. Кстати, где он? Как раз в этот момент Шастун вернулся в комнату с абсолютно мрачным выражением лица и плюхнулся на стул рядом с Арсением. Тот обеспокоенно заглянул в его глаза и машинально погладил по плечу. — Всë в порядке? — прошептал он. Кажется, все в комнате тоже обратили внимание на сменившееся настроение Антона, и вскоре все взгляды были обращены к нему. Шастун вздохнул и только махнул рукой. — Всë нормально, не парьтесь. Не хочу на Новый Год забивать этим голову. Давайте отмечать! Напряжение постепенно спало, а до самого события непосредственно осталось пять минут. Антон елозил вилкой по тарелке, пытаясь проткнуть несчастный горошек из оливье и то и дело хмурясь. Растерявшись, Арсений решил, что самым лучшим вариантом в данной ситуации может быть только его поддержка. Он пододвинулся чуть ближе и положил свою голову на плечо Антона. Тот не удивился — лишь уголки его губ дрогнули и поползли вверх, а пальцы на автомате стали перебирать непослушные волосы на голове Арсения. Актëр расслабился и понадеялся на то, что это как-то поможет Антону отвлечься. Он периодически утыкался в его шею с поцелуями и бормотал что-то на ухо. — О, о, президент выступает, — привлëк к себе внимание всех Серëжа и кивнул на телевизор. — Скоро куранты! Пожелание президента ничем не отличалось от пожелания на прошлый Новый Год. У них что, одна запись на все времена своего бескрайнего правления? Арсений поднял голову с плеча Антона и посмотрел ему в глаза. Большие чëрные зрачки перекрывали практически всю радужку. По коже Арсения вдруг пробежалась стайка мурашек; ему почему-то показалось, что именно этот спокойный взгляд можно было назвать влюблëнным. Где-то за спиной раздался стандартный перезвон курантов. Арсений слышал их каждый прошлый Новый Год, но никогда они не казались ему такими особенными, как сейчас. — Раз! — хором крикнули Дима, Серëжа и Саша. Антон молчал, плотно сжав губы, словно размышляя о чëм-то. — Два! Арсений осторожно коснулся его ладони своими пальцами и легонько погладил. Ты в порядке? — Три! Губы Антона расслабились, и он улыбнулся, покачав головой. Не обращай внимания. — Четыре! Арсений внимательно смотрел в лицо Антона, изучая каждый миллиметр его кожи, глаз, носа, губ, лба и подбородка. Почему-то показалось, что после того, как куранты окончат свой бой, он больше не сможет насладиться этим сполна. — …Девять! Антон, словно почувствовав, о чëм тот думает, накрыл своей широкой ладонью глаза Арсения, заставив того временно погрузиться в приятную темноту и вслушаться в звон приближающегося праздника. — Десять! Когда Шастун открыл Арсению глаза вновь, он уже находился слишком близко. Там, где его нос соприкасался с носом Арсения. — Одиннадцать! — Я люблю тебя, Арс, — просто и честно сказал Антон самым обыденным тоном, но Арсений кожей почувствовал, что это было особенным моментом и очень важным шагом. — Двенадцать! Бой курантов закончился, и Арсений отчаянно ухватился за рукав Антона как за последнюю возможность ответить ему взаимностью. — Я тебя тоже лю… — он не успел договорить, поскольку Шастун потянул его за ворот рубашки на себя и смял его губы, параллельно поглаживая левой рукой по спине. Арсений растворился в ощущениях, временно выпав из реальности и забыв о посторонних взглядах. Антон целовал нежно и долго, словно хотел, чтобы все мысли Арсения были обращены только к нему и к этому моменту. Впрочем, наверняка так оно и было. Когда Шастун, наконец, отстранился, Арсений понял, что это ему очень помогло: его голова была пуста и легка, а сердце трепетало от греющего взгляда смеющихся зрачков. — С Новым Годом, дурачок. Антон ткнул указательным пальцем по кончику носа Арсения и улыбнулся. Тот ощутил жгучее желание уткнуться в чужую грудь и остаться в таком положении на несколько часов, чувствуя, как чужие пальцы аккуратно перебирают завивающиеся тëмные волосы на макушке. — Я знаю, Арс. Знаю. Этот Новый Год казался Арсению надеждой. То, что он не смог сделать раньше, и о чëм он мог только мечтать, теперь сбывалось, словно самое настоящее новогоднее чудо. А ровно через неделю… — У нас с Арсом фильм выходит ровно через неделю в прокат, — звонкий голос Саши отрезвил Попова, и он вынырнул из атмосферы грëз в прохладную реальность помещения с открытым окном. — Сходим все вместе? — Отлифная идея, — сказал Серëжа, запивая бутерброд лимонадом. — Кофда идëм? — Получается, восьмого января в шесть вечера, — посчитала Саша. Арсений краем глаза уловил движение бровей Антона и положил свою ладонь ему на предплечье. Шастун обернулся и покачал головой. — У меня игра за два дня до фильма, так что поддерживаю всеобщее настроение, — поделился своими размышлениями он. Арсений понял, что никогда ранее он не чувствовал себя так уютно, как сейчас. Пятеро друзей вместе отмечают Новый Год, делятся эмоциями, впечатлениями и мыслями — всë это казалось какой-то невероятной сказкой, словно протянешь руку, и оно пропадëт как мираж. Но нет; Арсений протянул руку, и его рука с бокалом шампанского была радостно встречена рукой Димы, а после и всей остальной компании. Под какой-то невероятно мотивирующий тост от Матвиенко они допили последние капли напитка и начали обсуждать планы на оставшуюся ночь.

***

После застолья все разом решили, что гулять по ночному городу они не пойдут. Красиво, конечно, но Дима сказал, что он сто процентов замëрзнет в первые же секунды, Саша отмазалась тем, что ей ещë нужно заехать к другим друзьям, а Антон с Арсением… Было явно видно, что им нужно побыть наедине и всë обсудить. Ну, или молча побыть наедине. Тут уж как получится. Матвиенко промолчал, но с общим решением спорить не стал. Тем более, что в голове на протяжении всего вечера крутилась только одна мысль: как же хочется с разбегу плюхнуться в мягкую постель!.. А что, он серьëзный взрослый из солидной компании, босс как-никак, не может он, что ли, позволить себе в Новый Год понежиться в кровати? Гости ушли, и Дима засновал туда-сюда, убирая со стола. Они договорились с Антоном, что раз уж те принесли им еду, то и уберут они с Серëжей сами. Матвиенко убираться было лень, но оставить Диму делать это одного ему не хотелось. Поэтому всë, что он делал — это подавал тарелки и то и дело дышал Позову в ухо. Через несколько минут такой «помощи» Дима прогнал его из комнаты, и возмущëнный такой вопиющей несправедливостью Серëжа отправился в ванную чистить зубы. В зеркале его встретил угрюмый и усталый армянин тридцати с чем-то лет. К слову, выглядевший куда счастливее, чем он себе представлял. Серëжа хмыкнул, представив, как он выглядел в глазах друзей весь этот вечер. Ещë забавнее было то, что ему действительно легко было назвать всех этих людей друзьями, хоть с двумя из них он познакомился буквально «в прошлом году», а точнее где-то пять часов назад. Всë-таки повезло ему с тем, что у него появился Дима. Без Позова он бы так и продолжил жить сычëм в своей холодной квартире, где до прихода светлого лучика солнца всë лишь тлело и разлагалось. Матвиенко почесал щетину на подбородке и выдавил пасту на щëтку. Две лохматые головы, торчащие из стакана, всегда умиляли его, напоминая о том, что в его сердце теперь всегда есть место кому-то особенному. Да что там парные брелки, футболки, какие-то другие аксессуары… Две щëтки, стоящие рядышком в вашей общей ванной — самая семейная картина, которая только могла сложиться в голове у Серëжи. И складывалась ведь. С Димой складывалась. Это было чем-то удивительным, и в то же время Матвиенко уже настолько привык дышать одним с Димой воздухом, что больше не мог себе представить жизни без него. В какой-то мере такие мысли пугали, но в то же время наталкивали на другие мысли: теперь они всегда будут вместе. Просто не может быть по-другому. Вспомнилось мутное прошлое, когда вся неделя Серëжи состояла только из рутины и редких ленивых выходных за просмотром каких-нибудь ситкомов и поеданием не самой полезной пищи. Вот на работе был его личный рай. Матвиенко чувствовал, что то, чем он занимается, пригодится кому-нибудь ещë, а потому старался изо всех сил. Да и на работе было кое-что ещë, что заставляло его чувствовать себя уютно и радостно даже в серые будни. Новый сотрудник, которого недавно перевели к ним в отдел, и теперь все мысли Сергея были лишь о нëм и квартальных отчëтах, которые он должен был ему приносить. — Сергей Борисович, вот ведомость за февраль. Он говорил всего несколько слов и уходил. Закутывался в свою пухлую серую куртку с надутыми карманами, в которые он потом засовывал руки без перчаток, а после выбегал на мороз и спешил домой. И так каждый день. Какие-то мелкие поручения босса, подготовка к большому важному проекту — не важно, Дима Позов умеет всë, о чëм его ни попроси. И кому, как не Матвиенко, не могла приглянуться эта работоспособность. Вот только… Было за его образом что-то ещë, что казалось Сергею таким знакомым, и оттого всë более притягательным. Не какая-то конкретная деталь, но что-то, отчего сердце сжималось в комочек и нежилось в лучах зимнего солнца. Матвиенко понял, что у его самого ценного сотрудника проблемы, когда заметил, как тот уже в который раз отказывается есть вместе с другими и уходит куда-то в укромный закуток вместе с парой жалких стебельков укропа или одним ароматным яблоком, обгладывая это всë в одиночестве и возвращаясь к работе. Почему он не ел вместе с ними? Почему он вообще не ел? Босс пытался разгадать эту загадку, но ответ пришëл сам собой. Точнее, напомнил о себе спустя долгое время СМС-кой в телеграме. Это была его старая знакомая, которая долгое время страдала от анорексии, но, к счастью, смогла вылечиться. Матвиенко судорожно отмахнулся от мысли о том, что он может опоздать, и решил выпытать подробности борьбы с ранними симптомами у той, что наверняка знала про пищевые расстройства куда лучше интернет-сайтов. Женщина охотно дала Сергею несколько советов, и тот на следующий же день решил ими воспользоваться: поместить своего сотрудника в самую комфортную для него рабочую среду. Весь день работники офиса ходили на цыпочках, обходя стол Позова за несколько миль. Кажется, Дима такой заботы не оценил; на обеде его по-прежнему не было. Матвиенко глубоко задумался, что же он сделал неправильно. Так, шаг за шагом, попытка за попыткой, Матвиенко присматривал за свои подопечным, а тот всë так же приносил ему отчëты и немедля уходил, оставляя после себя лишь холодную пустоту. Тогда Сергей стиснул зубы и решился на радикальные меры. Чëрт возьми, он не может позволить пропасть такому таланту! Это самый лучший сотрудник в фирме, чëрта с два Матвиенко не вытащит его из этой ямы! То, что дело было не только в весомости проектов Позова, до Сергея дошло уже давно. Он смирился с тем, что ему больше не суждено испытать романтических чувств ещë несколько лет назад, после расставания с девушкой, но… Зима внезапно озарила его новой надеждой. В самый холодный вечер Матвиенко чувствовал, как его греет любовь. Поначалу это было удивительно и непривычно, но потом стало даже как-то приятно и комфортно. Оказывается, всë, что ему было нужно для плодотворной работы — чашка любимого горячего кофе и брошенный вскользь взгляд на Позова, склонившегося над кипой бумаг. И всë, Матвиенко не остановить: он готов переделать всю работу на планете, лишь бы снова наступило время обеда, и он мог бы снова попытаться помочь тому, кого втайне так преданно любит. Что-то в сердце надломилось, когда у Димы впервые случился голодный обморок. Было страшно. Страшно, что он опоздал. Матвиенко держал его голову на своих коленях до самого приезда скорой. В тот день он поклялся, что больше не будет просто наблюдать, а начнëт действовать решительно. — Было сложно, но я считаю, я справился, — Дима постарался придать своему голосу уверенности, но у него это не очень получилось; впрочем, как и всегда. Матвиенко смотрел на него из-за тëмных стëкол своих солнцезащитных очков. Ему буквально только что на приëме у офтальмолога закапали отропин, и теперь ему было больно даже просто смотреть на белый лист, даже если он был с уже готовым отчëтом. Чëрт возьми, он ещë смеет сомневаться в себе, когда за пару часов сделал по проекту больше, чем весь остальной отдел? Однако просто так сказать Диме «молодец, ты справился» — означало поставить его в тупик. Зачем он ещë нужен, если уже сделал всю работу на пике своих возможностей? Серëжа слишком хорошо его выучил за эти восемь месяцев совместной работы. — Позов, ты считаешь, что этого достаточно? — протянул Матвиенко, разминая затëкшие плечи — вот же неудобный стул! Нужно будет попросить Макарова заказать новый. — Этого мало. Слишком мало, особенно для такого, как ты. «Для такого невероятно талантливого сотрудника». Да Серëжа в лепëшку готов расшибиться, лишь бы тот оставался рядом ещë очень долгое время. Позов слишком долгое время насупленно молчал, разглядывая свои ботинки и громко сопя носом. Что, неужели он переборщил? Странно, раньше ведь работало. Матвиенко приподнялся со стула и хлопнул в ладоши перед лицом своего сотрудника. — Ау, Позов! Дима слегка дëрнулся, удивлëнно захлопав ресницами, и Матвиенко подумал, что это даже забавно. — Простите!.. Матвиенко снял очки и устало потëр переносицу. Его широкие зрачки едва ли привыкли к свету, но сейчас было, откровенно говоря, плевать. Хотелось увидеть Диму перед собой таким, какой он был всегда — в воспоминаниях и рядом с ним. Серëжа с тоской оглядел изрядно исхудавшего Позова. Они так никуда и не продвинулись? — Слушай, забей на этот проект. У нас и так долгов хватает, — сокрушëнно покачал головой Матвиенко. — Лучше скажи мне, ты что-нибудь ел сегодня? Видимо, это было слишком резко, потому что Дима растерялся ещë больше. Серëжа мысленно стукнул себя по лбу. Вот же дурачина! Ладно, придëтся идти напролом до конца. Он не сдастся, если речь идëт о здоровье Димы. Никогда. — Понятно, — Матвиенко постарался не обращать внимания на то, насколько сильно он нарушил рабочую этику, когда схватил Позова за запястье и потащил за собой. Обеденный перерыв уже через пять минут, и сегодня он, Серëжа, лично убедится в том, что Дима хоть что-нибудь в себя закинет. — Сергей Борисович, куда мы? — Увидишь. Матвиенко старался не оборачиваться, потому что знал, что если он обернëтся, увидит испуганные карие глаза. А он не хотел, чтобы Дима его боялся. Если честно, он не ждал от него ничего в ответ; но быть в его глазах кем-то вроде монстра — это то, чего он меньше всего желал им обоим. Закончив с ностальгией и чисткой зубов, Матвиенко вернулся в комнату. Дима заботливо перестелил постель и теперь лежал под чистым одеялом, смеясь какому-то видео в телефоне. Серёжа плюхнулся рядом, червяком подполз ближе и положил свою голову на грудь Диме. — Э, мешаешь, — проворчал Позов, но убрал телефон в сторону и стал медленно ворошить пальцами волосы на голове мужчины. Голова после шампанского казалась слегка отяжелевшей — Серёжа слишком давно не пил, даже по праздникам. Всё потому, что ему всегда приходилось работать — сначала потому, что Матвиенко нужны были деньги, а потом — чтобы заглушить тоску и одиночество. — Дим. — М-м? — Что тебе во мне нравится? Серёжа почувствовал, как пальцы в его волосах замерли. Дима задумался. Матвиенко и сам не знал, почему задал такой вопрос именно сейчас. Возможно, вся эта новогодняя атмосфера заставляла желать романтики. — То, что ты рядом, — выдохнул ему на ухо Позов. Разумеется, это было не всё, но Серёжа растаял уже от одной только фразы. — Что бы я ни сделал, что бы ни сказал — ты меня понимаешь, и всегда готов прийти на помощь. Я люблю с тобой работать так же, как отдыхать. Этот баланс идеален, а другого мне и не нужно. Матвиенко протянул левую руку для объятий. Дима сам юркнул под неё, устроившись поудобнее и повернув голову к его голове. — И всё? А как же всякие банальности, типа шелковистые волосы, глубокие задумчивые глаза, гордый профиль, волевой подбородок… — Видишь, такие комплименты ты и сам себе сказать можешь, — фыркнул Дима, расплывшись в довольной улыбке. — А я тебе только правду. Кстати, у тебя щетина во время поцелуев колется. — Мне побриться? — обиженно надул губы Серёжа. Дима прикоснулся к его левой щеке прохладной ладонью и поводил вверх-вниз большим пальцем. Матвиенко затаил дыхание, наблюдая за редкой инициативой в проявлении ласки с его стороны. — Не нужно. Нравится мне твоя борода. Доволен? Позов ловко выбрался из-под тяжёлой руки босса, потом скинул одеяло и оказался нависающим сверху в одних трусах. Холодная металлическая цепочка крестика щёлкнула Серёжу по носу. Тот поморщился, и Дима закинул его за спину. Затем внезапно резко впечатался своими губами в чужие и начал горячо целовать. Матвиенко податливо расслабил губы и позволил Позову углубить поцелуй. Язык ловко проскользнул внутрь; Дима пересчитал им зубы Серёжи, одновременно с этим рукой поглаживая мужчину по груди. Вот только Позов немного не рассчитал свои силы после бурного новогоднего застолья. — Тише-тише, хороший, — выдохнул Серёжа, когда тот без сил упал рядом с ним. — Давай продолжим завтра? Ты невероятен. — А у тебя оливье в зубах застряло. Дима гордо и насмешливо улыбнулся. Кажется, получить похвалу от босса ему теперь приятно не только по работе. Матвиенко зарылся в одеяло и обхватил Диму в качестве подушки-обнимашки. Тот заворчал и заворочался, но вскоре смирился и уткнулся носом в широкую грудь Серёжи. — С Новым Годом, — пробубнил самый комфортный на свете человек. — Люблю тебя, — отозвался Серёжа, ничуть не сомневаясь в том, что ответил абсолютно тем же самым. Тишина и темнота опустились на спальню, придавив двоих влюблённых собственным весом и окунув их в долгий и спокойный сон. В этом году у них всё будет хорошо; ведь они есть друг у друга.