Красоту видят сердцем

      Яркая белая вспышка, заставила коня чуть не вскочить на дыбы. Морис закричал, пытаясь успокоить нервное животное. Филипп топтался на месте, боясь идти дальше. Мужчине пришлось слезать утешать его. — Ну что ты, Филипп. Это только молния, чего мы с тобой уже не видели, дружище? — спрашивает белогривого и чешет ему нос.       Одной рукой старик уже потянулся к мешочку, в который положил кубик сахара на всякий случай. - «Вот и пригодилось. Может, взбодришься, парень».       Как только они заехали в этот лес - небо резко затянуло густыми облаками и раздался гром. Ещё и вдобавок дул сильный ветер. От свистящих звуков бедный конь прижимал уши. Жывотное постоянно оглядывался назад, словно умоляя хозяина вернуться. Но Морис уже решил. Они едут дальше. Много пути проехали, нужно, чтобы это было не зря. Хотя, судя по заросшей дороге под возом он знал, что заблудился, дорога в Париж должна была быть вытоптана лошадьми. Мужчина оглянулся по сторонам ещё раз.       Вокруг непроходимые заросли. По земле расстелился густой туман. Беспощадный ветер притих, в последний раз жутко заведя свою мелодию. Морис слышал ужасные истории об этом лесе. Недаром же его прозвали «пропащим местом». Охотники боялись охотиться в нем и всякий раз, когда заходили слишком далеко — бубнили о страшных чудовищах, ведьмах и прочей нечисти. И почему-то ему стало казаться, что они не так уж ошибались — здесь действительно может жить пара злых глаз, ожидающих в засаде новую жертву. — Возможно, мне и в самом деле надо было ехать в объезд, друг мой, — промямлил Морис, крепче сжимая поводья, дрожащими от холода и страха руками.       Снова ударила молния и на этот раз уже прямо перед ними, расколов дряхлое дерево, часть которого упала прямо испуганному коню под ноги и тот быстро потянул телегу назад, пытаясь развернуться. Мужчина дергал Филиппа и при этом глазами искал выход. И нашёл. Впереди расстелилась ещё одна тропинка хоть более неухоженная. Голос разума твердил ему ехать дальше, но сердце умоляло разворачиваться домой пока не поздно. Набрав полную грудь воздуха, он ударил поводьями. — Всё будет хорошо, Филипп. Сейчас мы всё с тобой объедем.       Лошадь пригнулась и послушно повела его по другой дороге. Сам же старик нервно скомкал свою шляпу. — «Надеюсь, что так будет» — подумал, когда внезапно холодный морозный ветер ударил порывом ему в лицо. Жмурясь, он наконец-то смог увидеть ту тропу. Покрытую снегом. Несмотря на летнее время с неба падал самый настоящий снег, тумана уже не было и в помине, как и грома и молнии. Только снег. Филипп жалобно заржал и сильнее прикусил удила. Снег был настолько сильный, что ему приходилось тащить тележку чуть ли не вслепую. — Не волнуйся, дружище, подумаешь снег пошел в июне…       Они медленно двигались по дороге, забираясь всё глубже и глубже в заснеженный лес. Мертвая тишина нарушалась только репением снега под копытами лошади. Хруст под возом и сердце старика на секунду пропустило удар. Он чуть не свалился с телеги, пытаясь разглядеть, что попало под колеса. Ветка. Невольно передернув плечами, мужчина погнал коня дальше. А потом послышался ужасный вой. Из кустов внезапно выскочили волки, мех, которых был такой же белый, как снег, от чего они казались больше призраками, а чем живыми существами. Они бросились атаковать их. Филипп и без команды побежал бешеным галопом куда-то вперёд, изношенная телега сильнее заскрипела от такой скорости. Старик ударил поводьями, подгоняя лошадь и заодно оглядываясь на стаю, упорно настигавшую их. — Вперёд Филипп! Бегом! Бегом! Бегом!!! — кричал ему, пытаясь заглушить стуки своего сердца, которое с рвалось из груди.       Резкий поворот и упряжь с шумом и треском отсоединяется от лошади хоть и частично. Морис с силой упёрся ногами в телегу, понимая, что скоро она будет держаться только на нем. Один из волков внезапно прыгнул коню под ноги. Тот резко разворачивается. Удар. Нападающий улетел в камень. Треск. Воз с бешеной скоростью едет дальше сам. Бах. Колесо наезжает на пень. С криком мужчина вылетает на холм. Звон разбившихся музыкальных шкатулок заглушил Мориса. Он едва успел схватиться за ветку, чтобы не упасть с того резкого выступа, но приближение диких псов заставило сразу же пожалеть об этом. Филипп развернулся, чтобы разбросать по сторонам хищников и побежать к хозяину. Волки не отступали. Морис быстро отпустил ветку, когда конь послушно стоял под ним. Ухватившись крепко за гриву, он выкрикнул: «Но!».       Белогривый предупреждающее ударил копытом и помчался вперёд. Волки не отставали, их белые шкуры появлялись перед ними то тут то там. Морис так сильно прижался к коню, что даже не увидел, как ворота перед ним внезапно распахнулись и они въехали внутрь. Хищные псы остались за ограждением скалить зубы и в последний раз взглянуть на убежавшую от них добычу.       Мужчина похлопал Филиппа по шее и тот притормозил, минуя заснеженные зеленые сады. А потом взглянул вперёд с широко открытым ртом. Перед ним был огромный замок. Даже в темноте он казался самым прекрасным сооружением, которое старик только видал в своей жизни. Никакие дворцы и поместья в Париже и в подмётки ему не годились! А Морис был хорошо знаком с архитектурой, разбирался в стандартах моды того времени и как художник мог описать крепость лишь двумя словами: «произведение искусства». Огромные башни вздымались в небо, словно пытаясь прорезать своими острыми крышами снежные тучи. Широкие окна поражали зрение своим величием и красивой обрамой. Стены выложены из серого камня, отчего казалось, что замок вырос прямо из земли.       Скоро они подошли и вовсе к парадному входу: огромная парадная лестница встретила их тусклым светом надежды на укрытие в маленьких огоньках фонарей. Большие каменные перила склонялись от богатого убранства к земле, свесила прекрасную морду мраморная лошадь насколько совершенна, что казалось она вот-вот фыркнет и убежит прочь от внезапных гостей. Под нею же расположилась и конюшня. Дверь была открыта, а на стенах горели факелы. Мужчина с удовольствием завёл туда белогривого и тот сразу бросился к корыту с водой. — Похоже, кому-то здесь будет очень хорошо.       Мужчина оглянулся. Конюшню убрали на скорую руку. Присел на груду сена, прикрытую покрывалом. Уже было слишком поздно и тревожить хозяина замка в такое время своим визитом было чуть ли не преступлением. Тем более и здесь очень тепло.       В замке тем временем поднялся шум. Они впустили гостя, а тот даже не зашёл в замок. А на улице усилилась метель. Канделябр, что все время не сводил глаз из окна, покачал головой, когда ещё раз выслушал предположения часов. — Он — не вор. Если бы он вошёл в замок, мы бы узнали. Здесь слухи разносятся быстрее, чем сильный ветер сдует из окна перышко. Он в конюшне. Наверное, думает, что ему здесь не рады. — Ну, пусть там и переночует, а завтра вернется домой. И хозяин никогда об этом не узнает. Прекрасно. — Но он там простудится! — вмешалась в разговор миссис чайник, до этого молчавшая. Теперь и она выглядела раздраженной. — Какие мы тогда будем слуги, когда позволим гостю ночевать в конюшне!       Такой ответ совершенно не устроил часы. Стрелки-усы преданно опустились, а шестерни внутри заскрипели, выдавая стон. Едва сдерживая улыбку, канделябр спрыгнул из окна и пошёл в направлении выхода. — Я сейчас вернусь. А вы готовьте ужин. — Даже и не думай! — закричал его товарищ, механизм жалобно заскрипел, когда он очень настойчиво настиг лакея и перекрыл путь. Золотой человек с зажженными свечами вместо рук увеличил свой огонь и направил на будильника. — Он увидит тебя! — Не увидит. Я буду осторожен.       Часы отступили. Тот спокойно вышел из замка и направился в конюшню, где уже мирно спал Морис. Найти мужчину было достаточно просто: в первой ставне дремал его конь, а прямо за ним, на стоге сена, и сам хозяин. Он спокойно прошёл мимо них, чтобы спрятаться. — Месье. Мне было интересно, почему вы не вошли в замок, поэтому я пришел сюда за вами. Месье? Вы слышите?! — Что? — Мне велели привести вас в замок. Пойдемте скорее. На столе остывает ужин. — Ужин? Это хорошо. Отдыхай дружок, а я пойду отдам почёт хозяину, кем бы он ни был.       Лишь через секунду старик понял что сказал и от этого ему стало не по себе. В этом замке было нечто, что не подлежало обычным объяснениям. Зеленые кусты среди снега, расцветшие цветы, а зима ещё и летом… Мастер оглянулся ещё раз. Человека, который с ним разговаривал, нигде не было. Только голос, что нетерпеливо просил его поторопиться. Недоверчиво, он подошёл к двери. — Чего вы ждете? Открывайте. — А кто вы и где вы? — Заходите внутрь, скоро вам всё объяснят.       Не успел старик дернуть ручку, как дверь открылась. Сама по себе. Стартк дрожа от страха, вошёл. Место и так казалось ужасающе, а голос сзади с неизвестного направления ещё больше добавлял страсти в этот зловещий котел. — «Неужели я так сильно промерз, что мне теперь слышатся эти голоса? Нет. Это просто сон. Страшный сон», — успокаивает себе и рассматривает роскошное убранство главного фойе. Ничего необычного нет. Только старый заброшенный замок. — Спасибо, что вы позволили мне пересидеть эту непогоду.       Скинул свою заснеженную накидку. Неподалеку горел камин, но подойти к нему без приглашения было невежливо, поэтому он начал искать людей. Вешалка внезапно зашевелилась и встряхнула снег с накидки. Мужчина направился дальше, а его сопровождающий вскочил на стол к товарищу и принял привычную форму. ~ Видишь? Я остался незамеченным. Гость здесь. ~ Вижу. И что теперь? Хозяин этого не одобрит. – Лучше просить прощения, а не разрешения. Смотри, он промерз до костей с этой метелью, — его звонкий голос развеял мёртвую тишину вокруг. ~ Закрой рот болван, — зашипели на него часы более старшим голосом без капли сострадания. — Кто здесь?       Мужчина быстро обернулся. Никого. Только столик у окна, на котором стояли канделябр и часы. Он нервно попятился. Ему показалось, что канделябр двигался. — «Вещи двигаются и говорят? Что за чушь! Я уже совсем теряю рассудок…» — думал себе и в конце-концов подошёл поближе к тем предметам. Даже в темноте вещи выглядели ухоженно и роскошно. Человек осторожно взял в руки часы. Бронзовый блик чередовался с деревянной лакированной оправой, а многочисленные завитки завораживали дыхание. Золотой циферблат слепил глаза, отражая малейший свет от огня. ~ Прекрасно, — едва прошептал губами старик, словно для кого-то.       Затем взгляд Мориса перевелся на канделябр. Прищурившись в темноте, мастер удивленно ахнул и чуть не уронил часы на стол. На средней свече ему показалось лицо. Пара золотых глаз, словно наблюдали за ним и наслаждались его вниманием. Мужчина быстро схватил вещь и поднёс к камину. Ему не показалось. У канделябра действительно было человеческое лицо. — «Мужское лицо», — заметил себе, садясь на стул напротив камина. — Невероятно… — бормочет себе, его глаза светятся от блеска золота, когда он довольно быстро крутит вещицу в руках, а потом резко останавливается.       Ставит предмет обратно, понимая, что он не имел права даже касаться его без разрешения хозяина, который наверное уже спит. Когда Морис расслабился в кресле, канделябр меняет на мгновение форму и садится на стол, держась за голову. Едва слышно часы самодовольно шепчут ему: ~ А я ж тебе говорил.       Он таки поднимается на ноги с помощью часов и снова замирает в той форме, которой его и нашел Морис. ~ А он эстет. ~ И говорил обо мне.       Канделябр только закатил глаза и отвернулся от друга, чтобы следить за гостем. Тот отогрелся и давай искать хозяина замка, чтобы отблагодарить его. Вдруг послышался новый звук. Маэстро снова начал играть. Канделябр рассеянно замотал головой. Мужчина быстро побрёл на звук. Открыв дверь, он замер, не в состоянии войти внутрь. Перед его глазами в полумраке простилался огромный зал.       Люстры в паутине и древней пыли словно бросали вызов гравитации: замерли в воздухе прямо перед тем, как разбиться, крепления, на которых они висели не увидеть в темноте. Приглядевшись повнимательнее, он вздрогнул, заметив наскоро подчиненное окно. Множество избитых зеркал, сломанных канделябров на стенах говорили одно — это место когда-то было бальным залом. Посреди этого величия стоял одиноко клавесин. Именно он издавал звуки несколько секунд назад, пока не открылась дверь. Старик был уверен, что здесь кто-то был и ему не померещилось, когда свечи клавесина погасли прямо у него на глазах.       Поежившись, мастер повернулся спиной к залу и поковылял как можно скорее назад. То, что должно было приносить веселье и счастья гнило в отчаянии и безграничном одиночестве. Старик даже поймал себя на мысли, что ему стало интересно узнать, что здесь произошло и не только в бальном зале, а и во всем замке. Только кто бы мог ему сейчас об этом рассказать? Конечно никто. Он здесь один. Проходя прямо мимо камина едва ли не на цыпочках, старик чувствовал себя незваным гостем. Множество поломанных ваз и зеркал только больше угнетали это чувство. А ещё странные голоса… Уже думая, как поскорее уйти, новый шум из какой-то комнаты заставил его замереть на месте. Это был металлический стук. — Ах, во вы где, — послышалось любезно за спиной и Морис покрылся холодным потом. Тот самый голос. — Все готово. Пойдемте скорее за стол. — Что это была за музыка в бальном зале? — Музыка? Я ничего не слышал. Не отставайте. Как поедите вам будет предоставлена ​​комната в восточном крыле. Утром позавтракаете и мы дадим вам теплые вещи и вы сможете продолжить свой путь. О, ещё, — он вдруг запнулся и почти прошептал: — Хозяин не сможет вас принять ни сегодня, ни завтра. Поэтому позаботимся о вас только мы. — Вы д-давно работаете здесь? — пытаясь отвлечься от кричащего ужаса вокруг поинтересовался на что получив сухой ответ. — Боюсь, что ваш вопрос неуместен. — Почему вы скрываетесь от меня? — Я не могу сказать… Просто следуйте за моим голосом.       Дорога к столовой была недолгой, поэтому лакей решил попетлять, чтобы было больше времени развеять нагнетающую обстановку их жилья. Он как можно более медленным и размеренным тоном начал рассказывать историю их замка. Сначала мужчина очень невнимательно слушал, но совсем скоро и сам подключился к разговору. В приятной компании канделябр и вовсе забыл о своей тайне и вышел на свет. Шаги позади него резко прекратились. Лакей повернул голову к нему. — Вы идете?       Мужчина промямлил что-то неразборчивое в ответ и понемногу отступал назад с широко открытым ртом. И только когда он указал пальцем на своего проводника, тот догадался в чём дело. — Не бойтесь, я все объясню.       Но пояснений уже не нужно. Едва он попытался подойти к гостю, как тот быстро развернулся и с криком бросился наутек. Бах. Перед ним открылась дверь из одной комнаты и мужчина падает назад. Ошарашенный таким развитием событий канделябр подбегает к нему. Из комнаты выходит служанка, которая от шока кричит и бросает ткани, которые она несла. На крик прибегают всё. *** — Я его убила! Я его убила! — причитает служанка и от её плача становится очень тяжело разобрать слова. Рядом с ней сидит ещё одна горничная, которая уже замучилась успокаивать подругу. — Успокойся, Мари. Он живой. Смотри, он дышит.       Она заревела ещё сильнее, взглянув на старика, которого посадили за стул. На его лбу уже набухла большая шишка, как следствие от столь резкого удара. Канделябр с усилием смог самостоятельно открыть колбочку с жидкостью. — Он просто потерял сознание. Ничего страшного, — голос лакея звучал достаточно тепло и это позволило хоть на мгновение успокоить очень чувствительную молодую женщину, она вытерла слезы. — Это всё никуда не годится! — тараторили часы, расхаживая по столу. — Ты повёл гостя бог знает куда, а вы, моя дорогая леди… — он запнулся, когда пламя друга не позволило приблизиться к виновнице. — Успокойся. Это несчастный случай. Ты прекрасно знаешь, что дверь если не открывать вручную, то она открывается настежь.       Будильник, что готов был сорваться от злости таки сдался и отошёл назад. Канделябр поднял колбочку и с загадочной улыбкой покрутил её в руках, приковывая к себе внимание всех собравшихся слуг. — Как думаете: запах ещё есть? — он медленно поднёс горлышко к носу и остановился, чтобы убедиться, все ли смотрели на него. Он театрально нюхнул и сразу же начал чихать. — Вот же дурачье. Зачем было нюхать самый настоящий спирт? — Ох, тебе хоть известно, что значит «интрига»? — спрашивает совершенно раздраженно, его грозный вид быстро исчезает за волной чихания. Горничные сзади тихонько захихикали. — И я просто проверял. — И зачем? Запаха все равно не унюхаешь! — Как же ты безнадежен. — Вот здесь как раз наоборот. И глазки мне здесь не закатывай, бесишь уже.       Еле пропустив последние едкие слова сквозь уши, лакей осторожно сунул фитиль в жидкость и поднёс под нос мужчине. От резкого запаха тот быстро пришёл в себя и медленно открыл глаза. Когда мир перед перестал крутиться, он смог увидеть кучу окружающих его разнообразных живых предметов. — Что за чертовщина?! Это разве н-не сон?       Мастер мгновенно вжался в стул. Вешалка сзади подошла с белой тканью в руках. – «Меня сейчас свяжут», — подумал старик сильнее вдавливаясь у мебель. Канделябр осторожно двинулся вперёд с низким поклоном. — Мне очень жаль, что я так сильно вас напугал и вы врезались у дверь. Позвольте нам помочь. — П-помочь? — не понимая спросил и лакей поднял свою свечу и поднёс ко лбу. Морис повторил движение и почувствовал боль.       Вешалка позади сразу же намочила ткань у воду и осторожно опустила старику на голову. — Как хорошо, что вы успели найти дорогу к нашему замку, — перевела тему миссис чайник и налила в чашечку чай. — На дворе разыгралась метель. А здесь и в тепле и в добре будете. — Приветствую, я Чип. Очень рад знакомству. — Взаимно. — выдавил из себя, ища возможность убежать. — Вы останетесь у нас на ночь? Я бы хотел показать вам фокус.       Старик отмахнулся рукой ему в ответ и резко бросился наутёк подальше от замка, оставив оживший персонал в полном шоке. Останавливаться мужчине совсем не хотелось. Но все же хорошие манеры пересилили охвативший его страх. — Очень благодарен вам за убежище от заметели, — пробормотал, обращаясь в темный пустой зал. — Всего хорошего, мне пора.       Потом, сочтя, что приличия соблюдены, старик выскочил за дверь и помчался к конюшне. В этом проклятом месте ему делать нечего. Мастер быстро оседлал Филиппа и ударил его пятками, чтобы тот пустился галопом вон из замка. Они проехали мимо беседки. Морис быстро остановил белогривого и жеребец от неожиданности, едва не встал на дыбы. Там были розы. Белые розы. Не красные, но хоть белые. На этот раз он не привезет домой денег. Товар поврежден и потерян. Но розу… Морис привезет для Белль. Замороженные льдом цветы манили к себе, будто у них есть что-то волшебное. Они словно умоляли каждым своим лепестком вырвать их из этого зимнего плена. Куст большой и среди десятков цветков он всё же нашел неповторимый идеал. — Ты станешь прекрасным подарком для моей дочери.       С трудом, но роза таки оказалась в руках мужчины. Над ним раздался рёв. Громадная тень резко прыгнула на низ и быстро набросилась на него. Глаза мужчины расширились от увиденного, он не успел подумать, не успел осмыслить. Весь его мир в миг сузился до громадного силуэта перед ним, как будто перестал существовать. Только он и оно. Кривые длинные пальцы высокого силуэта сжались в кулак, медленно, еле сдерживая напряжение, нечто двинулось на Мориса, у которого сердце прыгнуло в пятки, когда его подняли за одежду вверх и оторвали от земли. Только тогда он заметил, что перед ним — Чудовище. С настоящими рогами, острыми клыками и лохматым темным мехом. — Это моя роза! — Я не знал… — задрожал старик пытаясь ухватиться за его руку. Зверь бросил его, чтобы забрать розу, которая слилась лепестками с снегом. — Зачем тебе этот цветок?       Оно поворачивается к мужчине, что кое-как поднялся на ноги, дрожа так, как будто он сейчас упадет от даже самого лёгкого ветра. — Я лишь хотел… — Ты вор! — заорал на него не дав даже й объяснится. — Ты расхаживал моим замком, трогал мои вещи, сидел в моем кресле, и вот как ты мне отплатил?!       Морис уже пропустил эти слова, эти человеческие слова грубым диким голосом, его ум и сознание затуманилось страхом, когда Зверь подошёл к нему в штык с хрупкой белой розой в когтях. Он потащил мужчину за воротник плаща обратно в замок.       Канделябр и часы обменялись испуганными взглядами между собой и первый без раздумий бросился догонять хозяина. Пока он поднимался, тот уже возвращался назад. Тогда канделябр крикнул ему. — Господин!       Чудовище перепрыгнуло его не сбавляя темпа. Слуга пытался догнать его, хотя это было бесполезно. — Что все это значит?! — Он вор! — прорычал он, повернувшись к крохотному лакею, его мех стал дыбом от злости. — Да я готов поклясться головой, что пока он был в замке, он совершенно ничего не украл! — Головой? — переспросил его хозяин резко остановившись, от чего канделябр чуть не упал, затормозив. Он опустился на четвереньки и подошёл к лакею так близко, что у того затряслись колени. — Тогда слушай сюда: никто из вас не должен подходить к нему и тем более говорить с ним, а кто не прислушается — будет платить головой, я ясно говорю?!!!       Канделябр молча отступил к стене, опустив голову, чтобы хозяин не заметил его нахмуренных бровей. Как он устал видеть такое поведение хозяина и мириться с ним. Мириться с его нелепыми правилами. Зверь ушёл. К нему поднялись часы, тяжело дыша. Стали расспрашивать своим деловитым голосом, что сказал хозяин. Он смолчал, вернувшись вниз на стол, зная, что пока механический друг здесь, его руки связаны. Стоит подождать, пока он уснет.       Так и случилось. Канделябр тихо спустился со стола, где храпели часы и направился на кухню. Еда старика нетронутой стояла на коляске знакомой дамы. Став на коляску, он выехал в холл и остановился у лестницы. Его план был верной смертью. С полтора футовым ростом затянуть на башню поднос с едой было сложно, а без шума, то вообще невозможно. — «Попробовать стоит», — подумал и принялся стягивать серебряный поднос на низ. Вдруг его что-то схватило и быстро закрыло рот. Слуга начал вырываться, но тщетно. Его очень грубо развернули. И только потом канделябр вздохнул с облегчением. Это был его товарищ — вешалка, который все время стоял у входа. Он молча забрал поднос и пошёл вверх по лестнице. Лакей быстро взял салфетки и побежал в догонку, благодарная улыбка не сходила с его золотого лица и тогда, когда друг поставил у решетки поднос и несколько одеял. Он поднял канделябр на выступ, чтобы тот зажег факелы своим пламенем.       Затем вешалка удалилась, когда в камере зашевелился заключённый. Мужчина подошёл и дрожащим голосом спросил кто там. Тишина. Лакей прижался к стене, боясь отвечать. Высокая тень от него падала на стену. Морис легко мог различить его силуэт. Ничего необычного. Канделябр нервничал и не мог отважиться заговорить. Ему казалось, что если он скажет хоть слово, то из тени выскочит хозяин. Старик терпеливо ждал. Он будто понял, чего тот так сильно боится и молчит. Он и сам дрожал от страха до сих пор. Наконец-то, слуга шагнул вперёд и заговорил. — Месье, извиняюсь за вторжение, но в башне очень холодно, поэтому я осмелился предлагать вам несколько одеял. — Кто вы?       Этот вопрос окончательно сбил его с толку. Его голос казался более грубее и ниже благодаря высоким стенам и луне, отбывающихся от них. Это очень упростило задачу. Мастер стал выглядывать, питаясь разглядеть своего собеседника хоть и бесполезно. — Я вам не враг. Прошу возьмите это, — он нервно смотрел на свою тень, боясь, что она будет слишком не человечной. Но огонь идеально освещал его так, что невозможно было увидеть свечу на его голове. — Простите, но поближе подойти я не могу. — Но почему? — его голос звучал спокойно и без страха, что помогло канделябру немного расслабиться. Мужчина не увидел в его силуэте ничего необычного, а даже наоборот, слишком по-человечески он выглядел, после всего, что заключённому пришлось сегодня пережить. — Нам ясно дали приказ не беспокоить вас, но я не могу смотреть, как вы мерзнете здесь, если бы могли сейчас сидеть внизу у камина. Я сожалею, что не сделал тогда ничего, чтобы устроить вам теплую встречу, но почему вы сбежали? — Мебель… Заговорила… — Ахх. это… — как-то очень радостно вздохнул, что насторожило оппонента. Он сразу перевёл тему. — Вы видимо слишком сильно ударились головой. О, dieu, я не принес вам ничего попить, но там точно должна стоять вода в кувшине. — Да. Стоит. — Я могу спуститься и принести вам чаю, если хотите? — Нет. Нет. — Когда вы поужинаете, я должен откланяться и забрать посуду. На рассвете я приду сюда и разбужу вас, чтобы вы отдали мне одеяла. Никто об этом не должен знать. Не выдайте меня прошу. — Я ни за что не выдам хорошего человека. Вы рискуете сейчас жизнью, кормя меня. — Это не произошло бы, если я встретил вас раньше. Может, тогда хозяин и не разозлился… — Вы его слуга? Но ведь он — зверь, почему вы не уйдете от него? — взволнованно спрашивает и тот только тяжело вздыхает, как будто это очень болезненная тема для него. — Я поклялся не оставлять его, чтобы не случилось. А сейчас ешьте. У нас мало времени.       Морис умолк, после горького признания лакея. – «Что может произойти с человеком, чтобы он поклялся навеки служить Чудовищу?» — молча спросил себя и в конце концов так и не нашел конкретного ответа. Да и собеседник, похоже, больше не желал ни о чём говорить. Этот вопрос навеял на него слишком грустные или даже очень тяжёлые воспоминания…       Пока Морис уснул, его испуганная лошадь сорвалась с уздечки и безумно бегала по территории замка, ища возможность покинуть это страшное место…