Красоту видят сердцем

      Белль устало протерла заплаканные глаза. Всю ночь ей не удалось сомкнуть глаз. Снились кошмары, и она каждым дюймом своего тела чувствовала опасность, которая будто подстерегала её родного в пути. Под утро девушка наконец успокоилась и поспала хоть несколько часов, пока часовая башня не пробила 8 часов. Белль даже поймала себя на мысли, что хочет выглянуть из окна и пригрозить часовщику кулаком с его башней, с его неизменным графиком дня! Но все же взяла себя в руки и быстро приступила к ежедневным делам. Пока Морис приедет нужно, чтобы все было идеально. И начать лучше с хозяйства.       Солнце приятными теплыми лучами встретило её. На небе нет ни тучки. Погода словно пыталась поднять ей настроение, даже ветер легонько щекотал по шее, чтобы услышать смех красавицы. Красавица. Было второе прозвище в поселке после «чудачка». И куда приятнее, чем первое. Но употреблялось оно редко и когда она больше месяца не делала ничего, что называли эти люди странным: не гуляла ночью под звездами, не пела вместе с дождем, не относилась к животным, как с равными себе…       Первым и практически единственным хозяйством были куры. 5 несушек и петух. Белль набрала в миску зерна и посыпала его на землю. Птицы сбежались и набросились на еду. Но вдруг на её голос отозвалось еще что-то. За сараем пробежало нечто большое и белое. Девушка быстро бросила миску и побежала за силуэтом. Он скрылся за домом. Сбавляя темп, подкрадывалась медленно к вору. В руках уже угрожающе поднялась метла. Секунда для подготовки. Прямо на неё вылетает испуганная лошадь. — Филипп?!       Белль еле держится на ногах от испуга, когда белогривый трётся о её ладони, как котик. Она с трудом удержала его за то, что было уздечкой, а сейчас обычным разорванным куском кожи. Глаза девушки стали круглыми, как монеты. Её самый страшной ночной кошмар стал реальностью. С отцом произошло что-то ужасное. — Где папа?       Филипп нервно заржал, его бока начали тяжело раздуваться, словно он только что остановился после долгой беготни галопом. Притоптывая на месте, он мордой махал в сторону дороги, по которой и прискакал сюда. Времени на раздумья ей не понадобилось. Белль схватила седло и быстро оседлала беднягу, в его глазах до сих пор был дикий ужас. Девушка знала, что просит от него слишком многого, но она должна найти отца. Поэтому ударила коня пятками по бокам. — Вперёд, Филипп, вези меня к нему.       Белогривый легко перепрыгнул забор и помчался галопом прямиком в лес. Белль погладила коня по шее, как только они проехали первые деревья. Она успокаивала не лошадь, а себя. Решимость девушки таяла между ветвями, закрывавшими Вилльнёв от её глаз. Найти в этих диких зарослях Мориса будет то же, что иглу в стоге сена. Лес никак не кончался. От бесконечной беготни ей уже стало казаться, что Филипп возит её кругами и видимо нарошно.       Но она напрасно злилась на коня. Вот и развилка на новой дороге. Лошадь притормозила, чтобы девушка могла разглядеть упавшее дерево на одну из двух дорог. Оно упало от удара молнии. Девушка сильнее ударила пятками и белогривый снова ускорился, пока трава под его копытами не сменилась рыхлым слоем снега и с неба не посыпались снежинки. Белль рассеянно посмотрела назад и отдернула коня, чтобы тот развернулся. Она слезла с него и подошла прямо к границе. Одна нога стояла в траве, другая — в снегу. Снег летом — лучшей небылицы и не придумать. А это реальность. — «Какие-то темные чары», — подумала про себя и быстро потянулась назад, куда-то подальше отсюда, но отец… Она преодолела страх и продолжила поиск. Скоро впереди они наткнулись на перевернутую телегу. Их воз. Большинство ящиков выпали, а шкатулки у них сломались.       Белль грустно посмотрела на эту картину — стало только хуже. Сердце забилось еще сильнее. Дорога была нелегкой, Филипп то резко перескакивал камни или поваленные деревья, то и вовсе чуть не падал, спотыкаясь в груде снега. Но его уверенность хоть чуть-чуть успокаивала её. Конь прекрасно знал куда бежит. На удивление снежинки перестали падать, когда русые волосы все забелели от них и стали больше похожие на груду снега чем на прическу. Перед ними предстали ледяные ворота. Белль резко потянула за уздечку, не давая коню из разбега ворваться на огороженную территорию. Он стал на дыбы и ворота сами по себе открываются перед ними.       Филипп поскакал медленнее дальше. Девушка прижалась к нему, оглядываясь на ворота. - «Этого не может быть. Они не могли открыться сами. Не могли. Нет, не могли. Это Филипп задел из копытами. Он…», — убеждала себя совсем не глядя, куда там везет её верный четвероногий товарищ. А он направлялся прямо к конюшне. Несмотря на испуг, ему хотелось снова попробовать вчерашнее сено и погреться в стойле после зимней прогулки.       Белилогривый остановился. Белль удивленно повернула голову. Перед ней был замок. Огромный старинный замок словно восстал со страниц одной из книг — такой же величественный и… Там точно должен быть её отец! Девушка похвалила коня и попросила подождать здесь, а сама поднялась вверх по лестнице прямиком к главному входу. Но страх быстро заставил остановится. Внутри её могло ждать что угодно. Недаром же в этой части леса видимо постоянно идёт снег. Оглянувшись, заметила на земле толстую ветку. Взяв её, она смахнула ею, как дубинкой и только теперь зашла смело внутрь без стука. Если там действительно есть Морис, то Белль должна была действовать довольно быстро и тихо.       Скрип. Двери главного входа резко распахиваются, бледно-желтый свет заходит внутрь, словно сглаживая острые завитки роскошного интерьера. Шаг. Стоя в дверях, Белль едва подавила желание скрутиться калачиком. Все что она чувствовала — жуткий холод, который словно впитала в себя каждая плиточка, каждый кусочек драгоценности выставленной напоказ. Огромный просторный зал пугал её своим безмолвным приветствием. Своей темнотой, даже посреди белого дня. Она задерживает руку на сердце, пытаясь собраться с духом. Тук. Тук. Тук. Не помогает. Пусть уже здесь нет того ледяного сильного ветра, но и от взгляда на старые запыленные вещи у нее замерзли руки. Едва девушка подошла к лестнице на цыпочках, как откуда-то до неё донесся шепот. ~ Я же тебе говорил, что за ним кто-нибудь придет, а ты не верил.       Белль огляделась по сторонам, но никого не увидела. На столе, точно, как и вчера стоял канделябр и часы. Девушка пошла прямо, чтобы посмотреть не прячется кто-то за колонами — никого. К первому голосу присоединился и второй. ~ Ага, проклятое везение. — пробормотали почти разборчиво часы. Канделябр закатил глаза и усмехнулся, глядя на гостью. — Хорошенькая какая. — И бескультурная, — прогремел второй, указывая на её платье, которое с одной стороны было задрано. Его товарищ уже раздражительно причмокнул. — А если это та, что снимет с нас проклятие?! — Кто это сказал?! — крикнула, не выдерживая обсуждения. Белль уже поняла, откуда идёт звук. В ответ тишина. — Кто здесь?       Молчание. Она упорно шагала к столику с предметами. Обычные старинные часы. А вот канделябр… Ее заинтересовал. Среди всех тусклых вещей он казался самым ярким. Солнечные лучи от окна хорошо выделяли его золотую вычурную основу. Желтые и кое-где более оранжевые оттенки были такими же теплыми, как маленькие три огонька его свечей. Такими же манящими… Лакей не выдержал мнительного взгляда девушки и сильнее улыбнулся, слегка выгнув брови. К счастью, разницы Белль не заметила.       А потом издалека эхом прогремел где-то наверху кашель. Девушка узнала звук. Это был Морис. Схватив канделябр, понеслась на шум, забыв о странных голосах двух мужчин в темноте главного фойе. Одна лестница сменилась другой и пока она поднималась башней вверх ей казалось, что ступеньки под ногами не закончатся никогда. Наконец-то она заметила на стене факелы и… решетку. За ней кто-то был. — Папа! — крикнула, хватаясь за решетку, старик быстро вскочил на ноги. — Белль, как ты меня нашла?       Его хриплый от простуды голос все же был для неё лучшим звуком в мире. Белль просунула сквозь решетку ладони и взяла за руки отца. — Руки ледяные. Я пришла спасать тебя. — Нет. Нет. Нет. Беги отсюда, этот замок… ж-живой, — только сказал, как стены замка затряслись и к низу полетели мелкие камни. Морис засуетился, толкая через решетку дочь. — Беги, потому что оно тебя найдет! — Кто? — спрашивает его, а потом вспоминает голоса внизу. Неужели это они заперли здесь её отца?       Гнев девушки был уже на грани. Крепче сжав палку, она приготовилась к возможному нападению откуда пришла. Не успел мужчина ей ответить, как башня затряслась от оглушительного рева. Белль резко повернулась и замахнулась палкой. Зря. Где-то наверху промелькнул силуэт и растаял в темноте. — Как ты сюда попала?! — прорычал кто-то низким голосом.       Морис испуганно опустился на колени, его страх сбылся — сюда пришел сам хозяин этого замка. Белль нервно смотрела в темноту, стук от шагов все приближался, хотя и обходил её по сторонам от чего юное сердце забилось от страха. — Я пришла за своим отцом. Отпусти его! — Он вор. — Вор? — удивленно переспрашивает и оглядывается на Мориса, тот лишь нервно замямлил, пытаясь объясниться и так и не смог — ответил Зверь. — Он украл розу. — Розу?       Объяснения было достаточно — она ​​все поняла. Потеряв товар, он как никогда хотел порадовать и успокоить её подарком. Жаль только что этого не оценил здешний владелец. — Это я попросила привезти мне розу. Поэтому меня наказывай, не его. — Нет! — закричал Морис, чем вызвал новый прилив кашля. Да и при нем он нашел силы договорить. — Это наказание пожизненное. — Пожизненное заключение за розу? — Его я только запер…       Наконец-то он спустился прямо к ней. В темноте она только разглядела каким громоздким выглядел его силуэт. Но лицо. Он прятал от неё. Это заставило ухватить канделябр и подойти поближе, чтобы разглядеть его и затем с ужасом отступить от Чудовища. Но потом… Что-то в нем было такое, от чего ей не удалось оторвать взгляд. Оно смотрело на неё так же, как человек: широко и открыто. А глаза. Человеческие и синие, как глубокое озеро, отразившее в себе безоблачное небо. Её любопытство не понравилось хозяину замка: он оскалил клыки и глухо зарычал. — Убирайся прочь.       Зверь развернулся, чтобы пойти назад, но вдруг его за плечо хватает ладонь и с большой силой для худого тела пытается развернуть. — Возьми лучше меня!       Хозяин замка наконец посмотрел ей в темные как шоколад глаза, но такие блестящие, как звезды. Такой смелости он давно не видел. — Ни за что, — безразлично ответил, раздражительно сбросив с себя её руку.       Никто не должен прикасаться к нему! Косматый мех стал становился дыбом при мысли, что эта девчонка нарушает не только личное пространство, но и вообще еще позволяет себе ставить ему условия хоть и в просьбе. — Тогда дай попрощаться с ним.       Игнор. Белль раздражительно бьёт себя кулаком по ноге, с её глаз капают слезы, когда хозяин убирается прочь. — Я думала, что и чудовища дают дочери попрощаться с отцом! Что одна минута для вечности?       Голос девушки наполнился отчаянием. Зверь развернулся. Не обращая внимания на неё, он посмотрел несколько ниже на то, что она держала в руках. Канделябр молча умолял его пойти ей на уступки, Чудовище видел этот взгляд, знал так хорошо, что каждый раз злился на себя, что не может отказать ему. На мгновение его гнев утих. Он подошёл поближе рассматривая её. Белль отошла назад. Маленькие три огонька недостаточно хорошо освещали черты лица девушки, она держала вещь на расстоянии витянутой руки, а вот морда Зверя была во всей его красоте от которой и волосы могли стать дыбом. Хозяин замка опустил рычаг. Дверь тюрьмы открылась.       Девушка даже на месте подпрыгнула от радости, когда поставила канделябр под рычагом. Она быстро бросилась обнимать отца, не обращая внимания на слова Чудовища: — Когда ворота закроются, их уже никто не откроет. — Надо было поехать с тобой.       Морис улыбнулся и коснулся ладонью её щеки, словно видел дочь последний раз в жизни и питался рассмотреть и запомнить именно такой. Она быстро все поняла. — Белль, — его губы затряслись, солнечный свет слабо освещал морщины на лице старика и закутывался в седых вьющихся волосах, но ей удалось заметить, как с его глаз быстро сорвались слезы. — Забудь обо мне. Я уже прожил свою жизнь, возвращайся домой. — Но ведь вся моя жизнь это ты.       Он слабо покачал головой, когда девушка уцепилась за него мертвой хваткой и заплакала тоже.       Чудовище не смотрел на ту чувственную сцену, выглядя совершенно безразличным и непричастным к этому действу. А канделябр напротив повернулся, чтобы ничего, кроме стены и решетки, не увидеть. Он мог только представить, как драматично это все выглядело…как болезненно… ~ Хозяин, пожалуйста… — только-только прошептал, как Зверь угрожающе замахнулся. Слуга сразу же притих. — Ты храбрая Белль. Ты справишься и сама. — Нет… — нежный голос сломался от горечи на душе.       Она не могла просто так уйти. Отпустить его и больше никогда не увидеть. Оставить его в плену этого монстра. Не могла. Не могла и не желала. Оставить отца здесь было тем самым, что отдать его смерти. Холод и сырость в башне быстро позаботится об этом. Если не Чудовище. Её слезы перестали течь. Глаза загорелись, а тело напряглось. ~ Обещаю, я сбегу от него.       Девушка изо всех сил вытолкнула его из тюрьмы. Мужчина с шокированным криком врезался головой в стену. Хозяин обернулся и быстро закрыл дверь, выглядя не менее удивленно, чем Морис, что с трудом пытался встать на ноги. — Вот ты какая! — наконец произнес он, указав лапой в сторону мастера.       Белль смело задрала нос, мокрые дорожки, по которым ещё секунду назад стекали одна за другой слезы блеснули в полумраке. Она стояла гордо, несокрушимо и сдержанно, как некий герой, «как Жанна Д’Арк», — напомнил себе Зверь. — Он мой отец. — Он безумец. И ты тоже.       Девушка чуть ли не улыбнулась от такого комплимента, но через секунду её глаза округлились. Чудовище схватило Мориса за одежду и грубо потянуло вниз. Она выглянула из башни и яростно кричала ему вслед, чтобы он был осторожнее с ним, но тщетно.       Как только расстояние заглушило крик старика, в отчаянии Белль села и начала рыдать сама. Канделябр тихо прижимается к стене, пронизываясь сквозь ледяную стужу камня её болью и безысходностью. Он не знал сколько просидел, сколько шмыгал носом и в такт слезам несчастной, словно плакал и сам. Похоже, что не только она сидела за решеткой, эта безысходность обтянула цепью и его шею и задушила. Плач за стеной стих — сознание лакея прояснилось. Сквозь призму между реальностью и внутреннего мира в воображении возник образ Белль прямо на краю башни. Её руки дрожат, глядя прямо в глаза смерти. Но это единственный выход. Какой смысл ей прожить оставшуюся жизнь за решеткой с напрасной надеждой когда-нибудь вырваться на свободу? Она тихо вздыхает. Настроилась. Несколько камешков падают вниз. Нога застывает в воздухе и…       Лакей резко вскакивает с места тяжело дыша. — «Э-это сон. Всего только сон.». В попытке успокоиться он начал считать минуты. За долгое время канделябр научился ощущать время, благодаря другу, что практически постоянно находился рядом. Его тыканье слышал и сейчас. Тик. Тик. Тик. И каждая секунда становилась невыносимо длинной. Волнение за девушку никуда не поделось с течением времени. Хозяин так и не вернулся в башню. — «И значит уже не вернется», — подумал он и уже решительно начал действовать.       Клац. Рычаг наконец поддался давлению маленького металлического тела и опустился. Девушка мгновенно вырвалась из своих грустных мыслей и вскочила на ноги, заметив огромную тонкую тень. — Pardonne-moi, что беспокою вас, мадемуазель…       Белль хватает табурет и осторожно шагает на звук, показавшийся ей очень знакомым. Она уже слышала его. Внизу. В фойе. Глаза не сводятся с тени. Нет ни рогов, ни когтей. Но все так же подозрительно. – … но позвольте мне провести вас в вашу спальню. — В мою спальню? — спрашивает она совершенно не веря, что такое возможно. Да и наличие человека в замке Чудовища тоже не меньше удивляло её. — Я думала… — О, что думали? Когда ворота закроются, то их уже никто не откроет. Гар-р-р-р-р-р-р-р-р.       Девушка поморщилась. Кем бы ни был этот новый человек, но он безупречно мог скопировать не только грубый голос Зверя, но и его рев. Незнакомец засмеялся. — Да, он обожает преувеличивать с драматизмом.       Она медленно крадется к нему. И замирает. Шаг. Её глаза исследуют путь к владельцу тени и как только их взгляды встречаются, Белль задыхается от ужаса. Маленький человечек со свечей на голове радосно улыбается ей. Его руки — нет свечи теряют хватку на рычаге. Вещь приземляется на ноги едва не садясь на пол и медленно направляется прямо к ней. — Приветствую вас.       Он нагибается для поклона. Белль с криком изо всех сил бросает табурет. Бах. Огонь на свечах этого человека, нет всё же вещи, погас. Девушка отходит назад, врезаясь в стену решетки. Канделябр тяжело стонет, прежде чем сбросить с себя сиденье оставшегося от табурета, что разлетелся на куски от удара. Он зажигает поочередно свои свечи. И осторожно подносит одну к лицу, касаясь лба. Маленькое пламя освещает его достаточно, чтобы девушка лучше разглядела эту вещь. Пара глаз, нос, рот — точно как у человека. Брови немного выгнулись от боли. Мотнув головой, лакей поднимает взгляд на неё, Белль оглядывается, словно неподалеку стоит ещё кто-то, а её это совсем не касается и при этом планирует свое бегство. — Ого, какой сильный удар! А с виду такая хрупкая. — Кто вы такой? — Я Люмьер, — представляется так же весело словно обломки табурета на нем это лишь нелепая шутка. — И вы умеете говорить? — переспрашивает до сих пор испуганная девушка не в состоянии поверить, что такое возможно. — Ну, конечно, он говорит, это все что он когда-либо делал, — в разговор резко вмешивается новый голос и канделябр оборачивается, чтобы не очень счастливо встретить своего товарища часы. — Так Люмьер, как старший над слугами, я требую, чтобы ты немедленно загнал её в камеру. ~ Кем ты хочешь окончить свой век Когсворд? Мужчиной или часами?       Дворецкий нахмурился. Его товарищ слишком много себе позволяет. И потому поспешил с ответом. ~ А кем ты хочешь быть сегодня к вечеру? Ходячим или, в лучшем случае, лежащим? ~ Я разберусь с хозяином и без твоей помощи и твоих бессмысленных советов. ~ Ты считаешь мои советы бессмысленными?!       Люмьер проигнорировал слова часов, которые угрожающе закипели та так, что его стрелки подскочили вверх, шестерни сильно завертелись, а пружины внутри заскрипели грозясь вылететь. Канделябр все равно продолжил. ~ А девушке сидеть здесь, как её отцу, я не позволю. ~ Что ты уже задумал? Люмьер. Я требую ответа!       Пока та парочка ссорилась, Белль бочком-бочком прокралась обратно в камеру, а потом вышла снова, держа в руках кувшин с водой. Может эти вещи казались безобидными, но лишний раз защитить себя не помешало бы. Отряхнувшись от пыли, канделябр занервничал, увидев в её руках новую потенциальную опасность еще хуже предыдущей. — Готовы? — спрашивает ласково, указывая в сторону выхода из башни своей свечой. Когсворд хмуро стоял на том же месте, ожидая хоть какого-нибудь ответа. ~ Доверься, — подмигнул ему, его обнадеживающая улыбка, заставила часы сдаться и пойти с ними.       Только идти куда-нибудь с предметами быта не входило в планы Белль. — Не подходите, иначе… иначе я брошу в вас эту вазу! — продолжала отступать назад, замахиваясь кувшином и разливая воду себе под ноги. — О, мадемуазель. С нами вам нечего бояться. Положите свое оружие на место, пожалуйста. Это не так уж и страшно. — Почему я должна с вами идти? — Вы хотите остаться здесь?       Маленький человечек в шоке опускает руки и Белль останавливается тоже. Она осматривает это ужасное место, а затем снова его. И снова камеру. Съежилась. Сырость сена смешанного с каким-то щебнем неприятно пахла влагой. И он. Дорогая вещь, которая умеет двигаться и говорить. Может слуга и не подавал признаков угрозы для неё, но он был частью этого проклятого места — замка Чудовища. — …Ну нет, но… — протянула, глазами ища способ убежать, но вдруг поняла, что не может отвести взгляда от лакея. Канделябр склонил голову на бок, изучая её. — О, я понял. Но вам придется смириться с тем, что мы такие. Мы ни в коем случае не навредим вам. Правда, Когсворд? — Люмьер легко толкнул свечкой часы точно так же, как человек толкает своего товарища кулаком в плечо, чтобы получить поддержку. Когсворд немного растерялся. — Ах, что? Да-да. — Все успокойтесь. Пойдемте. — Ну ладно.       Девушка опустила вазу и пошла за свечой, которая назвалась Люмьером. -"У него есть имя. И он вроде хорош. Это все равно лучше, чем сидеть здесь», — подумала себе, стараясь не задеть нового знакомого, нет, все же пока странную вещь. — Здесь много кривых ступенек и чтобы вам не споткнуться, я подумал… — Ладно я возьму тебя. — Не бойтесь. Я обещаю, что не обожгу ваши прекрасные волосы.       Она протянула руку, чтобы его поднять, но в конце концов усомнилась. Страх и волнение еще брало верх, как бы дружелюбно не выглядел этот чудной обьект. — Уверяю, все будет хорошо. Даже если ты уронишь меня, то это будет не хуже, чем удар табуретом.       Собравшись с духом, она подняла его взяв за ноги. От движения огонь свечей немного пригас, но потом засиял ещё ярче, чем раньше. Люмьер подарил ей очаровательную улыбку, прежде чем взглянул вперёд. ~ Почему ты так положительно на всё это реагируешь? — пробубнила Белль и прикрыла рот свободной рукой, испугавшись. Она случайно сказала это вслух. — Потому что это забавно.       Девушка выгнула бровь, выглядя совершенно не убежденной, что заставило его все объяснить. — Ну как взглянуть на ситуацию с другой стороны. не с моей, то это действительно было смешно. В конце-концов. В конце-концов, первые впечатления ещё не всё. Вы ведь не слишком озадачены? — Чего бы это вдруг? Я ведь только говорю с подсвечником.       Она сделала вид будто видит такое каждый день, но на самом деле эти резкие перемены заметно тревожили её душу и царапали изнутри. В один день потерять навсегда отца и стать пленницей Чудовища было уже слишком. Но говорящие вещи — это что-то за гранью возможности. — С кан-де-лябром, — уточнил он, протягивая это слово чуть ли не по слогам, словно уже в бозна-какой раз. — Это огромная разница! ~ Не вижу разницы.       Её бормотание зацепило и пошатнуло его жизнерадостность. Блестящая улыбка исчезла, а сам он напрягся и закрыл глаза сильно прикусивая губу, оскаляя зуби. Его руки затряслись и было видно, что лакей еле-еле сдерживался, чтобы не огризнутся. Почувствовав, как с пламени прискнули искри — мигом успокоился. Через секунду он снова приподнимает уже только уголки губ. — Я к вашим услугам. Этот замок теперь ваш дом, поэтому ходите куда захотите. — Кроме западного крыла, — внезапно вмешался в разговор Когсворд, только что понявший, куда товарищ ведет её и обогнавший их.       Белль и Люмьер сразу же повернули головы к нему. Первая смотрела на часы с любопытством, а вот второй… Дворецкий мгновенно закашлялся, застреленный убийственным взглядом и попытался исправить свою ошибку. — Точно, у нас его нет. — Почему? — спрашивает его, но он быстро развернулся и пошел дальше. Белль сразу же с хитрой ухмылкой переключается на нервно улыбающийся канделябр. Пламя его свечей хаотично затрепетало, словно от сильного ветра. — Что в том крыле? — О, ничего интересного. — Вот именно, — подтвердил дворецкий. — Старое заброшенное без ремонта место со сломанной мебелью и я уже молчу за все другое, — добавил и часы резко обернулись и в замешательстве посмотрели на него.       Он прекрасно знал, что Люмьер был искусным лжецом, но именно сейчас его друг почему-то говорил чистую правду, хотя это не обрадовало её, она разочарованно вздохнула и ещё раз попыталась расспросить что-нибудь. — И всё? — настаивает дальше, видя, что почти нажала на слугу. — Да, и все, — гордо заявил и отвернулся.       Белль только вздохнула. Будучи так близко к ответу и одержать поражение в мгновение ока слишком оскорбительно. Люмьер оказался очень ловким, быстро выкрутился. И она б поверила, если бы не одно но. Девушка была такой же и легко обводила своего отца вокруг пальца в случае крайней необходимости. — Нам сюда в восточное крыло.       Пока её проводники смотрели вперёд, она покосилась назад. За башней, из которой они только что вышли, была еще одна, огромная и как будто самая большая среди всех остальных. - «Может это и есть западное крыло? Надо будет проверить, если не получится узнать из разговора. Стоп. О чём я думаю? Я же убегу и не останусь здесь больше ни на минуту. Не останусь», — убеждает себя мысленно, даже не догадываясь, что такая внутренняя борьба с любознательностью и жаждой сбежать заметна и снаружи. Люмьер легонько погладил свечей по её пальцам, сдерживаясь, чтобы не взглянуть на удивленную таким откровенным жестом Белль. — Сюда, пожалуйста, — произнес он и в его голосе явно закралась нотка нетерпения.       Девушка шагнула в коридор и посмотрела направо, куда и указывал свечей канделябр. — Осторожно, s'il vous plaît (пожалуйста)       Только сказал, как Белль споткнулась и резко уперлась руками в стену, чуть не упав. Бах. Стук свечи о стену затяжным эхом отразился от стены, а бедный канделябр схватился свечами за место, где у него были уши, пытаясь прикрыть их и заглушить звук, что забился у него в голове от столкновения. — Ой, прости пожалуйста, — извинилась, видя, что это оказалось несколько болезненно для него. Но и здесь лакей отмахнулся в ответ, утверждая, что это не страшно.       Теперь внимательно глядя под ноги, она направилась по коридору вправо. Часы забубнели позади. — Куда вы? Нам в другую сторону. — Ты хочешь поселить нашу гостью в гостинной?       Она уже открыла рот, чтобы возразить относительно гости, но Когсворд опередил ее своим пыхтением. — Нет. Там есть ещё одна комната. — Какая безупречно подходит тебе под стать, но точно не Белль. Это её имя, кстати. — Откуда ты это знаешь? — А вспомните канделябра, которого вы взяли в главном фойе. Это был я.       Девушка прищурилась и внимательнее осмотрела его, пытаясь вспомнить то, что видела в холле. Безусловно, это был не он. — Ты ведь не… — Люмьер, ты помнишь, что там? — Я знаю. Прекрасно не так ли? — потом он повернулся к ней, чтобы представить своего друга. — Это наш дворецкий Когсворд, как вы уже поняли из нашего разговора. — Очень приятно познакомиться мсье, — сказала и сделала несколько неловкий реверанс, что никак не поразило часы. ~ Я бы так не сказал…       Девушка пожала плечами и направилась дальше. Дворецкий протяжно вздохнул, но пошёл с ними вправо.       Белль устало зевнула. Они уже обошли мимо десяти комнат и ей на мгновение даже показалось, что они ходят кругами. Одинаковые стены, столы, окна… Она держалась поближе к окнам. Скучный декор коридоров вызвал только сонливость, но и в стекле не находилось для неё того, что искала: возможного выхода. Вдруг Люмьер быстро вырывается из её руки и прыгает на голову Когсворда, чтобы отпригнуть дальше на пол и его перегнать. Пришли. Канделябр стукнул свечами и ручки двери впереди щелкнули. Он замер в ожидании и остановил дворецкого, чтобы тот подождал. — Готовы?       Белль замерла на месте. Часть её хотела заглянуть внутрь, а другая боялась этого. Девушка и не подозревала, что ждет её там, впереди. Но одно она знала точно — если это будет комната такая же, как и этот коридор, покрытый пылью, увенчанный портретами, наводящими печаль и ещё с поломанной или полусгнившей мебелью, то непременно потребует вернуться обратно в башню. До сих пор сомневаясь, Белль посмотрела в сторону Люмьера, чтобы встретиться сначала с дверью и лишь через мгновение осознать, что тот гораздо ниже, чем ей хотелось бы его видеть. Он держался за дверь, не сводя с неё взгляда, даря ей сдержанную улыбку, хотя его глаза горели от нетерпения, как и огонь на свечах. Девушка кивнула.       Дверь со скрипом распахнулась. Она ахнула, стоя на пороге роскошной спальни, такой прекрасной, что у неё не хватило бы слов, чтобы описать увиденное чудо. Залетев в комнату, как птица, покрутилась. Первое, что бросилось ей в глаза это огромная двуспальная кровать с балдахином, занимавшая чуть ли не треть всего помещения. С одной стороны в голубовато золотых тонах стоял гардероб, а с другой небольшой туалетный столик с зеркалом прямо у высоченного окна, против которого девушка казалась маленьким котёнком. Рядом стоял табурет с мягким голубым сиденьем, обшитым золотыми нитями. Вместо скучных портретов стены украшали позолоченные зеркала, между которыми поднялись золотые стебли с канделябрами, огоньки которых делали их цветами среди той невероятной красоты. С потолка вычурно свешивались золотые завидки, словно лианы в джунглях, на которых раскрылись серебристые цветы. Они же прикрывали крашеный потолок, который будоражил воображение. Голубой цвет был слишком схож с настоящим небом, а белые облака, так безупречно изображенные, что Бель захотелось попытаться коснуться их и убедиться случайно ли они не настоящие. — Вот ваш новый дом. Он скромный, но confortable. — Скромный? — девушка несколько удивленно повернулась к канделябру. — Да он невероятный! — Конечно. Хозяин хочет отдать вам лучший покой в замке, — объявил ей, подходя к кровати. А потом как прыгнул на неё та так, что в небо поднялось облачко пыли. — Вот беда, — Люмьер чихнул, его огонь резко вспыхнул со звуком вверх и так же быстро уменьшился до нормы. — Pardonne-moi. Апчхи-пчхи! — Люмьер прекрати, ты сейчас все здесь сожжешь. — У меня все под контро-лапчхи-пчхи-пчхи, — только и успел произнести, как снова начал чихать.       Белль не здержалась и засмеялась. Через минуту он наконец-то смог успокоится. Когсворд только деловито стоял и постукивал одной из своих четырех ножек, недовольный им. — Простите за это, мадмуазель. Мы не ждали гостей.       Словно по заказу в комнату влетела щеточка для пыли в форме павлина и грациозно поклонилась. — Enchanté (фр. — очень приятно встретиться с вами), мадмуазель. Не волнуйтесь, замок у меня моментально засияет.       Девушка очарованно с открытым ртом смотрела, как удивительная новая вещь быстро сметала пыль из зеркал и настенных канделябров. Буквально через несколько минут все блестело чистотой, а щеточка быстро спустилась прямо в руки Люмьера. ~ Твой план довольно опасен, — шепнула ему на ухо и он только шире улыбнулся и выгнул брови. ~ Я рискну всём, чтобы снова целовать свою Плюметт.       Люмьер наклонился к ней поближе открыв уста для поцелуя, но вместо этого она накрыла его губы крылом, изображая из себя холодную и сдержанную леди. ~ Нет любимый. Я с тобой уже обжигалась, — напомнила ему и хватка любимого мгновенно ослабла, а страстный взгляд сменился печалью, буквально к тому моменту, когда она улыбнулась и игриво оттолкнула канделябра от себя. — Найди в себе силы. — И как мне их найти, когда ты только взглянешь на меня своими волшебными глазами и я становлюсь таким слабым?       Здесь уже горничная не сдержалась и замерла в ожидании поцелуя, пока не услышала предупреждающий кашель. Пара синхронно повернулась и посмотрела на недовольного Когсворда. Плюметт сразу же отлетела от Люмьера. Белль же широко улыбнулась, отворачиваясь хоть и краем глаза поглядивая на них. На столе перед ней лежала щетка для волос. — Здесь все живое? — спрашивает, беря щетку со стола. — Привет, а ты кто у нас?       Позади неё раздался смех. — Это щетка для волос, — объяснил дворецкий.       Девушка уже захотела расспросить, как можно отличить живой предмет от обычного, как внезапный храп совсем рядом испугал её, она быстро отпрянула назад, а Люмьер спустился с кровати, словно рыцарь, побежавший прикрывать собой даму своего сердца. Да и защищать было не от кого. Когсворд подошёл к гардеробу и изо всех сил толкнул его. Шкаф внезапно раскачался, узори оторвались и только сейчас Белль заметила, что это руки. Гардероб открыла глаза и спела такие высокие ноты, что гости пришлось прикрыть уши, чтобы не оглохнуть. — Прошу безпаники, это просто ваш шкаф. Приветствуйте — мадам де Гардероб — богиня пения. — Когда она бодрствует, — раздражающе добавил дворецкий и та плеснула в ладони. — Когсворд, как часы могут быть такими бестактными? — А как шкаф может… — только попытался поставить нахалку на место, как в разговор вмешался канделябр и пихнул часы, чувствуя, что пахнет жареным. — Мадам, ежедневный сон вам только во благо, мы все запылились и заржавели, а вы с того дня и по сей день выглядите просто роскошно. — Ох, Люмьер, сколько дней во тьме и ты наконец снова принес свет в эту комнату. Где же ты пропадал? — Ем-м-м. работа, мадам, и ещё никак убежать от чьего-то надзора к вам не удавалось.       Последние слова он произнес с упреком, многозначительно указывая глазами в сторону часов и Бель даже готова была поклясться, что на долю секунды огонь его свечей тоже намеренно повернулся в сторону дворецкого. — Я так скучал по вашим концертам. — Ох, какие раньше были времена! Громадная сцена. Тысячи глаз смотрят с ожиданием насладиться моим волшебным пением и я гордо ступаю вперёд…       Девушка уже быстро приготовилась прикрыть уши и удивительно: вместо пения послышался сильный храп. Люмьер поспешил побеспокоить её. — Ах, не засыпайте пожалуйста. Лучше нарядите нам некого.       Она с удивлением посмотрела на него, пока он не указал руками на Белль. Здесь мадам резко сдвинулась со своего места, чтобы со всех сторон осмотреть девушку, которая просто замерла в шоке не зная, что делать и говорить, когда певица дергала её туда-сюда, как куклу. — Ох, наконец-то! Девушка. Глазки алмазиком. Гордое лицо. Прекрасный материал! Найду-ка тебе что-то самое лучшее, принцесса. — Я не принцесса, — возразила девушка и отступила назад, сгорбившись. — Нонсенс! — выкрикнула и хлопнула ее по плечу. — Так, а ну посмотрим, что есть в моих шухлядах, — только что сказала, как шкафчики сами по себе открылись и из них вылетела моль, что и напугала мадам. — О, какой стыд!       Гостья с удивлением заметила, что шторы у мадам де Гардероб, которые служили лицом порозовели в месте щек. Не успела она спросить как такое возможно, как в комнату с лаем влетает пуфик и подбегает прямо к ней. Девушка нагнулась и протянула руку, когда та собачка — пуфик, сама начала ласкаться и махать косточкой словно хвостиком. Гладя на него, Белль задумалась над тем, что этот замок ещё скрывает от неё. За такую короткую и странную встречу со слугами она набралась сколько вопросов как звезд на небе — их было не счесть.       Девушка поднялась и ей вдруг на голову накинули кренолин, а поверх него какое-то светло-зеленого выгоревшего цвета платье, поверх которого Гардероб накинула ещё три или четыре розовых с огромными кружевами и бантами. Этих украшений ей показалось мало — разорвала два платья и пришила их по громоздкой основе. Вишенкой на этом торте оказался парик, упрямо накинувшийся ей на голову. Пес-пуфик по имени Фру-Фру потянул за ленту, втягивая тонкую талию Белль так, что та пискнула от резкости. — Perfetto (ит. — идеально).       Кривясь девушка еле-еле смогла повернуться к зеркалу. Ужасно — такова была её оценка этого наряда. Пока певица не отводила от неё взгляд, наслаждаясь своим творением, она услышала почти смешок со стороны двери. Это был Люмьер, который с трудом смог подавить смех вперемешку с удивлением. Мадам де Гардероб использовала на это НЕЧТО всё свои запасы тканей. Когсворд толкнул его, фальшиво улыбаясь, когда оперная дева повернулась к ним, ожидая аплодисментов. — Тонко и сдержанно, я в восторге. Au revoir! — канделябр поклонился на прощание и девушка недовольно заныла.       Те двое вышли в коридор, где уже их ждала Плюметт и позвали к себе пса, чтобы тот не мешал Белль осваиваться в новом доме.       Как только дверь захлопнулась, Люмьер не сдержался и стал смеяться. — Да умолкни болван, она же услышит! — Боже, нет ну вы видели её выражение лица, когда на неё натянули это платье? Я не могу, это лицо, это самое смешное, что я видел за целую вечность!       Плюметт тоже захохотала и кивнула ему. Когсворд наконец-то расслабился и даже улыбнулся. — Это и правда было чуток смешно.       Но его радость длилась недолго — Фру-Фру снова начал гасать по замку, пытаясь стащить скатерти со всех столов. Все сразу кинулись с криком догонять вредителя.       Когда голоса слуг затихли в коридоре Белль довольна вернулась к мадам. Наконец-то представился случай расспросить всё об этом замке или даже больше. Но примадонна снова уснула.       Девушка вздохнула. Ответов ей не узнать. Зато теперь можно обдумать план побега. Она бросилась открывать окно. Взглянув вниз, Белль вскочила изо всей силы с подоконника, чтобы вдруг не выпасть. Её глаза встретились со 100 футовой высотой, а может даже ещё выше. Едва оторвав взгляд от смертельной высоты под башней, вернулась назад осматривать комнату зная точно — сегодня ночью она вернется домой.