Красоту видят сердцем

      Карета из черного дерева мчалась сквозь густые чащи леса. В который раз ударяясь головой в стену, Морис таки не выдержал и постучался в стену к кучеру. — Можно пожалуйста помедленнее?       Окно, что всё время было закрыто, открылось. Мужчина выглянул из него и побледнел. Кучера не было, как и лошадей, которые должны были таскать карету. Она ехала сама по себе. Старая дверца скрипнула под его тяжестью и старик едва не вывалился с ней, если бы живая карета не толкнула его обратно. Свернувшись клубком на бархатном сиденье, он молча ждал конца этой странной прогулки. Зверь мог приказать выбросить его с обрыва или посреди леса, чтобы тот никогда не нашёл дороги, но… нет.       Зимние пейзажи резко сменяются знакомыми зелеными, дорога становится ровнее, а сама телега, стремительно летевшая вперёд приостанавливается сбавляя темп. Мастер перевел взгляд на лес в окне. В зелени он создавал ещё более глубокие чащи чем в снегу. Всё сливалось воедино и трудно разобрать где небо, а где земля. Запах вечернего ливня летним ветром забивался в нос и заглядывал за шиворот и от этой стужи мужчина готов был поклясться, что в башне гораздо теплее. По крайней мере, он мог тогда точно знать, где он есть. А теперь…       Вдруг колёса резко останавливаются. Морис не верит, что дверь любезно открывается для него прямо перед тонкой тропинкой к поселку. Как же это похоже на самую настоящую хорошо спланированную ловушку. Подарить вдох свободы, чтобы в мгновение ока легко отобрать его. Не сдвигается с места. Ничего.       Проходит минута. Две. Карета резко дергается, подталкивая испуганного мужчину к выходу. Тот крепко вцепляется в сиденье. Толчок усиливается. Стены скрипят. Ноги теряют хватку и бесцельно шатаются в воздухе. Потние от испуга пальцы одним за другим созкальзуют из ткани. В конце концов Морис с криком вылетает из проклятого транспорта. Мир вокруг расплылся, когда лежа на траве, он поднял голову вслед черному пятну, словно выплюнувшему его из себя, а теперь убирающееся прочь в темные чащи, будто они притянули её назад, чтобы потом отвести прямо к ледяным воротам замка. Старик припал лицом к земле в поражении. Прохлада травы прояснила его ум и вытянула из узлов страха. Только что он потерял свою дочь навсегда.       А в таверне, как всегда, в такое время была куча народа. Шум, разливка выпивки, стук игровых костей о деревянный стол, счастливые возгласы звучали в десятках футов от того места, мешая остальным спать после сложного дня. И казалось, что в таком живом месте нет места для грусти. Но нашелся один человек, не получавший удовольствия от забав. И им был Гастон. Третий раз поставив на стол пустую кружку из-под пива, он раздражительно заговорил. — Подумать только она снова мне отказала! «Я никогда не выйду за тебя Гастон», — перекрив Белль, взглянув на в очередной раз вернувшийся с новой порцией пива Лефу.       Долго не думая, выхватает кружку с жидкостью и изо всех сил бросает в богатья. Пламя зашипело и заискрилось, разыгравшись новыми красками, но не погасло. Капитан плюхнулся назад в свое кресло и отвернулся от всех, слыша, как товарищ садится напротив. После того отказа Белль Гастон сильно приунил, что очень забезпокоило Лефу. Его больше не радовала велеколепная успешная охота, а на комплименты со стороны девиц он даже не ухмилялся и проходил мимо, будто вовсе их не слишал. Вот уже в который раз его верний товарищ приводит его в таверну питаесь хоч радостной атмосферой и музикой збодрить капитана, но всё тщетно. Он каждый раз разворачивается от всех и только камин и ведмежья шкура стали его неизменными спутниками. А Лефу как будто и не существовало. — Со мной она была бы самой счастливой женой в поселке! У нас был бы большой дом на холме, чтобы все видели и завидовали нашему счастью. У нас бы была собака и пара хороших упорных мальчишек, которых я бы брал на охоту и всегда приносил с ними домой только лучшие трофеи, — мужчина на минуту задумался, лишь для того чтобы через минуту раздражительно пожаловаться: — Чего еще ей нужно? — Свободы? — сказал коротышка, подпирая рукой подбородок и только через мгновение осознал свою ошибку. — Вздор! Каждый мечтает об этом! — грозный голос Гастона наполнился яростью, что растеклася венами по телу. — Она начиталась книг о своих путешествиях и теперь только об этом мечтает, — продолжал как можно более мягким и спокойным тоном. — Хм, путешествия…       С мечтательним вздохом он облокотился на кресле, подставляя ноги к камину. Это величайшая редкость видеть Гастона таким спокойным. Лефу тихонько встал и совсем скоро возвращается с ещё двумя кружками пива, которые во второй раз полетели в огонь. — Ещё пива Гастон? — его голос слегка задрожал, а улыбка на лице фальшиво расплывается, корча гримасу. — Разве не лучше когда у тебя есть теплый дом, любящий мужчина и куча счастливых детишек? А может, она одумается, если после нашей свадьбы я повезу её увидеть Париж? — О, это отличная идея Гастон! Тогда она точно передумает. — Вряд ли, — отказывает уравновешенным голосом, не сводя глаз с жадных языков пламени. Дрова в огне жалобно потрескивало, когда он навпротив расплился в улыбке, оживив взгляд. — Белль не простая девушка… Она так меня притягивает, эта ее воинственность, сила характера… но я снова получу отказ. — Я так не думаю. — О, Лефу. Да что ты знаешь о ней? — Я знаю, что она очень дорожит своим отцом. И своими книгами. И изобретениями. — Ты о тех безделушках, о которых говорят крестьяне? Ха, игрушки, которые она точно забудет, выйдя замуж. Начитанность лечится только замужеством, как и ее чудаковатость.       Лефу умолк. В словах Гастона была доля правды. Но было одно но. Сама Белль. Он беспорно уверен, что если даже весь мир перевернётся с ног на голову, то она даже не заметит и всё равно не висунет носа из книжки и рук из винтиков и своих побрекушек. — А если нет? — тихо спрашивает, привлекая внимание уже более бодрого товарища. — Вдруг она действительно сумасшедшая? — это и уже вывод капитан не одобрил. Взяв кочергу у камина с легкостью согнул её вдвое, даря ему рассерженный взгляд. Он быстро поправился. — Нет-нет, ты прав Гастон, она вполне нормальная девушка, идеальная для тебя, наш славный рыцарь спаситель. — И все же если бы ты не спас меня, то я не был бы им. — Я уверен, что даже истекая кровью ты дал бы врагу такой отпор, что они бы с испуга бросились бы наутек! — Это правда!       Капитан взбодрился, выпив кружку пива одним махом и начал демонстрировать свое мастерство в стрельбе под восторженные возгласы людей. Веселье в таверне набирало всё больше оборотов, совсем расслабленный алкоголем герой ринулся с головой в танец. Музыка заиграла новыми громкими нотами, стук от ног в ритме разошелся по окрестностям и дошёл до старого мастера, что быстро направился на шум, надеясь получить там поддержку. — На помощь! — заорал он, перекрикивая драйвовую мелодию. Все затихли. — Люди, на помощь, моя Белль. — Так а ну-ка стой Морис, — быстро бросился останавливать его владелец таверны. — Помогите, помогите, кто-нибудь! — всё равно не перестал пробиваться сквозь него Морис, оглядывая людей вокруг. — Что произошло Морис? — спросил несколько насмешливо мсье Жан. — Моя Белль. Она в плену у великого страшного Чудовища!       Несколько секунд тишини и по заведению разошлась волна смеха. — Чудовище? Ха-ха-ха! — Совсем здурел Морис? — злобно гаркнула на него Клотильда. И действительно, если посмотреть на мастера, то можно такое и подумать. Взъерошенные коротковатые волосы торчали в разные стороны, подратая и грязная одежда, затертие без застежек туфли делали мужчину похожего на нищего. Сбитое дыхание до сих пор не давало старой груди покоя, как и дрожащие от страха и потери пальцы, что отчаянно замкнулись в кулаки под насмешку крестьян. — Чудищ не существует. — Старый псих, Морис. — Да послушайте ВЫ! — закричал, когда лопнуло терпение. Народ утих. — Чудовище — реальное. Реальное. Никто не поможет?       Тишина окутала собой некогда шумное место. Недоверчивые рожи людей говорили за них. Здесь Морису вряд ли кто-нибудь поможет. В отчаянии мужчина опустил голову и поплелся к выходу. — Я помогу Морис, — решительный голос сзади заставил остановиться и обернуться на звук. Крестьяне разошлись по сторонам, пропуская к мастеру своего героя, все время тихо сидевшего, слушая их. ~ Серьезно? — А вы перестаньте насмехаться над ним, — обратился ко всем и стал напротив счастливого мужчину. — Спасибо, капитан. Вы золотой души человек. — Не благодарите Морис. Покажите где этот Зверь. — Пойдемте. ~ А-а-а, понимаю. — сказал Лефу Гастону, наконец поняв его план.       Совсем скоро, набрав с собой оружие, они запрягли коня в телегу и двинулись в темный ночной лес, встретивший путешественников пронзительным свистящим ветром, от которого у Мориса и Лефу пробежали по спине мурашки. Тишина между мужчинами несколько беспокоила товарища героя. Напряженная атмосфера вокруг не спадала и только больше угнетала месность вокруг их. А одинаковые зеленые чуть-чуть жуткие пейзажи только навевали сонливость и в конце концов затащили коротышку в страну сновидений.       Бах. Бах. Бах. Лефу быстро подскочил, открыв глаза. Люди в форме резко заскочили в окопы к нему и приняли позиции. Гуп. Человек быстро припал к земле, чувствуя, как его сердце вместе со звуком прыгнуло в пятки и быстро хоть и зря вернулось к груди. Ещё один взрыв. Грохнуло ещё раз и он почувствовал, как на него посыпалась земля и даже обрадовался, неужели этот день наконец-то настал и его положили в гроб и засыпают землей, и ему уже не страшно.       Вот он испытывает привкус глинистой земли на устах, дыхание перекрывают комки глины, а приятный холод затупляет остальные ощущения провожая его в последний путь. Крики отчаянных солдат, грохот оружия стал едва слышной пленкой на фоне его мечтаний о другом ожидающем его мире. Не открывая глаз, каждым сантиметром тела чувствовал, как отрывается от земли и кружит на встречу солнцу и вечной счастливой жизни, где забудет обо всех невзгодах и заботах, что так сильно волновали его до сих пор и не давали спать. Расплывшись в наслаждении, раскинул в стороны руки готовясь ощутить на ощупь облака и вдохнуть аромат безграничной свободы, но почему-то запахло кровью. — Вставай! — кричал нетерпеливо голос под ухом, а огромная окровавленная рука трясла его полностью расслабленное тело. — Вставай кому говорю!       Лефу медленно разомкнул глаза, в очередной раз пугаясь реальности. Над ним стоял один из сотни французских солдат из этого полка. Он даже не знал его имени. Но все равно. Его грубо подняли на ноги и ещё раз хорошенько потрясли. — Шевелись!       Солдат быстро указал ему направление на выход из окопов. Коротышка тяжело вздохнул, набираясь смелости. Может, он и хотел как можно раньше встретиться со смертью, но точно не сейчас. И точно не от вражеских пуль или тяжелых ран, которые будут убивать тебя не сразу, а постепенно: капля за каплей, минута за минутой страшной безудержной боли с чувством отмирания каждой клетки своего тела. Поднимается наружу. Выстрелы беспрестанно стряпают по их позициям и зажатые в окопах солдаты выглядят не лутше, чем загнанные в клетки звери. В таком же тупике сейчас находится и мужчина. Лефу оглядывается и наконец-то видит маленький флажок слева, подающий ему условный сигнал.       Пригнувшись, изо всех сил бежит туда. Пули пролетают мимо и ему кажется, что они направлены не на солдат, а только на него. Они проскакивают перед ним и просвистают в опасной близости у ушей, но не останавливается, потому что малейшая задержка может стоить ему жизни. Бах. Пушечное ядро прогремело рядом, сбивая ударной волной и невероятным страхом его с ног. Готовясь умереть, он раскидывает руки вперёд вместе со своей сумкой с разными лекарствами.       Но вдруг что-то хватает его за сумку и одним сильным рывком тянет на себя. Едкий запах дыма душит мужчину, что становится на колени, сопротивляясь той пока неизвестной тяге. Несмотря на страх, открыл глаза, чтобы теперь увидеть четко, что это рука, которая с легкостью забрасывает его в окопы. — Ты врач? — спрашивает один из мужчин, его огромный шрам на пол лица заставляет его побледнеть на месте, но кивнуть только, чтобы потом много раз замотать головой. — Нет-нет, не врач. Я медбрат! — Неважно. Туда быстро. Спаси солдата. — Я не провожу операций и не удаляю пуль и не накладываю швы. Я только подаю инструменты и бинты врачу… — А мне всё равно! Ты должен. Это приказ! — он толкнул его вперёд к окровавленному солдату.       Запах дима и крови неприятно з запек в носу, а когда он увидел в какой фарш превратили того человека, то чуть не вырвал. Кишки вывалились из-под разорванной на животе коже, в теле торчали несколько обломков горелого дерева, а вся одежда как и земля была напрочь испачкана кровью. Он осторожно сел на корточки, чтобы проверить пульс. Но тот еле дышащий солдат в страшной агонии впился пальцами в запястье медбрата, его выпуклые, налитие кровью темные глаза с безудержным голодом пожирали Лефу. — Беги! Беги!!! — кричал он страшным хриплым голосом изо рта вылетала темнеющая кровь, пачкая пильную одежду медбрата.       Напуганый до чёртиков мужчина тщетно пытался высвободиться из той хватки, что намертво привязала его к почти живому мертвецу, неудержимо тянувшему к себе, который захлебывался своей кровью, издавая жуткие нечеловеческие звуки. С каждым резким всхлипом из него выпадало все больше кишок, с тела проблескивали мертвой белизной ребра, а его взгляд становился все злее и опаснее. Земля под ногами коротышки скользила, не давая нормальной опоры, а лицо наклонялось к изуродованному мужчине, корчившим страшные гримасы. Сердце в груди бешено билось, словно от выстрелов пуль, глаза метались туда-сюда, тщетно ища спасения, с них на землю стекали каплями слезы, как и холодный со лба пот и когда нос вот-вот должен коснуться обезумевшего от боли лица солдата вдруг бах. Один точный удар и тяжело раненный с пробитой головой падает на бок. — Его уже было не спасти.       Довольно молодой голос спасателя был лучшим звуком, что когда-либо слышал Лефу за всё время на фронте. Медленно отходя от шока, поворачивает взгляд на фигуру перед собой. Чернявый хорошо сложеный солдат в кожаной красной униформе через мгновение перезаряжает ружье и сразу почти не целясь стреляет. Слышен последний оборванный крик одного из вражеских солдат. — Кто вы?       Этот вопрос был неуместным, как и его раскрасневшее лицо, но медбрат испытывал просто острую потребность знать имя одного из бозна-скольких солдат, но почему-то самого особенного. Спаситель выгнул бровь с насмешкой и бросил ему мушкет. — Если выживем и проберемся вон туда, то скажу.       Буквально на мгновение кончик ружья указал на далекую, хорошо защищенную позицию их отряда. Лефу тяжело сглотнул слыша снова выстрел. Им придется пробежать сотню футов под вражеские снаряды и гранаты, которые только и ожидали, чтобы разнести их на кусочки. Видя его сомнение, парень протянул широченную ладонь. — Рискнешь и побежишь или останешься здесь умирать?       Больше не колеблясь хватает крепкую ладонь и выбирается из окопов. Затоптанная сухая трава под ногами мужчин неприятно хрустела, будто это была не трава, а кучки мелких костей. Вокруг кружились тени воронов, которые выбирали следующих жертв, что упадут от пуль, их групповой счастливый зов звучал под звуки выстрелов и взрывов, заглушавших двух отчаянных, которие осмелилися показаться из укрытия. Высокий парень бежал как рысь, быстро и грозно, из его ружья и мушкета часто звучали выстрелы и все попадали чётко в цель.       Лефу плелся за ним следом сильно отставая, его дыхание сбилось так же, как темные волосы выскочили из ленты, сердце колотилось в бешеном предсмертном ритме, но на удивление он уже не испытывал такого страха, как всегда. Он отошёл на второй план, позволяя думать о чем-то более ценном. О его нового знакомого. Тот резко останавливается, выпрямляя широкую мускулистую грудь, красоту которой не скроешь ни за одной одеждой и оглядывается, сканируя местность взглядом орла, настоящего остроглазого и точного охотника. Солдат снова протягивает ему руку, а коротышка быстро вытягивается во весь рост, чтобы поскорее ухватиться за неё, словно это необходимо ему, как кислород. Приостанавливаясь прямо перед ним, он касается рукой из сумкой накачанного тела и замирает не в состоянии пошевелиться, щеки набираются пурпурного оттенка встречаясь с горячим взглядом.       Парень отстраняет взгляд вперёд и резко отталкивает Лефу. Он падает на землю, слыша выстрел, а за ним ещё один. Его спасатель падает, когда он быстро поднимается на ноги и подлетает к нему. Мужчина мужественно сжимает плечо, закрывая рану от посторонних глаз. Медбрат инстинктивно протягивает руки и расправляется во весь рост, утаскивая героя в безопасное место, совсем не боясь вражеских выстрелов. Уже под защитой солдат, он отталкивает его руку, рассматривает рану и медленно успокаивается: пуля не задела жизненноважные органы. — Я сдавлю рану на несколько минут, а потом примотаю поверх тканью, чтобы предотвратить попадание грязи и инфекций. — Хм. ты спас меня. Неожиданно, — его голос звучал почти без боли и та глуповатая ухмылка в очередной раз засияла на лице. — Я — Гастон.       Окровавленная ладонь протянулась к медбрату и тот не колеблясь пожал её, представившись и самому. Бах. С их стороны раздались взрывы, что означало их спасение и победу».       Бах. Колесо подскакивает, наезжая на камень и Лефу быстро просыпается. Когда его разум немного прояснился, как и взгляд, он быстро оглянулся. Уже было слишком поздно, холод леса продирал до костей. Получше укутиваясь в плащ, молча наблюдал за взволнованным Морисом, который не мог усидеть на месте. — Замок должен быть где-то там. Вот, слышите, волки воют. Точно там, туда, — указывает вперед на тропинку и капитан только вздыхает, направляя туда коня. ~ Ох, вряд ли… — шепчет ему Лефу и тот кивает. Когда он проснулся, взгляд Гастона прояснился. — Вот видите это та развилка. А вот это дерево точно! — радостно кричит и соскакивает на ходу с телеги. Но как только подходит к целому живому дереву, голос начинает дрожать. — Оно упало от удара молнии, а сейчас… стоит, как ни в чем не бывало. Видно это какое-то волшебство. — Хватит говорить глупости Морис! — Я не лгу. Нам туда. Эта дорога приведет нас в замок Чудовища. — Нет, с меня уже достаточно. Мы возвращаемся домой, — капитан дергает коня и тот начинает разворачиваться назад. Чем больше он провёл времени с мастером, тем больше убедился, что тот потерял рассудок и то дерево у развилки тропинок этому и подтверждение. — Нельзя сдаваться, моя Белль в плену в… — Еще раз услышу слово Чудовище.! — Гастон!       Лефу подбежал к нему и стал перед стариком, не давая другу сделать то, о чем пожалеет. — Мы ездим кругами. Возвращаемся назад. — Нельзя возвращаться. Чудовище — реальное! — не унимался Морис и знаменитый герой одним махом оттолкнул в сторону друга, чтобы подойти к нему. — Не существует никаких Чудовищ! И говорящих чашек. И зимы летом. Зато есть холод, голод и волки! Едем домой, Белль уже наверняка приготовила вкуснейший ужин. — Но она не дома! Она у Зверя! — Я сказал, что… — Гастон! — закричал уже коротышка и развернул товарища к себе. Злобный хищный оскал заставил его тяжело проглотить комок в горле, прежде чем заговорить с улыбкой. ~ Дыши. Вспомни что-нибудь приятное: война, взрывы, тысячи вдов. ~ Вдов? ~ Конечно. Вот так.       Успокоившись, Гастон с улыбкой повернулся к отцу Белль, что едва не упал под его пылким взглядом. Минуту назад в глазах капитана он прочитал свирепый ненавистный гнев, а теперь он улыбается, как ни в чем не бывало. — Морис, вы извините меня, я немного перегнул палку. — Немножко?       Делает ещё один шаг назад, осознав свою ошибку. Этому прославленному герою точно нельзя доверять. — Да. — Тогда почему вы помогаете мне, если не верите? — спросил, медленно отступая, пока не уперся спиной в ствол того упавшего, а теперь невредимого дерева. — Потому что я хочу жениться на вашей дочери! — терпение Гастона было на мели и он снова сорвался на крик. — Моя Белль никогда не выйдет за вас. Вот так.       Это последняя капля. Один удар в самоуверенное лицо. Старик с грохотом рухнул на землю, ударившись макитрой еще и в корни. Лефу скривился. — Я боялся, что так случится. — Неси веревку Лефу. — В-веревку? — Да. Поторопись!       Коротышка быстро бросился к телеге, пугаясь грозного тона друга. Спорить нет смысла. Принес веревку. Капитан с радостью проверил её крепость и связал старика. — Если Морис не дает благословения, значит он мешает. И когда Мориса загрызут волки, то о Белль смогу позаботиться только я. — Но может нам следует рассмотреть более гуманный вариант? — предложил в надежде, что товарищ одумается. — Ты едешь или остаешься ли здесь с ним?       Строго. Лефу, как вкопанный стоял между Морисом и телегой, не в состоянии выбрать. Герой которого он уважал и всегда поддерживал показал себя с самой черствой и грязной стороны. Он не мог в это поверить. Как будто это был не тот человек, который дважды спас ему жизнь, а вовсе другой просто очень похожий или и вовсе двойник та кто-угодно, только не он. Противоречия приковали коротышку к земле, не давая поверить собственним глазам в то, что только что увидел собственными глазами. Его згризала совесть за то, что он не совершал. За то что он просто стоял и молча наблюдал. И помогал. Это недостойны героя поступок и теперь мужчина сомневается: может ли после этого капитан називатся героем? Может ли он називать его героем. Точно нет. Об этом никогда никто не узнает. Будет молчать и видеть каждую ночь как стая голодных волков раздирает тело отца девушки, которую любит его друг. А он каждый раз будет просто стоять и смотреть не в состоянии отвести взгляд.       Чернявый конь Гастона раздражительно фыркнул, когда его узди до сих пор держали натянутими, не давая двигатся. Лефу тяжело взглативает в последний раз смотря на Мориса и делая шаг к телеге. Остаться здесь один на один со стаей кровожадных хищников ему точно не хотелось. Их угрожающий вой начал приближаться. Это была верная смерть. Страх за свою жизнь овладел им и он быстренько забрался в телегу. В конце концов Морис для него никто.