Красоту видят сердцем

      Собравшись с мыслями, Белль наконец-то смогла словами выразить свое восхищение от выступления. – Это невероятно! Я никогда не видела такое шоу! – Ты даже не представляешь, как было приятно служить тебе, моя дорогая, - ответила ей тоже переполненная эмоциями миссис Поттс. Глядя, как коллеги убрали скатерть, которую Люмьер стянул со стола, она спросила: - Не хочешь ещё что-нибудь перед сном? – Нет, спасибо. Суп был просто фантастическим.       Фальшиво подняла уголки губ. Может, она и не поела так, как следует, а пряности и вовсе раздразнили её аппетит, но просить от слуг ещё что-то после того, как они устроили такое выступление было слишком нагло и невежливо. Живот девушки предательски заворчал, заставляя покраснеть, когда экономка наоборот рассмеялась. – Ах, Люмьер похоже снова слишком увлекся шоу. Сейчас мы это исправим, – сказала и осмотрела столовую.       У выхода она и заметила виновника голодной гости. Метрдотель стоял и делился впечатлениями с горничными, активно размахивая свечами. Миссис Поттс громко хмыкнула и он замер, словно заранее зная, что будут обращаться к нему. – Люмьер! Иди-ка сюда милый. – Да миссис Поттс? – Кажется, вы только что оставили нашу гостью без ужина. – Неужели? – спросил, его красиво выраженное квадратное лицо округлилось от удивления. Госпожа кивнула и он ударил свечой себя по лицу. – Вот беда. Un moment, мадемуазель. Сейчас всё будет.       Ударил дважды свечами. Заскрипели колеса и из кухни выехали три тележки с разнообразными блюдами, а на стол быстро спрыгнули тарелки с ложками, вилками и ножами. Люмьер с улыбкой посмотрел на Белль, которая смотрела на всё эти кулинарные шедевры, еле успевая проглатывать слюну. Он мягко спросил её, что подавать. Она растерялась. В конце концов ей предложили попробовать всё по небольшому кусочку и ложечке. Уже с силой проглатывая последний кусочек запечённой в мёде птицы, девушка запила всё чаем. Желудок наконец-то полон. А её ещё ждали десерты! Отказаться и не отведать хрустящие безе и портифоли, а особенно после расхваления миссис Поттс и Люмьера было просто невозможно. В последний раз лизнув палец в белковом креме, она довольно откинулась назад на стульчике. Трапеза окончена. – Мне так стыдно за это неудобство, - в очередной раз извинился за ужином канделябр. – Такого ещё не было. – Ты определенно переволновался милый, не каждый день нам приходится принимать гостей. – Я не волновался, я был прямо на седьмом небе от счастья! – Это было просто непревзойденно вкусно! Никогда в жизни не подумала, что обычный суп может быть столь вкусным! А булочки.. - с удовольствием прикрыла глаза, вспоминая ту вкусную вишневую начинку и вдруг рыгнула. – Простите. – Лучший ваш комплимент за вечер, – рассмеялась женщина и вместе с ней мужчина.       Посуда уже стояла на тележке, а сам метрдотель протирал стол от крошек и нескольких капель соуса и супа, что таки запятнали стол. – Я обязательно перескажу ваши комплименты нашему шефу, – поклонился ей и стукнул руками. Тележка с грязной посудой заехала в кухню. Работа выполнена. – А теперь мы с удовольствием проведем вас в спальню. Госпожа Поттс, не будете против, если я присоединюсь к вашей женской компании? – Коридоры замка слишком темные для колёс моей тележки, твой огонь будет очень кстати. – Тогда чего же мы ждем? Я просто сгораю от нетерпения, чтобы завтра вам все здесь показать мадмуазель, вперёд! – Ох, Люмьер, да подожди же ты! - кричала ему вслед служанка и напрасно, он уже выбежал из столовой. – Он всегда такой? – Ох, сколько его помню! Как только он приехал к нам в замок, тут сразу стало так тепло и уютно, что даже никакая непогода нам не помеха - всегда здесь радость и смех.       Белль тепло улыбнулась. Если бы их хозяин не запер Мориса в башне и она его не спасла, то никогда бы не встретила таких хороших людей. Этот вечер перевернул с ног на голову её мысль об жителях замка. Если раньше ей казалось, что они первым делом будут жаловаться на неё хозяину, то теперь точно убеждена, что с ними будет в безопасности, в уюте, которого никогда раньше не могла найти в других людях.       Миссис Поттс заехала в главное фойе. Следом за ней следовала Белль. Люмьер уже махал им, стоя на перилах, что разделялись в противоположные направления: в восточное и западное крыло. Они поднялись к нему. Девушка взяла его за ноги, как и в первый раз и они пошли дальше. Вдруг позади раздался голос. – Люмьер! – произнес женский голос с сильным французским акцентом. Девушка синхронно с метрдотелем повернулась на звук. Ниже на лестнице кружилась на месте щёточка в форме павы. – Можно тебя на минуту? – Я сейчас занят, mon amour, давай потом, – он развернулся назад в направлении пути, которым они шли и жестом попросил девушку продолжать движение. – Люмьер, – голос внизу раздался очень требовательно. – Потом уже будет поздно. – Ладно. Un moment, ma chère mademoiselle. Вернусь через мгновение.       Вырвавшись из хватки, проехался перилами вниз и вовремя спрыгнул, приземлившись возле Плюметт. Не успел и шагнуть к ней, она налетела на него первая и втянула в страстный поцелуй, не давая ему сказать ни слова. Белль шокировано открыла рот. Миссис Поттс подъехала к ней, девушка обернулась на звук, та подарила ей ласковую улыбку и при этом её нарисованное лицо в тех неловких жестах словно сказало: "Ну что поделаешь - влюбленные". Она удивленно кивнула экономке. Едва оторвавшись от неожиданного поцелуя, Люмьер хотел снова спросить, что же срочное надо было ему сказать, но горничная закрыла рот любимого крылом. – Ты сегодня был просто невероятным. Это выступление... Я хочу тебя отблагодарить. Потанцуй со мной, – её перья замкнулись на его руках и погладили чувствительную ранее кожу внутренней стороны руки, ставшую теперь цветным твердым металлом. Он постарался договориться. – Позволь мне сначала провести мадемуазель в комнату. – И миссис Поттс её проведёт, а я хочу побыть с тобой прямо здесь и сейчас. Только ты и я.       Она уже пыталась схватить его за шейный платок, чтобы нагнуть к себе, но тот предвидел это и резко отошёл назад. – С удовольствием, но как только я проведу Белль. – Она что напрочь забила тебе голову своей красотой? – Она? – переспросил и повернул голову к Белль, оценивая её и сразу же мотая головой. – Нет, ты что? Она тебе и в подмётки не годится, любимая. – Но все же ты на неё смотришь. И ещё как. – Нет, ты не внимательна. Просто пойми мадемуазель нужно показать, что мы здесь очень ей рады, проявить доброту и внимание, а потом уже можно и творить свою личную жизнь. – То есть меня ты выносишь на второй план? А её на первый! – Плюметт предательски раскинула руки-крылья в бока. Такого она точно не ждала от него. Тот раздражительно клацнул языком и закатил глаза. – Не устраивай здесь мелодрамы Плюметт. Это бессмысленно. – Что ж мой дорогой, развлекайся с этой молоденькой девчонкой, что наверняка в жизни ещё ни разу ни с кем не целовалась, но ко мне тогда даже не подходи. – Mon amour.       Его голос сломался и стал несколько виноват, канделябр обнял её за талию и притянул к себе. Ударила по лицу. Люмьер даже не вздрогнул. – Зря ты так. Мне нравится как ты злишься и грубишь. Это меня провоцирует.       Расцеловал её небольшое лицо короткими и страстными поцелуями, заставляя Плюметт смеяться. Она не сдержалась и поцеловала его в ответ в щеку. – Я приду к тебе как можно скорее. Не волнуйся. Все будет так, как ты захочешь chérie. Только ты и я и прекрасная симфония маэстро. – Ты же знаешь какой у нас маэстро. Пока он в настроении, он будет играть, но через минуту он может разозлиться и к нему тогда и не подойдешь с просьбой. – Есть ещё Шапо. Он играет на скрипке. В любое время и любую песню. – Не хочу я скрипки, клавесин мне больше по душе, – заныла ему в ответ и отлетела, чтобы грациозно покружиться и подхватить его свечу. – Пойдём. Я прошу тебя, mon cher. Не отказывай мне. – Я честно очень хочу потанцевать с тобой, но не могу. Меня ждут. – Как ждут так и подождут, вперёд, будь моим гостем, дорогой, будь сегодня моим.       Тут уже она снова пустила в ход перья и дразнительно пробежалась пальчиками вверх по рукам мужчины, который не сдержался и задрожал от приятного щекотливого прикосновения. На этом женщина не остановилась. Схватила правым крылом его платок и потянула вниз, канделябр ехидно улыбаясь выгнул голову назад, чувствуя, как её пальцы обводят когда-то мягкие, а сейчас острые черты лица и после останавливаются прямо на губах. Пламя свечей ярко вспыхнуло золотым сиянием и заискрилось возле фитиля. – Не делай так, я не смогу остановить пламя, – канделябр чуток смутился, пытаясь уменьшить свое пламя, но горничная не остановилась. – Так не останавливай. Я не боюсь обжечься сегодня об твою страсть, отдай её мне.       Белль, деликатно отвернувшаяся от пары, вздохнула, сбившись ещё раз со счета канделябров на стене. Не смотреть на такую ​​страстную беседу было практически невозможно и каждый раз она краем глаза подглядывала за ними, хотя от этого её щеки начинали гореть от стыда. К счастью в полумраке женщина-чайник не замечала этого, хотя тоже начала терять терпение. – Что-то они долго задерживаются. – Как только эти двое встречаются, разлучить их становится практически невозможно, – служанка мечтательно расплылась в улыбке, девушка с удивлением выгнула брови.       Она так и не поняла о ком именно говорила женщина: о канделябре и щёточке или всё же о себе и о своем избраннике. Но Белль постаралась отвлечься от романтики и попытаться сдвинуться с места ожидания. – Но может действительно произошло что-то серьезное? Я попробую поинтересоваться в чём дело.       Она спустилась так неожиданно, застав пару врасплох. Плюметт резко оттолкнула Люмьера от себя, что повернулся к гости с губами сложенными в бабочку и лишь потом откашлялся и раскраснелся, как и его спутница, которая с виду была более недовольна тем, что их идиллию прервали, чем смутилась. – Извините, что прерываю ваш разговор, но можно поинтересоваться: у вас что-то случилось мисс... – Плюметт. Я Плюметт, – представилась ей так же холодно, как и смотрела на неё. Белль не подала виду, остановив свой взгляд на мужчине. – Ничего особенного у нас не произошло мадемуазель. Просто моя нетерпеливая пава хочет провести со мной последние часы этого прекрасного вечера. Но я уже пообещал вам выделить минутку. Вот и завязалась наша делема, – объяснил ей переводя глаза на Плюметт, что несколько сердито сложила руки в локтях, что было очень смешно ведь она была более птицей, чем предметом быта. – Что ж в таком случае может вам действительно лучше согласиться на её предложение, – хитро в конце подмигнула ему, толкая метрдотеля пальцем. Тот растерялся, не ожидая такого жеста. – Но, как же вы? Коридоры действительно недостаточно хорошо освещены. Боюсь, что без меня вы споткнетесь где-нибудь.       Она обернулась. Неподалеку стояло два столика, на одном из которых стоял не зажженный канделябр. – Я возьму, например, вот этот подсвечник.       Девушка взяла его и поднесла к свечам на стене. Люмьер рассмеялся, а вслед за ним и горничная. – Это канделябр ma chériе. – Как вы их различаете? – спросила его, чем вызвала только более громкий смех у обоих. Белль смутилась и потом сделала на прощание реверанс. – Не смею вас задерживать мсье и вас мисс Плюметт. До завтра.       Она поднялась к экономке с неодушевленным канделябром в руке на 5 свечей. – Пойдёмте миссис Поттс. Похоже, у кого-то на вечер появились другие планы.       От своих слов расплылась в улыбке думая о том, что ожидает вечером этих двоих. Канделябр и щёточка для смахивания пыли. Огонь и перья. Такие разные, но их тянет друг к другу как магнитом. Это казалось ей прекрасно, но представить, как они будут проводить свидание и другие вещи несколько сложно. Поэтому она не захотела возиться с этим, не давая своей фантазии заплыть глубже, туда, куда она так хочет.       Когда госпожа Поттс провела её в комнату, девушка ещё раз поблагодарила её за всё, что только можно и закрыла дверь. Уже было слишком поздно. Белль подняла свою импровизированную веревку и закинула под кровать. Шансов на бегство в такую ​​ночь у неё не было. И тем более, когда за окном началась настоящая метель. Но было кое-что, что она хотела узнать, прежде чем покинуть это место навсегда. Что слуги такого особенного хранят в западном крыле?       Тихонько вышла в коридор и так же безшумно спустилась на низ. Застыла на лестнице. В западном крыле было множество комнат, которые она должна обойти, чтобы найти что-нибудь особенное. Она начала с самого низкого этажа, чтобы постепенно продвигаться вверх и точно ничего не пропустить. На втором этаже ничего.       Только поднялась вверх, поняла, почему слуги так не хотели пускать её туда: ступеньки были в полуразрушенном состоянии. Половины пола не было и в помине, а прекрасные колонны растрескались, их оторванные части съезжали в стороны и каким-то чудом повисли кусками в воздухе, не касаясь ничего. Белль с испуга вжалась в уцелевшую стену, дрожа чуть ли не всем телом. Её пальцы вдруг нащупали металлическую поверхность сверху, пытаясь найти ими что-нибудь безопасное среди этих руин. Клац. Металлическая вещь захлопывается на руке. Девушка испуганно вскрикивает без лишнего шума и высвобождает пальцы из металлического шлема, который случайно бросает вниз. Несколько камешков из колонн с грохотом трутся друг о друга, сбрасывая обломки вниз. Девушка затаила дыхание, молясь, чтобы этот шум никто не услышал.       Минута. Две. Три. Никто не прибежал. Продолжает исследовать комнаты, всё больше понимая, что Люмьер был прав - там действительно стояла полусгнившая мебель, стены покрытие плесенью, десятки избитых зеркал и ещё кучи разных старых вещей, которые любой другой давно бы выбросил. И правда, покои там больше напоминают кладовые, чем роскошные спальни, которыми они раньше были. Кроме гостевых помещений там ещё были кабинеты с тонами связанных бумаг, обставленных прямо посреди тех странных комнат.       Чем выше она поднималась, тем страшнее и запущеннее казались ей покои. Одна комната даже так заросла паутиной и пылью, что Белль даже не захотела заглянуть в неё и поспешила убраться, когда из двери выпали большие пауки. Сердце её уже тревожно билось, когда голос разума кричал продолжать путь вверх. -"Последний этаж, последний этаж", - разносилось в голове мыслями. Дергает ручку. Открывает, встречая глазами длиннющий развилистый коридор. Вошла. Если внизу она чувствовала тревогу и взгляды на себя из удивительных старых картин, то здесь это было в сто раз хуже: страшные статуи и безобразные лица немых портретов. Оглядываясь из стороны в сторону, ей уже всюду виднелись страшные тени настенных мраморных и деревянных монстров, словно преследовавших её повсюду в тех темных углах и ждущих, что та потеряет бдительность. Она продолжала блуждать тем лабиринтом, потеряв всякое желание заглядывать в каждую комнату, мечтая поскорее выбраться из этого проклятого места.       Между биением своего сердца в ушах, Белль услышала еле слышный стук позади. Обернулась. Никого. Уже отходя поближе к какой-то комнате и подальше от шума, что-то мягкое коснулось её голой шеи. Это был мех. Девушка задрожала, боясь повернуться и лишний раз вдохнуть. Когда мгновение растянулось тревожной тишиной – бросилась наутёк чуть не сбивая вазу на одном из столов. Она резко оборачивается и глаза за секунду ловят взглядом весь коридор. Чудовища не было. На стене красовалась голова рогатого животного, подойдя ближе смогла классифицировать свое "чудище", как зубр. При прикосновении к его пушистой шерсти она криво улыбнулась. Испугалась чучела. Всего лиш чучела. Не живого зверя. Тихий стук повторился, пронесшись возле неё совсем рядом. Клац. Прокрытая комната неподалеку внезапно закрылась сама по себе. Подул холодный ветер, пролезая в помещение через разбитое стекло окон. -"Сквозняк. Это был просто сквозняк", - успокаивала себя идя дальше.       Жуткая высокая тень падала на пол за поворотом, Белль приняла её за ещё одну статую. Тень зашевелилась и исчезла. Девушка бросилась назад наутёк, потому что на этот раз ей не померещилось. Её на самом деле преследуют. Едва не вскрикнув, побежала и укрылась в темноте между безобразными зверями из дерева, молясь, что здесь никто не найдет её. Тяжелые шаги с грохотом приближались к ней. Сам хозяин замка почувствовал запах пленницы и быстро приближался, чтобы прогнать незваную гостью. Он и так был свиреп на слуг, что те накормили пленницу и устроили такое феерическое выступление, а теперь ещё она подбросила больше дров в его пламя. Спустившись на четвереньки, Зверь направлялся прямо к ней, глухо рыча. – Это ты? Что ты здесь делаешь? Я запретил тебе выходить из комнаты.       Тишина. Белль закусывает губу, ощущая вибрацию от его тяжелых шагов. С глаз начинают стекать слезы, когда хозяин замка остановился. Неужели он увидел её? Чудовище снова предупреждающе рычит. – Я знаю, что ты здесь. Выходи по хорошему, а как нет...       Когти его лап оглушительно поцарапали пол, массивная рука поднялась вверх и одним точным рывком разнесла стол с мраморным основанием. Куски дерева разлетелись на десятки футов вокруг и некоторые части закатились ей под ноги, Девушка подавила крик ужаса, закрыв рот рукой, до сих пор прячась прямо за жуткими статуями. Ещё минута и она себя сдаст. – Х-хозяин, - послышался тихий робкий голос неподалеку и Белль от удивления открыла заплаканные глаза. Этот французский акцент в сочетании с таким нежным голосом невозможно спутать ни с кем. – Вы кого-то искали?       Голос Люмьера позади заставил Зверя обернуться и подойти. Тот полностью вышел из комнаты, его свечи на удивление были не зажжены. Хозяин принюхался и раздраженно зарычал. – Это ты здесь шляешься по коридорам?! – Д-да. Наверное, я. Извините, мне очень жаль, что я сразу же не показался вам на глаза. Я вошёл в комнату, чтобы проверить кое-что, а потом услышал вас... – начал оправдываться, но его прервал громкий рев. – Здесь ничего нет твоего! Убирайся. – Я хотел проверить отчет, – более серьезно сказал метрдотель почти без капли страха в голосе. Чудовище вновь повернулось. – Надо начать экономить на освещении. Надо погасить как можно больше свечей в западном крыле и решить какие части замка вообще не освещать. – Запасы свечей у нас ещё есть. Что тебе ещё нужно? – В том-то и дело, что они кончаются. Следует учитывать факт, что казна больше не пополняется. Мы не в состоянии заботиться о замке с пустой казной.       Он фыркнул на слова лакея. – Всегда можно что-то продать. – Кто продаст? – спрашивает, едва сдерживая свое раздражение и затем таким же тоном добавляет. – Может вы?       Здесь хозяин уже не сдержался и зарычал прямо ему в лицо, нагнувшись. – Слишком много нахальнычаеш для своей должности! Напомнить, где твое место? – Простите.       Люмьер опустил взгляд на пол, когда Зверь отошёл. Ступив несколько шагов вперёд, хозяин внезапно остановился и повернулся к слуге. – Чтобы это было в последний раз Люмьер. Проследи за этим, потому что не разгребешь последствий.       Метрдотель бесспорно опустил голову, но так и не кивнул. Хозяин ушёл. Канделябр быстро облокотился об дверь комнаты, из которой вышел. Его тело все затряслось от пережитого им ужаса. Их "Светлость" всегда славился своим невыносимым характером, но сегодня он точно перегнул палку. Переплюнул даже самого себя. Колени затряслись и он таки поддался и сел на пол. Ещё никогда ему не было так страшно за кого-то чужого. Даже за себя. В голове всплыли картины ужаса, которые могли произойти, если бы он не вышел: лютый дикий оскал синих глаз и окровавленная фигура хрупкой девушки. Люмьер вжался в комок, держась за голову и пытаясь выкинуть эти мысли из головы. Это казалось столь реальным. Последний оглушительный крик, дрожащие стены и стекающая из них свежая алая кровь, разбросанная мебель и угрожающий блеск молнии прямо за окном. -"Но ведь на улице метель. Метель. Не молния", - успокаивал себя и таки вернулся в реальность. Встав на ноги, он поспешил найти Белль, уже расплакавшуюся, стоя в своем укрытии. – Мадемуазель, уже все чисто, можете выходить.       Она вышла. Тусклый свет в коридоре грубо лёг на её лицо, обводя красные от слез глаза сине-серыми пятнами. Девушка резко нагнулась, едва не падая на колени перед ним. – Chérie? – Давай покинем это место сейчас же.       Белль обогнула пальцы вокруг его ног, её руки до сих пор тряслись от безумного страха, что и сейчас отражался в резких вдохах вместе со всхлипом. Люмьер зажёг свечи, едва удерживая равновесие от движения девушки. Капля воска скатилась на нежную руку и прокатилась по запястью. Она и не почувствовала, сосредоточившись на своих действиях. Тело плохо слушалось и ей с трудом удалось остановить дрожь, сжав сильнее самого канделябра, что едва сдержался от крика. Направились назад в восточное крыло. Молча.       Уже поднимаясь вверх по лестнице она чуток успокоилась, пальцы перестали крепко сжимать метрдотеля и он вздохнул с облегчением. Слова крутятся у него на языке с тех пор, как заговорил с ней в том проклятом месте. – Почему вы ослушались нас? Почему вы пошли туда? – спросил её, а девушка слегка возмутилась. – А вы как там оказались? Вы же ушли из Плюметт, – указала пальцем на него. Слезы на нежном лице засохли, оставив только следы, блестящие от сияния его свечей. При том небольшом свете мужчина ясно видел, что её страх постепенно переходит в уныние. – О, у девушек случился конфуз, небольшой конфуз, не волнуйтесь и ей пришлось пойти с ними. А потом я увидел вас, когда провожал её. И последовал за вами.       Может ей и было неприятно узнать, что лакей шпионит за ней, но впрочем это спасло её жизнь. Она искривила губы в улыбке, когда из глаз в очередной раз стекли слёзы. – Если бы не вы, он бы...       Белль разревелась не в состоянии больше сдерживаться. Люмьер молча с жалостью и виной смотрел на неё, его губы тоже дрожали, когда он ломал голову, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы успокоить её. – О, не плачьте мадемуазель, он только пускает слова на ветер, он никогда не причинил бы вам реального вреда. – Он запер моего отца в башне за то что он сорвал розу! А что бы он сделал со мной...       Девушка плакала безумолку, а канделябр просто вынужден был смириться с тем, что каждое бодрящее слово сейчас будет казаться фальшью, даже если сказанное будет идти от сердца. Она просто не в силах верить. Лакей вспомнил о Когсворде, который всегда говорил то, что происходило и не останавливался, видя, что ничего не помогает успокоить некоторых служанок. Это всех сильно раздражало. Но иногда реально помогало. – У хозяина хорошее обоняние. Советую вам больше не ходить в западное крыло, – суровый голос метрдотеля был слишком тихим, но и при этом заставил Белль умолкнуть и утереть слезы. – Но почему он тогда переключился на вас, если слышал мой запах? – Вы недавно держали меня в руках. Он нагнулся и почувствовал тот же запах хоть с нотками дыма. Поэтому и перестал вас искать. Подумал, что это был я.       Это сработало и она таки успокоилась и чтобы отвлечься стала внимательнее рассматривать своего компаньона. Люмьер смотрел вперёд, полностью позволяя ей это сделать без всякого смущения. Любопытство взяло верх и недолго думая, она подняла его повыше и медленно притянула поближе к носу. Принюхавшись, попыталась уловить этот странный запах с нотками дыма. Только удивлённо пожала плечами. Резкого запаха дыма не было. Зато был другой. От него тянуло ароматом блюд, которые она успела отведать за столом. Может не только она? Девушка уже представила, как во время песни он украдкой стягивает с тарелки булочку или вмокает свечу в соус и тут же отбросила эти абсурдные мысли в сторону - вещам не нужна еда, даже если они и будут максимально напоминать людей, как он. Или всё же нужна?       Едва отгоняя из уст ещё один глупый вопрос, который можно отнести к замковым слугам, Белль задала не менее важный. – Это моя вина, что он разозлился. Зачем вы спасали меня и подставились под его ярость? – А что мне было стоять и смотреть, как он ругает вас за то, что вы ничего плохого не сделали? – переспрашивает с таким же недоумением в голосе. – Сделала! Для него я дочь вора, которая теперь разгуливает в его замке и ещё смеет ему возражать. – О, мадемуазель…       Люмьер умело высвобождается из слабой хватки и быстро пробегает по её руке, добираясь до тела, когда та снова втирает слезы рукавом. Он обнимает девушку так, как только позволяет ему крохотное тело. Зарыв свое лицо в ткани, канделябр на мгновение перенимает печальное настроение гости. Но та наоборот замирает от шока, не зная, что делать. Прошло несколько минут пока он не решился взглянуть на неё. – Как бы я хотел вас сейчас успокоить, но честно не знаю как. Я поговорю с ним, я попробую указать ему на ошибки, я обещаю, что он больше не будет таким грубым с вами... – Нет! – твердо отказала ему, заставляя поднять взгляд. – Даже не думайте, слышите? Я не хочу, чтобы вы пострадали. Я слышала, как он кричал на вас за дверью, когда он неудачно пригласил меня на ужин. И теперь ещё и это... – Но ведь все обошлось ma chéri, – положительное настроение снова вернулось к нему. Пораженный её словами, Люмьер наконец добавил: –Пообещайте, что вы больше не пойдёте туда. Прошу вас. – Я обещаю.       Фальшивая фраза, как никогда раньше казалась ей слишком правдивой. Может, первая попытка была неудачной, но она не могла вот так взять и пообещать больше не повторять её. Хотя, по крайней мере, не сейчас. Теперь появился хоть один слуга, который сможет ответить на все вопросы девушки даже на самые нелепые. Но уже не сегодня. Белль открыла дверь в свою комнату. Тёплое сияние свечей придало прекрасной комнате сказочных красок. Она выдавила из себя крохотную признательную улыбку своему проводнику, поставив его на тумбу. – Ну вот и хорошо. Попытайтесь поспать. – Вряд ли я сегодня усну. – О, не надо так радикально, – едва не застонал от услышанного и продолжил уже весело: – Посмотрите, пока вас не было девушки постелили вам постель. – Это очень мило с их стороны. – Там ширма. Переодевайтесь или вам найти какую-нибудь более удобную одежду для сна? – Все хорошо.       Люмьер сразу отвернулся, как только она подошла к ширме, хотя в этом и не было необходимости. Он просто не хотел напрягать своим вниманием молодую девушку. Белль с шумом вышла к нему в одной тоненькой ночной рубашке. – Вы точно не замёрзнете? – Точно. – Если вы не против, то я побуду здесь ещё некоторое время?       Она ему не ответила. Его забота, как к родной, была совершенно непонятна ей. В посёлке никто кроме отца не заботился о ней. А тут совсем посторонний мужчина с которым она познакомилась и провела не так уж много времени волновался за неё больше, чем это было нужно. Белль чувствовала себя очень неловко от такой безграничной доброты. Возможно, это было связано с тем, что Люмьер считает, что ей суждено было снять с них проклятие. И это вроде бы и так, но вряд ли тогда мужчина так бы заботился комфортом гости. Сочувствовал – возможно. Но больше лакей хотел быть её другом, чем просто полезной вещью. Только не говорил об этом, зная, как девушка хочет отсюда поскорее убежать. Ей не нужны здесь друзья. Но поздно. Его доброту она уж точно будет помнить до конца своих дней.       Размышления Белль внезапно перебило тихое пение канделябра. Она притихла, наслаждаясь знакомыми нотами, словами... –"Месяц мой верный, мой белоликий, В комнату к мне ты спустись, Зеркальцем в душу метнись, Девушке своей улыбнись. Сияние твое меня отнесет На свободу без бед и тоски, От горькой боли судьбы, Сердце мое себе забери. Месяц мой верный, мой белоликий, На поляне сиротку встречай Завари для неё же ты чай, Отгони песней печаль. Руки твои холодны, как ночь Будут меня согревать. Лучшего и не желать: До утра в танце петлять.       Мысли ринулись к небесам, рисуя странные образы людей, губы растянулись, позволяя ей по-детски улыбнуться, вспоминая приятные времена, когда они с папой вдвоем читали друг другу сказочки перед сном, а когда Морис уставал, то она напоследок просила спеть колыбельную. Эту колыбельную, которую теперь пел Люмьер. Его голос забринел по невидимым струнам гитары, которая растворилась в красоте комнаты. Даже мадам де Гардероб, которая до этого храпела, притихла слушая его пение. – Месяц мой верный, мой белоликий, Возвращаюсь в приют уже я. Солнца восход и ночка, как свечка, Погасла так невзначай, Рассвет нас провожай. Я же вернусь, не раз я вернусь До поляны бессонных ночей, Глаз подарок огней. -"Девушка верная, моя яснолицая, Звезда души ты моей. Ты плакала, сколько ночей. Давай же со мной в небо вольное Крыльями птиц полетим, Пока город спокойно там спит. Озеро наше, мой блик покажет, На дне там ворота в мой мир". -"Месяц мой верный, мой белоликий, С тобой хоть на дно в океан Нырну в последний свой тан, Мне ты во веки отдан". Подслушали женщины, пару ту странную Решили им помешать. Повинность священную свою забыли, Сиротку в чулан заперли. Месяц мой милый, мой белоликий, С болью прощаюсь я, Тетушки мои меня заперли, Нет здесь твоего тепла". Вниз скатилась слеза, Как с неба спустилась звезда. За ней еще и еще потянулись Звезды с небес, удивительных красот принцесс. -"Девушка милая, ты яснолицая На твой зов спустились мы Сестры Месяца и мглы. За нами ты следом иди, Беду свою с лица прогони, Людей злых и себя не кори На небо с нами сойди Судьбу свою не пройди". Бежала девушка вслед за ними По зову ясных тех Звёзд. Только она во тьме потерялась Среди ночи густой. - "Месяц мой верной, мой белоликий, Дорогу к себе укажи, Меня, твою милую, верную, ясную, Вытащи с темной той мглы". Звёзд звонкое милое пение Разлетелось уже отовсюд. Кружилась девушка, металась девушка Поляну ту же нашла, Где сердце свое Месяцу в ночь отдала А его взамен не взяла. Месяц в небе, скрылся за облаком, На неё вниз не смотрит. Сердце его не болит. -"Месяц мой верной, мой белоликий Посмотри я к тебе вновь пришла, Выгляни с тучки, Выгляни ж милый мой, Колечко свое покажи, Меня ты на небе прими». Выглянул Месяц с пушистого облака, Взглядом к цели ведёт.       Девушка расплылась от удовольствия, когда он затянул нежно последние куплети и это было самое приятное, что она когда-либо слышала. И в самом деле. Какой очаровательной не была музыка во время выступления "Вы наш гость", без его пения ничего бы не получилось. – Девушка верная, девушка бедная У воды холодные следом ныря, Мерзнет в теле душа, А Месяц в облаках вновь исчеза. Она умоляет, просит, клянется А ему на всё наплевать. Сердце её ему не нужно - Бросает в воды его. Девушка плачет, вода уносит На дно всё эти слова, Месяца уже проклина. Последняя тает слеза И тело вверх всплыва. Звезды подхватывают душу ту раненую В небо тянут с собой, Да только ей нужен покой. В небе Звезда Вечерняя восходит, Месяц целует уста, Да только холодна она, Обманута сиянием душа...       Теперь ей представился случай насладиться его голосом вполне. Нежная мелодия потихоньку исчезла и Белль даже пожалела, что песня так быстро закончилась, несмотря на поистине невероятную и длинную историю. Сразу же спросила. – Откуда вы знаете колыбельную "Месяц и девушка"? Её, мой отец говорил, только в Париже ещё поют. А в пригороде всё забыли о ней, я сама слышала, как гуляла по улицам ночью. – Я родом из Парижа ma chéri. Поэтому, думаю, это не удивительно. – Я не слышала последних куплетов. Отец её никогда до конца не пел. – Последние куплеты быстро стерлись из уст большинства родителей. Но не в моей семье. Когда я гостил в дедушки и бабушки, то они часто напевали мне что-то на ночь или читали, а иногда даже рассказывали истории. И это всегда было на французском языке. Но это вовсе не значило, что мы не общались между собой на принятом всеми народами языке. Наверное, от них и мне передалась эта любовь к песням или историям на родном языке. Но французский акцент точно.       Поделился и перевел взгляд на неё. Белль внимательно слушала такой маленький рассказ и улыбалась, что заставило его смутиться и посмотреть куда-нибудь только не на гостю. Взгляд золотых глаз блуждал по комнате, пока не остановился на одном из больших зеркал, что напомнило ему старые времена, когда он едва дотягивался до ручки в своей комнате, двинулся в ночное путешествие по коридорам, вооружившись одеялом и подсвечником, решительно ставя себе задачу не испугаться своего отражения в стекле. – По-моему, вы слишком много болтаете. – Я только пытаюсь вас отвлечь... – Вы все же меня не дослушали, - такая простая фраза вывела собеседника с строя и он вздрогнул. Но буквально через мгновение вновь успокоился и внимательно слушал, а она и не заметила. – Я не против этого. Но. Среди сотни песен вы выбрали именно её. Почему?       Молчал. Девушка надула губы. – Это не ответ! – Я только хотел вам показать, что не каждый плен – это плен и не каждое спасение – это спасение. Может иногда просто нужно принять эту судьбу, ведь именно она со временем может привести к лучшей жизни?       Белль задумалася. Возможно он и прав. А возможно просто хочет, чтобы она поверила и осталась, ведь ему это нужно и в его действиях это чуть ли не очевидно. Неловкое молчание затянулось слишком надолго. Канделябр утратил интерес в разговоре, что выглядел законченным. Пришлось снова начинать ей. – Ваш голос такой приятный, что его можно слушать хоть вечность. – Спеть ещё что-нибудь? – Если можете... – она ​​покраснела, взглянув на его счастливое лицо. – Только постарайтесь уснуть мадемуазель. Думаю, что эту песню вы тоже хорошо знаете...       Она не удержалась от ностальгии и давай подпевать ему. Их голоса слились в чудной мелодии разлетаясь комнатой и выходя в коридор, даря этому холодному темному замку звёздочку надежды и тепла. Французская мелодия плыла дальше, канделябр часто позволял ей петь самой, насвистывая мелодию, чтобы песня набирала новые уникальные краски, Белль продолжала петь, впервые в жизни, позволяя своим крыльям раскрыться и разрешить кому-то кроме зверей услышать её нежный голос. Люмьер вдруг замер, когда та сильно затянула ноты. Она улыбнулась ему и они вместе продолжили пока колыбельная не закончилась.       Уговорить слугу спеть ещё что-то было очень легко – достаточно пообещать, что теперь она точно постарается уснуть. Это так же успешно работало с её папой. Он не отказал и уже сам спел ещё одну более затяжную песню. Белль наконец-то отвернулась и закрыла глаза. Только сейчас она поняла, насколько устала и хочет спать. Мелодия быстро навеяла на неё сон, девушка уснула даже не услышав допел ли Люмьер концовку. Но точно запомнила мгновение, когда её плечи любезно укрывают тканью и осторожно вытягивают волосы поверх одеяла разглаживая их по плечам.       После этого метрдотель вышел из комнаты, полностью закрыв дверь. Вернувшись к камину в главном фойе, канделябр расположился на том столике, поглядывая на спящего у окна Когсворда. Приготовился ко сну. Его мысли не покидала долгожданная гостья. Но чем она его так зацепила? Может смелостью? Может, заботой об отце? Может, и тем и другим? Он не знал. Но не мог перестать думать о ней. -"Тебе здесь понравится Белль. Я сделаю все возможное и даже больше, чтобы ты назвала это место домом, чтобы ты забыла, что ты здесь в плену, я обещаю..."