Красоту видят сердцем

— Ох, Люмьер, за что? — подлетела к без сознательному телу Плюметт и осторожно крылышками подняла его голову, чтобы прильнуть к его щеке.       Она заплакала, наконец, взглянув на его рану. Трещина растянулась наполовину колена большой полоской. Гвоздочок, державший голень вместе с бедром наполовину вытянулся и погнулся. Отверстия в которые протягивался он угнулись одной стороны внутрь и треснули. Кюлоты, заправленные в механизм, задрались вверх. Горничная крепче обхватила тело метрдотеля, не сдерживая громкий плач. — Соберись Плюметт. Он ещё пока не умер, — пропихтел внизу Когсворд и госпожа Поттс, стоявшая у кресла повернулась к нему, с её носика поднялся пар. — Типун тебе на язык за такие слова!       Часи раздраженно хмыкнули, отворачиваясь. Плюметт поднесла ладонь к лицу канделябра и сильнее захныкала. — Я не могу понять холодный он или горячий. — Можно я попробую? — предложила не менее расстроенная Белль и быстро пробралась к ним. Плюмет нахмурила брови, наблюдая за ней. Она не имеет никакого права даже касаться её любимого. Но это единственный способ помочь ему. Женщина отпускает слугу и улетает в сторону, позволяя гости проверить его состояние. — Он весь, как лёд.       Слуги засуетились, когда экономка дала им следующие указания. Девушка осталась возле Люмьера. Её пальцы случайно задели его свечу на голове. Белль чуть не закричала. Свеча была как уголь, только что вытянутый из пламени. Гостья сорвалась с места, молча бросаясь к окну и не обращая внимания на удивленный оклик миссис Поттс. Нежные пальцы быстро наскребли с подоконника груду снега, которую быстро понесла назад к креслу. — Для чего это? — только и успела произнести миссис чайник, когда девушка обернула снегом свечу канделябра, снег сразу с шипящим звуком растаял. — Ах, ну теперь всё понятно, — пробормотал Когсворд, забираясь на стульчик. Девушка отряхнула одежду раненого от снежинок, заинтересованно оборачиваясь к дворецкому. — Что именно? — Он опять испытал силу своего огня. — Опять? — Помню, как он играл с пламенем в первые дни проклятия. Мы с ним поспорили, что этот огонёк не сможет стать настоящим пламенем, это невозможно. И он так разозлился на меня и взял продемонстрировал. — И что произошло дальше? — продолжает допытываться, мысленно связывая его слова с тем, что наблюдает сейчас. — Едва главный вход не испепелил. Ну а потом упал бессил, как и сейчас, — закончил Когсворд и указал на товарища.       Хоть девушке и сложно поверить в то, что маленький огонёк в свечах может увеличиться насколько, что он будет в состоянии сжечь фойе, но всё остальное вполне вероятно. — Бедный. — Спасибо за помощь Белль, но дальше мы сами, — произнесла как можно нежнее госпожа Поттс, даря напоследок гневный взгляд часам. Он не должен был ей это рассказывать. Она легонько подтолкнула гостю в сторону, чтобы она возвращалась в комнату. — Но я тоже хочу… — Идите, вы наверняка уже что-то интересное спланировали на сегодня. — Нет. Я не занята. — Когсворд проведи её пожалуйста. — Но..но... — Пойдем мисс. Не задерживайтесь.       Экономка улыбаясь преградила ей путь к Люмьеру. Белль тяжело вздохнула и пошла наверх по ступенькам за дворецким. Ей было совершенно неясно, почему слуги не желали, чтобы она помогала канделябру. Может потому, что её здесь называют гостей? А может, и нет. Единственное, что ей осталось это жаловаться в потолок и спящей мадам де Гардероб. *** — Люмьер! Люмьер! — послышалось за дверью и в комнату ворвался мальчик. Его растрёпанный вид говорил сам за себя — он бежал сюда с самого главного входа без остановки. — Мой папа поехал и приедет поздно-поздно! Люмьер? — спросил его, забираясь на кровать, мужчина закутался в одеяло почти с головой и не открывал глаза. — Ты что спишь? В такое время? — Oui… — промурлыкал, не обращая внимания на то, что паренёк тыкал ему в щеку пальцем. Он просто очень хотел спать, а сегодня представилась такая прекрасная возможность и упустить её было просто недопустимо. — Вставай, — не успокаивался принц и начал стягивать с него одеяло. Бесполезно. Спрыгнул с кровати и быстро растянул по сторонам шторы. — Посмотри какая хорошая погода на улице. — Прекрасная, — Люмьер поморщился от яркости света и давай вкладываться спать на другой стороне. Неудобно. Повернулся назад. — Мой милый принц, не могли бы вы закрыть назад шторы пожалуйста? — Вставай. Ну, вставай Люмьер!       Метрдотель тяжело вздохнул. Поспать ему точно не дадут. Потягиваясь, посмотрел на очень расстроенного мальчика. Это действительно прекрасная возможность провести с ним вместе время. И будет считаться, что и на работе сегодня был, и развлечься сам сможет. — А волшебное слово? — Пожалуста. Ну пожалуйста Люмьер. — Хорошо, — кивнул ему и резко поднялся с кровати, поздно сознавая свою ошибку. Хватаясь одной рукой за спину, прикусил губу, чтобы сдержать болезненный крик. — Ура! — схватил старшего мужчину за руку и вытащил на середину комнаты, не давая ему обуться. — Пойдем гулять к реке ты обещал мне её показать и так и не показал. — Покажу. Дай мне несколько минут. Ты что одеваешь? — спрашивает, роясь в своем гардеробе.       Выбор одежды невелик. Золотой, синий, зеленый костюм. Есть ещё один золотой, который одевает только по праздникам и черный с золотой вышивкой, который выдали ему на работе и он ни разу так и не надел его. — Свой синий костюм. — Что ж. Тогда я тоже. — Мы будем с тобой, как братья? — Именно так. А теперь беги упаковывай свои вещи. Нам понадобятся ножницы, нить и крепкие листы бумаги. Много листов. — Будет выполнено, мон капитан. — Свободен, моряк. Отправляемся в плавание.       Глядя, как силуэт принца исчезает за дверью, лакей вздохнул с облегчением, позволяя боли выплыть на его лице. Это будет очень трудный день для него. Но он справится. Должен справиться. Ради мальчика.       Совсем скоро они вместе покинули замок и с небольшими сумками направились в лес. Прекрасная солнечная летняя погода ласкала землю лучами, множество диких птиц заводили переливчатые трели. Метрдотель с удовольствием сделал из ладоней свисток и подул в него. Тишина. Одна из птиц повторила мелодию. Адам с раскрытым ртом наблюдал, как его друг перекликается с птицами. Это точно гораздо интереснее уроков, где животных и птиц он видел только на картинках. Взяв с собой одну из таких книг, стал подчеркивать карандашом названия птиц, которых они видели между ветвями.       Когда слуга предложил ему попробовать посвестеть с ним, паренёк по привычке отказался. Заниматься глупостями ему запрещалось, как и играть в игры, которые играли всё мальчишки его возраста. Единственным развлечением были книги. Много книг. Люмьер не прекращал искушать его попробовать и он таки согласился. Сначала его дудка издала ужасный звук и это продолжалось, что очень огорчало принца. Уже желая бросить эту тщетную затею, метрдотель нагибается и правильно загибает маленькие пальчики. Рассказывает о правильности выдувания воздуха, парень фыркает, говоря, что знает всё и сам. Пробует. Неудача. Надувая губы, смотрит на него. Мужчина демонстративно будто нечаянно оборачивается к нему, показывая во всей красе свои действия. Адам повторяет и чудо. Получилось неплохо. С улыбкой попробовал ещё раз. Ещё. Ещё. Вдруг из ветвей деревьев раздался долгожданный ответ. Принц совсем растаял в улыбке, когда лакей похвалил его «смекалку».       Старший товарищ предложил новую игру, когда они сошли из тропы. Игра была такова: нужно распознать следы диких животных. Кто найдет больше следов и правильно назовет зверя, который их оставил тот и победил. Мальчишка побежал вперёд, внимательно глядя под ноги. Такая задача одна из непростых, но от этого она не менее интересна. Слуга ходил возле него, делая вид, что тоже участвует в исследовании окрестностей. Но он просто наслаждался лучами солнца и компанией своего маленького принца.       Так они дошли до реки и сели на берегу делать бумажные кораблики. Один из них стал шляпой для парня. Привязав к кораблику нить, принц побежал к воде. Люмьер за ним. В его руках была их импровизированная карта, которую они вместе нарисовали здесь и теперь должны были пройти. Оставив на берегу чулки и туфли Адам вошёл в воду. Теплые мелкие волны окутали тоненькие ножки и он сразу потянул свой кораблик по воде. Лакей достал свою подзорную трубу и побежал за мальчиком, сняв лишнюю одежду, сковывающую движения. Свобода. Здесь нет ни слишком правильного дворецкого, ни слишком требовательного короля, только два лучших друга. И больше никого. Метрдотель разогнался и нагнулся, чтобы рукой на скорости прорезать воду, раскативая кораблик Адама, который недовольно завизжал и отскочил в сторону. Люмьер с самодовольной улыбкой развернулся. На его лице было написано, что он повторит проделку. Адам бросился бежать с радостными криками, совсем забывая о глубине реки, как и его товарищ. — Я вижу землю. Земля! — крикнул ему, направляясь к берегу. Его кюлоты уже были мокрые насквозь. Мужчина подбежал к нему, указывая рукой путь. — Право руля. Осторожно мы заплываем в шторм. — Шторм? — переспросил его и слуга резко бьет руками по воде, направляя на парня всплеск.       Капли попали ему даже и на лицо. Он рассмеялся и хлопнул на мужчину ответной волной. Они плескались пока их рубашки полностью не промокли. Люмьер ещё и напоследок свалил с ног принца, затянув на глубину. Паренёк остался ещё поплавать, когда метрдотель вышел на берег. В его прическу каким-то чудом попали водоросли и слиплись с волосами. Вытащить их будет сложно. Но он совсем не жалеет о столь незапланированном купании. Он счастлив. А видеть ещё и такого веселого Адама, так вообще… — Теперь домой? — спросил его, когда принц, теперь выглядевший настоящим беззаботным деревенским мальчишкой, вышел из воды. — Пойдем в посёлок, — предложил старшему другу и поник. Его живот предательски заворчал от голода, что насмешило лакея. — А деревенская еда не будет слишком «деревенской» для моего друга? — Нет! Я хочу куропаток или перепёлок. А давай сами поймаем их! — Нельзя. — Почему? — У птиц сейчас маленькие птенцы, мы же не собираемся оставлять малишей их мамы. — Точно… — несколько грустно добавил, вспоминая, как это больно потерять родного человека. На удивление он очень быстро откинул грусние мысли в сторону, как взрослый мужчина и повернулся с улыбкой к Люмьеру, протирающему подзорную трубу, которую сразу же положил в сумку назад, доставая из неё уже мушкет. — Я согласен и на пирожок. С вишнями. — Или с яблоками и корицей? — предлагает ему свою любимую вкусность, забавно нагибая голову к нему. Из его мокрых волос на мальчишку потекла вода. — Или с яблоками и корицей.       Паренёк с открытым восторгом зашёл на центральную площадь. Здесь до сих пор была ярмарка! Он бегал с одной стороны на другую, изучая яркие диковинки и прося у своего друга купить их. Слуга не раздумывая покупал. Его карманы быстро опустели, но улыбка принца того стоила. Уже вдоволь наевшись и наигравшись, Адам сел у фонтана. Моя руки в прохладной водичке, он тепло улыбнулся Люмьеру, который только-только подошёл к нему, задержавшись, чтобы расплатиться за последнюю вкусность — яблоки в карамеле. Он осторожно отдал одно мальчишке и сел напротив. В толпе плохо знакомых людей они действительно выглядели как два брата. Оба светлоглазые и белолицые. И одеты друг другу под стать, совсем небедно. — Теперь точно домой? — переспросил его, вернувшись.       Адам не смог сдержать улыбки от его «макияжа». Прося у Люмьера разрисовать свое лицо в виде тигра, он не думал, что тот сделает то же самое. И это так забавно и главное хорошо подходит ему. — Да! — поднялся на ноги, выбрасывая деревянную палочку в сторону. Мужчина сразу же нахмурился и кивком указал ему на эту ошибку. Мальчик вздохнул, но пошёл поднимать палочку. Когда вернулся заметил, что его друга внезапно заносит в сторону, он быстро хватается руками за забор. Даже под гримом ему было видно, что слуга побледнел. — Люмьер? — Да-да идем.       Отпуская доски, медленно с улыбкой направился дальше, стряхивая со лба капли пота. Осталось потерпеть ещё немного. — Это был лучший день в моей жизни! — ворковал малыш, проходя мимо мужчин, которые очень часто позволяли местным за деньги кататься на их лошадях.       Мужчина без слов понял, что паренёк уже хочет. Глаза Адама загорелись, осматривая грационных животных, но он промолчал. Люмьер и так сегодня сделал этот день невероятным. От одного развлечения можно и отказаться хоть раз. — Я очень рад за тебя Адам… — внезапно запнулся, слабость снова вернулась к нему и слуга вовремя остановился, чуть не врезаясь спиной в тележку крестьянина. Принц взволнованно подбежал к нему и молча оттащил подальше от дороги, прямо к тихому переулку. Метрдотель уперся в столб фонаря, переводя сбитое дыхание от быстрой пробежки. — Я кажется ногу подвернул. — соврал ему, едва выдавив улыбку. — Поедем в замок верхом. — Да! То есть да. Конечно. — Выбирай коня, — скомандовал, подходя к мужчинам. В глазах снова потемнело и ему едва удалось удержаться на ногах и подойти к ещё одному фонарю. — Месье..?       К нему подошёл владелец нескольких жеребцов. С выду он был похожим на ходячую гору на вершине которой белел снег. — Сейчас-сейчас.       Люмьер не заметил его нервного взгляда и рукой продолжал рыться в сумке, ища несколько монет для поездки. В попытке отдать деньги, чуть не навалился на него. — Отвезите мальчика в замок пожалуйста, — произнес и как только золотые опустились в ладонь конюха, лакей потерял сознание. Сквозь синюю одежду на его спине просочилась кровь. — Мой принц, я… — выкрикивает Люмьер, срываясь с места, яркие очертания домов посёлка растворяются в холодных оттенках стен. Его глаза словно накрыло пленкой, а тело сразу онемело от невыносимой боли, руки затряслись и он упал назад, едва произнося слова: — жив?.. — Наконец-то ты проснулся!       Метрдотель с большим усердием повернул голову, чтобы наблюдать, как расплывчатый силуэт Плюметт приближался к нему. Обессиленно закрыл глаза и с неизменной усталостью лежал, когда тело дрожало, не слушаясь, резко подергивалось, словно жило своей жизнью. Белоснежные крылышки обняли спину, фарфоровое тельце легонько прижалось к груди мужчины, тот едва удержался, чтобы не закричать. — Сколько я проспал? — спрашивает её, слабо откривая глаза, горничная поднимает свою прекрасную небольшую птичью головку. — Вчера тебя принес сюда хозяин.       Слуга ясно видел, как на тех прекрасных глазах навернулись слёзы. Она улыбалась и этой маской скрыла тот испуг и боль, которую только может испытывать родной человек, едва не увидевший смерть своего любимого. Эта фальшивая улыбка его успокаивала. Сжав зубы, лакей поднимается на дрожащих руках и легонько обнимает женщину в ответ, осматривая фойе. Зимние лучи легким сиянием проникли сквозь высокие окна, их бледный свет накрил его тело предавая нещасному ещё более болезненный вид. — Выходит, что я проспал д-день?       Люмьер постанывая отрывается от неё и ложится. Плюметт заботливо укрывает его. — Я позову госпожу Поттс.       Как только силуэт павы исчез за поворотом, слуга раскашлялся, его грудь безумно болела от каждого вздоха. Это было невыносимо. Белль, которая спустилась на низ, чтобы пойти на кухню обедать, остановилась. Звук раздавался со стороны камина. –«Неужели?». — Месье. Месье Люмьер, вы проснулись! — девушка на радостях подбегает к нему и очень аккуратно хватает за его за запястье. Канделябр хрипит и оборачивается к ней с очень слабой улыбкой.       К ним подходят другие слуги. Гостья посмотрела на них, ожидая, что её снова заставят вернуться в комнату, как в тот раз и ещё несколько вподряд. Но они молчат. К большому счастью. Начинает расспрашивать метрдотеля. — Мы так волновались за вас. Что с вами произошло вчера? Это ваш хозяин? Он с вами такое сделал? — Нет, Ада… — вовремя запинается, поняв, что едва не сказал имени Зверя. Исправляет ошибку. — А, dieu. он не виноват… — проговорил и умышленно закашлялся.       Миссис Поттс без слов налила чаю в маленькую чашечку и подъехала к креслу. Белль взяла фарфоровое изделия и подала слуге. — ...Хозяин спас меня. На меня напали волки и если бы не... — Он спас тебя? — Oui. — Но что ты делал за пределами замка Люмьер? — поинтересовалась экономка с непониманием выгнув брови. — Нам запрещено выходить туда, — заметил Когсворд, складывая руки-ручки в бока. Люмьер попытался оправдаться. — Я знаю, просто… — замолчал, едва выдерживая новый приток боли в себе. — Что ж оставим вопрос на потом, пока он не наберется сил. Пойдем.       Миссис Поттс ласково улыбнулась. Похоже, что она поняла причину. И поэтому попросила всех уйти. К огромному счастью, слабого товарища. Он всегда удивлялся её проницательности. Глаза цвета хмурого неба будто смотрели не на него, а пробирались в голову и его мысли. Всегда точно и заботливо. Слуги понемногу начали расходиться. Лишь Белль осталась и тихонько наблюдала, как сквозь небольшую толпу пробрался Чип. — Белль, а ты почитаешь мне сказку перед сном, как вчера пожалуйста? — Ну конечно Чип, — счастливая чашечка покатилась на блюдце за мамой. Она повернулась назад, держа в руках маленькую глиняную вещь, по размеру просто идеально подходящую Люмьеру. Он же старался всячески не смотреть на девушку, отвлекаясь на свое одеяло. — Так… вы отдыхайте, а хотите я и вам что-нибудь почитаю? Или ещё что-нибудь для вас сделаю. Может принести ещё одно полотенце? Или что-нибудь другое, только скажите? — Нет, спасибо.       Гостья замолчала и решила оставить лакея в покое. Его ответ прозвучал несколько раздраженно. Возможно из-за постоянной боли. Она слышала, как миссис Поттс говорила Плюметт, что у них нет лекарства, чтобы полностью облегчить страдания метрдотеля. Немного уменьшить да. Но этого точно недостаточно. Но что девушка может сделать? Уехать в поселок за лекарством, а потом вернуться? Но кто её отпустит? Хозяин разозлится и скажет, что она попыталась сбежать. Ещё посадит за это за решетку. — «Едва ли он вообще кого-то ценит в этой жизни, кроме себя», — подумала, а потом вспомнила слова Люмьера. – «Но он спас его жизнь. Только почему?»       Поздно вечером Белль сидела у камина внизу и читала одну из книг, которые принесла ей миссис Поттс. Экономка встретилась с ней в гостевом крыле и сразу же попросила присмотреть за канделябром, что очень удивило её. Обычно ей этого не позволяли. Видимо, у женщины не было другого выхода. Но девушке это только за радость, а ещё если ей в распоряжение дали новые книги, то вообще.       Чип говорил, что эти сборники историй принадлежат Люмьеру, который охотно давал их почитать мальчишке перед сном. Это только больше разожгло её интерес. По тому, что читает человек можно узнать, кто он и какие у него есть увлечения. О своих вкусах и хобби мужчина мало что говорил. Девушке удалось узнать лишь то, что он обожает прекрасные вещи. И всё. Лакей спокойно спал и она решила не беспокоить его и тихонько почитать рядом, пока тот не проснется. Что и произошло. Довольно скоро. — Я в порядке слышишь? — заговорил во сне канделябр и откинул резким движением одеяло. Гостья положила книгу на стол и подошла к нему. Люмьер продолжал вертеться и бить ногами, причиняя себе боль. — Я в порядке, я здесь. — Ч-ш-ш-ш… — попыталась успокоить его. Он жалобно хныкнул и резко откинулся в сторону. Погнутый гвоздик, и до этого торчавший наружу из-под бинтов от такого движения чуть не выпал, если бы она вовремя не схватила его и не вставила обратно. — Тихо. Все хорошо, слышите. Всё хорошо… — мурлыкала над ним, но это не помогало. Слуга вертелся и дальше. Коснулась его лоба. — Так у вас же жар! Я сейчас. — Что? — Люмьер слабо поднял голову, когда увидел, как Белль отошла.       Один и тот же кошмар тревожил его с тех пор, как он проснулся. Снова и снова он слышал, как Адам с криком и плачем бежит к нему, тоненькие пальчики касаются лица и легонько бьют по щеке, пытаясь разбудить, но не выходит. Он всеми силами пытается ответить ему, но его голос застревал в горле комком и душит, душит, душит. Это ужасно. Он подвёл хозяина. Очень сильно. — Выпейте лекарство, — говорит девушка и мужчина поднимает голову и смотрит на чашку. — Вам станет лучше.       Молча встает, едва сдерживая слабость в руках, которые задрожали от напряжения, но всё же позволили ему сесть, чтобы потом упасть назад. Она потянула к нему руку питаясь помочь. Тот изо всех сил оттолкнул её. Девушка рассердилась. — Не отказывайтесь от моей помощи. Будет только хуже, — гаркнула на него и Люмьер тяжело вздохнул и сдался. Она поддержала его слабое тело и помогла выпить лекарство. — Merci beaucoup. (фр. — огромное спасибо) — Это пустяки. — Вы не должны возиться с прислугой, вы же наша гостья, — признался ей, отводя взгляд в сторону. Как бы он не рад видеть её, ему всегда неловко принимать эту помощь. Всё должно быть наоборот. — Но вы мой друг! Это самое малое, что я могу сделать для вас. Завтра, если вам станет немного лучше, то я попробую вас починить, у вас есть какие-то инструменты здесь? — Да. У Когсворда. Для ремонта часов.       Едва лакей заговорил за дворецкого, а тот уже тут, как тут. Кашлянул, чтобы двое повернули к нему головы. — Мисс. Ужин готов, — поклонился ей, показывая рукой в ​​сторону кухни.       Белль вздохнула и встала, в последний раз взглянув на канделябра. Ей хотелось остаться здесь с ним. Но всё же поднялась и идет с часами за стол. Вдруг мимо неё пролетает Зверь и быстрым шагом идет к западному крылу. Она за ним. — Постой, не иди, — кричала ему, но хозяин замка проигнорировал её. Бежала за ним дальше. — Да подожди же ты!       Чудовище остановилось, разворачиваясь. Сердитая Белль резко врезалась в него и уткнула нос в густой мех, раскрасневшись. — Довольна? — фыркает чуток безразлично и отрывает её от себя. — Я хотела извиниться. Я не знала, что ты его спас, извини. Я не должна была тебя винить, не зная, что произошло.       Теперь смутился уже он. Зверь вообще не думал, что это может её тревожить. Считал девицу неблагодарной и упрямой. Ошибался. Потерев шею, осмотрел коридор. Слуг нету. — У меня есть здесь для тебя кое-что. Хочешь покажу? — Давай.       Девушка присела на стул, ожидая, пока вернется Зверь. Люмьер уже начал дремать, поэтому она не шумела. Вряд ли ему известно об этом хоть что-то. Хозяин вернулся с большим ящиком и вручил его ей в руки. — Это кажется твое.       Белль с трудом смогла поставить его на стол и открыла. Там лежали музыкальные шкатулки. — Ты нашёл их?! — с восхищением спрашивает, просматривая множество механических диковинок. Они здесь всё. — Они припали снегом, но хорошо сохранились. — Спасибо. Ты даже не представляешь, как они мне дороги! — на радостях девушка бросилась ему в объятия.       Лакей, что казалось уже крепко дремал прокрыл глаза и посмотрел на шокированное лицо хозяина и счастливую Белль. Его план сработал. Он быстро закрыл глаза, делая вид, что спит дальше. — Пожалуйста… — сказал и девушка оторвалась.       Зверь медленно подошёл к креслу, на котором лежал слуга. Его привычный взгляд змягчился, а брови выгнулись в жалости. Гостья подошла к нему и он повернулся назад к ней. — Его нога в ужасном состоянии. Её будет трудно починить, — объяснила ему, бывший принц совсем раскис, разглаживая мех на шее. — Жаль. Я бы… ай, ладно забудь. — Что «забудь»? Куда ты? *** — Как только я закончу ремонтировать эту шкатулку, я возьмусь ремонтировать вашу ногу, — разъяснила лакею, который наконец-то проснулся и выглядел несколько лучше, чем вчера и позавчера. Он любопытно склонил голову на бок, разглядывая, как девушка ремонтирует музыкальный шкатулку. Ту самую, которую он нашёл первой в снегу. — Это ваша семья, да? — Да. Папа, мама и маленькая я… Так странно, а я ведь тоже парижанка месье. Только вот в Париже я не прожила и двух лет. — Почему? — спрашивает, поймав её печаль в голосе. Гостья нервно разгладила несколько прядей волос, но таки повернулась, чтобы объяснить. — Моя мама умерла и мы с отцом были вынуждены переезжать и ещё и ещё, пока наконец не оказались здесь. — Мне очень жаль Белль. — Это уже в прошлом, — ответила и подошла к нему. Метрдотель действительно проникся её болью. Она указала пальцем на его ногу и продолжила: — а вот это нет. Можна?       Он откинул одеяло. Белль осторожно размотала забинтованное колено и приподняла конечность, чтобы со всех сторон осмотреть повреждения и понять насколько сложный механизм ей придется чинить. Девушка проводила пальцем по ноге и случайно зацепила трещину. От неожиданности Люмьер закричал. Она сразу остановилась, но всё же продолжила осмотр, хотя и видела, как мужчина молча сморщился от боли и терпел. Как только отпустила — канделябр опёрся на ручку кресла, его дыхание сбилось. — Что скажете? Это можно починить? — Я попробую. Только подготовлю инструменты. Я никогда ещё не чинила такого, но думаю, что справлюсь. Хотя боюсь, что вы не выдержите. Я только коснулась, а вы так сильно закричали. — Я выдержу. Не волнуйтесь, — заверил её, улыбнувшись. Если бы он только знал, что его ждет… ***       Лакей сидел и дрожа наблюдал, как его закованную в самодельном механизме ногу медленно откручивают в колене. Белль заверила, что это единственный способ починить её. Он согласился. Дурак. Кусая обивку кресла, он вцепился руками в подлокотник, сдерживаясь от крика. То, что Люмьер тогда чувствовал, сложно объяснить. Сердце в груди колотилось со скоростью света, дыхание прерывалось тяжелыми протяжными стонами, которые изо всех сил подавлял, когда сломанный механизм понемногу вытаскивали вместе с голенью. Клац. Слуга бессильно оторвался от ручки, распластавшись на сиденье. Будь он человеком, то сейчас был бы белый, как мел. Его ногу как будто отрезали. — Готово, — сказала измученная Белль, которую всю перетрясло от напряжения и волнения. Она очень боялась сделать что-то не так и сильнее навредить ему. Лакей едва открыл глаза. Он засуетился пытаясь сесть. Помогла ему, показывая свою тяжелую работу. — Эта деталь сильно погнута, а это… нужно заменить. — Non. Заменять нельзя! Прошу почините это пожалуйста. На вас вся надежда.       Гостья тяжело вздохнула и положила инструменты в коробку. Её сердце больно сжалось от мысли о том, что ему должна сейчас сказать. — Нужно время. Много времени. — Сколько? — К вечеру надеюсь, что справлюсь.       Взгляд Люмьера внезапно изменился. Ему придется целый день просидеть со страшной болью. Ладони Белль нежно обернули его плечи. Она понимала, что требует от него слишком многого. Теплое, почти горячее прикосновение пальцев прояснило разум и позволило слуге вернуться в реальность. Взглянул на неё. Полный поддержки взглял заставил его улыбнуться, несмотря ни на что. — D'accord. (фр. — Ладно) Я потерплю.       Девушка тоже улыбнулась хоть с её глаз уже были готовы сорваться слёзы. Его терпение и попытка быть позитивным были для неё всём. Она знала, как ему сейчас сложно, но он боролся. И она желает его поддерживать. Всегда. — Ты молодец, даже ни разу не дернувлся, выдерживая всё это.       Она нагнулась так близко, что Люмьер озадаченно прогнулся к спинке стульчика. Со временем гостя поняла причину такого поведения мужчины. Он боялся. Не её, а того, что кто-нибудь может увидеть их вместе. Но ей было всё равно, что другие подумают. Гостья придержала метрдотеля и повернула лицо к себе, чтобы поцеловать в лоб. Он шокировано замер на месте, когда воспоминания ужасными картинами ударили в виски. — Молодец, мой мальчик. Я верю в тебя, — знакомый голос ворвался в голову, перед глазами показалось морщинистое лицо, оторвавшееся губами от его лба. То холодное прикосновение с ужасом обожгло его, мужчина слабо улыбнулся, а Люмьер не мог ничего видеть сквозь слёзы, в голубых глазах пестрели яркие пятна крови. По ладоням на пол тонкими полосками скапывала эта проклятая красная жидкость. Белоснежный рукав рубашки прилип к запястью, вымазавшись в крови человека, который отчаянно тянулся к молодому мужчине с лаской в ​​глазах и попыткой успокоить. — Non. Non! Non! — втискивается наяву в стенку кресла, когда девушка с шоком отталкивается назад.       Лакей хорошенько замотал головой, закрывая свечами свое лицо. Тело задрожало. Тот пережитый ужас не будет покидать его до последнего вздоха. Он ничего не мог тогда сделать. Человек бессилен против смерти. Единственное, что ему оставалось это наблюдать, как на глазах угасает единственная близкая кровинка, любившая его, дурака и зеваку больше, чём свою жизнь, за что и поплатилась. — Простите, я сделала вам больно? — Нет. Вовсе нет... — мужчина медленно успокоился, опустив руки. Теперь ему неловко за это. — Но всё равно не поступайте так пожалуйста. — Хорошо. Тогда можно я сделаю так?       Белль улыбнулась, щекоча его живот, который он пытался прикрыть. Слуга рассмеялся и попытался отодвинуться от неё в сторону. Остановилась. Она могла бы продолжить щекотать его, но лучше не надо. Ему нужен покой, а смех только истощит метдотеля, если не повредит. ***       Чудовище проснулось, резко вскакивая с места. Мех на его лице был мокрый от слёз — это уже привычка, в течение нескольких дней. Казалось вместе с Люмьером ранили тогда и его. Только не в ногу. В сердце. Ранили и загнали невидимый острый нож, который невозможно достать своими силами. Днем эта боль утихала. Книги, слуги и короткие разговоры с Белль притупляли её. А вот ночью… Это становилось невыносимым. Кошмары снова и снова возвращали в день, когда маленький мальчик потерял свою маму; в день, когда чуть постарше мальчик едва не потерял своего лучшего друга, которого бы охотно назвал братом. И это произошло снова! Каждый раз ему мерцают те белые лохматые спины голодных псин, что кучей набросились на канделябра и зажали в челюстях его небольшое тельце, заставляя кричать. Ещё бы мгновение и… Он не успел. Не смог спасти его.       Само существование метрдотеля заставляло его хотеть жить, просыпаться каждый день и хоть не показывать, но не отчаиваться. Да, он часто бесил его, Зверь достаточно кричал на него и иногда даже был готов поднять на лапу, но… останавливался. Всегда. Люмьер подарил ему вкус детства и вовсю старался научить радоваться мелочам, радоваться каждой возможности и даже худшему мгновению. Как же он был благодарен ему! Но каждый раз, видя это слегка наглое положительное лицо, молчал, держа всю благодарность в себе и сожалея об этом. В старшем возрасте он отказался от его заботы и любви. Отказался, чтобы показать всем, что силен и самостоятельен. Что он не подведет отца и хорошо будет править королевством. А получилось, что зря. Теперь принц такой. Теперь его верные слуги таковы. Из-за него. Он готов разорвать себя в клочья за тот случай на балу с нищенкой, за тот отказ от просьбы Люмьера. С ним было бы всё хорошо, если бы за музыкальными шкатулками пошёл только он. И вчера, когда он подарил те механические безделушки Белль... осознал свою ошибку.       Но уже не повернуть время вспять, как бы не хотелось. И волшебной лампы с джином у него нет. Зверь бы пожелал, чтобы лакей поправился. А потом бы освободил их всех от проклятия. Впервые в жизни ему очень сильно хотелось что-нибудь сделать для других. Не для себя.       Поднявшись с кровати, как обычно, посмотрел на часы. Восемь часов вечера. Чудовище отказалось от ужина ещё днем, а потом уснуло на импровизированной кровати с рогами оленей вместо подушек. Он плохо помнит события дня. Они были такими обыденными и ужасно бесцветными, как всегда. Только раньше у них появлялась маленькая искра света. Сейчас она угасла сама. Это его шанс. Попытаться разжечь её снова… — Люмьер, — тихо обратился к нему, канделябр удивленно открыл глаза и косо улыбнулся. Такой визит для него стал настоящей неожиданностью. — Хозяин, ах, это вы. Что вас привело сюда? Белль искали? Она сейчас зайнята, но, возможно, вечером составит вам компанию. ~ Я не к ней пришёл, — проворчал и сел напротив. — Зачем ты пошёл в лес? Умереть захотел? — Я… — Ты нарушил закон! — закричал на него, лакей отвернулся, склоняя голову. Не так хозяин представлял их разговор. Он снова все испортил. — Я хотел оставить тебя там на съедение этим зверям, но потом передумал… –… потому что вы хотели доказать всем, что вы не жестокий тиран, как ваш отец? — добавил за ним слабо улыбнувшись и удивляясь, что вместо яростного крика тот опустил голову и кивнул. — …Да. — Простите, что вспомнил об этом, Адам… я не должен. — Не произноси этого имени больше никогда! — Простите, господин… — извинился и замолчал, поддерживая тишину. Он догадался, почему хозяин пришёл к нему в довольно позднее время. Это волновало их обоих. Люмьер давно ждал его. Дождался. — Сегодня, да и постоянно мне снится один сон. Сон, в котором мы с вами ходили гулять, когда ваш отец уехал в город и…       По мере того, как он конкретизировал сон, Чудовище погружалось в воспоминания дальше, четко помня то ещё более страшное окончание лучшего и самого плохого дня в его жизни.       Дверь в замке ужасно заскрипела и паренёк за ней скривился от пронзительного звука. Когда он пытался быть очень тихим, как назло только больше нашумел, чем обычно. Маленькое личико выглянуло из небольшой щели. В коридоре стояла немая тишина, в которой было бы слышно и падение волоска. В это время слуги и главное его отец уже спит. Когда король вернулся домой и застал его в грязном костюме и узнал от лакеев, что малыш гулял в посёлке, то крику было немерено. Его закрыли в комнате и заставили остаток дня проводить по усовершенствованию каллиграфии. Одно и то же предложение он должен был написать сто раз и ни одна из букв не должна отличаться от остальных. Одно не так выведенное «d» и ему приходилось переписывать всю страницу. Наконец-то, эти мучения закончились.       Мальчик не сердился на слуг, сдавших его отцу. Тогда бы они получили. Ему ещё и повезло… А вот его другу… Он не знал. Сразу, когда приехали в замок, их разлучили. По просьбе миссис Поттс, Плюметт отвела его в библиотеку и оставалась там с ним, пока ей на смену не пришёл Шапо. Адам краем глаза заметил на его рукаве красное пятнышко — самое страшное, что можно было увидеть особенно тогда, когда он знал, что с метрдотелем произошло что-то серьезное. Что-то ужасное. И он просто должен увидеться с ним и проверить его! Убедится, что это не так.       Окна в замке были закрыты шторами. Принц наощупь добрался до лестницы и очень осторожно спустился на низ, где и схватил одну не погашенную свечу — кто-то из лакеев, которые тушили свет, забыли её на столе. Вот уже гостевое крыло. Ещё немного. Среди одинаковых дверей он наконец нашёл не такие. Фигурная деревянная ручка в форме розы, отпустившая плетущую веточку в сторону, не спутать с никакой другой. На двери золотая табличка: «Метрдотель Люмьер и ваш покорный слуга». Он на месте.       Адам залетает в комнату без стука. От такой внезапности свеча в его руке погасла. Мужчина, который наконец-то смог задремать, сразу открыл глаза от шума. — Люмьер… — этот голос он не мог спутать ни с чем другим. — Адам? — мужчина поднимается и садится на кровать. Мальчишка подбегает к нему и обнимает. В его синих глазах заблестели слёзы счастья. — Что ты здесь делаешь? — Я так волновался, что с тобой? — Я кажется немного заболел, — лжет ему, кривясь в улыбке. Всё гораздо хуже, но маленький товарищ не должен знать больше. Ни в коем случае. — Несколько дней проведу в постели и я поправлюсь, обещаю.       Принц отпустил его, чтобы взглянуть ему в глаза. В лунном свете они казались такими холодными, как лед. Но все равно оставались теплыми и ясными, как звезды. Темные локоны были распущенные и мальчик впервые увидел их длину и объем. Густые волосы облегали плечи и спину, полностью вкутивая собой лопатки. Даже у него волоси не такие длинные. Люмьер так выглядел ещё более похожим на мальчика. Вот бы они и в самом деле были бы братьями.       С улыбкой принц протер ладонь о ладонь. Они были мокрые. Протягивая руку к свету, пытался разобрать, что это. Неясно. Но что-то насыщенное и темное. — Что это? — Наверное грязь, — ответил ему и встал с постели, несмотря на запрет госпожи Поттс и всех, кто перевязывал ему раны. Малыш очень разволновался и начал плакать, догадываясь, в чем могут быть его ладони. — Давай вымоем твою руку, — слуга намочил свой платок в воде и провёл им по ладошке принца. Слабость накрыла разум и он упал, в очередной раз потеряв сознание. — Люмьер! — кричал Адам, пытаясь его разбудить. — Люмьер, нет! Не умирай! Не умирай, пожалуйста, Люмьер! — ..И тогда, когда я потерял сознание в комнате. Я слышал, как вы плакали надо мной. Просили не умирать. А я не мог вам ответить, — канделябр прервал свой рассказ, видя, как изменилось лицо хозяина. — Вы тоже видели этот сон? — Да. — Мне так жаль, что я заставил вас пережить это второй раз.. это воспоминание… — снова извинился, думая, как лучше перевести эту мучительную тему на более привычную и обыденную. — Не хотите ли чаю? А то госпожа Поттс мне всего принесла, а пить самому как-то скучно. Это чистая чашка, берите. — Чай с роз и.. — …с сушеной малиной, мой любимый. Мне рассказывали, что ваша мать тоже его очень любила. — Она всегда пила его перед сном, а потом лежала возле меня и читала мне сказки или пела колыбельные, — поделился с улыбкой, отпив этот невероятно вкусный напиток с кислинкой. — А вокруг нас вместе с её словами витал этот неземной аромат…       Они разговаривали, когда Белль на всех парах выскочила из своей комнаты и летела с коробкой вниз. Она хотела обрадовать Люмьера прекрасной новостью. Но тут её резко остановила миссис Поттс и жестом попросила тихонько следовать за ней. Они вышли на лестницу и девушка заметила причину, почему её остановили. Зверь и канделябр тихо попивали чай и разговаривали друг с другом, как старые добрые друзья, впервые встретившиеся спустя сколько лет. И действительно впервые. Давно у них не было возможности пообщаться не как хозяин с прислугой, а как обычные равны по титулу и положению люди. — Я не знала, что они так хорошо ладят друг с другом. — Наш хозяин дружил с Люмьером, когда был маленьким мальчишкой. Не расспрашивай у них об этом и не говори, что я тебе это сказала, они смолчат, милая. — И даже Люмьер? — Они больше не друзья, — сказала грустно женщина, а потом ссунула брови. — Или стараются быть не друзьями. — Но почему? — допытывалась девица, но та настойчиво молчала. — Почему вы молчите? Почему вы такие в конце концов? — Мы заслужили эту кару не меньше, чем наш хозяин. Это все, что я могу тебе сказать.       Белль на мгновение задумалась над словами, что услышала от экономки, потеряв счет времени. — Что-то произошло мадемуазель? — спросил нервный Люмьер, и она выпустила из рук инструмент. К счастью, он приземлился на стульчик, а не на его ногу. — Где ваша прекрасная улыбка? — Я просто задумалась. — Это я вижу… — сказал ей с нежной улыбкой и многозначительно взмахнул руками.       Теперь она уже точно заметила, что до сих пор так и сидит над ним, никак не начиная присоединять починенную концовку к основе. — Ой, извини, — извинилась и мужчина только усмехнулся. Если бы он не был таким истощенним болью, то точно бы звонко рассмеялся. Но не может. Жаль.       Когда закончила помогла ему уложиться спать и пошла в комнату тоже с огромным облегчением. С её хрупких плеч только что скинулся тяжелый груз. Смогла. Белль смогла отремонтировать ногу Люмьера и теперь тот быстро пойдет на поправку. Какое счастье. Уже открывая дверь в свою комнату с испуга отскочила в сторону стены. В нескольких футах от двери в темноте коридора стоял Зверь. — Если он не станет на ноги, то не станешь и ты! — гаркнул на неё и растворился в тенях стен и только стук тяжелых шагов напоминал, что это было не воплощение её сонной фантазии.