Красоту видят сердцем

– Присцилла! - разъяренный Люмьер залетел в одну из комнат, где спокойно попивала чай та самая горничная. – Ха, а ты рано, – едва подняла глаза на канделябра, который просто пылал от ярости, его огонь резко подскочил вверх и стал плеваться искрами, от которых оставались на полу мелкие темные пятна. – Неужели кто-то сорвал твое глупое выступление? – И не догадываешься кто?! – спросил наконец подойдя к ней. Его тонкая тень накрыла фарфоровую ручку-тело полностью, на белых лакированных перьях отражались оранжевые языки пламени. Ещё минута и его терпению придет конец. – Эй, эй, аккуратнее, тебя что дятел по голове стукнул, что мозги выпали. – Не прикидывайся, что не знаешь почему я здесь. Зачем ты всегда пытаешься испортить мне жизнь? – Может затем, что ты её не заслуживаешь? – умышленно подбрасывает дров в пламя, спокойно ставя. чашку на стол и не глядя назад на мужчину, который от злости ударил ногой в стол. И ещё правой.. – Да что вообще там произошло, что ты так зол? – Ты подрезала веревку, на которой держалась люстра. – Что? – тут уже она не выдержала развернулась. – Что слышала. – Пф, ты вновь опускаешь самый главный момент, – подлетает, её клюв с интригой опускается вниз к его уху, заставляя того, унять прилив ярости и замереть в ожидании следующих слов. Присцилла в своей привычной манере с ехидной улыбкой хватает лакея за нос и тянет вниз. – Меня. Если бы это была я, я бы призналась. – Врешь. – Я прямая, как доска! Мне нечего скрывать, в отличие от тебя. – Если это не ты, тогда кто?       Метрдотель выскочил из комнаты, так и не получив ответа. Удивительно его уже ждали две птички с небольшим сюрпризом. – Посиньйоль, Мезаж, вы что научились открывать дверь? – спросил их, едва не натыкаясь на любимцев в коридоре. Те радостно затрещали. – Вить-вить... – запищал соловей и стукнул клювом по свече в маленькой серебряной подставке. – Не сейчас. Я занят, – сказал, продолжая шагать по коридору, не обращая на них внимания. Маленькая синичка попыталась остановить его. – Бегом в комнату! Это не обсуждается. И отнесите эту вещь туда, откуда взяли, пожалуйста. Быстро я сказал!!       Птицы послушались и опустили головки, глядя своему хозяину вслед. Через минуту, когда ярость отпустила своего пленника на свободу, Люмьер остановился. Укутавшись в густой плед серой дымки от свечей, его сердце жалобно хрустнуло, словно он сам только что наступил на него. Больно. Больно от того, что в порыве эмоций его пылкие губы вырвали из горла всю ту черную массу, которую другие люди выливали на него ведрами в течение бозна-скольких лет и выплеснули на головки двум ни в чём не виновных созданий. Они были главной причиной из-за которой лакей не завязывал на шее петли до прихода Белль. Его два ангела хранителя, которые теперь закроются в комнате своего хозяина и скроются от него в старой груде вещей, в которых и проведут остаток жизни как неживые предметы. Взгляд метрдотеля фиксируется на том месте, где только что сидели Посиньоль и Мезаж – оно пустеет, как место покоя в заколдованной душе. –«Мне очень жаль, друзья мои. Я подвел вас. Из меня ужасный хозяин...». Разворачивается, чтобы снова продолжить движение. – Похоже кто-то нажил себе врагов пострашнее меня, – заговорила Присцилла так же резко, как и появилась здесь, чем заставила его отскочить и упасть ей на потеху. – Похвально. – Разве тебе не нужно уже ложиться спать, чтобы подготовиться к новому рабочему дню? – Тю, да нет, ещё рано. И вообще у меня завтра выходной. Все козыри в рукаве, как говорится. А может и не только. – То что я тогда тебе поверил, не значит что я целиком и полностью вычеркнул тебя из списка подозреваемых. – Я бы не стала тебе помогать встать на ножку, чтобы потом похоронить в щепках. Я бы сразу тебя похоронила в щепках. – Может, это твой замысловатый план, чтобы притупить мою бдительность! – Не люблю замысловатые планы. Они заставляют мыслить, - поморщилась с отвращением на последнем слове, словно проглотила целый лимон за раз. – И с какой стати ты решила, что ты помогла мне? – Я дала тебе, этот, как её там… –Люмьер молча закатил глаза, не останавливаясь, пока она подбирала в своей пустой головке нужное слово. –.. мотивацию, как ни как! – Даже не думай, что я буду благодарен за это. – И не думаю. Представляю... – протянула и мужчина вздрогнул от двоякости в её тоне и покосился на неё. Она похотливо улыбнулась и подмигнула ему, Люмьер с отвращением отвернулся, сдерживая тошноту. – И вообще это даже не ты заставила меня это сделать. Я сделал это сам. – Ради себя? – Чтобы уберечь от слухов Плюметт. Она очень чувствительна и воспринимает каждые сплетни за правду. – Как скажешь, дамский подкаблучник. – Да как ты смеешь?!! – вспыхнул вместе с пламенем, а она с равнодушной и совсем не потрясенной рожей смотрела ему в глаза, а он мгновенно потерял дар речи от такой странной реакции и утихомирил жар. – Успокоился? Или тебе ещё нужно в подушку покричать? – Какая же ты несносная. – Ну так не носи, не заставляю.       Метрдотель вернулся в столовую, где осталось всего несколько слуг, застилавших скатерть на новый стол. На входе в комнату стоял Когсворд, тщательно дописывая что-то по памяти на небольшой лист. Когда канделябр подошёл к нему, тот закончил. – Белль предложила составить список слуг, присутствовавших на вечере. И тех, кто был ближе всего к месту преступления – на кухне. – Все горничные сразу выпадают из списка подозреваемых. С ними я в хороших отношениях. – Хорошо. Я понемногу расспрашивал всех. Никто ничего странного сегодня не видел, – произнес дворецкий в привычной деловитой манере и покосился на горничную, которая пришла с его товарищем, и подлетела сзади, чтобы разыграть одного из работников своим внезапным появлением. – По крайней мере пока. – Продолжим поиски. Завтра мы возьмем за шыворот этого негодяя и дадим ему то, что он заслужил.       Часы кивнули не так лакею, как себе и отошли, чтобы помешать Присцилле устроить ещё одну глупую проделку, которая в этот раз не выглядела невинно. Люмьер погасил одну свечу на руке и принялся изучать список, стараясь не отвлекаться на ругань Когсворда и заливной смешок проказницы, которая потихоньку приближалась к своему новому "приятелю". – Сколько пафоса в одной фразе. – Ты хоть знаешь что значит "пафос"? – Звучит прикольно. Люди же его как-то так употреблять в разговоре, чем я хуже? – Тем, что неграмотная, – холодно ответил, подавляя желание повернуться и засмеяться прямо ей в лицо. – И я кажется просил оставить меня в покое. – Я бы и не против. Но ты обвинил меня в этой выходке и теперь я просто обязана увидеть твою шокированную золотую рожу, когда ты увидишь настоящего своего почти убийцу и рассмеяться после этого тебе в лицо. – Что-то здесь не сходится, – пробормотал изо всех сил стараясь не смотреть на горничную, что начала сунуть свой клюв в список, совсем не умея при этом читать. – Когсворд. Подожди. У тебя есть список всех слуг? – Я знал, что спросишь. – Прекрасно. Спасибо.       С новыми бумагами лакей вышел в коридор. Было уже поздно, чтобы решать эту непростую ситуацию. Да и он наконец-то почувствовал усталость после столь сложного окончания дня. Лучшее решение, которое Люмьер для себя принял – отложить дело со списками до завтра. На свежую голову ему точно удастся разобраться с скучными сухими бумагами.       Утро. Погода за окном обещала желать лучшего. Как и его вид. Вчера слуга промучился в пол ночи от кошмаров, и предчувствия, что вот-вот тот самый ненавистник затянет на шее главного официанта цепь и перекроет дыхание. Не спасало даже мягкое одеяло и объятия с подушкой под надоедливую детскую песенку, которую сам себе пел в закрытой на два замка комнате. Сегодня страх отошёл на второй план. У него поднялось настроение, после того, как привел себя в порядок. Полный надежд поймать негодяя, вышел в коридор. Но его счастье длилось недолго. Совсем скоро и совершенно случайно ему не посчастливилось наткнуться на Присциллу. Горничная вытащила кучу старого хлама из какой-то кладовки и тянула, пока не бросила, встретив такого неожиданного компаньона, что сразу развернулся, уже думая броситься наутёк, если она заговорит. Бесполезно. Она, как всегда, оказалась быстрее. – И как ты собираешься найти убийцу? –с нескрываемой насмешкой интересуется, осматривая новый гораздо более длинный список на несколько листов. – Вот этими бумажками? Ими только одно место в туалете подтирать. – Обязательно добавлять? – вырывает из её рук лист и продолжает с недовольным лицом направляться бесцельно вперёд с прицепчиком сзади. – Ещё бы. – Я проверю по несколько раз список всех присутствующих слуг, которые были на кухне и на выступлении с теми, что вообще есть в замке. Так мы уменьшим список подозреваемых к единицам. – Ты его увеличишь, дурак. – Не всё горничные в это время были на выступлении или на кухне, как ты например, – подчеркнул это, улыбка на лице девушки внезапно исчезла, её заменила хмурая гримаса. – И так же и официанты и лакеи. Теперь поняла или объяснить ещё раз? – намеренно пытается подразнить горничную в ответ, а та всё-таки фыркает. – Пф, так ты только потратишь время зря. Я найду его. Своими методами. – Та пожалуйста. ~ Та пожалуйста, – перекривила таким же тоном и улетела прочь, показав напоследок языка, совсем, как маленький ребенок, а он только открыл рот, когда смешанные чувства, которые вызвала эта проделка не дали сказать и слова.       Присцилла всегда перетягивала на себя всё внимание и при этом ещё и вела себя так, будто была рождена для этого. Несмотря на свою ужасную грубость и глуповатость, от неё сложно отвести глаза. Даже ему. Человеку, которому эта девушка испортила жизнь и продолжает портить дальше до смерти, как она сама насмешливо уточняла канделябру. Тогда эти слова казались шуткой. А сейчас... Он вернулся назад к своим бумагам едва не забыв, что хотел сделать. Только на ходу со всей внимательностью сравнить два списка будет сложно. Оглянулся вокруг. Приметил одно окно со сложенными шторами – лучший вариант для хлопотливой работы. И ни кому под ноги не попадется и можно удобно устроиться. Только залез туда, заметил, как штора задвигалась, будто кто-то её задел. Это повторилось. Подкрался и резко раздвинул складки, когда существо в ткани снова задвигалось. Каково же было его удивление, когда вместо одного шпиона там было двое. – Вы опять здесь? – птички засуетились, пытаясь спрятаться в ткани. Они не хотели беспокоить его. – Не бойтесь, я не буду больше на вас кричать. Мне очень стыдно за свое поведение. Простите. Хотите я принесу вам крошек из печенья или вообще целое печенье? – спросил и соловей вместе с синичкой радостно запищали, подлетая к нему. Даже и без лакомства эти двое точно простили бы ему все. Уж слишком хорошим был их хозяин. – С шоколадом для Посиньйоля и с ванилью и изюмом для тебя Мезаж. Ждите. Сейчас вернусь.       Довольно быстро Люмьер вернулся с подносом, идеально подходящим ему по размеру и обещанным печеньем. Только птиц уже не было. Они торопливо улетели, разбросав его бумаги. Принялся поднимать их. Одного важнейшего листа не было. – Посиньйоль, Мезаж! – звал их, бегая по коридорам, пока не выскочил на развилку. Под ногами была натянута веревка, из-за которой едва не споткнулся. Выпутывая из неё ногу, замер. Механизм щелкнул и сбил его с ног. – Попался! – радостно воскликнула Присцилла, выходя из укрытия. – Ёб твою мать, Люмьер, какого черта ты здесь! – Развяжи меня! – Не рыпайся. Будет почти не больно. – Ай! – закричал, хватаясь за свечу, по которой только что прошлось лезвие заточенной, как кинжал иглы. По крайней мере, теперь он свободен. – Что ты делаешь? Ты сообщница? – С дуба рухнул, я ловлю твоего недоубийцу. – Рыболовной сетью? – Что было под руками, то и взяла. И тем более.. – затянула глядя сквозь его плечо прямо на заряженный мушкет, чудом не сработавший. Продолжила, махнув рукой: – ...ай, забудь. Так чего ты с места сорвался? – Кто-то украл листок с именами тех, кто был вчера на кухне. – Пф, ты думаешь, что та бумажка тебе поможет? Я и без неё нашла его следы. Вот посмотри, – сказала и быстро подлетела к шторе, расправив её низ. Между складками были капли воска. – Они свежие. – Возможно, это не его воск, – на его лице выступила кривая широкая улыбка, а глаза метнулись назад. – А мой. – Ты зажимаешься с Плюметт за шторами, по утрам? Фу, это противно. – Ничем неприличным мы не занимаемся! – Да, конечно, – согласилась с совершенно неубежденным лицом, мужчина открыл рот, чтобы объяснить, но не успел. – Ещё одно слово и меня стошнит. – Подожди, – оттолкнул её в сторону, чтобы получше рассмотреть капли воска. – Это действительно не мой воск, мой более желтый. – Так значит, – горничная сняла с пояса свою иглу и встретилась с его решительным взглядом, осмотрев пустой коридор.       Они разделились, чтобы догнать преступника. Люмьер продолжал бежать вперёд, когда горничная направилась другим путём. Слуга был уверен, что вот-вот и найдет его. Совсем скоро. Он притормозил, увидев открытое окно. Ветер понес прямо мимо него маленький клочок бумаги, сожженный на одном конце. Он на верном пути. Впереди показался темный силуэт, поворачивающий в сторону. Метрдотель за ним. И уже там видит не только того негодяя с бумагами, а и Посиньйоля, который постоянно щипает его плащ острым клювом, мешая уничтожать доказательства. – Остановись, сейчас же! – крикнул Люмьер ему вслед. Соловей остановился, ожидая команды. Канделябр махнул рукой, показывая, что он дальше справиться сам. – Черт, ну же.. – прохрипел запыхавшийся беглец, сжигая на ходу последний лист. – Куда-то собрался? – прямо перед ним выскакивает Присцилла и тот врезается в неё и падает. – Вы з-заодно? – только успевает спросить такой неожиданный дуэт, метрдотель быстро сдирает с него капюшон и в шоке отступает назад. – Шанте? Это был ты?       Официант из-под лба смотрит на них и медленно поднимается на ноги. Тяжело дыша, Люмьер не сводит с него глаз, чувствуя, как его металл нагревается от пламени. Вот тот, из-за которого он страдал страхом быть убитым. Тот, на котрого можно подумать только в последнюю очередь. У них никогда не было между собой конфликтов. Они хорошо общались, хотя и очень редко виделись. – «Почему именно я?», – подумал, сердце закололо от такого неожиданного предательства, которое окончательно сломало его самообладание и заставило броситься вперёд. – Это тебе за то, что чуть меня не убил!! – в мгновение ока огонь на одной свече гаснет, её основание молниеносно бьет подлого негодяя в челюсть с огромной силой отбрасывая назад. Шанте быстро поднимает голову и пытается отползти, когда разъяренный канделябр нависает над ним, но тот хватает его за шиворот. – А это тебе за испорченный вечер!       Удар. Шокированная девушка с восторгом наблюдает такую ​​короткую неожиданную сцену, но когда видит, что это только больше придало смелости сильно правильному слуге и он точно не собирается остановиться на этом, решает вмешаться. – Эй, погоди, погоди, – оттягивает его подальше от горе официанта и с азартом оглядывается. – Дай-ка я врежу. – Нет, – быстро хватает её за талию и тянет на себя, пока она возмущенно не прекращает сопротивление. Метрдотель подходит к Шанте и тот со страхом прикрывает лицо свечой. – По правилам замка я должен тебя сдать Когсворду, чтобы ты получил достойное наказание. Или, по его согласию, наказать тебя своими руками. Но я предлагаю иное.. – грозно возвышается над ним, но потом, к удивлению трясущегося слуги, протягивает ему руку. – Вставай. Сделаем так или мы тебя сдаем Когсворду или... – Убьем, – вмешалась в разговор горничная и её сразу раздражительно оттолкнул Люмьер, чей взгляд уже значительно смягчился и стал почти таким, как раньше: теплым и дружелюбным. – …Или ты рассказываешь истинную причину своего поступка.       Шанте тяжело глотнул, готовясь сделать такой сложный выбор, ведь больше всего его правда не обеспечит ему второй, более мягкий вариант. *** – Итак, это здесь, – сказал Люмьер, стоя посреди коридора южного крыла.       Старый интерьер заброшенного и раньше крыла, словно застрял во времени – проклятие нисколько не повредило его и даже не набросило ни одной лишней пылинки. Тонкая едва заметная паутина по углам, скрипучие доски пола из темного дуба, которые идеально подходили к деревянным такого же оттенка обивок стен. Обои были новыми хоть и частенько отдирались на краях и скручивались в пружинки. Люмьер обожал это сказочное место, потому что здесь даже дышалось по-другому. Ступаешь широким коридором и каждой частицей тела чувствуешь присутствие великих королей и королев прошлого, их души мазками красок остались на холсте. Но это не пугало, а наоборот вдохновляло. Прохлада стен успокаивала горячую голову и позволяла расслабиться, остановиться у окна и, глядя на далекие пейзажи, подумать о своем бытии. Тишина места внушала только приятные мысли и позволяла отпускать тяжелые, словно сами короли нашептывали на уши правильные решения. Тревожность исчезала, когда в ушах беззаботно звучала забытая богом старая мелодия, будто королевы на невидимых инструментах играли на струнах заблудшей души, вытаскивая нотами ее на свет.       Было бы прекрасно, если бы и сейчас их беды просто растворились в величественных стенах... Подумать только – метрдотель знает это место от первой трещинки на дверях первого этажа крыла и до последней черепицы на прямой крыше, но о том, что рассказал Шанте – никогда не слышал. Здесь не было тайных комнат и тем более коридоров. – Здесь я зашёл внутрь и..       Лакей прервал официанта, подняв руку. Подошёл к стене и стал тщательно изучать поверхность. Если мужчина говорит правду, то здесь должна быть какая-нибудь зацепка – кучка пыли под идеально ровной трещине, полоской тянущейся вверх или хоть разрезанные как под линейку обои. Всё было в идеальном состоянии и без следов тайного входа. Горничная ощупывала обои, держа напоготове иглу, а золотому канделябру осталось проверять деревянную обивку. Всё выглядело как и должно быть – обычно. Люмьер уже готов был бросить эту напрасную затею, но вдруг увидел едва заметную разницу - перевернутый деревянный цветок в кругу. Попытался перевернуть. Внутри завертелись старые шестерни и деревянная обивка выдвинулась слегка вперёд. – Присцилла, а попробуй.. – только сказал, как она быстро вонзила иглу в щель и надавила всем телом. Дерево затрещало, поддаваясь давлению и оторвалось от стены, чуть не упав на двух слуг. За обивкой всё-таки была дверь. – Видели? Я нашла вход. ~ Найти это одно, а как открыть.. – пробубнел метрдотель, рассматривая символы вырезанные на дереве. Ему казалось, что он уже где-то их видел. Только где? Оглядывается назад на Шанте, который сразу поднимает руки, словно его только что обвинили в чём-то. – Дверь открылась сама, я клянусь. ~ Нам не откроются.. – тихо произнес, оглядывая щель между стеной и дверью.       Никакой трещинки и маленькой царапины, что говорило о том, что эту тайную комнату точно не открывали после того, как её замаскировали. Прямо над Люмьером послышался скрежет, посыпалась пыль от дряхлого клейкого основания смешанного с глиной, на котором и крепились обои – лучший известный в те времена способ замаскировать дерево под кирпич. Присцилла упрямо пыталась оторвать обои. – Подожди. Ты можешь испортить важные подсказки на дверях. У меня есть другая идея. Только помогите с этим.       Он указал свечой на обивку и совместными усилиями, им удалось отодвинуть её немного в сторону, чтобы канделябр смог подставить стул и достать до края обоев. После того, как горничная и официант отошли на достаточное расстояние, лакей поджёг ту огромную наклеенную бумажку, она быстро загорелась и упала листами пепла на пол, пройдясь идеально ровно по всей поверхности двери, что заставило наблюдателей шокированно открыть рты. – Свят. Свят. Свят.. – Ты ведь тоже типа канделябр, хоть и второсортный. – Мой огонь – бесполезен. Это всё на что я способен… – демонстрирует с грустью, как легко может погасить и снова зажечь пламя. На фоне того, что только что сделал метрдотель, это выглядело очень ничтожно.       Девушка закатила глаза, пропуская сквозь уши "трагедию" Шанте и подлетела к лакею, протирающему из двери остатки пыли. С этим пава ему очень легко помогла. Теперь на них хорошо виднелся скрытый рисунок. – Феникс? – Больше похоже на обгоревшую курицу. Особенно шея. – У меня на книге точь-в-точь такой рисунок! И символы. Не может быть... – Ясно, мы поняли, но это пипец, как стрёмно! – заявила Присцилла, указывая на вход. – Надо подготовиться, прежде чем туда идти. – Можно я уйду, – заныл Шанте, указывая свечами на выход из коридора. – Ты пойдешь с нами!! – закричали сердито вдвоем и он поднял вверх руки в знак полного покорения. – Ладно.. – Возьмите что-нибудь для защиты, а я за книгой. Если разгадаем пазл по рисунку, то пройдем внутрь, – наблюдал, как официант кивнул и начал идти за вещами. Девушка за ним. – Нет. Иди готовь свои штучки и не трогай его. – Он же сдрыснет. – Какой смысл, мы в одном замке.       Горничная с подозрением взглянула на него. Люмьер нахмурил брови, показывая свою твердость в решении. Она сдалась и улетела прочь, а он поднял голову к карнизу. – Посиньйоль. Мезаж. Вы знаете, что делать.       Птицы сорвались с места и полетели за серебряным канделябром, чтобы проследить за ним и в случае если тот таки не вернется, сразу сообщить хозяину.       Чуть позже они втроем собрались у того тайного входа. Метрдотель достал из сумки книгу и под его командованием, Присцилла правильно повернула всё символы. Дверь открылась. По полу с шипением пополз густой фиолетовый дым из того коридора, они сразу отошли назад. Странной пар сунулся вперёд, лакей в защиту выставил правую руку и зажёг огонь, густая дымка мгновенно развеялась с неприятным запахом газа. – Дым растворяется от яркого света. Пойдем.       Шанте загжег свой огонь и поплелся в темноту за ними. Как только свет проник в темное помещение – фиолетовый туман рассеялся, возвращаясь обратно в отверстия в стенах, откуда и поднялся сюда. Из-за слабого освещения девушка вынужденно опустилась на пол и медленно полетела вслед за самим старшим мужчиной. Официант сзади, случайно наступил ей на хвост, отвлекаясь на дверь. Выругавшись, она поднялась вверх, до сих пор возмущенная тем, что из её хвоста выдернули перо. – Что ж похоже ваша форма не такая уж бесполезная – она ОЧЕНЬ БЕСПОЛЕЗНАЯ! Почему нельзя осветить все и… – горничная резко умолкла, когда впереди сразу стало очень ярко и прищурилась, глядя удивлённо на свечи Люмьера, пламя на которых в разы увеличилось и стало золотым. –...сразу. – Поблагодаришь потом… Идешь Шанте? – спросил его, едва сдерживая улыбку. Сварливый язык девки, заставив трусливого слугу втиснуться в дверь. В конце концов, кивнул и догнал золотого канделябра, который и проклятым был на пол головы выше его. – Ты был здесь? – Вроде бы. Я плохо это помню. Я живу на успокоительном. Был с огромным усилием бросил, когда уже год пробыл в этой форме, а вот опять начал употреблять. Уже пятый день. И теперь точно не последний. – Ты точно видел её? – расспрашивает, грустно смотря на свою правую ногу и понимая официанта. После этого фиаско с люстрой стало только хуже. Чтобы не привлекать внимание, переводит взгляд на стену, где изображались едва заметные старинные узоры. Они почему-то напомнили ему иллюстрации из Библии. Возможно, это они и есть. – Ну… не совсем. Я только слышал её голос. Он звал меня, я спускался вниз и когда дошёл до просторной комнаты, вокруг стало слишком ярко, как при дневном свете, свет ослепил меня, а через минуту в непроглядной тьме появилась искра, как тогда в ту ночь, искра указала на меня и... я убежал.. – Ну а чего ещё ждать от ссыкуна, как ты, – насмешливо подметила пава, но не получила реакции от Шанте, зато разгневала метрдотеля. – Успокойтесь. Если это правда, мы выясним, как снять проклятие без помощи Белль. Она тогда сможет вернуться домой к отцу, а мы, наконец-то, будем жить нормальной жизнью. – Ты даже сам не веришь в это, а говоришь. – После того, что с нами случилось, "нормальной жизнью", это уже не назовешь, – сказал с горечью, обернув свои плечи свечами и опережая сердитую парочку, что и взглядами были готовы перегрызть друг другу глотки.       Молча они спустились вниз, где и был тот просторный зал по рассказам Шанте. Люмьер подтянул сумку с книгой и приготовился защищаться. Их могло подстерегать всё, что угодно. Присцилла также вытащила из ленты иглу и проткнула ею воздух, разминая кисть для молниеносной атаки. Только серебряный канделябр прижал к себе деревянный крест и тихо шептал молитву. Ждать долго не пришлось – факелы внезапно загорелись сами по себе, а из темноты показалась изящная белая рука с палочкой. – Я ждала вас… – заговорил до боли знакомый женский голос, пронизывая своей холодностью проклятые души. Прежде чем они смогли отреагировать, она взмахнула палочкой, ослепляя их лучом магии. – Что это за хрень? – фыркнула Присцилла, оглядывая руки. Свои человеческие руки.       Каким-то чудом она оказалась на зеленой лужайке возле одинокого домика. Очень знакомого домика.. – Приса, как ты могла так поступить со своим старшим братом?! – Мама?       Теперь горничная точно замерла на месте. Она дома. Только как? Пухленькая женщина с трудом подбежала к ней и схватила её за плечи, переводя дух. Она выглядела очень расстроенной и уставшей. Принципе такой Присцилла её и помнила. За ней последовал и отец. В руках он держал немалую сумку, на которой висели капканы разных форм и размеров, всегда радовавших охотника дополнительной добычей. За ним хвостиком приплелись трое сыновей, чьи рожи ей хотелось видеть только удушенными в грязи. – Ты позоришь брата, ты позоришь нашу семью! – теперь Присцилла смекнула, что происходит. Девушка была в своем воспоминании. – Это я её позорю? – слова бурным потоком вырвались из уст сами по себе, когда её очень стройное тело напряглось от злости, скрытой тонкой, злой улыбкой. – Этот подонок спит с... – Достаточно! – заорал отец.       Его дочь замолчала и сунула руки в карманы. В одном из них лежал кинжал. Сильнее улыбаясь, она отступила назад, чтобы резко броситься в сторону старшего брата и проткнуть его плоть острым лезвием – это единственное, чего тот подонок заслуживал. Глава семьи, словно змея, с молниеносной скоростью схватил руками её за талию и одним рывком откинул назад. Приса с рычанием попыталась сразу подняться, но её руку с кинжалом прижали сапогом и вдавили обратно в землю. Тогда она вспомнила о самодельном арбалете и стрелах. Схватив оружие, выстрелила ему в кончик обуви. Тот с криком отступил назад. Здесь уже в схватку вмешались братья и схватили молодую выскочку, получая за это множество ударов в челюсть и живот. Охотник резко вырвал из сапога стрелу с кровавым наконечником и сломал деревянное основание одной рукой. Девушка фыркала и изо всех сил брыкалась, словно дикое животное, её собранные в маленький хвостик волосы распустились и впали на лицо, прибавляя к образу ещё большей дикости. Отец подошёл к ней вплотную. – Убирайся из моего дома, – тихо сказал, поднимая с земли арбалет, которых она отчаянно хотела притянуть к себе. Он с легкостью разбил деревянную вещь о своё колено. – Твои глупые игры закончились. Ты мне больше не дочь. – Рада это слышать... – ответила с улыбкой, когда её бросили на землю. Присцилла изо всех сил побежала к дому, едва не врезаясь в мать, только сейчас отошедшую от шока. – Присцилла.       Девушка торопливо собирала в сумку вещи, не забывая о своей заначке – с десяток золотых и жменьку медяков, которые она заработала на ловле рыбы и думала копить ещё, пока не сможет купить себе настоящее охотничье ружье, но всё планы пошли коту под хвост. В коридоре стояли братья, которые счастливо перешептывались между собой. Они частенько бросали сестрице насмешливые фразочки, а старший радостно хвастался, что теперь ружье отца точно достанется ему, добавляя фразу "как и должно быть". Она глухо зарычала, кусая до крови губы, но не произнесла ни слова. По крайней мере, сейчас. Мать прибежала к ней и стала умолять остаться и попросить прощения у всех. Это взбесило дочь ещё сильнее. С детства ненавидела, когда её заставляли извиняться перед кем-нибудь просто ни за что. Правда была на стороне Присциллы, но никто не верил и твердил свое. Пора и ей утверждать свое. – Подавитесь своим глупым наследием ублюдки, мне папиного хлама и на халяву не надо, – обратилась к братьям и те, как один, хмуро посмотрели на неё сверху вниз, когда девушка схватила кусок хлеба и несколько пирожков. – До свидания, семейство. Желаю вам всем скорейшей кончины, – она ​​радостно хлопнула дверью, когда отец с раненой ногой сорвался с места и побежал придержать дверь. Бесполезно.       Вдруг яркое белое сияние ослепило ей глаза. Отступила назад к двери. Когда та странная вспышка растворилась в воздухе, увидела перед собой себя, которая стряхнула рукой слёзы и отправилась в путь. Не понимая, что происходит, оглянулась. Неподалеку стояла колдунья, чьи пышные белокурые волосы закрывали лицо. Она молча ждала, пока Присцилла подойдет к ней. – Что? Какого черта ты в моей голове?! – Я хочу тебе помочь. Жизнь всегда была несправедлива с тобой. Пора всё исправить. – Как? – Я могу изменить твою судьбу, осуществить твою самую сокровенную мечту… – в её руках сразу появилось огнестрельное оружие, которое девушка могла с легкостью идентифицировать по узору на ручке. – Папине охотничье ружье. – Ты согласна?       Она кивнула и направилась по тропинке за ней. Вокруг неё уже крутились живыми картинами её возможное светлое будущее с отцом, который наконец обратил на неё внимание и с любимой половинкой, которая без колебаний примет предложение руки и сердца вместо болезненного отказа. Братья больше не будут издеваться над своей сестрицей и пойдут в путешествие в поисках своей судьбы... Лучшего и не пожелаешь. Искушение слишком велико и Присцилла всем телом чувствовала, что готова утонуть в нем и не всплывать никогда, пока не почувствовала, как цветок из её волос выдернули. – Нет. Это от Мари, – быстро подпрыгнула и поймала крошечное растение для человека, но немалое для её проклятой формы. Мари наткнулась на подругу, которая была на полпути сюда и запихнула подарок ей в прическу на удачу, как она сказала. – Тебя уже не будет волновать нынешняя жизнь, этого просто никогда не произойдет. Никогда. – Нет! Я не хочу..       И этот подарок действительно сработал. Присцилла пришла в себя уже в реальности. Колдунья сердито стукнула ногой перед ней, указывая палочкой на цветок. Горничная быстро схватила тонкий стебель и прижала к груди отворачиваясь. Достает иглу и смотрит на ведьму сквозь отражение. Её глаза округлились. Вместо разъяренной женщины был только фиолетовый дым, что скопился немалым облаком, которое притягивало её маленький цветочек к себе. – Она ненастоящая, – сделала удивительный вивод и быстро подлетела к метрдотелю, заряжая ему хорошую пощечину. – Очнись придурок. – Присцилла! – Люмьер шокированно посмотрел на навалившуюся на него девушку, что крепко сжимала ему руки, не позволяя двигаться. Убедившись, что тот точно пришёл в себя, отпустила его и развернула спиной к "колдунье" и отразила её изображение в свече. – Взгляни на неё через отражение. Это не она. – Это замок? – Помоги с ним.       Указала головой на недоофицианта и молниеносно сорвалась с места, чтобы разобраться с этим призраком раз и навсегда. – Однажды я уже целилась в тебя ведьма. Теперь я попаду в цель.       Силуэт колдуньи равнодушно смахнул палочкой, ослепляя нахалку и откидывая назад. Но та упрямо поднялась и повторила попытку. Шанте наконец очнулся. Лакей подал ему руку, помогая подняться. Понемногу их начал окружать тот густой фиолетовый дым, от которого теперь звучали сотни голосов, которые пронзительными криками заставлявляли слуг схватиться за голову и упасть на колени. Мучаясь от шума, Присцилла махнула иглой. Пронизанный острым лезвием туман рассеялся. Девушка ещё раз замахнулась. Голоса стали тише. Она повернулась к мужчинам и увидела, что Люмьер развернул свою книгу, используя её как щит и рассеивал огнем дым. Даже трусливый официант помогал ему с этим. Горничная поднялась вверх, чтобы резко полететь вниз к ним, прорезая иглой и хвостом дым голосов. Но этого недостаточно. Туман надвигался дальше. Единственный способ остановить замок – это уничтожить источник силы. Она повернулась к колдунье и изо всех сил ринулась вперёд. Какое-то мгновение и ведьма кричит от боли, отступая назад. Игла крепко вонзилась в тело из клубов дыма и не вытягивалась. Девушка попыталась вынуть острое оружие, но и сама застряла в той липкой паровидной груде. – Отпусти меня! – Присцилла! – крикнул Люмьер, глядя, как паву засасывает в тело женщины, что отступала по чуть-чуть в тайный проход в стене. Без колебаний, он бежит на выручку горничной. Бах. Позади его книгу перевернула фиолетовая рука и потянула на себя. – Книга.       Канделябр уже хотел вернуться назад за сборником, но передумал, слыша ругань Присциллы. Как бы она не была противна ему, но никто не заслужил такого ужасного конца. Слуга разжег сильнее огонь и ошпарил им ненастоящую колдунью. Дым засветился и взорвался, отбрасывая волной девушку и мужчину. Люмьер осторожно осмотрел паву, боясь, что она легко могла раниться от удара. Но вместо благодарности получил только фырканье и удар по руке. Поднявшись на ноги, наконец заметил, как клубок дыма и дальше затягивает его книгу в тайное отверстие за стеной. Когда он подбежал, было уже поздно. – Нет. Отдай книгу! – Люмьер, – Присцилла быстро начала оттягивать его от стены, глядя, как понемногу закрывается дверь, через которую они и попали сюда. – Бежим. – Отдай её назад, – всё равно твердил свое и снова подбежал к стене, ударив в нее свечой. – Я к тебе обращаюсь. – Люмьер послушай меня, хоть раз в жизни. – Нет. Я сотру в пепел всё вокруг, но верну её!!       Лакей и дальше яростно бил кулаками в стену, его огонь сменил цвет на красный и сильно заискрился. Стены замка затряслись и с потолка посыпались обломки кирпича в опасной близости от него. Девушка отскочила от падающих камней. Люмьер замахнулся, чтобы направить пламя на стену, но не смог. Упал. – У меня получилось? – дрожа от страха спрашивает горничную, не открывая глаз, а та в шоке замерла, не в состоянии поверить, что этот слабак смог кого-то ударить. ***       Через некоторое время Люмьер пришёл в себя. Открыв глаза, он медленно начал подниматься, несмотря на потемнение в глазах и резкую ноющую боль. – Голова.. – зашипел, хватая свечой ушибленное место. – Что... вы натворили? – Вырубили тебя крестом, представляешь? Никогда не думала, что это скажу, но я тоже хочу эту штуку. – Почему? – Для обороны. – Почему вы это сделали? – раздраженно спрашивает, глядя, как недовольная Присцилла подлетает поближе. – Эй, ты на нас палки не переводи. Ты чуть не убил нас и себя тоже.       Канделябр с трудом поднимается на ноги и замахивается, чтобы ударить её огнем, но внезапно для всех падает в слезах на колени. Девушка отлетает назад, не понимая такого изменения реакции. Слуга отвернулся к стене и тихо захныкал. Из его потухших свечей потек воск. – Е-е-е-е это нормально? – Если воск стечет весь он умрет. – Но ведь у него не восковое лицо. – Всё равно... Если мы его не успокоим, он погубит себя. – Пф, я переживу это, – улыбнулась, представив на мгновение эту чудесную для неё картину. – Разве он не единственный, кто может вытянуть нас отсюда?       Горничная поморщилась. Ей просто невыносимо это признавать, но официант всё же прав. Дверь, в которую они вошли теперь захлопнулась и её вряд ли можно открыть изнутри. Надо найти другой выход. А Люмьер здесь действительно единственный, кто хотя бы знает, что делает. Если он, конечно, возьмет себя в руки. – Слушай, – тихо обратилась к нему, лакей затих, легко повернув голову в её сторону. – Из-за твоей грёбаной одержимости этой книгой мы тут застряли! – Эта книга мне дорога! – С неё песок уже сыпется. – Она бесценна. – Всё эти глупые сказочки для подгузниковых сопляков, а ты что записался в их ряды? – Ты не понимаешь! – А мне и не надо придурок. Всё те слезливые штуки по типу "о, это мне досталось в наследство от сумашедшого деда" уже давно не проканают. – Он был настоящим героем, а ты лишь пустое место, представляющее из себя что-то большое, а на самом деле ты являешься ничем. – Что ж это правда, – согласилась ему на удивление, а потом с улыбкой добавила. – Но мое "ничто" гораздо лучше, чем твое фальшивое "что".. парижанин. – Я больше не парижанин..       Канделябр сел уныло на пол, вспоминая свое прошлое. Возможно, оно не было таким сладким, как мёд, но и не было столь горьким, как об этом могут подумать люди со стороны. И даже друзья. Поэтому он всегда старался не рассказывать ничего лишнего и не подавать виду, что это его затрагивает. Но сейчас он не мог удержать фальшивую улыбку на лице. Произошедшее с ненастоящей колдуньей сломало его эмоциональный щит. – Я прожил здесь десять лет. – Так можно тебя теперь называть горожанином? Или се.. – Не смей! Если ты забыла, ты вообще здесь здешняя. – Здешняя? Ха, чтобы тебе шишку в задний проход засунули за слова твои. Я не здешняя. Я прожила здесь 11 лет, будучи младше тебя на бозна-сколько, бестолоч. – Подожди, если ты прожила здесь 11 лет, то... – Да, – подтвердила, не давая доказать. – Мне стукнуло 14, когда я сюда прибилась. Было холодно, лил дождь и вообще я не надеялась, что мне откроют дверь.       Слуга удивлённо поднял голову и внимательно наблюдал за ней. Присцилла выдавила из себя улыбку, будто её ничего не волновало в этой жизни. Показывать свою слабость и ещё перед ним точно не хотела, но он уже увидел и выгнул брови в сочувствии, когда она напряглась, складывая руки в кулаки. – Ай, бог с ним. Зато в отличие от тебя я не могу здесь быть счастливой. Хотя всё говорят, что друзья всегда помогут и поймут – НЕТ! Я сколько лет дохну здесь от скуки, а я хочу свободы, я хочу выйти за пределы этого проклятого замка и подраться с волками за добычу, я хочу крови и приключений, но теперь я вынуждена остаток своей жизни провести с суеверным и придурком. – Надеюсь, что я первый вариант. – Заткнись собака, честное слово, если мы просидим здесь дольше, чём до захода солнца, то я того вырублю, а буду убивать медленной и мучительной смертью, а когда подохнешь, то перережу и себе горло тоже, потому что мой долг перед человечеством, будет исполнен. – Как героически… – метрдотель с добродушной улыбкой закатил глаза. Когда горничная не пытается играть на нервах, то с ней не так уж ужасно и общаться. – Эй, вы закончили? – отозвался Шанте, который исследовал комнату, пока они разговаривали. – Я здесь кое-что н-н-нашёл. – Класс ты ещё к удивлению и заика. Хм, оригинально.       Вместе они потащили вниз рычаг и открылись две двери: одни вели вверх, а другие вниз. – Лестница. – Нам надо вверх, – официант бросился в сторону того входа, но его с легкостью остановил другой мужчина и развернул к себе. – С нами играют, я йду вниз.       Не дожидаясь их, девушка быстро залетела в тот проход, а потом приостановилась. Там было слишком темно для быстрых полетов. – Я хочу выбраться отсюда живым… Пожалуйста. – Выберемся. Я обещаю.       Чтобы ускорить спуск, Люмьер встал на маленькую прямую огородку, где должны быть перила и потянул за собой трусливого канделябра, трижды перекрестившегося, произнося все молитвы, которые только знал, когда они спускались вниз, а за ними Присцилла. Метрдотель притормозил и легко остановился, а вот Шанте вылетел на десяток футов вперёд. Девушка подлетела к нему и нагнулась, тихонько смеясь. – Что в этот раз? – остановилась посреди мужчин и огляделась вокруг, ожидая какой-либо реакции от замка. Но тишина. – Лабиринт с чудовищем? Птичий грипп? Пытки сладостями? Я готова. Нет, – упала на пол и попыталась взлететь, но не смогла. – Мой огонь. – Что ты там говорила о первом варианте? – с кривой ухмылкой спрашивает золотой канделябр, когда под их ногами затряслась земля. – Бежим!       Поднявшиеся с пола стены разделили трио. За их спинами появились огромные каменные шары, которые начали двигаться сами по себе, пытаясь втоптать своих жертв в стену. Горничная старалась лететь как можно выше, но вверху словно был невидимый щит, который не позволял схитрить. Летать так низко к земле и маневрировать было сложно, но пока она справлялась. Главное теперь не залететь куда-нибудь в тупик. Со временем она привыкла к таким экстремальным условиям и легко могла позволить себе случайно повернуть не туда. Главное сейчас наткнуться на кого-то ещё, чтобы разгатить эти камни вдребезги.       И так вышло. Горничная выскакивает из-за поворота и слышит впереди крики испуганного Шанте. Присцилла с радостью полетела ему навстречу, проверяя хвостом стены на наличие поворота. Сквозь едва освещенный лабиринт он наконец-то заметил перед собой девушку и занервничал ещё больше. – О, нет. – Иди сюда предатель, – резко схватила его за руку, оттягивая в сторону. Два преследовавших их шара раскололись от такого столкновения – точно, как она и предполагала.       У Люмьера дела обстояли не так хорошо, как у них. Его шар начал ускоряться, когда после продолжительной беготни его тело устало, а правая нога напоминала о себе колючей болью. Действие обезболивающего понемногу спадало, а сама концовка снова ужасно скрипела, срочно требуя отдыха. Любая заминка может стоить ему жизни. Камень таки загнал его в тупик. Слуга стиснул зубы и разогнался, чтобы попытаться избежать столкновения. Три маленьких прыжка и он оттолкнулся от стены, чтобы сделать сальто назад. Шар на скорости врезался в стену и выбил её и ещё несколько, пока не рассыпался и сам. На шум прибежала Присцилла из Шанте. Официант сразу направился в сторону методотеля, переводившего дыхание от такой опасной пробежки. Его нога так сильно разболелась, что он даже боялся лишний раз пошевелиться, а нужно подниматься. Горничная полетела осматривать погром лакея. – Эй, златце, похоже кто-то здесь проломил четвертую стену, о дырка какая. А за нами следят. – Я цел... – отказался от помощи мужчины и самостоятельно с усилием поднялся на ноги. Темнота лабиринта была как нельзя кстати, никто из присутствующих не разберет его эмоций, которые сейчас четко выступили болью на лице.       Девушка вела их лабиринтом, когда Люмьер беспомощно плелся сзади. Несколько факелов на стенах загорелись, что чуток улучшило им задачу. Но не ускорило. – Ты можешь идти быстрее? – раздраженно оборачивается к метрдотелю, совсем не обращая внимания на слугу, который врезался в неё от такого неожиданного торможения. – Прости.. – он сделал вид, что рассматривает стены лабиринта и из-за этого отстает. – Сейчас, – ступает как можно быстрее, едва сдерживая крик, Присцилла закатила глаза, раскусив его. – Пофиг. Лови, – говорит безразличным тоном и бросает ему прямо в руки свою иглу. – Смеешься?       Проигнорировав вопрос, полетела вперёд, чтобы остановиться перед Шанте. – В замке у слуг есть одно правило. Как бы ты ненавидел кого-нибудь из слуг, но если у него беда, то ты должен помочь ему. Жаль, что не всё уважают это правило и только вредят.. – с прямым намеком резко направилась в его сторону, заставляя отступить назад и продолжила дальше искать выход.       Сбросив нагрузку с ноги, Люмьер не отставал от них и благодаря его идее, помечать повороты камешками и царапинами на стенах, которые они уже проходили, они таки выбрались из этого казалось бесконечного лабиринта. В маленьком узком коридоре их способности вернулись к ним. При свете начали разглядывать следующую загадку – дверь со странным механизмом-замком. Девушка наугад начала дергать рычаг, который двигал жёлтое стекло по колонке с цифрами. Едва она отпустила его – желтое стекло с цокотом побежало назад вверх, а на другой горизонтальной колонке появилась цифра под синим стеклом, до которого и докрутила горничная. Другой рычаг перемещал это стекло слева направо. – Четыре цифры. Возможно это дата, – пробормотал вдумчиво метрдотель и те сразу повернули заинтересованно к нему головы. – Какие цифры? – Попробуй комбинацию 1 5 9 8. – Мимо. – Обычно на таких замках дата полного построения замка.. тогда.. попробуй 1 6 0 4. – А это что за дата? – спросила, когда тяжелая дверь медленно поднялась вверх, пуская их внутрь. – Дата постройки... темницы. – Господи помилуй, – произнес довольно громко Шанте, что по стенам пошло эхо и затряслись цепи. – Не помилует. Руки в ноги и бего-о-ом!       Она вовремя отлетела в сторону, когда решетка камеры резко начала падать. Ещё секунда и была бы под ней. Всё как один слуги дременули испуганно вперёд, когда вокруг начало происходить кучу странных вещей. Факелы на стенах внезапно загорелись и сразу падали на каменный пол прямо им под ноги. Цепь, за которую цеплялись керосиновые лампы, спала и тянулась за ними, не позволяя остановиться ни на мгновение. Скелеты из-за решеток рассыпались, их черепа и кости катились к ним, наводя ещё больший ужас. Одна голова прокатилась по тонкой линии огня от факела. Загоревшись поехала по коридору дальше, чуть не врезаясь в Шанте, едва не потерявшего сознание от страха. Лакей, немного отставший от него, вовремя дал ему по затылку и тот взял себя в руки и продолжил бежать прямиком к замкнутому выходу. Присцилла возилась с замком, пока на эмоциях не разозлилась и не схватила какую-то длинную тяжелую вещь. Бахнула ею по старому замку, который сразу сломался и упал. Как раз вовремя. Они выскочили втроем из бешеной жуткой комнаты и закрыли за собой дверь, слыша, как что-то там продолжает падать и даже взрываться. – Так. Где мы в этот раз? Дайте угадаю комната питок? – безразличным тоном проговаривает девушка и случайно опускает какой-то рычаг, механизм начинает действовать и перед ней падает острое лезвие, что подрезает несколько перьев с её хвоста.       Освещение в помещении появляется и резко проносится волной огня через всю комнату, зажигая горючее вещество. Яркость света вовсе не спас их от нового, гораздо более опасного безумия. Едва унося оттуда ноги, каждый наткнулся на какую-то болезненную неприятность: Шанте врезался свечами в небольшой шарик из игл; Люмьеру не повезло упасть прямо в кислоту, которая разъедала кожу, но не нанесла ему никакого вреда, кроме оцепенелого коленного механизма; Присцилла потеряла кучу перьев из хвоста и крыльев. – Всё. Хороните меня здесь. Я больше никуда не уйду, – заныла истощенная такой погоней горничная на удивление им.       Метрдотель привёл себя в порядок и подошёл к ней, когда почувствовал, как под ногами что-то треснуло. – Присцилла. – Я сказала, что не пойду! Не доходит что ли? – зарычала раздраженно на него, не обращая внимания на кирпичи, которые постепенно отрывались и падали вниз. – Если мы сейчас же не побежим, то умрем точно.       Вдвоем они бросились к лестнице, когда позади линиями опадал в пропасть пол. Канделябр значительно отставал от неё. Скрипучая концовка подвела его прямо перед каменным выступом лестницы, он с криком упал. Девушка поймала его за руку и уцепилась крылом за выступ. Она изо всех сил пыталась поднять его, но тщетно. Лакей был слишком тяжелым. Тонкая рука поплыла вниз, что означало, что они вот-вот упадут, но в последний момент на выручку прибегает Шанте, и подает свой крест, за который пава цепляется сперва крыльями, а затем и клювом за отверстие для нити. Он попытался подтянуть их к себе, но тогда его вещь стала ускользать. Все сильнее тянул их вверх, пока его крест не выскочил с его хватки, пава шокировано отпустила ту вещь стараясь подлететь вверх, но опускалась вниз. – Ловлю, – Шанте протянул руку ей навстречу и поймал её. Одним сильным рывком вытащил их на выступ. – Неплохо. – Слуги должны помогать друг другу не так ли? – Ты решил стать одним из нас?       Официант кивнул Люмьеру и тоже улыбнулся. На этом небольшом безопасном месте посреди пропасти они единогласно решили отдохнуть хотя бы полчаса, чтобы восстановить силы. Но у замка были другие планы. 5 минут покоя и уже надёжной ранее выступ начал также разрушаться по кирпичику, заставляя их встать и убежать в следующую комнату. – И что теперь? Сжимающие стены? – только сказала, как стены затряслись через мгновение они разделились на ровные блоки, с разной скоростью сжимавшиеся и разжимавшиеся между собой. – Вот черт. – Честное слово Присцилло, ещё одно слово и я сожму уже тебя, – не выдержал и гаркнул на неё Люмьер прыгая на пол, стены очень медленно приближались друг к другу. За ним соскочил и Шанте. – Кто мог знать, что замок прислушивается к моим... идеям.       Вместе наконец-то добрались до двери. Последний блок стен продолжал сжиматься, пока те напрасно дергали ручку. – Двери заблокированы. – Не надолго, – решительно произнес метрдотель, глядя на свое пламя. – Дай руку. – Для чего? – только и спросил официант, когда его свечу насильно притянули к себе. – Поможешь мне с огнем. Просто зажги его по сигналу и направь туда. Готов? Давай.       Трусливый слуга зажмурился, едва выдавливая из себя крошечный огонек. Люмьер раздраженно погасил свой. – И это все на что ты способен? – Да. – А сильнее? – Я не умею… - Ты хоть раз пробовал зделать его сильнее? - раздраженно кричит на него, а тот втягивает шею боясь сказать, что нет. – Скорее вы двое, мы не бессмертны, – гаркнула горничная, изо всех сил пытаясь разломить замок иглой. – Давай так. Выставь вперёд руку. А теперь представь, что огонь это твои человеческие пальцы. – Представил. – А теперь напряги руку и изо всех сил сожми пальцы.       Шанте выполнил все, что он просил и его огонь стал гораздо больше. – У меня, получилось! – А говорил, что не умеешь. А теперь давай вместе. Сейчас.       Вдвоем они направили пламя на дверь, но ничего не вышло. – Diable.. – выругался, отступая назад. Такого раньше с ним не было. –«Возможно магия замка блокирует нам выход. Надо что-то придумать и немедленно», - думал себе, когда девушка всё яростнее набрасывалась на замок, но он совсем не подвергался давлению. – Нужна искра.       Шанте также поднял голову и посмотрел на девушку, что остановилась, глядя на них в ответ с недовольной гримасой. – О нет, ребята, я не буду раздеваться, чтобы у вас там встало. – Я о игле! – вскипел мужчина, невероятно удивленный таким дурацким ответом и чтобы удержаться и не раскричаться на паву, ударился головой в стену с хныканьем.       Младший годами официант оглянулся на Присциллу, которая просто махнула ему рукой в ​​ответ, словно сказала «а, нечего страшного, он сейчас успокоится». И действительно, золотой канделябр остудил свое раздражение и спокойно объяснил, что им нужно вместе сделать. Горничная подлетела к ним и по сигналу ударила иглой в стену, когда мужчины разожгли одновременно огонь. Обломки кирпича и дерева вылетели от взрыва вперёд. Поднялось облако дыма, смешанного с пеплом. Слуги выскочили из комнаты вовремя, взрыв повредил стены, чем и ускорил закрытие тайной комнаты. – Мы выбрались. Живые. – Поздравляю с повышением, друг-официант, – добродушно похлопал его по плечу и поднялся, чтобы посмотреть, как дела у Присциллы. – Черт.. – Присцилло, – обратился к ней, а она дальше возилась с иглой, пытаясь соединить сломанный кончик с основанием, но тщетно.       Эта вещь имела для нее особое значение, равно как для Люмьера книга. Игла была не только оружием, но и надеждой, это первая вещь, которую та сделала сама после того, как на них наложили проклятие. В плену отчаяния и мислей, что больше никогда её жизнь не будет такой, как раньше, горничная тихо точила лезвием круглый толстый наконечник, меняя его форму, чтобы она стала похожа на кинжал. И уже держа этот прекрасный результат в руках, в серебристом отражении осмотрела внимательно свое новое птичье лицо, осознавая истину – то, что было с ней всегда, так и осталось с ней. Жажда свободы до сих пор бушевала ураганом в сердце и только ждала, пока она расправит крылья и улетит. Проклятие дало ей желанные крылья. Оно никогда не отнимало у неё возможность исполнения желаний, девушка сама была себе барьером. А теперь эта маленькая дорогая сердцу безделушка сломана, как и её душа. – Это все равно старый хлам, очень дорогой мне, но и не нужный, – соврала ему, а лакей только покачал головой и подал ей руку. – Нам нужно идти.       Присцилла кивнула, но не приняла помощи, гордо задрав клюв. То, что сегодня произошло, останется только между ними. Она и дальше будет с удовольствием раздражать метрдотеля своими неуместными вставками и постоянными намеками, а он сердиться и огрызаться. Втроем они отправились обратно в северное крыло, чтобы рассказать о своем открытии. В главном фойе никого не было. Пошли по коридору, где были комнаты для слуг и наконец увидели небольшое скопление прислуги. Люмьер быстро подбежал к Когсворду, обходя Шапо, который куда-то понес доску. – Когсворд. Нам нужно поговорить. – Подожди у меня важные дела, – оттолкнул товарища, не сводя глаз с горничной, сидевшей на полу и плакавшей, дрожа. Несколько девушек пытались успокоить ее, но без толку, она ревела только сильнее. – Что произошло? – Сегодня мы нашли её в кладовке. Она говорит, что вчера кто-то там запер её, около шести часов вечера. – Шесть вечера? – переспросила Присцилла, подходя поближе и оглядывая знакомую женщину. – Я видела её поздно вечером, она куда-то летела. – Я не видела тебя, не видела вчера, я бы-бы-была здесь, – проговорила расплаканная пава дрожащим голосом, а та только причмокнула, не веря ей. – Как вы там оказались мисс? – метрдотель опускается на одно колено перед ней и ласково улыбается, протягивая крохотную ткань. Она неохотно взяла её и схватила его за руку. Глаза женщины бегали по коридору, оценивая ситуацию с невероятным страхом. Нагнула мужчину к себе. ~ Я б-б-б-б-б-была здесь.. – Ох, опять, – фыркнул недовольно дворецкий, не обращая внимания на плаксивую горничную. – Миссис Поттс, где вы ходите со своим чаем?! – Чай это вам не вода, месье, – строго ответила на его раздражительный нетерпеливый тон. – Его ещё нужно вскипятить. – Я подам, – согласился Шанте и ему вручили чашку, которую он осторожно отдал женщине. – Держи. – Спасибо.. – Теперь вы расскажете нам, как вы там оказались? – Это было вчера днем. У меня был рабочий день, поэтому я несла одну простыню в стирку. Я проходила мимо и услышала сзади какой-то голос и пошла на звук. А потом дверь за мной захлопнулась и я оказалась в ловушке. Я кричала и била всем чем могла в дверь, чтобы меня услышали. Я просидела всю ночь и только тогда поняла, что я была в комнате с мертвыми вещами. Только я начинала засипать, как мне постоянно слышались их искаженные голоса, которые умоляли их освободить, а я не могла даже пошевелиться. Я прямо чувствовала, что если пробуду там ещё хоть мгновение, то тоже стану такой, как они, как же хорошо, что вы меня спасти! – Ну что скажешь? – обратился к лакею, задумчиво оперевшему свечой подбородок, стоя у стены. – У меня есть ещё худшая новость, – подошёл к нему и отвел в сторону, от испуганной женщины, прося остальных подойти к ним. – Наш замок - живой. – Издеваешься? – Он создает эти голоса и образы. Я видел собственными глазами силуэт колдуньи, я слышал её голос. Я не сумасшедший Когсворд, мои слова могут подтвердить эти два человека. ~ Местный "неслуга" и грубиянка. Серьезно? – Я не шучу. Я докажу.       Он повел друзей в тот самый коридор, где они нашли тайный проход и разгадали одну из тайн замка. Хотя разгадали это мягко говоря. Только запутались ещё больше. Но на том месте ничего не было. Все стояло точно так же, как раньше. Даже обломки кирпича и куча пыли исчезли. Канделябр в шоке обарачивается. – Очень смешно Люмьер. – Это правда! – утверждает, но дворецкий не веря оборачивается и продолжает уходить, даже когда слова друга подтвердил и Шанте и даже сама Присцилла. – Наверное, тебе тоже надо пойти отоспаться хорошенько. Выглядишь ужасно. – А сам пробей огнем эту чертовую толстую стену и махни пламенем на привидения и я тогда на тебя посмотрю каким ты будешь?! – Ладно. Вы слышали один и тот же голос. Но девушка тоже слышала голос. И что дальше? – Присцилла ты только видела Розетту или говорила с ней? – спросила горничную госпожа Поттс, её очень обеспокоила новая информация и ей хотелось получить как можно больше подсказок. – Видела. Она летела куда-то, я не успела её догнать. Она как просочилась сквозь стены. – То есть она не говорила? – девушка твердо кивнула, отряхивая пыль на своем корсете, несколько пятнышек таки она тогда пропустила. – А ты уверена, что видела именно её? – По-вашему я не знаю с кем я работаю? – Примем это за согласие, – проговорил быстро метрдотель, чтобы Когсворд не придрался к ней. У дворецкого уже был меткий вопрос. – Следующий вопрос, как вы нашли эту комнату? Или этот тайный проход. – Я нашёл, – подал голос Шанте и умолк, боясь, что получит за правду на орехи. Золотой канделябр кивнул ему, подбадривая улыбкой. Чтобы сейчас не произошло защита официанту обеспечена точно. – После того, как объявили подготовку к важному вечеру, я услышал голос, это был голос колдуньи. У стены была ручка и я открыл её. А потом вошёл. Голос сказал мне, что если я хочу снова стать человеком, я должен помешать Люмьеру провести этот вечер. И я...это сделал.. – закончил и закрыл глаза, когда часы, словно сорвались с цепи, затрещали шестернями от злости. Когсворд отчаянно сорвался с места, чтобы ударить негодяя по шее за такую ​​ужасную шалость, но Люмьер остановил его и встал перед ним. – Все нормально Когсворд, держи себя в руках. – Или в ручках, – с улыбкой переправила слугу и все с непониманием повернули к ней головы. Попробовала объяснить шутку. – Руки-ручки, короткие ручки. Ай, проехали, вы не догнали. – И что это всё может означать?       Люмьер только пожал плечами в ответ экономке. Они решили пойти в ближайшую комнату для прислуги, где их разговор точно никто не сможет подслушать. Поднять панику такими фактами просто недопустимо. Тем более, когда сейчас у них есть гостья, которая может решить их самую большую проблему. Но теперь у них возник страх, что и этого будет недостаточно. Если не понять причины этой охоты замка на них, то вряд ли найдут решение проблемы. Метрдотель присел на подоконник, отводя глаза от Когсворда, нервно грохотавшего деревянными ножками по столу неподалеку. Наблюдать за ним сейчас у него просто не хватит нервов. Нога и забитые ребра неприятно ныли, налегая на все его проблемы усталостью, что сильно мешала думать. Крутя головой, посмотрел на камин. Там точно что-то было. И это что-то живое. Из пепла резко поднялась птичья головка. Это Мезаж. Она радостно купалась в саже, набрасывая её себе на спинку. Рядом стоял деловито Посиньйоль, вынужденный отскочить назад. Пепел от синички полетел на него, а чистоплотной певец отскочил назад, чтобы не испачкаться. Соловей с серебристым клювом повернул голову назад и подскочил от радости, видя, что хозяин заметил их. Он подскочил назад к подружке и тихонько затрещал что-то ей на ушко. Она игриво встряхнулась и снова легла в пепел уже так, что её маленькая забавная челка не была видна. Соловей стукнул по полу клювом и словно по команде синичка взлетела и красиво замерла в полете, пока не приземлилась в пепел назад. Сажа разлетелась повсюду и попала прямо на Посиньйоля, который сразу полетел на камин и начал сердито вычесывать свои перышка. А довольная Мезаж, снова и снова зарывалась в пепел и взлетала, чтобы повертеться в воздухе. Лакей тепло улыбался им, пока его наконец не осенило. – Феникс! Вот почему на дверях был феникс! – Ты это о чём? – Феникс – это символ перерождения, символ перемен. У нас появилась надежда впервые за несколько лет. Она побуждает нас к действиям, дарит радость, когда мы столько жили в отчаянии. Это наши перемены. И, видимо, такие изменения происходят в замке. – Только не в хорошую сторону, – пробубнила лениво Приса и зевнула. Из неё приключений на сегодня уже достаточно. – Именно. – То есть ему не выгодно, что мы верим в спасение, – подчеркнула их мнения госпожа Поттс и сразу задала вопрос. – Только почему? – Проклятие разрушает его. Но и при этом наш замок верно продолжает служить нам. – Не похоже на проявления верности, – фыркнул дворецкий, до сих пор относясь ко всему этому скептически. Он был из тех людей, которые пока не тыкнешь носом в реальную мистику, они не поверят. – Если замок живой не может ли он питаться нашим отчаянием? – Ещё как может, – отвечает уже экономке горничная и срывается с места, чтобы стать в центр комнаты. – А теперь как все счастливы, ему поживы нет и вот он и начинает играть с нами. – Это нечто более серьезное, – говорит сосредоточенно Люмьер, его мягкое лицо загостряется от серьезности. – Мне кажется, что замку нужна наша помощь. Только как это сделать, я не понимаю. – Поймем. Со временем, – завершает разговор на хорошей ноте женщина и они понемногу покидают комнату собрания.       Последним вышел метрдотель и проверил, все ли ушли. Затем молча открыл сильнее дверь и из комнаты вылетели птички. Теперь ему нужно отвести их обратно в комнату и хорошенько выкупать. Мезаж была чернее стержня карандаша. Посиньйоль тихонько прыгал за ними позади и щипал себе перишки прямо на ходу, пытаясь выскребеть с них пепел. Услышав впереди шум, слуга попросил их спрятаться, а сам пошёл вперёд. Прямо перед ним пролетела Присцилла, едва не наткнувшаяся на него. Она залетела в первую попавшуюся комнату, оставляя дверь прокрытой. – Где эта молодая засранка Приса?! – закричала во весь коридор разъяренная Адель и приближалась к ним. – Присцилла, я тебя и за сто миль найду й узнаю. Ты чего на.. – Мадам Адель. Постойте, – преградил ей путь мужчина с милой улыбкой. Теперь он все понял. – Не твое дело, посудоносец, отойди в сторону, – толкнула его, но тот упрямо снова стал перед ней, заложив руки за спину. – К сожалению мое. К вашему сведению, Присцилла не прогуливала работу. Она целый день помогала мне и другим слугам с очень важным делом. – Думаешь я поверю. – Я уверяю, – серьезно сказал, нахмурив брови. Она недоверчиво поморщилась, изучая его. – Мы действовали исключительно по приказу Когсворда, миссис Поттс была этому свидетелем. – Что ж. В таком случае… – выглянула из-за его плеча и обратилась к прогульщице. – Жива пока! – Мне очень жаль, что мы не могли сообщить вам... – начал мягко оправдываться, идя за ней, но старшая горничная быстро улетела прочь. –...ушла. – Ну ты и лгун, Люмьер, – сказала позади пава, едва скрывая свое удивление. – Точно, как и ты. – Кстати, классные птички. Гораздо умнее своего хозяина.       Несмотря на едкий комплимент, сказанный как всегда от души, Люмьер тепло улыбнулся, зная, что она имела в виду совсем иное.