Красоту видят сердцем

– Мне кажется или у вас всех что-то произошло? – однажды подняла вопрос Белль и Плюметт обернулась.       Она только недавно начала с ней более-менее хорошо общаться и её очень удивляла догадливость девушки. Удивляла и пугала. – Почему вы так уверены в этом мадемуазель? – Месье Люмьер последние дни чем-то очень сильно обеспокоен.. – начала и зажмурилась, зная, что любое упоминание при горничной её любимого сердило паву. И всё из-за ревности. – Mon amour? – спросила на удивление очень спокойно и даже улыбнулась. Неужели она утихомирила свой бойкий нрав? – Нет, вы ошиблись. Я бы знала об этом в первую очередь. Если Люмьера и может что-то беспокоить, то это ваше «благополучие». – Может быть... – согласилась с ней после нескольких минут раздумий. Она не могла ошибиться, но и принять ответ Плюметт за ложь тоже. ***       Люмьер шёл по коридору с кучей каких-то бумаг, скрученных в трубку за пазухой, когда наткнулся на миссис Поттс. Та сразу же поехала ему на встречу и предложила подбросить его к центральному крылу. – Как наши дела госпожа Поттс? – на прямую спросил её и та вздохнула, но все равно снова улыбнулась ему. Это стало главной темой обсуждений между ними и ещё с несколькими слугами в том числе, что тоже были замешаны в этом. – Никто из слуг после того дня не видел ничего не обычного. Замок похоже прекратил ловлю на нас. – Или это просто затишье перед бурей, – пробубнил канделябр и женщина взглянула на него, не веря, что он предал свой оптимистичный образ мышления. – «Наверное, эти события потрепали его гораздо сильнее, чем я могла себе представить», – подумала, когда лакей продолжил говорить более живо. – Но чтобы это не было, пока мы вместе мы с этим справимся.       Она не поверила такому позитиву. И решила сразу показать это не только взглядом, но и словами. – Какое счастье видеть от тебя улыбку хоть на мгновение, Люмьер. Последние дни ты практически не то что не смеешься, ты даже не улыбаешься. – Знаю госпожа Поттс, – горько кивнул и разгладил свои бумаги. На них – всё возможные его записи наблюдений за замком и подробное описание того, что произошло с ним в тайной комнате. – То, что случилось у меня до сих пор не выходит из головы. А больше всего меня интересует зачем замку понадобилась моя книга. Что в ней есть такого особенного, кроме старой легенды? – Не знаю, солнце. Но в конце концов лучше какая-нибудь книга, чем кто-то из нас? – Это точно... – согласился, не смея рассказывать ей, насколько эта «просто книга» дорога ему. Это не важно. – Я проверю, как дела у Когсворда и сразу к вам, если у него не найдется для меня занятия. – Лучше откажись и приди на кухню ко мне. Я заварю чаю из сушеных ягод и мяты. А к нему Кусинье ещё приготовил хрустящее безе. Сядем вдвоем край стола и поговорим по душам, как раньше. – Что ж… – промурлыкал, на лице снова заиграла улыбка от такого прекрасного предложения. – В таком случае Когсворду придется найти достойную причину, чтобы я отказался от такого соблазна.       Поклонился ей и быстро пошёл коридором, улыбаясь и дальше. После того, как канделябр чаще начал проявлять не только положительные эмоции, его друзья стали проявлять понимание. Это было бальзамом для его сердца. Он наконец-то был услышан и понят. – «Неужели это не сон?», – думал, едва не напевая на радостях одну из десятков песен, которые словно пластинкой крутились в голове в нужный момент. – О, Люмьер. Как раз вовремя, – сказал дворецкий с улыбкой, поглядывая на свои маленькие часы. Забавная картина: у часов есть свои часы, чтобы сверять время. – Я к тебе с хорошей новостью. У нас сегодня всё у всех хорошо. Ничего страшного и странного. – Очень хорошо. Кстати, ты заметил, что после того, как ты повредил ногу, потребность в поставке продуктов у нас исчезла? – Я думал, что мы используем наши запасы, – метрдотель удивлённо посмотрел на друга, от его слишком приподнятого настроения не осталось и следа. – Не всё так просто. Я лично попросил нескольких лакеев следить за запасами. Оказалось, что они пополняются сами по себе за ночь. – Как так? – Вот и я о том же. Но и здесь есть исключение. Выращиваемые в оранжерее продукты не пополняются на складе. Правда удивительно? – Очень. Почему ты раньше мне этого не говорил? – У тебя были куда более серьезные проблемы.. – Так поставка нам больше не нужна? – Почему же не нужна? Нужна. Только на этот раз это будут специи, желательно лекарства и лечебные травы и вещи широкого потребления. В частности.. – ..свечи, – добавил сразу за него, улавливая всю серьезность их ситуации. Казна пустеет. А им ещё как-то нужно дотянуть до зимы и пережить её. – Я говорил с хозяином раньше по этому поводу. Он не хочет экономить. – У нас осталось свечей где-то на три-четыре дня с расчетом того, что их придется покрывать солью сразу после зажигания. У тебя уже есть план решения этой проблемы? – Да. Я займусь этим. Прямо сейчас. – Люмьер, – окликнул его и тот остановился, не желая оборачиваться, но настроился выслушать его, хотя и сразу понял в чем дело. Он только что сдал себя сам. – Не пей больше обезболивающего. Себя не обманешь. Будет только хуже. – Не могу mon ami. Я должен быть на ногах. – Тогда никаких подвижных игр, танцев, ночных бродилок по замку... – начал перечислять, а Люмьер с улыбкой повернулся, чтобы закатить глаза, со счастьем выслушивая эти нотации. – Я не хочу, чтобы ты снова слег и надолго. – Хорошо Когсворд, я тебя послушаюсь, – согласился с ним, положив свечу ему на плечи и не веря себе, что смог сказать такие слова. Но и поверить в то, что дворецкий беспокоится о его нынешнем состоянии тоже было сложно. И от этого ещё больше приятно. – Но и ты не бери на себя слишком много заданий. – Постараюсь. Иди.       Он похлопал метрдотеля по руке, чтобы тот отпустил его. Лакей широко улыбнулся и обнял часы, которые сразу забормотали. На этой счасливой ноте они разошлись. Люмьер развернул свои записи и с улыбкой прочитал несколько слов: «Беда нас сплотила. Теперь это очевидно». – Месье Люмьер, – выскочила из-за угла Белль и мужчина отскочил назад с криком, впуская бумаги и перецепляясь через них. – Простите.       Девушка сразу опустилась на колени и давай быстро собирать их в кучу. Слуга тоже поднял несколько листов с большим трудом. Его свечи оказались очень неудобными для такого простого дела. Свернув листы в кучу, поднялся и отряхнулся. – Мадемуазель? Я думал, что вы целый день будете перебирать наши книги, которые мы вам дали в пользование и .. – .. и я уже это сделала, – договорила за него, пытаясь взять инициативу в разговоре на себя. – Плюметт мне очень с этим помогла. Осталось несколько фолиантов, в которых надо пришить назад страницы, но я сделаю это в ближайшие дни. Меня больше волнует иное. – И что же это, ma chère? – легко поинтересовался, не понимая, что это может быть. Да и вряд ли что-то очень серьезное, что может превзойти то, что они дружно держат в тайне. – То, что волнует вас всех. – Мадемуазель... – шокированно обращается к ней, не понимая при каких обстоятельствах ей удалось это узнать. Их действия были очень осторожны. Где же они просчитались? – Не делайте вид, что я говорю что-то не то, – подмечает и фыркает, складывая руки в локтях. – Это раздражает. – Нас волнует только нехватка некоторых ресурсов на складах. И всё, - – лжёт ей, но под сверлящим взглядом волнуется ещё больше. – Я слышала... – Что именно? – дрожащим голосом осторожно спрашивает, не выдерживая этого напряжения между ними. Такое чувство, что его ещё в добавку сжимает и сам воздух вокруг. – У вас есть какая-то информация, которую я не должна узнать. Которую не должны узнать всё. И что это? –спрашивает более мягко, а тот с радостью вздыхает. Его худшие опасения пока не оправдались. Прекрасно. – Мы разберемся с этим сами. Уже разобрались. Почти. – С чём? – Это не важно.. – отвечает и в поворачивает в коридор, куда ему как раз и надо. Удивительно увидеть Белль так близко к центральному крылу. С него можно сразу перейти наверх в западное, какое счастье, что она этого не знает.       Девушка останавливается, больше не следуя за ним. Такое поведение слуги ужасно раздражало её. Создавалось впечатление, что вся его жизнь это постоянный способ избегания важных вопросов. У такого сложного человека возможно что-то узнать только по принуждению. Или с помощью заряженного пистолета у его виска. И то это никогда не даст стопроцентной эффективности, ведь он может или запутать кучей бесполезной информации и снова упустить важное или просто его не договорить, сводя всё к тому, что великая тайна становится и не тайной. Так умеет только он. Не она. И это бесит её ещё сильнее. – Какой же вы упрямец... Я все равно всё узнаю! – Белль? – слуга удивлённо оборачивается, но девушка уже побежала по тому коридору, по которому сюда и пришла. ***       Тайное наблюдение за слугами целый день ничего не дало. Жажда узнать правду, привела её к единой мысли – нарушить обещание. – Единственный способ узнать всё – увидеть то, что не должна. И я найду это, – решительно сказала и сделала один шаг в западное крыло.       Она быстро и очень осторожно начала подниматься по лестнице прямо к тому самому страшному коридору, где и встретила раньше Зверя. Тщательно проверяя каждую из тех комнат, Белль уже хотела вернуться назад, но потом заметила в конце коридора свет, просочившийся с приоткрытой из массивной двери. Подойдя, поближе, заглянула в щель и увидела огромные покои. Любопытство пересилило страх. Девушка тихонько полностью открыла дверь, оглядываясь вокруг. В этот раз ей вряд ли кто-нибудь поможет из слуг, если её вдруг схватят.       Она молча проглотила комок в горле, оглядывая эту просторную комнату. Если коридор и во второй раз заставлял её трястись от страха, то от одного взгляда на помещение почувствовала себя в десять раз хуже. Куда ни глянь – видны следы дурного нрава хозяина замка. Темные шторы разорваны, а карнизы, на которых они крепились с одной стороны, даже вытянулись из петель, чудом не падая вниз. Под ногами куча мелких обломков из некогда прекрасных фарфоровых ваз. Большая громоздкая кровать с балдахином разламалась. Её прекрасно вырезанная из темного дерева спинка была когтеточкой для господина: множество царапин и вмятин от когтей, а кое-где даже от зубов. Видно, что кроватью не пользовались уже очень давно – на белый матрас налег огромный слой серой пыли. Неподалеку от спального ложа расположился посреди комнаты стол без одной ножки. На полу под ним расстилались темно-коричневые пятна, неприятно пахнущие влагой и чем-то протухшим. Недалеко от него даже виднелся оленьий мех в засохшей крови. Белль как можно скорее ушла подальше оттуда, пытаясь забыть эту отвратительную картину.       Обходя разбитую огромную люстру, девушка остановилась у камина. На стене висела огромная картина, нарисованная насколько совершенно, что на мгновение ей показалось, что это были настоящие люди. Посередине стоит очень молодой паренёк, его лицо несколько раз поцарапано когтями, но глаза... Чудом остались не задеты. Очень знакомые глаза... Она вдруг ахнула от удивления, когда пазл в голове наконец-то сложился. Это был тот принц, что скрывался в душе Чудовища, это и был сам Зверь. Рядом с парнем на портрете стояли двое взрослых: король и королева. Красивая женщина сияла от счастья, а её любовь прямо просачивалась сквозь полотно и окутывала любого, кто посмотрит на неё. Полосы от когтей совсем не тронули королеву, в отличие от мужчины. У короля было тонкими длинными линиями перечеркнутое лицо. Это только больше придало его взгляду угрожающую холодность и суровость. –«Интересно, – подумала себе девушка, отворачиваясь от картины, – как это взрослеть в замке с такими не похожими друг на друга родителями. Они как небо и земля. Нет. Скорее как добро и зло в чистом виде...».       Белль тихо вздохнула, подавляя странную грусть, закравшуюся мыслями в ум и доставшуюся самого сердца. Она пошагала по просторной и одновременно тесной комнате. Здесь слишком много мебели и каждая из них повреждена. Никакой целой. В спальне был широкий закрытый балкон. Но гостю привлекло внимание другое. Среди всего этого хаоса разрушений нашлось место для совсем иного. Бледный голубоватый свет проникал сквозь величественные окна и освещал массивный стол из мрамора. На столе аккуратно стоял купол, по поверхности которого вился орнамент, так напоминавший ей узоры мороза на стеклах окон. Внутри купола – роза. Кроваво-красный цветок, будораживший сознание своим совершенным, полностью распущенным бутоном, что даже после потери множества лепестков оставался таким же неповторимым, как и раньше. Растение замерло в воздухе. Из него сочилось легкое розовое сияние, которое бы затмило красотой самый удивительный рассвет.       Словно в трансе она подошла к столику, протянула руку и подняла колпак. Роза и дальше висела в воздухе, но теперь её уже ничего не защищало от ледяного ветра из разбитого окна. Белль охватило странное желание во что бы не стало прикоснуться к бархатным лепесткам. Не сводя глаз с волшебного цветка, потянула вперёд руку, выставляя палец. Ещё мгновение. – Что ты здесь делаешь? – прогремело совсем рядом Чудовище, выходя из тьмы.       Его резкий голос вывел её из этого странного состояния и быстро заставил отступить под грозный гортанный рык. Голубые глаза хозяина замка пылали холодными молниями от ярости, а когти беспощадно рвали пол, сжимаясь в кулаки. Он посмотрел на розу, темный мех быстро встал на дыбы, когда он поднялся на задние лапы, как медведь, перед нападением на охотника. – Что ты натворила?       Девушка быстро поплелась назад, когда Зверь двинулся массивным телом к ​​ней. Она остановилась, въезжая спиной в колонну. – Н-н-ничего, – еле произнесла, чувствуя, как сердце стучит в груди.       Хозяин очень осторожно поднял купол и накрыл несчастный цветок и лишь потом резко пошагал к ней на четвереньках. – Ты хоть понимаешь, что ты могла натворить? – твердило Чудовище, накрывая хрупкое тельце испуганной посетительницы своей высокой широкой тенью. – Ты едва нас не погубила!       Оно махнуло большой лапой с длинными острыми когтями и ударило по колонне, когда Белль чудом успела оттуда отскочить. Раздался страшный скрежет. Колонна затряслась и упала, разваливаясь на куски. Потолок затрясся от такого шума, по нему пошла широкая трещина, с которой начали падать камни. Несколько из них упали на стол в опасной близости от розы. Зверь мгновенно бросился к столу, прикрывая стеклянный купол своим телом. Тишина. Он снова повернулся к девушке. Она поднялась на ноги и стояла на месте, словно вкопанная. Одним рывком прыгнул с небольшого выступа прямо к ней. – Убирайся! – проревел ей вслед и та быстро сорвалась с места и вылетела из комнаты, чудом разминаясь со всей поломанной мебелью. Даже выбежав в коридор ей слышалось, как в той комнате все ещё скрипела и ломалась мебель все ближе к выходу из спальни. – Вон!!! – раздалось угрожающе оттуда и она чуть не поскользнулась по разрушенной лестнице. ***       Двое друзей в это время спокойно сидели и играли в шахматы на столике возле входа в восточное крыло. Игра подходила к концу. Канделябр очень счасливо ухмыльнулся, передвигая офицера на две клетки вперёд по диагонали. – Шах и мат. Второй раз за сегодня. – Что? – растроеный Когсворд стукнул по доске кулаком да так, что с его глаза злетел монокль. – Ты опять жульничаеш!       Люмьер отвернулся от него, зная, что его словам не поверит дворецкий. Внезапно из западного крила выскочил силуэт девушки. – Мадемуазель? Мадемуазель! – махнул ей рукой и она притормозила чтобы посмотрела вверх. – Куда вы? – Подальше отсюда! – проговорила дрожащим голосом, и ускорилась, больше не смотря на лакея, что выглядел очень обеспокоеным. – Стойте! – крикнул ей дворецкий, но она проигнорировала его. – Бегом Фру-Фру. – Ловите её, – к ним внизу присоединилась миссис Поттс, что попыталась преградить путь Белль своей тележкой, но тщетно, та легко увернулась от неё.       Пес-табуретка побежал вниз, игриво лая. Для него это было похоже на игру в догонялки и тот, кто бежит впереди, того значит и будут ловить. – Нет, глупыш! – Сейчас не время играть!       Он покрутился на месте и побежал во двор через небольшую дверцу в массивной двери главного входа. Белль вихватила свою накидку с ручек Шапо и проскочила на улицу вслед за собакой, слыша крики слуг за спиной. – Нет! Нет!! Нет!!! Не делайте этого! Это опасно, – наконец спустившись на низ метрдотель остановился, зная, что точно не сможет догнать её. – Ох, кошмар! – озвучила женщина и всё грустно посмотрели на неё.       Белль пулей бросилась к Филиппу, который сонно жевал лакомства, которые ему принесли слуги: ведёрко моркови и ящичек краснобоких яблок. Он нехотя повернул голову к расстроеной девушке, что быстро накинула на него седло. Лошадь послушно вышла с ней из стойла и сразу сорвалась на галоп, как только хозяйка стукнула пятками по бокам.       Печальную паузу в замке перебивает странный грохот на улице. Заколдованые слуги затаивают дыхание, чтобы понять что это. Звук продолжается и сопровождается грохотом прямо у окна. Они быстро поспешили к источнику. – Это не замок. – Х-хозяин? – молвил канделябр, смотря как темный громоздкий силуэт выпрямился за окном и побежал вперёд за девушкой. – Он спасет её! – обнадеживающие слова Плюметт легли тяжелым грузом на душу её любимого. – Нет... Нужно что-то сделать. – И что? – спрашивает дворецкий и Люмьер собирается с мыслями, хоть паника явно овладела им. – Подготовить карету, собрать поисковую группу, хоть что-то! – И потеряться самим? – спрашивает горничная с явным раздражением. Он угрюмо фиркает и стучит ногой, оборачиваясь к ним. – Вы не хотите, так пойду я! – Стой. Да успокойся ты. – Я не успокоюсь!!!.. Пока их жизни в опасности.       Когсворд настойчиво ухватил его за плечи, держа храбреца на месте. Из-за гнева огонь на свечах стал гораздо сильнее и он едва сдерживался, чтобы не использовать его против часов. Экономка тяжело вздохнула, подъехав к ним. – Остинь, солнце, и послушай меня. С ней все будет хорошо. Наш хозяин тебя спас и её спасет. – Спас? Да, спас...       Следующая минута была для него, как в тумане, нестерпимая боль накрыла сознание и завладела телом, что словно онемело и не давало сопротивление. Вот челюсти удачно захлопнулись на груди и острыми зубами доставали горло, перекрывая дыхание. Люмьер закрыл глаза, ожидая конца. Он знал, что проигрывает им, но по крайней мере он боролся за жизнь, боролся до последнего, пока не мог. Но вдруг его грудь каким-то чудом освобождается от острых зубов и над ним разносится свирепый рёв.       Быстро набирая в грудь воздух, лакей рвался подняться, но только тяжело стонал и падал лицом в снег. Канделябр мог только слушать, как что-то огромное и сильное нависло прямо над ним и отражало атаки волков одну за другой, их жалкий визг и треск костей, эхом забился у него в голове и заставил открыть глаза. Коричневая массивная волчья или львиная лапа стояла прямо перед его лицом и резко отступила назад, позволяя зверю развернуться и ударить волка, летевшего прямо на него. Метрдотель с большим трудом поднялся на руках, глядя вверх. Синие глаза на секунду с сочувствием посмотрели на него, пока не налились хищной яростью на псов. Это был хозяин. Он пришёл спасать его. – Господин, вы... – начал говорить, но злобный рев заставил его от страха прижаться к земле. – Ты нарушил закон, выйдя за пределы замка!! – накричал на него, мужчина закрыл глаза, втянув шею. Он знал, что виноват и должен получить наказание за это. – Поговорим потом.       Точными резкими ударами Чудовище отбивалось от волков, те один за другим улетали от него. Лакей лежал рядом, боясь сделать лишнее движение, что разозлит хозяина ещё больше, он хотел помочь ему, но мог только наблюдать. Глядя по сторонам, внимательно следил за хищниками и увидел, как один специально отошёл от стаи, чтобы нанести удар со спины. Прицелившись, зверь начал разгоняться. Люмьер вскочил на ноги. – Нет!! Не позволю!!!       Сильный поток пламени отбросил зверя в сторону, словно от взрыва, огонь разошёлся в сторону, мужчина управлял им и заставил замкнуться кругом вокруг них. Пламя резко поднялось в рост Адама, тот остановился и попятился в центр, чтобы случайно не обжечь мех, снег под его лапами стал таять и из-под него поднималась зеленая трава. Волки окружили их, вожак стаи думал, как прорвать этот барьер. Вдруг края огня завертелись и набрались формы существа, что обвилось вокруг огненного щита. Огромная квадратная пасть зашипела искрами на голодных животных и начала резко бросаться на них. Они давай нападать в ответ. Один из псов ухватился в пасть змеи и в мгновение ока огонь проглотил его и выплюнул практически сожженное мертвое тело прямо вожаку под ноги. Волки тут же устремились наутёк.       Пламя резко начало уменьшаться, открывая Чудовищу последние очертания круглой огненной формы змеи и далёкие спины хищников. Неподалеку валялся труп, ужасно пахнувший горелым. Люмьер открыл глаза и резко качнулся, вместе с огнем так же быстро гасли его последние силы. Он нервно смотрел на свои свечи, из которых на траву полился большими каплями воск. Холод металла пробрал его до костей, заставляя отступить назад с последними искрами пламени. Сломанная нога с ужасным скрипом выгнулась в неправильное положение, а из губ вырвался жалобный крик. Метрдотель не удержался на ногах и рухнул на землю.       Хозяин замка как зачарованный застыл на месте, глядя на слугу. Его губы открылись, обнажив клыки, на них крутился только один вопрос: «Как?». Как тот, кого он знал, как просто обычный канделябр, который очень боялся навредить кому-то своим пламенем, мог защитить его? Спасти от стаи голодных волков? Эти мысли не укладывались в уме. Но это была правда. – Отпустите! – закричал, ещё сильнее разволновавшись и упрямо вырываясь с хватки. – Я пойду за ними!! – Вяжите его! – Вы, что совсем с ума сошли, пустите меня, пустите, я хочу помочь хозяину, отпустите!!       Когсворд крепко вцепился в него и держал, пока Шапо быстро искал цепь, зная, как легко метрдотель может испепелить веревку. Когда он подошёл, мужчина резко подпалил руку дворецкого и направил пламя и на него, но госпожа Поттс быстро вмешалась, обливая канделябра чаем. Свечи погасли и на нещасного тут же набросились друзья, питаясь связать его. Лакей попитался проделать трюк с огнем вновь, но его ждала та же участь. – Это же для твоего блага Люмьер. Так будет лучше для всех.       Вешалка быстро скрутила и держала неугомонного канделябра, пока остальные не принесли ведро с водой. Они поставили у него метрдотеля и привязали к доске. Тот упрямо пытался выбраться или хотя бы зажечь пламя, но бесполезно, он был почти по плечи в прохладной воде. Он кричал, он ругался, высказывал всё, что о них думает. А они просто стояли и слушали его, опуская глаза в пол или ещё куда-то, чтобы больше не встречаться взглядом с ним, хоть он больше и не питался смотреть на них. Гнев слуги нарастал, его было не остановить, он вертелся на месте и кричал, но с каждой минутой голос в отчаянии всё больше ломался и очень скоро Люмьер начал их умолять. Но и это не помогло. Мужчина просил прощения, давал клятви, говорил что больше никогда так не будет, но они только отворачивались с болью на сердце особенно когда просьба была обращена лично к ним. Он и в цепях был готов падать им в ноги и целовать их лишь бы хоть кто-то сжалился и освободил его.       Среди всех присутствующих он вдруг понял, что та, кто может ему сейчас помочь исчезла. Плюметт улетела подальше от них и лишь изредка приподнимала голову, чтобы взглянуть на него с жалостью и разочарованием в глазах. Вдруг их взгляды встретились. Горничная быстро отвернулась и с слезами улетела прочь. Люмьер резко прекратил сопротивление, вместе с ней у него улетела и последняя маленькая надежда на понимание. У него в мгновение ока замерло сердце, превратившись в настоящий металл...       В истерике, метрдотель попытался оправдать в мыслях тех людей, которые были для него не просто друзьями, а теми кого он с гордостью назвал раньше настоящей семьей. Воск срывается со свечи толстой каплей и застывает, растекаясь на воде. Сердце сжимается от его тяжелого дыхания и мужчина зависает на цепях, позволяя телу опуститься поближе к воде. Ещё одна капля. Одна за другой стекает вниз, ограждая его от безумного желания захлебнуться в жидкости. Его губы задрожали когда он растянул их в улыбке... Он знает, что как бы больно ему не было сейчас, завтра он простит им это.. ***       Ворота замка открылись перед беглецами и белогривый бросается к тропинке, но Белль дёргает поводьями и гонит коня другим путем, надеясь, что хоть так хозяин замка точно не скоро её найдет. И зачем искать? Он сам её выгнал. Лошадь внезапно заржала поднимаясь на дыбы, вырывая всадницу из размышлений. Его копыта оказались на льду, который понемногу трескался от каждого его шага. Она утешала Филиппа, сильнее сжимая гриву. Один не верный шаг и они с конем покупаются в ледяных водах. Жеребец медленно продвигался вперёд, нервно фыркая и закусывая удила. И вот уже перед берегом позади послышался вой. Белль повернула голову, а конь испуганно встал на дыбы. Лёд под ним с ужасным звуком треснул и задние ноги животного провалились в воду. Девушка кричала на Филиппа и хлопала по холке, прося его выбираться, а сама молча молилась, чтобы им это удалось. Он чудом выбрался из проруби и сразу прыгнул и со всех ног побежал к берегу. Из засады на них выскочил волк, сбивая Белль с седла. Она быстро поднимается на ноги и отламывает большую толстую палку дерева. Ею она сбивает хищника с седла. Жеребец разворачивается и ударяет зверя копытами. Они быстро бегут дальше в глубь леса, но их уже подстерегает целая стая волков, что сразу бросились в бой. Конь ударил их задними копытами, случайно сбрасывая с седла саму девушку. Сжимая в руках палку, разворачивается и плещет ею ближайшего хищника, который целился на её любимца. Звери поворачивают головы и разделяются. Несколько волков щелкают пастью, бежа к ней. Белль настроилась и с криком сбила одного из них с ног. Двое уцелевших схватили её плащ и побежали вперёд, не давая развернуться. Девушка падает, но быстро разворачивается и ударяет хищника с разорванным ухом прямо в нос. Второй получает по зубам палкой. Третий поднимается на ноги и выждав подходящий момент, набрасывается со спины, хватаясь за её оружие. Белль отбивается от него ногой, изо всех сил таща оружие назад. Те двое снова бросаются на одежду и в конце концов валят её с ног. Хватают за обувь, не давая пошевелиться. Лишь потом девушка замечает на выступе огромного белого волка со шрамом сквозь всю морду, он разгоняется для прыжка, а она испуганно закрывает лицо рукой, готовясь к болезненному концу. Вдруг слышится визг и удар тела о ствол.       Белль сразу открыла глаза, глядя, как двое хищников, грызших её ботинки, были подняты вверх за холку и брошены в выступ, перед этим их изо всей силы ударили друг о друга. Чудовище грозно зарычало откидывая головой ещё одного хищника, который до сих пор вцепился в палку. Вожак стаи поднялся на лапы и зарычал, стая повернула к нему морды и набросилась на новую добычу. Девушка испуганно отползла назад, когда спаситель разбрасывал по сторонам зверей. Она уже планировала броситься к Филиппу и убегать отсюда, но вдруг остановилась. Сжимая крепче палку двумя руками заряжает волку прямо по челюсти. Побратим бросился защищать его за что тоже хорошенько получил по морде. Хищники перегруппировались и разделились. Несколько псов одновременно полетели на Белль, что поскользнулась на снегу, хозяин замка ринулся к ней и успел отбить атаку. Сам он упал на землю, когда со спины на него наскочили ещё двое хищников. Она сразу замахнулась, чтобы остановить их, но Зверь поднялся и сам схватил её за оружие. – Беги, – прорычал, сбрасывая с себя голодных животных.       Девушка отступила назад к нервному Филиппу и погладила его по морде, хватая поводья. Она чувствовала себя беспомощной. Чудовище развернулось и дальше било лапами волков. Он всё сильнее и сильнее нагибался, опуская голову, его мех краснел от крови, одежда еще чудом держалась на теле, прикрывая его от грозных атак. Звери понемногу начали отступать. Но не их вожак. Выждав удобное мгновение, молниеносно бросается вперёд и напрыгивает на него со спины, окончательно валя на снег. Разрывая плоть когтями, пытается добраться до шеи. Чудовище рычит от боли, но в последний момент хватает большого волка за пасть и поднимается на лапы, чтобы с рывком бросить того в выступ. Псина с лаем летит дугой и врезается хребтом в камень. И больше не встает. Сбрасывая с себя ещё нескольких блохастых тварей, он рычит, обнажая огромные клики. Волки испуганно поджимают хвосты и убегают.       Тяжело дыша, Зверь дождался, пока эти псины уйдут в глубь леса и только потом завил от боли. Его плечи поникли и он обессиленно рухнул на снег, в последний раз убеждаясь, что девушка в порядке. Из рваных ран на снег полилась кровь. Белль отвернулась от него, схватив руками седло. Теперь, когда больше не придется переживать за волков, ей удастся убежать. И хозяин слишком истощен, чтобы преследовать её. Перед глазами у неё снова предстал его полный боли и волнение взгляд. Закусила губу. Может быть Чудовище и был с ней груб и холоден, но она не может его просто бросить здесь и уйти. Он спас её.       Белль подошла к нему и сбросила с себя накидку. Накрыла его тело. Хозяин глухо застонал, открывая глаза. Девушка стояла совсем близко и поправляла ткань. Ловя уставший взгляд на себе, протягивает ему руку. – Ты должен помочь мне. Попробуй встать.       Зверь напрягся, но поднялся на ноги с её помощью. Довела его до коня и помогла залезть. Только потом они отправились туда, откуда и пришли – в замок.       Белль открыла дверь главного входа, заводя внутрь Чудовище, опершиеся на её плечо своим массивным телом. Вести его по ступенькам сюда было настоящим мучением. Она и сейчас готова просто взять и упасть посреди главного фойе от усталости. А ей ещё подниматься с ним навверх в его комнату. Хорошо, что слуги услышали их и быстро подбежали на выручку. Шапо сразу схватил хозяина за другую лапу и закинул себе на деревянные плечи, что заставило истощенную девушку вздохнуть с облегчением. – Я сам… – тихо прорычал истощенным голосом Зверь и попытался снять лапы с их плеч.       Белль раздражённо причмокнула, но не отпустила его. С Шапой вести хозяина стало куда легче. Когсворд свистнул и через несколько минут им навстречу спустился охранник – рыцарской доспех. Он сразу бросил свое оружие и быстро принялся помогать вешалке, освобождая гостю от этой сложной работы. Девушка удивленно повернулась к слугам. Миссис Поттс быстро раздавала указания слугам, которые сразу спешили приносить всё необходимое и складывать на тележку. В суматохе, Белль удалось заметить даже Присциллу, которая вместе с Мари притянула несколько чистых тканей. Сама гостья быстро ухватила миску и пару чистых полотенец и побежала за всеми наверх. В конце концов, хозяину ей удастся помочь гораздо лучше, чем слугам.       Когда основная мелкая работа была проделана, Мари полетела в западное крыло, чтобы прямо перед ними убраться там. Её подруга же осталась внизу, когда всё либо разошлись по своим делам, либо направились за хозяином и девушкой. Она поспешила к камину с надеждой немного посидеть у костра и подождать, когда вернется пава и они смогут продолжить урок вышивания, но вдруг горничная замирает от шока на месте, прежде чем устремиться вперёд к причине своего удивления. – Люмьер? – переспрашивает его и тот медленно поднимает на неё взгляд. – Ха, почему я не удивлена?! – Знаешь, как бы ты сейчас не пыталась насмехаться надо мной, я действительно рад тебя видеть. Что там произошло? – Наша пленница для тебя «гостья» вернулась вместе с нашим лохматиком под ручку. Его собачки покусали, так теперь на лапки полноценно не станет. Все поперли в его берлогу, чтобы зализать ему ранки. – А ты почему не пошла? – Мне шкура дороже и ушные перепонки, а без рева и злобы там сейчас ничего не обойдется. А. ы почему не там? – намеренно спрашивает, её клюв выгибается в ехидной улыбке и становится острее. – Ножки застыли? – Замёрзли точно, – сухо отвечает, сдерживая злобу. Его положение и так плачевно, а она ещё больше на него давит. – Ладно, пусть будет по-твоему. В конце концов интереснее, когда ты огнем фыркаешь, чем опускаешь голову.       Люмьер не успел даже произнести и слова, когда та сорвалась с места и бросилась в коридор, чтобы вернуться с молотком для отбивания мяса. – Как ты это сюда…? –..доперла? Прямо из-под носа у Кусинье сперла! Закрой глаза, а то искры в глазки попадут. – Зачем, ты..?! – Заткнись, а то оставлю все, как есть.       Он умолк и через минуту она добилась того, что доска внизу ведра треснула, а потом от ещё двух сильных ударов и вовсе отвалилась. Вода вылилась на пол, а Присцилла быстро поднялась вверх, чтобы не намокнуть. – Зачем ты это сделала? Теперь пол придется мыть. – А что мне было перья в твоей ванночке мочить вместе с тобой? – спросила раздраженным тоном, затягивая цепь на его шее. Канделябр замер боясь, что эта спасительница решит его задушить. – Ха, ещё чего, размечтался!       Пава выдернула кончик цепи из узла и бросила ему под ноги. Лакей легко расплутал цепи сам, нагнувшись вперёд. – Merci beaucoup, Присцилло.       Он на радостях обнял её. Присцилла замерла не в состоянии пошевелить и перышком на хвосте от такого неожиданного жеста. Люмьер прижал её хрупкое тельце к себе и легко покрутился с ней на месте. Какое же счастье наконец-то освободиться от этой унизительной процессии. Какое же чудо, что его освободила именно она. Девушка продолжает отрицать все, что произошло между ними в тайной комнате. Но не он. Наконец мужчина оттянулся от неё с улыбкой, свечи до сих пор держали паву под крыльями и только тогда она понемногу отлетела назад, освобождаясь из этих обьятий и отворачиваясь. – Тебе пора уже идти, а то наша мавмазель будет волноваться, что тебя там нет. Не волнуйся, я замочу следы, замочу понял? Эти кипятильник и тиктак ни о чем и не узнают.       Канделябр быстро побежал вверх, но вдруг остановился, ловя взгляд горничной. – Присцилла, ты лучшая, – он быстро прикрыл рот рукой осознав, что только что ляпнул. Присцилла неожиданно закатала глаза. – Сделаю вид, что я этого не услышала.       Слуга хотел добавить ещё что-нибудь, но она махнула ему рукой, чтобы тот поторопился, что он и сделал. Едва его силуэт исчез из её поля зрения, равнодушная и суровая маска слетела с неё, на лице сияла благодарная улыбка, которую девушка смогла подавить возвращаясь к ведру с водой.       Уже в комнате хозяина быстро заскочил на кровать, убеждаясь, что его дыхание от такой разминки никто не услышит из-за рычания хозяина.       Белль раздраженно вздохнула. Ещё никогда у неё не было такого чудовищного пациента, как Чудовище. Это было просто невыносимо. Словно это ему пришлось шагать через снежный лес в одном тоненьком платье и небольших кожаных ботинках, которые изрядно испортились и в местах даже порвались от укусов волков. Всю дорогу она тряслась от холода и страха за свою жизнь, когда он почти без сознания валялся на спине Филиппа. Белль испуганно оглядывалась назад от малейшего шороха и постоянно подгоняла коня и заодно и себя, боясь, что с каждой минутой этот неблагодарный комок шерсти может умереть. Её спина до сих пор неприятно гудит от истощения после того, как ей чудом удалось затащить по ступенькам Зверя к двери замка. Кого это волнует теперь? Сейчас девушка пытается справиться с хозяином, который ведет себя как большой ребёнок.       Намочила тряпку в соленой воде, отжала её и максимально осторожно приложила к глубокой ране на его лапе. Он заревел, словно она только что эту лапу ему отрезала. – Больно! – пожаловался ей, обнажая и клыки и прижимая раненую конечность к телу. – Так ты не крутись и будет меньше болеть, – раздраженно сказала оттягивая лапу от тела и прижимая её к кровати. – Если бы ты не убежала… – процедил сквозь зубы и поймал на себе недовольный взгляд карих глаз. –...то этого бы не произошло. – Если бы не испугал меня, то я бы не убежала.       Миссис Поттс, которая всё время наблюдала за ними, повернулась к остальным слугам назад и вдруг заметила на сундуке у кровати очень расстроенного Люмьера. Он, словно ощутил на себе её взгляд, обернулся и посмотрел на неё таким же тревожным взглядом. Ему было очень стыдно за хозяина перед Белль. – Вообще-то, – не унимался Чудовище, желая оставить за собой последнее слово. – Ты не должна была ходить в западное крыло.       Чувствуя свою победу в перепалке, скривился в попытке улыбнуться, но получилась страшная гримаса. Девушка так просто не сдавалась. – А ты не должен на людей бросаться! – хмуро грянула махнув в сторону слуг, ясно показывая, что говорит не только о себе. – А ты не сунь свой нос куда не следует! – А ты научись держать себя в руках!! – А ты не… – он умолк, раздраженно фыркнув. Подходящего ответа у него для неё не нашлось.       Белль легонько взяла его лапу и поднесла к ране ткань, когда он сидел отвлеченный. Царапина запекла и он глухо зарычал, но сдержался, не отдергиваясь от девушки.       Когда дело было сделано, отложила в сторону остатки бинтов и устало повернулась к слугам, в последний раз заговорив с Зверем. – Попробуй поспать. – Спасибо Белль, – первой отозвалась к ней миссис Поттс и гостя медленно перевела на неё взгляд. – Мы бесконечно вам благодарны – поклонился с благодарностью канделябр, его лицо как никогда раньше говорило насколько он устал от своих же переживаний. – Почему вы так заботитесь о нем? – сорвалось сразу с уст вопрос и слуги переглянулись между собой, словно решая, кто ей расскажет. – Мы ухаживаем за ним с детства. – Из-за него вас прокляли, – твердо напомнила, показывая рукой на их хозяина. – Но ведь вы ничего не сделали. – Да, ничего, – согласилась с ней внезапно экономка, её взгляд быстро упал на пол от грусти. – Когда у хозяина умерла мать, а жестокий отец взял и превратил этого невинного мальчишку в чудовище мы не сделали совсем ничего.       Белль с жалостью и удивлением оглянулась к лежащему Чудовищу, который запихтел от боли, поправляя одеяло. Эта правда теперь открыла девушке глаза. Конечно, она могла догадаться и сама, что такими грубиянами и эгоистами никто по своей воле не становится, это случается по каким-то обстоятельствам, но его история заставила её подавить свою злость и взглянуть на хозяина замка совсем с другой стороны. Она перевела взгляд на розу на его столе. – Что будет, если упадет последний лепесток? – Хозяин навеки останется зверем, а мы... – Люмьер запнулся, следующая фраза была очень болезненной для него даже после стольких лет. – Станем антиквариатом, – добавила за него миссис Поттс с легким намёком на печаль, скрывавшуюся за улыбкой. – Мелкой домашней утварью, – вставила свое словцо Плюметт, подлетая к ним поближе. – Мусором. Мусором станем, –подытожил Когсворд и всё смолкли.       Белль очень грустно смотрела на тот проклятый цветок, теперь понимая, почему хозяин так сильно хотел сохранить его. Теперь ясно, почему он тогда так сильно разозлился. – Пускай поспит.       Слова дворецкого выдернули её из раздумий, заставляя подняться со стульчика и пойти со всеми к выходу. Уже возвращаясь назад к двери, она заметила метрдотеля, который развернулся и пошагал обратно к кровати. – Люмьер, – крикнула ему вслед горничная, но тот упрямо отмахнулся рукой. – Я сейчас.       Лакей направился быстро к постели Зверя и запрыгнул на неё. Хозяин услышал его, но не подал виду, притворяясь, что уже спит. Канделябр медленно потянул одеяло вверх и хорошенько укрыл его плечи и шею. – Спокойной ночи, хозяин. Набирайтесь сил.       Такое простое пожелание напомнило Зверю прошлое. Он снова почувствовал себя мальчиком, к которому перед сном пробирается слуга, чтобы тайком пожелать ему сладких снов, а иногда ещё и быстрого выздоровления. Точно, как сейчас.       Люмьер вышел. Его уже ждала у входа Плюметт, которая сразу окликнула любимого к себе. Тот упрямо проигнорировал её, подходя к Белль. – Коридоры замка ночью очень темные. Если хотите, я составлю вам компанию, – это предложение прозвучало с мольбой о согласии, поэтому девушка просто удивлённо кивнула и молча взяла его в руку, направляясь в комнату.       Мужчина молчал. На золотом лице снова закралось волнение за состояние хозяина. Девушка понимала его, но мало чём могла утешить. Её до сих пор возмущала даже сама мысль, что прислуга, что её друг мог просто так умолчать и не рассказать ей об этой розе и тайне Чудовища, когда она просила. Это же было так просто, что даже миссис Поттс, от которой меньше всего можно было узнать полезную информацию, сама рассказала ей все. Это раздражало. – Этого бы не произошло, если бы вы просто рассказали мне об этом! – Прекрасно, теперь вы решили поссориться ещё и со мной, – раздраженно фыркнул, складывая руки в локтях. – Прекрасно. – Прекрасно, – повторяет, оттягивая его свечу от тела, ведь теперь под ногами практически ничего не видно. – Я просто решила расставить точки над "и". – Я знаю, – более слабо сказал, к нему снова вернулась печаль и волнение. Девушка замолчала, делая достаточно большую паузу, чтобы он собрался с мыслями и мог наконец ответить. – Тогда почему вы молчали? – Мы должны. Мы – слуги. Если хозяин велел молчать, то мы будем молчать. – И почему, если это так важно? – Вам не понять. Вы никогда никому не служили. – Именно, – кивает головой и его последние нотки раздражительности тают на лице. – Не служила. И не собираюсь служить. У меня есть свое мнение и свое видение того, что нужно рассказывать другим, а что нет. Жаль, что некоторые без согласия своего хозяина и слова не тявкнут, – остро подчеркивает и тот совсем вздыхает, расплываясь в меланхолии. – Я не хотел, чтобы вы брали на себя ответственность за решение наших проблем. В первые дни в замке вы выглядели очень обеспокоенными и испуганными, поэтому я решил делать всё, чтобы вам стало здесь хорошо. То, что вы здесь – наша вина, моя вина, поэтому вы не обязаны искать способ снять проклятие. Я смирился с ним. Все смирились. Смиритесь и вы. – И позволить вам умереть, когда упадет последний лепесток? – спросила, лакей сразу поднял голову, видя, как из её глаз стекают слёзы. – Я не могу... вы все – это всё, что у меня есть.. мои друзья. – Вы ещё найдете и свою любовь и людей, которые поймут вас. Обязательно. Стоит только пролистать эту страницу на новую, – усмехнулся с грустью, пытаясь словами поднять её настроение, но не смог. Она плакала и дальше, выплескивая из себя всю горечь и жалость. – Я не хочу, – решительно замотала головой, протирая свободной ладонью глаза, всё равно мокрие от притока новых слёз. – Я останусь и найду какой-нибудь способ. Найду. Не пытайтесь меня отговорить Люмьер, я очень хочу этого. Это для меня важнее свободы..       Люмьер поморщился, когда его изнутри разгрызали смешанные чувства. С одной стороны это великое счастье видеть её здесь целой и невредимой, а особенно когда теперь она останется с ними точно навсегда, а с другой... Чувствовал себя виноватым за то, что она готова отказаться от всего лишь остаться с ними и помочь. Она действительно полюбила это место и жителей замка, как он и хотел. Почему теперь ему так горько? Не понимал. И вряд ли поймет. – Люмьер. Что произошло в ту ночь? – Мадему... – Я не прошу тебя сказать мне, как снять проклятие, – перебивает суровым тоном, а потом смягчается. – Я просто хочу услышать, как это произошло. И всё.       Ему не нужно уточнений, чтобы понять, о какой именно ночи она говорит. Его уста должны быть запечатанные. Эту болезненную тему никто из слуг не желал поднимать даже между собой. Слишком ужасные и яркие воспоминания. Но может стоит попытаться? – Об этом сложно говорить... – Я понимаю. Дружба строится на взаимном доверии. И я вам доверяю всё свои секреты. А вы? – Я… – затянул паузу, понимая, что не может отказать ей и заодно понемногу настраиваясь на этот разговор. – ...тоже. Найдем место без лишних глаз. Разговор будет очень долгим.       Найдя комфортную комнату для обсуждения, Белль ещё раз проверила все находившиеся в ней стены и вещи. Все они были обычными вещами.       Мужчина же зажёг маленький фонарь со свечей внутри и присел на кресле, до сих пор не веря самому себе в то, что сейчас он будет готов рассказать. – Может чаю для храбрости? – спрашивает ласково, замечая совершенно подавленный и расстроенный вид слуги и тот поднимает к ней голову. – Да пожалуй..       Держа в руках свою маленькую удобную чашку, не смог сделать и глотка. Поэтому просто сидел, охваченный немой тишиной и наблюдал, как колотиться темная пахучая жидкость в глиняном сосуде. Замечая неуверенность канделябра, Белль аккуратно бросилась на выручку. Легко взяла друга за свечи, унимая своим прикосновением его дрожь. Люмьер осторожно потянул на себя чашку и отпил, решительно настроенный поделиться воспоминаниями.       Принц сидел нахмуренно и смотрел на приоткрытую дверь. Начался праздник. Его праздник. В бальном зале играла приятная музыка, раздавался смех, звенели бокалы с отборным шампаньским. Гости расхаживали по большому роскошному помещению, их глаза округлялись от разнообразия роскошных предметов на столах и стенах, а в их носах сладко забивался запах горячих и невероятно вкусных блюд, приготовленных из продуктов со всего мира. Да и сами вельможи превосходили любой декор в замке, каждая дамочка выглядела красивее другой, ведь хозяин не приглашал на это торжество абы-кого.       Он сидел не шевелясь, не обращая внимания на крутящихся вокруг него слуг. Горничная стояла прямо перед его лицом с кистью в руках, осторожно выводя белую линию маски. Вот она откладывает в сторону свой маленький инструментик и кланяется молодому человеку, осматривая свою работу. Несколько часов упорного труда того стоили. Лицо принца превратилось в морду какого-то экзотического зверя, а его нос, который часто называли породистым, стал похож на тигриный. Только ярко-синие глаза остались такими, как были – холодными и отстраненными от мира – идеально вписывались в его звериный образ сегодня. Женщина подошла к столику, взяв щеточку смоченную в пудру. Камердинер осторожно снял с вешалки жюстокор и помог вельможе надеть его. Осматривая идеальную бархатную ткань с множеством драгоценных камней, он кивнул ей. Горничная припудрила парик. Поглядывая на недовольное лицо дворецкого, юноша улыбнулся и специально медленно присел. Он просто обожал заставлять всегда пунктуального Когсворда ждать. Взял небольшое зеркальце с роскошной ручкой. – Больше света. – Да ваша Светлость, – сказал метрдотель, всё время стоявший в тени, ожидая указаний.       Взял канделябр со столика и поднёс поближе к принцу. Тот довольно кивнул и быстро направился в бальный зал, бросив зеркало на стол. Плюметт ахнула, а Люмьер чудом успел поймать вещь, прежде чем она упала и разбилась. – Если он и в этот вечер не выберет себе кого-то, то он меня в могилу сведет этими "праздниками", – признался Когсворд и все кивнули. Из присутствующих мало кому удалось поспать вчерашней ночью дольше трех часов. – И не только тебя, mon ami, – ответил ему товарищ, глядя на свое отражение.       Макияж с трудом скрывал его мешки под глазами от бессонных нескольких ночей с разработкой меню и с помощью правильного размещения вещей в самом зале. Лакеев в замке для такой работы было недостаточно, поэтому помогать должны были уже все, кто мог. – Пойдемте. Покончим с этим.       Они поспешили в бальный зал через вход для слуг, Люмьера очень нервировали охранники, что открывали вельможам дверь и каждый раз насмехались над слугами. Над всеми, кроме Когсворда, конечно же. Перечить дворецкому они не посмели бы - мгновенно вылетели бы за ворота ещё и без заслуженного жалования.       Принц уже неспеша расхаживал по комнате, словно корабль, прорезывающий корпусом белоснежные волны. Гости действительно выглядели ему под стать, каждый надел маску, делая этот праздник ещё более сказочным. Но только хозяина округлые лица барышень не вызывали восторга – его губы даже не дернулись в попытке улыбнуться. Всё как всегда с тех пор, как он стал полноправным правителем. Юноша аккуратно проталкивался сквозь толпу потенциальных невест прямиком к своему трону, который стоял на возвышении – такой же вычурный и роскошный, как и сам хозяин. Осмотрев весь зал и гостей, встретился взглядом с небольшим человечком – тот, увидев на себе взгляд величества, улыбнулся, показывая свои гнилые зубы. Едва давя желание отвернуться, принц кивнул ему. В конце концов, это был лучший итальянский маэстро вместе со своей женой – оперной девой, чей голос очаровал всю Европу. Каденца заиграл и гости быстро заняли в зале свои места, чтобы при первых нотах голоса примадонны поплыть в танце.       Метрдотель подошёл к одному из официантов, видя, что он спешит наполнить бокалы и при этом дал ему указания. – Три бокала вина и один шампаньского для леди. Один бокал наполнен вином на половину, пожалуйста. Хочу промочить горло перед работой.       Лакей вскоре вернулся с подносом к ним. – Merci, – поблагодарил и бросил ему две серебряные монеты, молодой человек расплылся в улыбке и поклонился. – Разбирайте. – Надеюсь, это последний для тебя бокал, – сказал дворецкий довольно приказовым тоном. – Я знаю себе меру, – серьезно ответил ему, делая глоток красного вина и прекрасно зная, что эта оговорка друга вполне обусловлена. – Кстати, могу ли я попросить для себя и для Плюметт выходной на завтра? – Для Плюметт можна, а вот для тебя… Мне очень жаль Люмьер. После такого гуляния точно кто-нибудь останется на ночлег и их надо завтра обслужить. Ты же не хочешь свалить свои обязанности на плечи миссис Поттс, тем более когда сейчас ей ещё приходится ухаживать за своим сыном во время работы потому что... – ..месье Жан поехал разбираться с поставщиком, доставившим ему некачественную глину, я знаю. Тогда можно я хоть завтра не выйду на завтрак и раньше уйду с работы? – спросил с надеждой и Когсворд кивнул. – Кстати, почему ты до сих пор носишся с этим канделябром? – спросил с любопытством товарищ и слуга поглядел на вещицу в своей руке. Он схватил её случайно. – Но я же свет, – с улыбкой произнес, смотря на свое кольцо на мизинце, у золоте которого отбывалось его лицо. –Поэтому я должен нести свет. Как в прямом так и в переносном смысле.       Они продолжали наблюдать, как вельможи и их принц кружились в танце. Молодой хозяин двигался уверенно и легко, годы тренировок не прошли даром. Прекрасные девушки окружили его, но их шаги не были столь совершенны и четки, чтобы сравниться с ним. Люмьер стиснул зубы и поднял взгляд на потолок, чтобы сдержать раздражение в себе. Плюметт заметила это и легонько прильнула к его плечу. – Раньше мы с тобой хоть могли проскочить мимо короля и потанцевать, пока он не видит. Но все изменилось. – Как только хозяин женится нам станет гораздо легче, – спокойный и счастливый тон любимой смог погасить его гнев и заставить улыбнуться. – Или сложнее, если барышня окажется капризней его, – добавил дворецкий и лакей только закатил глаза под хохот горничной.       Вечер был в самом разгаре. Стук в дверь. Принц махнул рукой и музыка стихла. Звук повторился. Гости замерли в ожидании. Окна вместе с дверью резко распахнулись. Внутрь полил дождь, который вместе с сильным холодным ветром погасил люстры и настенные канделябры. Зал погрузился в темноту и аристократы начали нервно перешептываться. Внутрь кто-то вошёл, тщательно укутанный в плащ. Сильно сутулясь, опираясь трясущейся рукой на корявую палку, появившийся незнакомец шёл прямо в теплый зал. Дверь со стуком захлопнулась, и незваный гость громко вздохнул, очевидно, думая, что попал в гостеприимное место.       Удивление, что в первые секунды охватило хозяина замка, сменилось яростью, он быстро подошёл к Люмьеру, бежавшему с канделябром к нему и грубо отобрал вещь, направляясь в сторону того путешественника, который прервал его веселье. Это оказалась старая нищенка. – Это ещё что такое? – прорычал он.       Старуха посмотрела на него с надеждой, трясущейся рукой протянула красную розу и едва слышно прошептала: – Я ищу укрытия от лютой непогоды.       Как по заказу снаружи пронзительно завыл ветер и ударила молния. Принц и бровью не повел. Ему наплевать на неё, она испортила все, что он так долго планировал – этот бал, на котором есть место только для прекрасного, а не для старого и уродливого. – Убирайся! – гаркнул на неё, указывая на дверь, откуда она сюда и попала. – Умоляю вас, смилуйтесь. Я даже уйду из бального зала. – Ты что, ослепла, старуха? Здесь живет красота, – холодно заявил он. – Ты слишком безобразная для моего замка, моего мира и для меня.       С каждым его словом женщина сильнее скручивалась и на миг юноша подумал, а не слишком ли он далеко зашёл. Но только на мгновение. Обернулся к дворецкому и махнул ему. Когсворд на пару с Люмьером поспешили к старухе. – Не стоит судить по внешности, – проговорила нищенка и на канделябре в руке принца погасли свечи. – Говори, что хочешь старая, но всем известно, как выглядят прекрасные люди, – грозно сказал с недоброй улыбкой. – Ты к ним точно не относишься. А теперь уходи!       Он отвернулся, уже желая уйти, но сразу обернулся, услышав шокированные крики гостей. Старуха менялась на глазах. Грязный плащ с капюшоном поднялся, обернувшись вокруг карги, как кокон, а затем сверкнула ослепительная вспышка, и нищенка исчезла. Когда юноша открыл глаза, то увидел, что на месте старухи была самая прекрасная женщина из всех, что он когда-либо видел. Принц сразу понял, что произошло, он читал о подобных вещах. К нему в замок явилась волшебница, женщина, владевшая магией.       Хозяин падает на колени, от его высокомерия не осталось и следа. Стал умолять о пощаде. Она только помахала головой. Волшебница увидела уже достаточно и прекрасно понимала, что эти слова прощения были неискренними. Женщина смахнула палочкой и белый луч в мгновение обернул магией владельца этих земель, меняя его облик. Юноша свернулся от боли и тихо застонал, когда из кожи вытягивался коричневый мех, а тело выгнулось дугой и начало расти. Прекрасная одежда трещала по швам, драгоценности на ней посыпались на землю. Увидев эту страшную картину гости устремились вон из замка. Слуги попятились за ними, но прямо перед их носом захлопнулась на замок дверь. Они в ловушке вместе со своим хозяином, который постепенно с криком превращался в страшного монстра.       Люмьер схватился за сердце одной рукой, другой прикрывал Плюметт, скрывшуюся за его спиной. То, что происходило у него на глазах страшнее любого ночного кошмара. Но это реальность. Вместо парня ему мерцал маленький, никем не испорченный мальчик, для которого он был верным другом с тех пор как прибыл в замок. И сейчас этот малыш страдает, а старший мужчина, который поклялся себе защищать его от всего плохого, просто стоял в стороне, не в силах отвести от него глаз. Вдруг Адам повернул голову к нему, на его уже звериной морде отчетливо выступала боль и мучение. Тем взглядом принц, словно умолял ему помочь. Как? Мужчина трясся от страха, а внутри его разъедала жалость и душила совесть. Что ему делать? Броситься на колдунью и получить такую же участь, если не смерть? Хозяин отвернулся. Стало только хуже. Кто-то схватил слугу за плечо и грубо развернул. Только теперь он заметил, что за его рукав не держалась горничная, она отошла к колонне, думая, что там будет в безопасности. По крайней мере, в тени. Когсворд потряс товарища, понимая, что тот до сих пор охвачен шоком и страхом и не реагирует. – Нам надо убираться отсюда. – А Адам? – сразу спросил его, не замечая, как с глаз слетели слёзы. Он подвёл хозяина. Не наоборот. – Ему уже никак не помочь. Пошли.       Метрдотель закрыл глаза и замотал головой. Эти слова для него – пустой звук. Им не место в его сердце. Дворецкий потряс слугу и потащил ко всем. Тот сразу затормозил каблуками отступая в противоположную сторону. Он не мог нормально мыслить, единственное что указывало ему путь это сердце, оно противилось, оно кричало броситься вперёд и защитить то, что любишь. И он сделает это. – Я её отвлеку. А вы убегайте. – Что?! – закричали хором друзья, подходя к нему. – Мы без тебя не пойдем! – пытался вразумить его дворецкий, но тот решительно отступал. Мужчина уже принял решение. Это должно сохранить их всех или хотя бы кого-то из них. Когсворд обратился к нему строже и схватил за плечи. – Ты пойдешь с нами хочешь того или нет. – Я сказал идите!! – Люмьер оттолкнул его от себя с грозным взглядом, что резко контрастировал с заплаканным лицом.       Товарищ таки сдался и отошёл. Метрдотель слышал, как сзади его звала горничная, которую сдерживали двое мужчин и уводили подальше отсюда. А она дико плакала, словно видела не спину своего милого, а ходящего мертвеца.       Старший лакей вытер платком лицо и сдерживая страх медленно подошёл к колдунье. – Добрый вечер, волшебница! – обратился к ней и низко поклонился. Знание манер сейчас было, как никогда кстати, а особенно потому что он должен просить у неё. – Чего тебе? – Мне бы хотелось, чтобы вы пересмотрели свое решение. – Пересмотрели?       В немом зале вдруг зашумели слуги в шоке от такой затеи. Метрдотель был трусом. Тогда почему сейчас он решил проявить смелость? – Это не справедливо, – указал рукой на Адама. Тот неожиданно посмотрел на него в ответ. Разве после того, как он поступал со слугами, а особенно с Люмьером, он заслуживает защиты от него? Нет. Но лакей решил по-другому. – Каждый заслуживает второй шанс, даже самый черствый человек. – Его сердце не знает любви. – Вы делаете вывод только по одному поступку. Это не правильно. Вы уже проучили его этим превращениям, поэтому верните его человеческую форму и дайте ему ещё один шанс. Если он не справится и во второй раз, то поступайте с ним, со мной, как хотите. – Ты предлагаешь, чтобы я прокляла тебя вместо него?       Слуга растерялся от такого заявления. Но отступать и отказываться от своих слов было слишком поздно. – Если это так необходимо, то… Д-д-да!!       Пораженная такой смелостью колдунья застыла, не в силах сказать и слова. Неужели кто-нибудь из прислуги решился заступиться за хозяина? После того, как он мучил их этими баллами и своей грубостью и неблагодарностью. Это невероятно. Она чувствовала, как колотится от страха и невероятной решимости сердце метрдотеля. Он разрывался между двумя сторонами не в состоянии выбрать кого защищать. Разрывался. Обман. – Стоять! – загремела во весь зал и резко развернулась к двери.       Взмахнула палочкой. Магический луч полетел в сторону двух мужчин и женщины. Люмьер бросился вперёд прямо на луч. – Нет! – только и выкрикнул. Магия пронзила грудь насквозь. Упал. – Люмьер! – Плюметт со всех ног бросилась к нему.       Мужчина задыхался от новой пронзительной боли и ухватился за сердце. Он мог только чувствовать, как его проткнуло что-то горячее, а затем через секунду на смену жару пришёл невыносимый металлический холод, что понемногу покрывал живое сердце, превращая его в драгоценный металл. И хуже всего это то, что Люмьер не мог себе помочь. Никто не мог. Даже волшебница опустила палочку, наблюдая за молчаливой агонией лакея. Плюметт схватила любимого за лицо и со слезами на глазах, поцеловала, не веря в то, что он ещё жив и понемногу поднимается, открывая глаза. – Люмьер, скажи что-нибудь.. Милый. – Беги, – выдавливает из себя слова, едва терпя боль в груди. – Я в порядке. Я сделаю это и во второй раз. Только беги. – Нет, – твердо отказывает, обнимая метрдотеля, словно это поможет ему исцелиться. – Я останусь здесь. С тобой. Пока мы вместе, мне не страшно.       Люмьер замотал головой, но не нашёл в себе сил оттолкнуть её. По жилам уже медленно растекалось жидкое золото, а белоснежная рубашка и вовсе прилипла к коже и словно растворилась в ней. – За то, что вы не сделали ничего, я вас проклинаю. Теперь вы ничего не будете делать, вы будете тем, чем вы являетесь сейчас – его вещами. И станете ими когда упадет последний лепесток навсегда, если он не научится любить и не получит любовь в ответ, – прогремела колдунья, смахнув волшебной палочкой.       Люмьер упал на колени, не в силах терпеть боль. Его ноги полностью онемели и он был готов поклясться, что ткань, как и его туфли стали тяжелыми. Резкая и неслыханная ранее тяжесть на голове клонила вниз, но он до конца не отрывал взгляда от женщины перед ним. От колдуньи. Его план провалился. Он не мог спасти их, он попробовал, но они не ушли. Остались с ним. Вдруг сквозь всё свое величие её суровый взгляд остановился на нем. Она приоткрыла губы, чтобы что-нибудь ему сказать, но мгновенно поворачивается, чтобы остановить замковых охранников во главе с Присциллой, которая сразу же стреляет из мушкетона. Колдунья рассердилась ещё сильнее и смахнула палочкой, ослепив всех, говоря последние слова: – Это вы во всем виноваты. Только вы.       Последнее, что Люмьер помнит, это поцелуй любимой на своих устах, которая потянулась к нему, охваченная проклятием. – Утром я проснулся с ощущением, что вчерашнее событие было только сном. Я осмотрелся, не понимая, как попал в какую-то комнату и почему она такая огромная. Я стоял на камине далеко от края и не понимал почему не могу двигаться. Совершенно случайно я покрутился и наконец-то почувствовал легкость в своих ногах. Посмотрел вниз и быстро вжался из испуга в стену. Было слишком высоко. За дверью до меня донеслись разные крики. Но все, что меня могло тогда волновать, это как не упасть и не разбиться насмерть. Вдруг за дверью послышался знакомый голос. Это был Когсворд. Он искал меня. Закричал ему в ответ. Я мог слышать, как ручка в дверях дернулась, но не видел этого. Потом послышались какие-то странные шаги. Я стоял, прилепившись к стене, боясь лишний раз крутнуть головой. Эта полочка на камине казалось мне скалой, а пол бездной. Мой друг снова окликнул меня. Я сдвинулся с места и подошёл к краю. Вместо товарища посреди комнаты стояли часы. То, что я считал человеком из плоти и крови, было часами. Он с таким же удивлением взглянул на меня и я невольно опустил глаза на себя и чуть не упал в обморок от шока. То, что я все время использовал как пальцы было свечами. Я двигал ими совсем, как пальцами, но на самом деле я просто махал свечей. Это было очень странно. А потом меня каким-то чудом спустил на низ Шапо и только тогда я увидел всех своих друзей – всё они были предметами. Точно так же, как и я. – Это ужасно... – выдавила из себя эти слова и взмахнула напрасно слёзы.       Все время Люмьер не обращал внимания на посторонние звуки, втянувшись в эти страшные воспоминания, но теперь... Он пожалел, что рассказал ей о проклятии. Теперь она плачет от его рассказа. – Это уже в прошлом, мадемуазель. Теперь уже всё хорошо. Знаете, ко всему со временем привыкаешь и это уже не кажется таким плохим, как раньше. – К этому нельзя привыкнуть. Это ужасно. Это неправильно. – Я знаю, – сказал со слабой улыбкой, которая сразу заменилась всхлипом. Мужчина задрожал, когда на поверхность всплыла боль и захватила тело полностью. Все эти годы он держал её в себе. Только сейчас уже не смог. – Во всем, что случилось с нами есть только моя вина. Более ничья. Я поклялся, что сделаю всё возможное, чтобы он вырос хорошим мальчиком. Я старался изо всех сил. Но потерпел неудачу. И теперь он страдает… страдают все. – Ты сделал всё, что мог. – Нет, я смирился. Я смирился, что мне не вернуть того хорошего мальчика, каким он был. Я позволил ему стать Зверем, мне нет прощения.       Канделябр плакал, а из его свечей тонкими каплями потек на кресло воск. Белль вытерла свои слёзы, сожалея, что вообще подняла такую ​​болезненную для него тему. Окутав плечи лакея ладонями легонько потрясла, заставляя разбитого в душе мужчину взглянуть на себя. – Есть. Что бы ты мог тогда сделать, когда он легко мог оставить тебя без работы? Поэтому ты и молчал. Эта работа, этот замок – это твоя жизнь. Кем ты будешь без него? Я не замечала этого, но теперь вижу, я ясно вижу, за что ты борешься, за что ты держишься здесь.       Девушка прижала друга к себе и он протяжно вздохнул. Эти слова стали бинтом на гниющие раны. Вроде бы стало легче, а вроде бы нет. Метрдотель со временем вырвался с объятий и пошёл к двери, чтобы потом повернуть голову к ней. – Я проведу вас в покой.       Белль поднялась с места и пошла за ним, не говоря ни слова. Уже когда они вошли в комнату, она обернулась к Люмьеру, который поспешно пошёл на выход, погасив свои свечи. Бледный свет луны делал драгоценный металл синим и тусклым, как и его подавленной вид. – Теперь радуйтесь. Вы знаете всё.       С этими словами он захлопнул дверь, не обращая внимания на шум от быстрых шагов девушки, которая полетела пулей к выходу, пытаясь что-то сделать. Ей хотелось извиниться. Извиниться за всю боль, которую она принесла ему вместе с надеждой, но эта дверь стала её стеной. Лакей направился дальше по темному коридору, погружаясь в глубь своих мыслей питаясь найти излечение..