Красоту видят сердцем

— Стой! Остановись прошу! — кричала задыхаясь от бешеной погони Белль, но не шаг отставала от незнакомца в капюшоне, который продолжал бежать от неё с ещё такой ловкостю, будто знал здесь каждую плиточку покрытую снегом.       Он бросился прямо к замерзшему озеру и без сомнений заскочил на лёд. Она за ним. Человек резко разворачивается и скользит обратно к берегу, оставляя девушку на льду. Белль не удержала равновесие и упала. Беглец вдруг остановился и сорвал ветку с дерева. Вытащил её на берег. — Кто ты?       Незнакомец молчал и несколько секунд изучал её пристальный взгляд. Он стоял против солнца, его лицо намертво закрывало капюшон плаща. В конце концов мужчина попятился назад, давая ей больше места, чтобы безопасно подняться на ноги. Как только девушка попыталась ухватить его за руку — начал убегать. Белль снова погналась за ним с ещё большим желанием разгадать его личность и тайную связь с замком.       Он бросился прямо на кованую решетку, отделявшую другую часть зимнего сада от фасадного дворика, где Белль обычно и гуляла. Сад там был куда более заросший и заброшенный, а то, что раньше было лабиринтом, стало непроходимыми джунглями, через которые высокая фигура беглеца довольно легко продиралась. Девушка старалась не отставать, удивляясь, как мужчина впереди до сих пор не устал. Он не оглядывался и только слышал громкие шаги преследовательницы, что вот-вот догонит его. Смотря по сторонах увидел один проход и быстро нырнул туда, чуть не встречаясь с протянутой рукой Белль. Её пальцы схватили шнурок на его шее и изо всех сил потянули вниз. Цепочка порвалась.       Незнакомец чудом успел ухватиться за кованую дверцу и повернул голову к девушке. На снегу рядом с цепочкой лежала какая-то блестящая маленькая вещь. Он колебался, стоит ли ему попытаться забрать её прямо из-под носа у преследовательницы. Она напряглась, готовясь наброситься на него как только тот дернется с места. Но незнакомец бросился в тайный сад. Белль устало плюхнулась на снег и подняла с неё порвавшую цепочку с ключиком. Он был слишком маленьким, чтобы открыть дверь, скорее напоминал тот, чем обычно заводят музыкальные шкатулки или подкручивают карманные часы. — Это какая-то очень ценная для него вещь. И он вернется сюда, чтобы забрать её у меня, — проговорила к себе, одевая ключик себе на шею. — И я буду готова встретить его. ***       Люмьер выбежал из комнаты с испугом в глазах. Его грудь сжималась и разжималась под звуки колотания сердца. Он изо всех сил оперся о дверь комнаты, из которой вышел и незряче смотрел в одну дальнюю точку перед собой и не заметил, как к нему кто-то подошёл.       Это была Плюметт. Ужаснувшись его видом, она схватила мужчину под руки и медленно оттащила от двери. На вопрос о том, что с ним произошло, канделябр затруднился ответить, а попытки только заставили его тяжело закашляться от одышки.       В конце концов, через короткое время слуга оклигал, но так и не назвал то, чего он явно испугался. Плюметт второй раз налила ему чай из маленького чайничка. Он мгновенно высушил чашку и трясущейся рукой отставил её в сторону. — Так что с тобой случилось?       Люмьер ещё мгновение колебался, следует ли вообще рассказывать об этом. В конце концов сел и прочистил до сих пор хриплое горло. — Я был… — Люмьер!       Тоненький детский голосок прервал его. В дверях появился Чип. На милом личике сияла улыбка, а глаза горели восторгом. — Это правда, что наш замок живой?       Оба взрослых чуть не вскрикнули от шока. Плюметт подлетела к нему и легонько обняла малыша, метрдотель тоже подошёл. — Кто тебе такое сказал, дорогой? — спросила, едва скрывая панику в своем голосе. Но паренёк этого не заметил и восторженно ответил. — Замок. — Ты разговариваешь с ним? — голос Люмьера сломался. Он опустился на колено перед маленьким другом и внимательно слушал каждое слово, давя озабоченность. — Он сказал, что ему плохо и он должен забрать то, чего у него нет. — И что это? — Не знаю, — грустно ответил горничной и потупил взгляд в пол. — А он не говорил тебе еще что-нибудь? — допытывался лакей и сразу же получил отрицательный ответ.       Глядя на Чипа Люмьер ободряющее провел свечой по горлышку чашки, вспоминая, как любил закутать пальцы в вспоминая, как обожал закутать пальцы в кудрявую темную шевелюру парнишки. Когда тот поднял на него взгляд — широко улыбнулся и любяще произнес: — Спроси его в следующий раз что мы можем сделать, чтобы ему помочь, хорошо?       Чип кивнул и побежал назад играть с Фру-Фру. Канделябр провожал его взглядом, пока цокот фарфора в коридоре не исчез. Потом вернулся к любимой еще более уставший, чем минуту назад. — Бедный мальчик, — произнесла пава после затяжной паузы. Он легонько кивнул ей. — Он — ребенок, а дети смотрят на мир другими глазами. И те глаза обычно не видят угрозы в угрозе. Но, возможно, опасность его обойдет.       Слуга не пытался успокоить ее словами и сказал, что думает. Женщина долго молчала, сидя на стуле возле него. Ей было страшно за себя и за маленького Чипа. Если раньше она находила в себе силы поддерживать юного Адама, то сейчас ей их не хватало даже для поддержки себя. — Неужели у нас действительно нет возможности спастись? — тайные страхи вырвались из её горла и утонули в тишине помещения. Человек поднял на неё взгляд своих золотых глаз. — Еще есть время. Замок даст нам подсказку. Я верю. ***       Канделябр тяжело вздохнул. Не прошло и дня, когда миссис Поттс узнала об открытии сына. Он сказал это на кухне — его слышали другие слуги. Среди них были и горничные, которые мгновенно разнесли новость по замку, хотя экономка и дворецкий сделали всё возможное, чтобы сдержать сплетни. Он четко помнит разговор с взволнованной женщиной и её просьбу присматривать за парнем. В этом казалось однообразном разговоре ему было за что уцепиться. — …Только ты способен его защитить, — продолжала госпожа Поттс, ее голос звучал довольно уверенно хоть и тихо. Люмьер лишь удивленно развел руками, говоря, что не сможет этого сделать, как бы ни хотел. Она пропустила эти пустые слова мимо ушей и твердо продолжила говорить свое. — Мы оба знаем, кто на самом деле кого защитил от волков. Достаточно было взглянуть на тебя и услышать то, с какой настойчивостью ты утверждал, что тебя спас хозяин.       Он открыл рот от шока. Лакей считал, что убедил всех своим рассказом и хоть в конце концов и сам понимал, что после стычки Белль и Зверя с волками его повествование выглядело неправдоподобно. И все же никто до сих пор не поднимал этого вопроса — они уже и не упоминают об этом к его счастью. Но миссис Поттс помнит все. — Тогда почему вы не позволили мне пойти им на спасение?       Женщина долго изучала его полный горькой боли взгляд. Её сердце снова горько заболело от вины и умоляло вымолить прощение. — Потому что во второй раз ты мог бы и не вернуться. Я надеюсь, что ты сможешь когда-нибудь понять мой… наш поступок. — Мне было ужасно обидно, но я смог вас простить до того, как меня осводила Присцилла, — он криво улыбнулся, вспоминая ту остроязычную горничную, с которой раньше не ладил.       Такой ответ — бальзам на душу доброй женщине. Она не могла не удивлятся насколько метрдотель имел милосердное сердце, что готово было простить и отпустить любое предательство. — Вот только я не могу защитить Чипа. Я отказался от своего огня. — Не говори глупостей Люмьер! — отметила с упреком, к ней снова вернулась её суровая натура. — Отказаться от огня для тебя то же, что и отказаться от себя.       Эти слова действительно заставили его тщательно задуматься и наконец выбрать, как ему дальше жить. Но выбор должен был подождать, когда другие проблемы не хлынули на него цунами и сбили с ног. Присцилла, казалось наконец оставившая его в покое снова проявила себя не в лучшем свете. И этот свет бросил на него огромную тень. Ей удалось подговорить нескольких лакеев и те засранцы изрядно подставили его, поколебав доверие в глазах других слуг. Ему до этого было бы безразлично если бы не Когсворд и госпожа Поттс. Когда на столе лежали явные доказательства против него и прозвучали обвинения он смолчал, мысленно умоляя прощения у своих верных друзей. Потом они долго разговаривали и были очень расстроены его поведением даже после того, как половина тех обвинений оказалась чистой клеветой. Замком разошлись сплетни, что старший лакей не желает становиться человеком и сговорился с Форте, чтобы не допустить этого. Люмьер знал, что убеждая возмущенную толпу, он только подтвердит эти слова, поэтому лучшее, что он мог сделать в такой ситуации, это держаться подальше от Белль и Зверя даже если тем понадобится его помощь.       Такая бы жизнь оказалась для него самой настоящей мукой, если бы не появился Чип. К большому счастью экономка не запретила сыну видеться с ним. Он мог только догадываться, что это было сделано, чтобы следить за ним круглосуточно. Да, возможно, и нет. Ещё большим удивлением стало то, что Плюметт не отреклась от него раз и навсегда. Хотя их общение резко сократилось втрое, но он слышал, как она говорила госпоже Поттс: «Я верю, что Люмьер точно не связывался с тем типом. А в то, что он имел связь с Белль… чтобы это не было, но я уверена, что он прекрасно осознает риск и точно не пошел бы дальше простой симпатии». В тот момент ему очень захотелось выйти из укрытия и подтвердить её слова, но предчувствия, что станет только хуже остановило его.       Мужчина устало лежал в постели и просто смотрел в потолок. Предыдущие волнения оставили его, заменившись свежими. Канделябр перевернулся на бок и попытался уснуть. Навязчивые мысли роем кружили над ним и в конце концов затихли, позволяя ему открыть ворота снов. Но вдруг его что-то толкнуло. Он напрягся, наостряя всё свои чувства, но не открыл глаз. Его снова толкнули и на этот раз не отпустили. — Да что такое! — рявкнул сердито и сел, оглядывая фигуру перед собой и злясь ещё больше. — Какого черта ты здесь делаешь?       Его красноречие исчезло, позволяя сонному раздражению выговориться на ненавистную девку, до сих пор скрывавшуюся в тени штор. Когда он хорошенько выругался и притих, она все-таки вылетела из укрытия серьезно, но не злобно глядя ему в глаза. — Помоги мне. — Помочь? После того, что ты сделала для меня? Моя жизнь почти разрушена и все благодаря твоему завидному паскудному клюву, который ты нагло всовываешь туда, куда не следует!       Тут уже слуга не выдержал и полил на неё всеми сварливыми французскими фразами, которые только мог подобрать, чтобы описать свои чувства и мысли по отношению к ней. Горничная молчала. Она не понимала ни слова из того, что он лепетал, но чувствовала по интонации, что это было очень грубо и обидно. Ей все равно. Пава не скрывала того факта, что именно она была виновата, что его презирает весь замок. Украшенная дегтем история выглядит более отвратительно в глазах других, чем было на самом деле. Да и горькая правда придала жару. В конце концов слуга умолк и отвернулся от неё, нырнув под одеяло. — Я прошу тебя помоги мне, — твердила свое, несмотря на полное игнорирование собеседника. — Я готова будить тебя по ночам хоть каждый час, пока не услышу твоего согласия. — Не смей приближаться ко мне и моей комнате ближе, чем на сотню футов иначе я даже и не подумаю стоит ли тебе вообще помогать, после всего этого хорошего, что ты совершила! ~ Пфф, могло быть и хуже, — безразлично пробубнела, совсем не переживая через его ярость.       Люмьер глухо зарычал, чувствуя, как фитиль обмотанный мокрой тканью начинает нагреваться и дымить. — Убирайся прочь! Ты услышала мое слово. Тебе здесь не ради.       Горничная легко выдержала его взгляд и улетела прочь. Мужчина провел её взглядом и только щелкнула дверь, разъяренно закричал, ударив рукой в мягкую постель. Если бы он только знал, что это только начало!       Присцилла больше не тревожила его, когда он спит. Но и от своих слов не отказалась и каждый день надоедала своим упрямым преследованием всё сильнее. Он бесился, но молчал, кусая губы. Перед Чипом слуга лучше выпрыгнет из окна, чем скажет плохое слово. Но в конце концов служанка нарушила молчаливое обещание.       Метрдотель проснулся от звука трения двух острых лезвий. Его глаза округлились от шока и страха, когда он увидел паву, спокойно точившую маленькие человеческие ножи, которыми обычно открывали мясные концервы. Девушка выглядела спокойной и это странное молчаливое спокойствие веяло огромной угрозой. Подняв вверх нож, она сквозь отражение заметила позади метрдотеля, решительно приготовившегося защищаться. Тихое девичье хихиканье стало хуже звука выстрела из мушкета. Горничная медленно повернулась к нему, продолжая свое занятие. — Теперь ты готов меня выслушать?       Все ещё пораженный таким странным ночным визитом, канделябр заклял в боевой стойке изучая её взгляд и ища в нем признак угрозы. Присцилла всё сильнее улыбалась, наслаждаясь его страхом. Он сел на место и отвернулся, закативая глаза. — Предположим, что да. — Наконец-то, — радость на личике горничной быстро сменилась тревогой. — Больше нет времени ждать. Помоги мне помириться с Мари. Пожалуйста. Я чувствую, что она влезла во что-то плохое и только я могу её оттуда вытащить. — Не видел, что она взволнована чем-то. — Но разве ты не замечал, как она изменилась и начала странно вести себя!? — Странно ведешь себя здесь только ты. — Пожалуйста Люмьер! Я сделаю все, что хочешь.       Он лишь фыркнул, прекрасно зная, что она не сдержит слова. Девушка раздраженно ударила кулаком по кровати. — Умоляю тебя! Я не могу жить без неё…       Её голос задрожал и эта дрожь волной передалась всему телу. Птичьи ладони дрожали, когда она подняла их перед собой и затем резко обернула ими плечи и зарыдала. Шокированный мужчина отодвинулся назад. Такое поведение совершенно не присуще самоуверенной и жесткой натуре павы и заставило его изрядно запаниковать. Присцилла никогда не просила ни у кого о помощи. Она справлялась со всем сама. Не было проблемы, которая могла её сломать или заставить ползать на коленях перед кем-то. Тем более, перед тем, кого она считала практически врагом.       Люмьер задумался, составляя всю информацию о ней и Мари в кучу. Девушки были подругами. Может кто-то скажет, что лучшими, но он видел другую картину: одна пытается дружить со всеми, а другой просто все равно на неё и на всех. Неужели его мысль ошибочна? Горничная была самой настоящей актрисой и манипулятором, обожающим дергать людей за ниточки. Неужели она сама стала куклой? Неужели Мари была единственной кого она действительно любила?       На слове «любила» Люмьер скривился. Пава вряд ли умела любить. Или если и умела, то это невозможно назвать проявлениями любви. И все же… Какой бы она ни была ужасной, она сейчас страдала. И он не мог оставить это без внимания. Его сердце сжалось от жалости и толкнуло тело прямо к ней и заставило обнять. Удивленная Присцилла подняла голову, в её глазах теплилась надежда. — Она действительно так дорога тебе?       Она медленно кивнула головой, не сводя с него каро-зеленых глаз, что в темноте залились волшебными синими красками. Канделябр вздохнул, понимая, что не сможет отказать ей, после всего, что только что увидел.       Рано утром его ждал сюрприз — навязчивая горничная сладко храпела прямо у его двери. На какой-то миг ему захотелось дать ей хорошего копняка под ребра за всё хорошее, но потом резко передумал и просто тихонько спустился на кухню, стараясь поменьше привлекать внимание своим металлическим стуком. Бесполезно. Его спину кололо от острых осуждающих взглядов слуг, а кислые брезгливые рожи жгли зрение. Когсворд из госпожа Поттс расположились на центральном столике комнаты и что-то тщательно обсуждали тихим тоном пока он не подошел поздороваться с ними. Дворецкий фыркнул и не захотел делиться новостями, поэтому всю новую информацию он получил от экономки. Чего-то очень важного и нового услышать не удалось — замок по-прежнему странным образом пополняет их запасы и к этому списку добавились и специи, которые им долго приходилось делать собственноручно. Зато теперь замок время от времени насмехается над своими жителями и после сигнала открывает, а затем резко закрывает дверь прямо перед их носом. К счастью пока от таких выходок никто не пострадал. Далее она коротко рассказала о местах, которые в течение дня нужно подлатать, а также о новых трещинах на лестнице в западном крыле.       Взяв с собой Чипа, Люмьер намеревался пройтись по тем местам, чтобы собственными глазами осмотреть их. Паренёк с умышленно нахмуренным личиком шагал за ним по пятам в предвкушении важной задачи. Но уже через полчаса, ему, как и любому активному ребенку, стало скучно. — А ты бывал в сердце замка? — вдруг спросил он и мужчина почти пропустил эти слова мимо ушей, после детских рассказов. Мальчик резко остановился и замолчал, ожидая ответа. — В оранжерее? — Нет, в сердце, которое защищает магия, — коротко объяснил не сводя с лакея своих нарисованных золотой краской глаз. Канделябр подавил свой страх, поднявшийся с таким непростым вопросом и коротко ответил ему. — Не бывал. — Так, может, попробуем найти его вместе? Как думаешь, замок позволит нам туда войти? — Время покажет.       Метрдотель ускорил шаг, оставляя малыша сзади без желаемого ответа. Он очень беспокоился о Чипе. Из всех возможных жертв для своих страшных разговоров замок выбрал невинного ребенка. Мальчик даже до конца не понимает весь ужас этого участия и продолжает воспринимать все просто и с детской любознательностью. Взрослым же остается молиться, чтобы замок не причинил ему вреда.       По дороге к западному крылу им очень посчастливилось встретить Присциллу. Она сразу напомнила мужчине о его обещании и точно назвала комнату, где они смогут найти сейчас Мари. Пришлось следовать за ней. Чип шагал позади, бормоча стишок из какой-то детской игры и прыгая по замковым плиточкам. Этот шум довольно быстро начал бесить горничную. Её перья распушились и поднялись вверх, а горбинка на клюве стала значительно заметнее. Она бросила на парнишку сердитый взгляд, но тот даже не смотрел на нее, балансируя на блюдце и считая вслух секунды. ~ А что эта шмакодявка всегда будет ходить за нами? — пожаловалась лакею, который уже насмехался с нее намолчаливым взглядом. — Что-то не нравится — не держу. — Да нет нормально. Просто…       Малыш вскрикнул и упал. Люмьер обеспокоенно повернулся и побежал осматривать парня. — О, я именно вас искал!       Из-за поворота послышался далекий голос. Он принадлежал Шанте, который приближался к их группе. Серебряный канделябр выглядел очень уставшим и нервным. Официант упал на колени тяжело дыша после длительной пробежки. Горничная закатила глаза и едва не решилась ударить его хвостом по спине, чтобы он наконец выпрямился, но Шанте сам встал и коротко начал: — Помните ту дверь, из которой мы едва выбрались? — Она исчезла. И стена сама по себе отремонтировалась. — А че? Бог велел в петлю прыгнуть? — остро добавила за метрдотелем, раздраженная, что официант пришёл совсем не вовремя. — Дверь снова появилась. Только она уже совсем не такая, как раньше. — Отведи нас. — В другой раз. Мы спешим. — Не тебе это решать. То, что мы просто посмотрим на дверь, не займет у нас слишком много времени. — Там, как посмотришь так на час не пойми где застрянешь.       Девушка скребла клювом следуя за двумя мужчинами. Позади прыгал беззаботно Чип, который случайно наступил ей на хвост. Пава зашипела, как кошка и раздула перья. Мальчик извинился и попрыгал в сторону, подальше от недружелюбной девчонки. ~ Глупый ребёнок, — гаркнула на него себе под нос и втянула шею, пытаясь выглядеть ещё более недовольной от смены планов. Но никто не обращал на неё внимание.       Наконец они пришли в знакомый коридор, где впереди должна быть та дверь. Люмьер внезапно остановился и пава врезалась в него и сердито загарчала, когда он попытался не дать ей упасть. Присцилла согнула в несколько раз свой хвост и уселась на него как на подушку. — Почему мы остановились? — спросил первым у Люмтера Чип и тот сразу же поспешил ответить. — Я только что узнал от Шанте, что он научился нескольким огненным трюкам и очень хотел тебе их показать. — Правда?       Мальчишка пулей прилетел прямо к ним едва не прыгая от радости. Серебряный канделябр уставился на метрдотеля, который бросил на него предупреждающий взгляд и тот неуверенно закивал сыну экономки. Старший лакей махнул головой горничной, жестом прося её идти за ним. Она с ворчанием встала и поплелась за ним хвостиком.       Они не поверили своим глазам. Потайная дверь, которая исчезла так же внезапно, как появилась раньше снова красовалася серизной между яркими обоями. Рисунок на ней действительно отличался. В этот раз на них было каких-то три символа. Первый это руки, поднятые к небу в молитве, второй — огонь, чем-то больше напоминавший магический шар, а третий — лев, когтями передравший воздух перед собой. Присцилла завороженно провела рукой по ним. В мгновение ока они засияли. От них начали течь сияющие линии, которые превратились в три соединенных между собой круга. Люмьер достал свою записную книжку, в которой до этого тщательно записывал все данные о новых трещинах в замке. На чистой странице начал быстро перерисовывать все, что было изображено на дверях. В центральном круге вычеркнулся символ феникса, который они встречали раньше. Символ засиял красным светом, когда остальные два круга так и не загорелись. Вокруг этих кругов вырисовались другие линии и закорючки, похожие на слова написанные древним утраченным языком. Мужчина начал быстро и точно переносить их на бумагу, пока не дорисовал последнюю буковку. Всё символы сразу исчезли, а на стенах появились трещины через которые пробивался яркий свет, что очень быстро ослепил своих наблюдателей. Когда они открыли глаза — дверь исчезла. Перед ними была голая серая стена с девятью прямоугольниками. У них стали появляться черные силуэты. Как только появился последний — три из них в центре загорелись разным светом. Силуэты начали очерчиваться четкими линиями, пока не стали блестящими портретами. Двое слуг удивлённо переглянулись и снова повернули головы на стену.       Посередине расположилось золотое изображение Люмьера в виде человека. Одна его рука была поднята вверх и пылала пламенем, который поднялся облаком над ним в попытке собраться в какую-то форму. Единственное, что прорисовалось в этом огне это голова, напоминавшая череп лошади, из которой торчало что-то похожее на рога. В другой руке он держал книгу. Слева от метрдотеля стоял Шанте. В его руках был большой крест и четки, символизирующие его веру и духовность. Справа расположился портрет Присциллы. Она стояла в боевой стойке, её взгляд пылал жаждой убийства. В руке сверкала огромная игла, которую она и потеряла из-за путешествия по тайному коридору замка. Другие силуэты оставались тусклыми, кроме одного, он мелькал слабым розово-фиолетовым светом, но никак не превращался в четкое изображение.       Горничная с интересом полетела осматривать его, пока канделябр записывал ещё одно странное сообщение от замка на непонятном языке. Затем его взгляд снова остановился на своем изображении. Неужели замок действительно так видит их? Чем дольше он всматривался в эти золотые линии, тем больше росло желание коснуться портрета с гипнотическими глазами. Словно в каком-то трансе, он размотал мокрую ткань на фитиле с одной свечи и подошёл достаточно близко, чтобы коснуться того каменного полотна. Едва прикоснулся — его тело словно поразило током, заставляя закрыть глаза и увидеть какую-то разрушающуюся комнату. Он почувствовал, как в мгновение ока парит над пропастью. Он посмотрел вверх и закричал. Потолок падал прямо на него. Не в состоянии пошевелиться, лишь смотрел на такой несправедливый конец.       Люмьер упал на колени, не открывая глаз. Последнее, что ему померещилось это роза с которой упал лепесток. Замок в реальности затрясся, с неба посыпалась штукатурка. Горничная попыталась привести его в чувство, но безуспешно. Он впал, хватаясь за сердце и кривясь от невыносимой боли. Когда шум вокруг стих, слуга открыл глаза и удивлённо посмотрел на неё, не совсем понимая, что происходит. — Что произошло? — Ты ухватился за сердце и упал, когда замок начал трястись, — коротко объяснила и он сморщился, вспоминая те короткие видения, которые только что видел. — Лепесток упал. — Это не повод меня пугать! Я думала ты копыта откинуть собираешься!       Мужчина спокойно оглянулся на стену, которая снова стала такой, как была раньше. Стоя спиной к девушке, чувствовал на себе её пристальный взгляд. Не выдерживая этого невидимого давления, таки повернулся. — Прости. Я не могу контролировать это. — Так ты у нас теперь ещё человек с припадками выходит? — с улыбкой подметила её волнение сняло будто рукой. — Это случается только, когда падает лепесток. А почему я не знаю. Просто в этот момент у меня сжимается сердце и тело на миг замирает и я даже не могу дышать. А потом все снова возвращается в норму. — И давно у тебя это началось? — спросила хоть и не выглядела заинтересованной в разговоре. — Это, кажется, 4 или 5 раз… Нет, не четвертый. В пятый раз.       Девушка кивнула и они вернулись обратно к компании. Первым они увидели Чипа, восхищенно смотрящего на огненные фокусы Шанте. Официант набрал полный рот воздуха, а потом напрягся, его щеки вдруг сдулись, а со свечи на голове взлетел огненный шарик, который поднимался вверх, пока не лопнул. — Он набирает в рот воздух и проглатывает его превращая под давлением в энергию, которую охватывает огонь. Энергия поднимает огненный шарик вверх, пока не закончится. Огонь не имея ни силы, которая будет его держать, ни опоры просто гаснет. Как я раньше не догадался!       Люмьер с невероятным восхищением и жадностью наблюдал за огнем другого канделябра и Присцилла видела, что у него даже руки чесались желая сделать то же, но он каждый раз себя сдерживал. Их заметил Чип и подбежал к ним. — Вы видели, что умеет Шанте? Это невероятно! — Да что там. Мне ещё совершенствоваться и совершенствоваться до уровня Люмьера. — Люмьер, а может ты покажешь нам несколько своих фокусов? Ну, пожалуйста.       Мужчина вдруг растерялся и отошёл назад. — Возможно в другой раз. – Люмьер ты заболел? — вопрос совсем застал взрослого врасплох, как и остальных. Видно, что с их знакомым действительно было что-то не в порядке. Не дожидаясь ответа, парень продолжил. — Ты носишь мокрые повязки на фитиле. Но когда я увидел, что ты одну снял, то подумал, что тебе лучше. Прости. — Ты действительно очень внимательный и заботливый мальчик Чип. Я не болен. Но и твою просьбу я не могу пока выполнить. Пойдемте может поиграем в шарики, я, кажется, вчера обещал тебя научить этой игре. — Конечно!       Лакей вздохнул, довольный, что теперь малыш больше не будет поднимать этот вопрос. Шанте вернулся обратно к своей работе и он снова остался один на один с Присциллой, которая имела до него теперь много вопросов. — Так какой задницы ты больше не пользуешься своим огнём? — Это сложно объяснить и очень долго. Давай покончим с твоим делом и на этом разойдемся, — сказал ускоряя шаг. Девушка легко обогнала его и остановила, встав перед ним. — Нет, постой. Я же вижу, что у тебя руки чешутся снова желая загореться. А как ты смотрел на пламя Шанте, будто оно было твое собственное? С тобой точно что-то не то. Даже ребёнок это увидел. — Я отказался от своего огня. — Почему? — Из-за того, что он становится всё сильнее и опаснее. — Пфф. Раньше это тебя не останавливало. — Это было раньше! Тогда мне по крайней мере никто не говорил об угрозе в зеркале. — Ты о моем предупреждении? Тю блин. Ты воспринял его слишком буквально. — Ты говорила, что это очень важно! — Ну говорила. Но прикол в том, что хоть я и должна была сказать его тебе это не значило, что оно касалось именно тебя конкретно. – В смисле? — Ну оно может быть связано например с кем-то другим, а ты просто окажешься в центре событий. — Когда я впервые не смог сконцентрироваться на огне и сделать из него то, что я хотел, я подумал, что это какой-то недобрый знак. Затем ты подтвердила это, а когда я посетил Форте с Когсвордом и рассердился, то снова убедился, что мой огонь представляет угрозу для всех в замке. Я постоянно думал, что угрозой из зеркала стану именно я. Мой огонь способен только разрушать. А теперь ты говоришь, что это может быть кто-нибудь другой?! — Именно.       Метрдотель остановился и сел прямо посреди коридора, не обращая внимания на удивление горничной и топот шагов удаляющегося маленького Чипа. Ему нужно было осмыслить услышанное и попытаться принять. Он не воспринимал Присциллу всерьёз и готов был поверить в слухи, что слоны летают, чем в то, что она говорила. И всё же.. Серьёзный тон и эта срочность в голосе заставила его задуматься и принять эту информацию со всей внимательностью, чтобы теперь это оказалось практически шуткой. — Тогда каков смысл твоих оговорок или предсказаний? — до сих пор не в состоянии смириться с правдой поднимает вопрос и пава хмурит брови и поднимает вверх палец, копируя Когсворда. — Ну ты узнаешь. Когда-то это произойдет, — её голос стал звучать максимально низко, она еле-еле выжимала эти слова, чтобы говорить достаточно схоже с дворецким. А потом, посмеявшись сама над собой, пробормотала привычно: — Мамой клянусь, что оно сбудется точно, только вот когда не скажу, потому что и сама не знаю. — И я могу наконец зажечь огонь, да? И он не причинит вреда ни мне ни близким? — Ну если ты будешь осторожен, как раньше, то да. Не вижу в этом проблемы.       Канделябр едва придержал язык, чтобы не ляпнуть, что тон Присциллы был слишком дружелюбным. В конце концов они вдвоем отправили Чипа на «важную» задачу, а сами забрели в комнату рядом с библиотекой. Здесь был однин из самых больших складов, где хранилось множество различных принадлежностей для уборки в комнатах. Помещение само по себе было узким, но очень длинным, как и все комнаты напротив библиотеки. Раньше не было и дня, чтобы сюда не заходила какая-нибудь горничная, но сейчас это место тоже заброшеное. Поэтому лакей очень удивился, что Мари могла здесь засидеться. Первое, что он вообразил, это была та самая милая и приветливая девушка, которая будет сидеть на подоконнике за новенькой вышивкой. Но в реальности всё оказалось совсем не так: Мари сидела на полу и быстро зашивала мешок уже одетый на деревянную палку с уже прикрепленным телом. Они остановились в тени комнаты и пригнулись, когда занятая пава бросила работу и стала оглядываться вокруг. Но только она снова вернулась к своей работе, как из укрытия вылетела Присцилла. – Зачем ты это делаешь Мари?       Пава бросилась к своей бывшей подруге и та улетела в сторону, ошарашенная её появлениям. Присцилла схватила иглу, которой та до этого шила и навела на неё острым концом. Горничная мигом бросилась к выходу, оглядываясь на нападающую. Вдруг она врезалась во что-то мягкое и холодное. Её фиолетовые глазки округлились от шока, когда она узнала мужчину перед собой. — Действительно Мари, зачем? — Вы двое заодно?! — выпалила из испуга, он лишь сверкнул на неё сердитым взглядом и молча зажёг правую свечу. Огонь вырвался бешеной волной и замигал красным цветом. Мари попыталась всё уладить. — Ах, я и не заметила когда вы зашли. Вы не поверите, но у меня особое поручение от мисс Белль. — Поверим. И хотим узнать подробности. Особенно об этом.       Горничная отступала назад к окну, позволяя канделябру лучше разглядеть очень интересную вещь. Присцилла, коперсавшаяся в груде тканей рядом с куклой, вдруг ахнула и достала оттуда парик с русыми волосами, собранными в распущенный пучок. Рядом валялись браслеты, которые недавно плела Белль со Зверем. Девушка начала нервничать. — Это так… Пустячок. — Что вы задумали юная леди? — Ты хочешь подставить Белль? Хочешь сделать вид, что она уехала из замка не так ли? — голос Присциллы задрожал, когда она подняла ещё одну мелочь, подтверждающую её теорию.       Она не могла поверить в то, что её подруга могла такое совершить. Девушка всегда была дружелюбна к гостьи и никогда не говорила о ней ни одного плохого слова. Почему же Мари решилась мстить? — Это не то, что вы подумали… – А что тогда «то»? Объясни нам! — пава больше не могла сдержаться и заплакала. Люмьер грусно взглянул на неё, но сразу повернулся к преступнице, понимая, что если ситуация ухудшится, то он единственный сможет сдержать негодяйку. — Я…       Шум в коридоре заставил её замолчать. Голоса стали более четкими и все удивлённо повернули головы к двери. Сюда шёл Когсворд, а с ним... — Я не знаю, как мне благодарить вас месье Когсворд. Я уже и не надеялась, что кто-то наконец-то меня освободит из того сумасшедшего места. — Та что там. Моя основная задача заботиться обо всех слугах в замке и горничные не исключение! — Мари?!       На оклик Присциллы девушка на входе повернулась. Она была в просто ужасном состоянии: грязные перья, разорванный фартук и чебчик, на крыльях не хватало множества перьев и даже пальцев, ручка внизу треснута, а золотая декоративная обивка погнута и отогнута от основания. И несмотря на это она улыбнулась и полетела на встречу подруге, совсем не глядя на собравшуюся рядом компанию. — Приса!       Пава отшатнулась от неё и улетела в сторону, крепко сжимая в руке иглу. Счастливая встречей горничная уже намеревалась спросить её об этом, но шокированный крик дворецкого заставил обернуться. — О-они одинаковые?! — он водил пальцем то на девушку, с которой только что пришёл, то на ещё одну, которая оглядывалась вокруг не зная, как ей теперь убежать и исправить ситуацию в свою пользу. Побитая пава проследила за ним и вскрикнула. — Она самозванка! — твердила другая пава с неистовой уверенностью, когда та растерянно уселась на пол. — Посмотрите на её вид! Разве это настоящая Мари? — Тебе не знать, что я пережила! — слабый огонёк уверенности погас, когда её подруга наставила на неё кончик иглы, уже не зная во что верить. — Оборванка. — А ты… ты… Я даже не знаю, кто ты!       Пока те две копии спорили, часы подошли к метрдотелю, отступавшему к выходу. ~ И кто из них настоящая Мари? — спросил его и тот растерянно посмотрел в ответ.       Ссора быстро перешла в толкание и Присцилла вскочила между ними, разбрасывая их по сторонам. — Мари! Подожди или подождите. Кто из вас настоящий и это легко проверить. Просто ответьте на мой вопрос: «Что мы делали накануне того, как нас прокляли?» — Обсуждали розы в саду и то, что было бы хорошо если бы они так же цвели на улице и зимой, — с легкостью ответила целая пава. — Что? - другая Мари в недоумении раскинула в сторону крылышки. — А на балу? — Я сказала, что эти дамы, приехавшие в замок, были одна лучше другой, а ты только фекнула и сказала, что лучшая на этом балу это я. — Но ведь это не имеет смысла! - продолжала твердить горничная, её потресканый клювик загострился. — Тогда скажи что-то ты, что знаю только я и не может знать ненастоящая Мари, — гаркнула безразлично Присцилла, в её коричнево-зеленых глазах читалась отвращение, когда она изучала свою изуродованную собеседницу. — Или ты и есть ненастоящая? — Ты мне не веришь?       Мари преданно смотрела ей прямо в глаза, давя в себе слёзы. Неужели подруга не может узнать её и без дурацких вопросов? Девушка попыталась ухватить паву за крыло, но та улетела немного назад, её рука дрожала, сжимая иглу. — После того, как ты поступила со мной мне сложно во что-то верить. Да, я признаю, что погорячилась, я не золотыми нитями вышита и иногда слишком навязываюсь, но это не значит, что мои извинения не стоят абсолютно ничего. Ты обесценила мои старания и разбила их вдребезги. — О чём ты говоришь? — О чертовой вазе, которую я тебе дарила!       Игла с тихим звоном упала за десяток футов от девушки, которая сжалась клубком не в состоянии обуздать боль, которая нахлынула на неё. — Ты не дарила мне вазы Приса. — Дарила, — тихо отозвалась позади неё горничная и понурила нос. — И я давно должна была извиниться за неё. Я слишком погорячилась и на эмоциях разбила её. Мне так жаль. Прости меня, — она бросилась к ней с выставленными вперед руками в молитве. — Я… это я во всем виновата. Я слишком давила, слишком навязывалась, а все чего я хотела это быть полезной и защитить тебя. Сколько мужчин разбивали тебе сердце, ты такая наивная и добрая, а мир… слишком жесток для тебя… — Ты не навязывалась. — Честно? — Присцилла слабо улыбнулась, в её глазах снова появился огонёк надежды. Мари сразу же ответила. — Честно. — Честно-честно? – Честно-честно пречестно. — Честно-честно пречесно? — Честно-честно пречесно препречесно.       Прясцилла лукаво усмехнулась и оттолкнула её от себя. — Ты не настоящая Мари! — Ты должна знать, что на последний вопрос я отвечу просто «честно», — вмешалась в разговор другая Мари, до этого молча стоявшая в стороне. — Я догадалась, что это действительно ты, как только посмотрела в твои глаза.       Люмьер с радостью подкатил Присцилле иглу, пораженный её хитроумным планом. Она с большим удовольствием подняла оружие над негодяйкой. — Фальшивка!       Копия злобно зарычала и бросилась вперёд на Присциллу, та замахнулась острой вещью, но девушка уклонилась и бросилась прямо на зажженную свечу лакея. Её фарфоровое тело треснуло, когда его проткнул раскаленный фитиль. Пламя жадно разъедало изуродованную форму, превращая её в пепел, пока сама же фальшивка громко смеялась. — Это только начало! Только начало вашего конца.       Мужчина погасил пламя и оттолкнул её ногой от себя, но было уже поздно. Она стала грудой черной пыли. Люмьер испуганно посмотрел на свечи, с которых начал капать воск. Когсворд похлопал его по плечу, пытаясь утешить, пока две девушки не могли не радоваться своему воссоединению. — А как ты действительно поняла, что это я? — спросила Мари и нежно коснулась её личика. — Твой маленький шрам на лице. Когда ты кривишь брови в плаче, то появляется маленькая ямочка, а в ней шрам. В расслабленном виде его не заметишь. У неё не было шрама. Вот и весь секрет. А за слово я совсем забыла, если честно. — Все равно ты самая лучшая. — Лучшая у меня ты.       Лакей резко топнул ногой и вырвался из хватки дворецкого только, чтобы повернуться к нему лицом и сказать. — Это меня не оправдывает!       Свечи заискрились от его ярости, канделябр попятился назад. Воск дорожкой капал за ним и не остановился, даже когда тот застонал от боли, врезаясь в шкаф. — Эй, да не парься ты из-за этого. Это не твоя вина, — попыталась ободрить его Приса, но он совсем не обратил на неё внимание. — Огонь не испепелит фарфор. Это невозможно. — Невозможно даже для тебя златце.       Давнее оскорбительное слово задело его и на мгновение вывело из шока, заставляя взглянуть на компанию вокруг. — Все произошло так внезапно. Я был не готов к этому. — Ну я была, — заявила горничная, за что её сразу толкнула подруга. — Ладно не была, согласна, — недовольно согласилась и внезапно загорелась от новой мысли. — Эй, а можно теперь говорить, что мы сожгли ведьму?       Метрдотель схватился за голову, пряча взгляд. Воск на свечах стал капать куда сильнее. Мари ударила её ещё сильнее. — Ай! Кто мог подумать, что эти кулачки будут бить с такой силой! — Будет лучше, если мы никому не расскажем о том, что только произошло, – молвил строго дворецкий.       Люмьер робко поднял взгляд на Когсворда и кивнул ему. Горничная оторвалась от надутой подруги и подлетела к куче пепла. — Пепел стал фиолетовый!