Красоту видят сердцем

      Люмьер подошёл к Мари одним из первых. И в самом деле черный пепел набрался темно-фиолетового оттенка. Она начала копошиться в куче, пока не натолкнулась на что-то твердое. Вытащив вещь, сразу протерла её о свой передник. — Это же мой камень!       Улыбка девушки сразу стала значительно меньше, когда заметила, что от её драгоценного камня оторвался кусочек, который ей так и не удалось найти в груди пепла. Едва сдерживая слёзы, горничная повернула камушек целой стороной и попыталась завязать на шее. Присцилла подлетела к ней и принялась помогать. Мари криво усмехнулась, ловя на себе заинтересованный взгляд метрдотеля. — Я потеряла это колье несколько дней назад а то и больше, я не уверена, сразу, когда я случайно зашла не туда… Я услышала знакомые голоса, а когда они исчезли, я уже была в ловушке и без своего сапфира.       Её темноглазая подружка сняла свой темно-зеленый шейный платок и им же протёрла грязный кристалл, а потом и само личико горничной. — Так гораздо лучше, — сказала и напоследок провела тканью ей по клюву, вызывая благодарную улыбку. — Мари ты можешь вспомнить то место, куда ты попала? — тон канделябра звучал очень ласково и было слышно, что он с осторожностью задал этот трудный вопрос. — Это был бесконечный коридор, настоящий лабиринт с множеством закрытых дверей. На стенах были разные надписи. Обычно они писались на каком-то странном языке, но иногда… были и нашем языке. Они были написаны кровью. И… — девушка запнулась, когда картины с того страшного места предстали перед её глазами. –… я не хочу об этом говорить. Простите.       Мари не выдержала и расплакалась, схватившись крылышками за головку. Присцилла сразу притянула её к себе. Люмьер встал на одно колено и легонько прикоснулся к плечу горничной, пытаясь жестом её поддержать. Темноглазая девушка сразу же оттолкнула его. — Не трогай её. Не мог до утра подождать с этими вопросами? — рявкала на него идя вперёд, метрдотель медленно отступал назад, совсем не желая врываться в бойню. — Посмотри в каком она состоянии!       Присцилла указала на девушку рукой. Мари вытерла слёзы, стыдливо опуская клюв. Ее фарфоровое тельце действительно было в ужасном состоянии. — Я в порядке Приса. Честно. — Пойдем я помогу тебе с ремонтом…       Легонько обнимая Мари она повела её к выходу. Темноглазая девушка в последний раз взглянула на лакея так, будто предупреждала, чтобы тот оставил в покое её подружку до завтра. Люмьер тяжело вздохнул, когда силуэты горничных скрылись за дверью. Ему так и не суждено было узнать, сможет ли Мари помочь ему с этими загадками. Когсворд тихо подошёл к нему, заложив руки за спину. Его эта ситуация очень испугала хоть он вряд ли признается кому-то в этом. — Я позабочусь, чтобы об этом никогда никто не узнал, — голос дворецкого звучал очень серьезно, хоть и тихо. — И об этой попытке мести… и о тебе. ~ Меня это не волнует, — пробубнел ему в ответ и сердито стукнул ногой, а потом разочарованным криком сел на пол, прикрывая лицо свечами. — Когда же это все кончится! Мы не способны ничего сделать. Быть зрителями этого шоу? Я не хочу! Я хочу нормальной жизни, а не гоняться за не пойми чём и всё больше понимать, что мы бессильны против замка, мы лишь его шахматы, которым он иногда позволяет побить свою пешку.       Канделябр свернулся клубком, повернут к другу спиной. Не нужно быть гением, чтобы понять, что он сейчас чувствует. Когсворд напрягается, подходя к нему. Его рука тянется к мужчине. Преодолевая себя, он таки касается чужого плеча. Слуга оборачивается к нему, дворецкий сразу же отступает назад, его механизм внутри нервно тикает. — Я тебя понимаю… — признается ему, крутя пальцы.       Люмьер ласково улыбается. Такой откровенный жест всегда неприступного и холодного товарища многое значил для него. — Я знаю. Мне просто нужно было немного пожаловаться и все. — Если хочешь… поговорить об этом… ты знаешь, где меня найти. *** — Меня интересуют символы на непонятном языке. Можешь их воспроизвести?       Люмьер был поражен, что Мари сама его нашла на следующее утро и поинтересовалась занят ли он, а ещё больше он удивился, когда девушка согласилась ответить на его вопросы. Сейчас они сидели в спальне горничных на кровати Мари. За окном поднялся ветер, который залетал сквозьняком в довольно прохладную комнату. Девушка сидела хорошо укутанная в одеяло, тоненькие трещины на её личике были замазаны белой глиной, которая до сих пор полностью не высохла и выделялась белоснежным оттенком. Её крылышки в нескольких местах были перемотаны тканью и только теперь метрдотель заметил, как сильно они изуродованы: Мари потеряла где-то треть своих прекрасных пёрышек. Но, несмотря на боль, девушка выглядела очень спокойной и сосредоточенной. — Да. Мне приходилось запоминать их, потому что у них были подсказки для открывания дверей. Там просто куча разнообразных механизмов и замков. Это просто ужас… — рассказывала, тщетно пытаясь вывести эти иероглифы своим правым кулачком из трех пальцев – перья, которые отвечали за указательный и большой палец были потеряны. На месте мизинца торчала колодочка, перо только-только начало раскрываться и было практически неподвижно. Она вздохнула. — Некоторые из этих символов мне не понадобились — они были частицами пазла, который я собирала по дороге. Это было нечто похожее на предсказания или предупреждение. Я до конца так и непонятна о чём там шла речь.       Графит выскользнул из ее слабой хватки. Она попыталась схватить его, но свеча Люмьера остановила её. Лакей поднес тоненькую ладошку к страницам своей записной книжки. Под рисунками двери была надпись, состоявшая из четырех строк на неизвестном языке. — Можешь их прочесть?       Мари нахмурилась, внимательно изучая этот набор символов. ህ ል ሕ ም ሥ      ር ስ ሽ ቅ ብ      ት ሥ ቅ ኅ ስ ሥ ሽ ን እ ክ ው ል ር ዕ      ዝ ሽ ስ ም ፍ ሽ      ይ ል ህ ኅ ም ሥ ሽ ን ክ ግ ል ዝ ን ዕ      ሕ እ ጥ ይ ዝ ን ዕ ክ      ሽ ጽ      ዝ ን ሥ ግ ሽ ን ፅ ሥ ስ      ዝ ን ስ ሥ ግ ኅ ፍ      ግ ሥ ር ሽ ህ      ዝ ን ሽ ስ ሽ ን — Я знаю только, что этот набор символов составляет слово «время», а это точно «сердце». Это больше всего буква «к», а это точно «л». Это «ч».       Люмьер сразу начал переписывать символы, вставляя на их место буквы, которые известны Мари. К ል ሕ Д ሥ      В Р Е М Я      ት ሥ ቅ ኅ Р ሥ Е ን Л ክ ው ል В ዕ      С Е Р Д Ц Е      ይ ል К ኅ Д ሥ Е ን ክ ግ ል С ን ዕ      ሕ እ ጥ ይ С ን ዕ ክ      Е ጽ      С ን ሥ ግ Е ን Ч ሥ Р      С ን Р ሥ ግ ኅ Ц      ግ ሥ В Е К      С ን Е Р Е ን — КЛ*Ч — ключ. Взгляни на эти первые буквы столбца. Значит теперь у нас… — мужчина запнулся, стирая несколько символов и записывая на их месте новую букву. К ል ሕ Д ሥ       В Р Е М Я      ት ሥ М ኅ Р ሥ Е ን Л Ю ው ል В ዕ       С Е Р Д Ц Е       ይ ል К ኅ Д ሥ Е ን Ю ግ ል С ን ዕ      ሕ Л ጥ ይ С ን ዕ Ю      Е ጽ      С ን ሥ ግ Е ን Ч ሥ Р      С ን Р ሥ ግ ኅ ፍ      ግ ሥ В Е К      С ን Е Р Е ን — Первое слово второй строчки больше всего «любовь», — она ткнула пальчиком ему и он с улыбкой начал исправлять и их. К ል ሕ Д ሥ      В Р Е М Я      ት ሥ М ኅ Р ሥ Е ን Л Ю Б О В Ь      С Е Р Д Ц Е       ይ ል К ኅ Д ሥ Е ን Ю ግ ል С ን ዕ      ሕ Л ጥ ይ С ን ዕ Ю      Е ጽ      С ን ሥ ግ Е ን Ч ሥ Р      С ን Р ሥ ግ ኅ ፍ      ግ ሥ В Е К      С ን Е Р Е ን — Ладно, — остановился, недорисовывая новые буквы. — Пока отложим этот ребус, маленькая подсказка у нас уже есть. Надо найти Когсворда и госпожу Поттс. Они точно захотят увидеть это.       Мари кивнула ему и уже хотела идти с ним, но лакей заверил её, что в этом нет необходимости. Необходимость может и есть, но он очень сильно не хотел, чтобы она слишком напрягала свое почти отремонтированное тело. Ей нужно много отдыхать, хватит и то, что она облетала пол замка, пока не нашла его на втором этаже северного крыла — этажом выше её комнаты. Люмьер практически не заходит в эту часть замка, а сегодня он там и был. Найти Когсворда у Люмьера получилось очень быстро: дворецкий после обеда отдыхал у камина в главном фойе. А вот найти экономку оказалось ой как непросто…       Госпожа Поттс проснулась довольно поздно. Один и тот же дурной сон отразился беспокойством в её глазах. Она медленно встала и не нашла возле себя Чипа. Быстро собравшись, женщина выскочила из кухни и направилась по коридорам искать своего мальчика.       В ночном кошмаре ей снова виделся коридор весь усыпанный обломками чашек, которые неприятно хрустели под её человеческими ногами. Она бродила тем странным лабиринтом в поисках своего сына, который звал её казалось отовсюду и так и не могла его нигде найти. — Мама, — тоненький голосок позвал её. Госпожа Поттс остановилась. Неужели кошмар преследует её наяву? — Мама спаси меня, мне страшно. Мама.       Далекий голос сына она не спутает ни с чем. Женщина быстро поехала вперёд, откуда и слышала этот жалкий и одновременно страшный звук. — Чип? Где ты?       На перекрестке коридоров она остановилась. Голос Чипа притих и госпожа уже подумала, что ей это послышалось, потому что сонливость до сих пор не отпускала её, как и волнение. Но, очевидно, нет, потому что звук снова повторился и на этот раз намного громче. – Я здесь! Скорее мама! Сюда!       Она быстро ехала на коляске за голосом, пока он совсем не исчез. Госпожа Поттс трижды наматывала круги в узком коридорчике северного крыла, но так и не поняла, где делся её мальчик и почему он вообще звал её и убегал. Женщина уже хотела возвращаться назад, но вот заметила одну комнату дверь которой была приоткрыта. Неужели он там был? Долго не раздумывая, заглянула туда. Комната выглядела очень заброшенной и темной, поэтому она быстро поехала к окну. Раздвинула шторы. — Не может быть…       Економка не могла поверить тому, что она видела. Эта темная комнатка оказалась её покоем. Воспоминания медленно возвращались к ней наполненными теплыми эмоциями картинами.       Она вспомнила, как хорошо было сидеть за столиком по вечерам с кем-то из хорошо знакомых слуг и пить чай из старого чайника на высокой фигурной ножке. Сколько душевных разговоров она выслушала, держа в руках одну из трех исковерканных тяжелой жизнью чашек. Сколько раненых душ исцелил её душистый чай и теплые слова. А сколько раз этот сервис спасал её от уныния! Только она раньше насыпала чайной ложкой себе сахар — видела едва заметную надпись «Моей любимой мамочке». На её усталом лице сразу появилась улыбка, которую не могла погасить даже самая плохая погода за окном.       Широкий подоконник был заставлен цветами когда-то яркими и цветущими, а сейчас мертвыми и сухими. Экономка обожала цветы называя их «дети жизни». Цветочный аромат заполнял комнату даже в суровые зимы и просачивался даже в коридор, из-за чего некоторые её коллеги шутили, что комнату миссис Поттс можно найти по запаху. На стенах венками и букетами висели самые разнообразные лечебные травы и цветы, благодаря которым ей не раз приходилось лечить своих друзей от самых разных недугов — на травах женщина зналась лучше даже врача, который наведывался в их замок еженедельно.       На маленьком гардеробе стояла коробочка с вышивкой. Синеглазые васильки на белом полотне так и остались выглядывать с недошитыми головками на входящего в комнату. В углу комнаты стояла старая колыбель и ящик со всем необходимым для ухода за новорождённым ребёнком — женщине приходилось работать на работе с Чипом на руках. Её коллеги помогали и поддерживали мать — постоянно дарили разные дорогие вещи, игрушки или просто сидели с мальчиком, пока экономка работала. После тяжелого рабочего дня колыхать сынишку в колыбели — самое приятное занятие из всех. Видеть как он улыбается во сне, слышать, как он равномерно дышит… А когда Чип подрос, как чудесно было им двоим засыпать в объятиях друг друга на старой двуспальной кровати…       Госпожа Поттс мечтательно подъезжает к запыленному зеркалу и протирает его. В зеркале она видит себя человеком. Женщина выбегает испуганно из комнаты. Оглядываясь на комнату, она совсем не смотрит себе под ноги и перецепливается через ковер.       Экономка медленно открывает глаза и видит, как она уцепилась руками за перила. Отпускает их, опуская взор на свое платье.       Совсем простой стиль платья насыщенного синего цвета показался ей столь необычным после скольких лет ношения многослойного одеяния. Оно состояло из всего из трех частей: лифа, юбки и тройного банта сзади на талии. Платье было закрытым с высоким воротником и длинными рукавами, расширившимися ниже локтя. Основным украшением такого наряда стала бахрома и небольшие шелковые бантики. Впереди находился потайной карман, в котором могли свободно поместиться две книги атласного размера. Миссис Поттс потянулась рукой к своей прически. Её светло-русые волосы были собраны в пучок из которого спадали хорошо закрученные короткие локоны.       Она медленно спустилась по ступенькам вниз, слыша тихую мелодию музыкальной шкатулки. В гостиной сидел мужчина, одетый в коричневый простой костюм. Его лицо спряталось за длинными страницами газеты. На столе на стеклянной пепельнице лежала люлька из красного дерева и заправка к ней. Женщина стала прямо перед ним и тихонько покашляла. Но как только незнакомец показал лицо, она чуть не закричала. — Роджер? — О, милая Кэтрис ты проснулась. Я уже начал волноваться, — он спокойно поднялся с кресла, стряхивая с штанов пепел сигарет.       До сих пор не веря своим глазам женщина подошла к нему и очень легонько провела рукой по его лицу, боясь, что он лишь одна из картинок её тяжелого прошлого. Его гладкая теплая кожа ещё больше удивила её. Он настоящий. Как и все, что она сейчас видит. Ее пальцы потихоньку зарылись в его светлые короткие волосы уложенные назад. Она заново для себя изучала его острые черты лица.       Янтарные глаза ласково смотрели на неё в ответ. Мужчина совершенно не понимал, почему она так удивлена, но продолжал молча стоять, позволяя ей обвести пальцами свои скулы и линией провести сначала по щеке, а затем и по тонкому носу. — Как такое возможно? — слёзы стекли по лицу женщины, когда нежные мужские руки обняли её. — Я не верю. Я же видела… ты был мертв… — Мертв? Ах, может, тебе просто приснился страшный сон. Сейчас я заварю чаю, а ты позови девочек. — Девочек? — Дочерей наших, милая. Я их позову, садись.       Роджер усадил её на кожаное кресло, а сам вышел из дома. До сих пор шокированная экономка подбежала к зеркалу. В отражении на неё смотрела молодая версия её. — Мама!!!       В гостиную забежало шесть девочек. Все они были одеты в закрытые легкие платья разных насыщенных цветов. Самой старшей на вид не больше 10 лет, а самой младшей где-то 4 года. Она с легкостью их узнала и её материнское сердце зарыдало от счастья. — Девочки, милые мои девочки. Моя умница Грейс, капризная Амелия, очаровательная Роуз, талантливая Дарлин и хохотушка Элла. Виолетта, мое маленькое солнышко. Ох, девочки мои… как я по вам соскучилась…       Она обняла каждую дочку по очереди и поцеловала в щеку, а потом прижала их всех не в состоянии прекратить смеяться от безграничного счастья. Она и представить себе не могла, что когда-нибудь снова сможет их увидеть, почувствовать, как их волосы пахнут цветами из их летнего садика, подержать их крошечные детские ладошки в своих. Пусть это всего лишь очень реальный сон, но ей не хочется просыпаться и вновь расставаться с ними. — Мы же вчера все вместе гуляли в парке... — заметила Амелия, хмуря недовольно носик. Её такое внимание очень напрягало.       Старшая Грейс дернула её за светлую косу и когда та обернулась – нахмурилась. Девушка надула губы и прекратила попытки вырваться с объятий. — Ты забыла мама? — спросила уже и шестилетняя Дарлин. Её темные янтарные глазки были почти карими. — Сколько лет прошло, ох мои маленькие… я так боялась, что забуду вас… забуду навсегда. У меня не осталось ничего на память о вас… я так и не смогла с вами попрощаться, ангелочка, – говорила свое, её смех снова переходил в безудержное рыдание. — Мне так жаль, я даже не смогла навестить ваши могилы… Я даже не знаю где вы похоронены и похоронены ли вообще… Мне так жаль и так стыдно перед вами, простите меня, простите… — Эм… Мы прощаем тебя? — Чай готов.       В гостиную вошел Роджер с серебряным подносом, на котором стоял чайник с высокой ножкой и восемь чашечек. Девушки побежали вместе накрывать стол. Женщина вытирала рукой слезы. Муж обнял её рукой и подал свой платок. Он постоянно носил с собой платок для неё. ~ Мне за счастье заботиться о тебе милая, — шепнул на ушко и поцеловал в щеку, заставляя засмеяться от его коротеньких щекотливых усов.       Все вместе они сели за стол пить чай. Грейс, как настоящая леди, собрала свои темно-золотистые волосы в аккуратный пучок и начала наливать всем чай, осторожно придерживая чайник двумя руками. Амелия перебирала печенье, неохотно слушая Виолетту, которая рассказывала, как ей удалось поймать большую желтую бабочку. Элла начала дразнить сестренку, говоря, что та «огромная» бабочка была величиной с её мизинчик. Роуз хвасталась Дарлин о том, что она сама пойдет на танцы на этой неделе с подружками, а её с собой не возьмет, потому что та ещё маленькая.       Беатрис молча смотрела на них и улыбалась. В этом английском домике, несмотря на любую непогоду, всегда царил семейный покой и уют, которого иногда так не хватало ей в замке. — Чип был бы счастлив познакомиться с вами, — тихонько проговорила и отпила свой почти холодный чай. Он был точно таким по вкусу, как они пили, когда в последний раз собирались вот так за столом и дружно пили чай, делясь новостями. — Кто такой Чип? Любознательные голубые глазки Виолетты встретились с мамиными. Она несколько растерялась, прежде чем наконец объяснить. — Ваш… — Мама, — голос Чипа прервал её. — Мама помоги мне, мама… — Чип… Вы слышали голос? Роджер взолновано посмотрел на свою жену, которая сразу поднялась со стола и полетела сломя голову на выход. Только женщина открыла дверь и выскочила, споткнулась на ступеньках. Мир перед её глазами поплыл, когда она услышала крик мужа. — Беатрис! — Госпожа Поттс! Госпожа Поттс, очнитесь!       Люмьер и Когсворд что есть сил бежали к куче простыней, на которых лежала без сознания экономка. Канделябр упал на колени перед ней и принялся трясти женщину. Его горячий от волнения воск упал на её фарфоровое личико. Госпожа Поттс тихо зашипела, открывая глаза и встречаясь с взглядом метрдотеля. — Роджер? — Если бы вы меня назвали Робертом, то я бы ещё мог вам это подтвердить, — тихонько захохотал от своей шутки и развел руками. — А так, к сожалению, нет. — Что произошло? — Это мы должны спросить, что произошло, — проворчал Когсворд, наконец остановившись перед ней. Куча простиней для его маленьких ножек оказалась настоящим испытанием и он потратил много сил, чтобы добраться сюда. — Ты как-то добралась до люка куда бросают грязные простыни, одеяла, шторы с спален и упала сюда. — Я этого не помню, — грустно ответила, оглядывая местность вокруг. И действительно, она была в подвальном помещении прачечных. — Слава небесам, что вы целые! — лакей легонько обнял её и краем глаза посмотрел на дворецкого, чье выражение лица стало намного мягче. — Я точно знаю, что я зашла в свою комнату, когда слышала голос Чипа… — проговорила после короткой паузы и испуганно выбежала вперёд, чуть не падая. — Где мой мальчик?! — Он внизу с Плюметт и Шапо. Мы очень беспокоились за вас.       Люмьер помог ей безопасно выбраться из одеял на жесткую поверхность. Ножки госпожи Поттс были еще меньше чем у дворецкого и поэтому она не могла быстро передвигаться на них, а неровные мягкие поверхности были для неё просто катастрофой. Направились к выходу. Слуга с пониманием относился к проблеме экономки с передвижением и подстраивался под её походку так же, как подстраивался под шаги своего механического товарища. Когсворд довольно быстро их догнал. Он со спины осмотрел подругу, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Никакой трещинки. Но отсутствовала одна немаловажная деталь… — Где твоя серьга? — Серьга… — экономка рассеянно попыталась опустить вниз голову, совсем забывая о своей форме и чуть не падая. Люмьер и Когсворд вовремя хватают её. — Наверное я её потеряла. — Это не имеет значения. Главное, что вы живы! — звонко говорит метрдотель, пытаясь поддержать её. Он знает, что эта серьга была очень важной для миссис Поттс — это была одна из немногих вещей, которые у неё остались в память о бывшем муже и потерять её это то же, что потерять часть своей жизни. — Ты упала с третьего этажа Беатрис. Это чудо, что ты осталась невредимой. — И в самом деле… чудо… — Вы что-нибудь припоминаете госпожа Поттс? Может быть, вы видели что-то странное? — Я оказалась у себя дома в Англии. Там был мой покойный муж. Жив. И дочери. Шесть моих красавиц… — А как их звали? — допытывался лакей дальше, уже открыв свою записную книжку. ~ Возможно в этом есть ещё одна подсказка… — Старшая Грейс, старшие близнецы Амелия и Роуз, близнецы Дарлин и Элла и самая младшая Виолетта.       Люмьер быстро записывал их имена на ходу и так же быстро отложил свой карандаш в сторону. — Я правильно записал их имена на английском?       Он повернул записную книжку к друзьям и Когсворд очень удивился, что его товарищ француз так хорошо разбирался в английской грамматике. — Да. — Gardev... что-то не сходится… А у самой младшей не может быть двойного имени? В вашей стране это вроде бы очень популярно… — Роджер очень хотел назвать дочь Нору, а я хотела назвать её Виолеттой. И поэтому мы решили, что она будет Виолетта-Норана. — Garden это «сад», я прав?.. — двое англичан ему кивнули. — Выходит «ключ в саду». — Это может быть и два разных слова ничем не связаны между собой, — сразу же ответил ему Когсворд в деловой манере. Он очень не хотел, чтобы Люмьер надеялся напрасно, но того уже не остановить. — Это мы ещё выясним. ***       Белль лениво листала страницы книг, которые она уже успела прочесть — это была ещё одна из её привычек, прежде чем вернуть книги на место. Так она на короткое мгновение снова возвращалась в сюжеты тех ярких историй. Положив последнюю книгу в новую стопку, поднялась с места и подошла к полочкам, ставя фолианты на их места. Возвращаясь за ещё одной частью прочитанных рассказов, вдруг остановилась. Книга на далеком столике засияла и начала листать сама по себе странички с конца. Девушка заинтересованно подошла к ней, когда она раскрылась на первой странице с названием. — «В гостях у мисс Марч».       Только прочла название, как яркая вспышка света из книги ослепила её.