Красоту видят сердцем

      Белль сидела на подоконнике в главном фойе с блокнотом. Сегодня к ней пришла просто невероятно интересная идея – нарисовать своих друзей в образе людей. И только в процессе заметила, что это гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. Но не менее интересно. С большинством слуг проблем не возникло - они более или менее обладали свойствами, которые остались с ними и в новой форме, а вот с горничными.. Возникла беда. Женщины выглядели как птицы. И все были почти одинаковыми. Лишь несколько отличий: цвет глаз, гребешок, крылья и одежда, которую они сшили себе сами, чтобы лучше друг друга различать. Да и это часто не помогало.       Белль ещё раз стирает портрет - такими темпами она скоро затрет бумагу до дыр. Это уже начало её раздражать. Если изобразить других двух горничных ей было сложно, но возможно, то с Плюметт – невозможно. Встряхивая на платье частицы мякоти хлеба, переводит взгляд на слуг. В толпе она видит ту же женщину, которая громко смеется, её милый едва заметный французский акцент в сочетании очень похож на воркотание дикой голубки, такой же переливчатый и очень приятный. Люмьер подходит к ней поближе и словно по привычке легонько обнимает свечой талию, заставляя любимую прильнуть к нему. Он наклоняется и шепчет ей что-то на ухо, женщина на миг замирает, чтобы потом с любопытством взглянуть на девушку, сразу стыдливо уткнувшую нос в блокнот.       Ближе к обеду у слуг в главном фойе стало больше. Выполнив утреннюю работу, горничные спешили сюда, чтобы присоединиться к группе и заодно узнать разные новости, чтобы потом разнести их за собой по замку. Белль придвинулась поближе к окну, ей не очень уютно находиться в помещении, где сколько шума. Девушка нахмурила брови, полностью сосредоточившись на рисовании. Какая бы интересная ни была тема обсуждения слуг, но ей нельзя отвлекаться, когда она только уловила присущие Плюметт человеческие черты лица. Линия по линии составляла безупречную форму овального личика с острым подбородком.       Вот рисунок готов. Девушка не могла не расплыться в улыбке, как ребенок, который с гордостью любуется своим первым рисунком. Немного текста с заметками для себя и теперь уже точно готово. Можно отдыхать. Едва закрыла блокнот, как на обложке из ниоткуда появилось маленькое птичье крылышко. – Покажи, – резко требовал острый, как игла голос Присциллы.       Белль удивлённо взглянула на неё, а потом на остальную прислугу, среди них была и Мари, которая явно оставила недружелюбную подружку в одиночестве, что очень странно. Девушка молча развернула блокнот и показала свой последний рисунок. – Вот. – Это кто? – Плюметт. – Плюметт? - пава залилась смехом.       Обиженная девушка резко захлопнула записную книжку, заставляя девушку умолкнуть. Горничная быстро поднялась в небо и приземлилась рядом на подоконнике, намереваясь увидеть все представления Белль об их человеческих формах. – Ох, Белль, какая же ты будешь удивлена, когда увидишь её человеком. – В том-то и дело, что я не знала вас людьми. Единственное, что я могу сделать это представить примерно, как вы выглядите людьми, потому что никто из вас мне не опишет всех в малейших деталях, чтобы я передала это на бумаге, – сердито фыркнула она, отворачиваясь от павы, которая не могла подавить насмешливую улыбку, глядя, как их гостя задрала вверх носик и надула щечки.       В конце концов после затяжной паузы, Присцилла сбросила обороты и легонько толкнула в руку Белль кулачком, привлекая к себе внимание. – Прости, вырвалось. Клянусь, что если я снова скажу что-нибудь оскорбительное для тебя о твоих работах, то отобью себе клюв. Покажешь ещё картинки, пожалуйста? – мягкий тон сильно контрастировал с её натурой и заставил девушку удивлённо повернуться к собеседнице, а легкая умоляющая улыбка и вовсе сдула ветром всю обиду и злость, витавшую облаком над Белль.       Она снова развернула свой блокнот и стала показывать другие рисунки с удовольствием рассказывая, почему нарисовала каждого именно так, а не иначе. На удивление Присцилла действительно сдержала слово, засунув свой острый язык куда подальше и молча разглядывая те или иные картинки. В памяти с ними начали всплывать давно забытые человеческие образы своих знакомых слуг. Пусть даже на бумаге они отличались от реальных людей, но все равно она не могла оторвать глаз от взглядов и теплых человеческих улыбок, которые так не хватали ей, как и всем в замке. – А где мой портрет? – довольно требовательным твердым вопросом перебила рассказ девушки и та остановилась, чтобы сразу пролистывать несколько страниц вперед. – Вот.       Горничная сорвалась с места и подлетела прямо к блокноту, изучая лицо на бумаге. Острые зелено-карие глазки смотрели на неё в ответ словно с насмешкой, Белль точно передала её обычный взгляд, который она постоянно дарила всем. Длинноватое лицо подчеркивалось острым хорошо выраженным подбородком. Все в чертах почти в точности передавало самую паву, но вот нос. – У меня не такой нос. У меня он прямой, как мой характер, а не с горбинкой, как здесь. Он был слегка задран вверх. – Сейчас я это исправлю.       Белль быстро переделала рисунок так, как ей сказала Присцилла. Она внимательно наблюдала за художницей и довольно кивнула, когда та закончила. – А покажи Мари?       Девушка пролистала несколько страниц и ткнула в рисунок горничной. Пава пододвинулась поближе, чтобы взглянуть на картину. Девушка на ней была точно такой, как она её помнит: округлые черты маленького личика, большие миндалевидные глаза, тонкие брови и короткие густые волосы. На головке у неё был чебчик, а на шее колье с сапфиром. – Я снова где-то ошиблась? – спросила взволнованно горничную, не выдерживая такой длинной паузы. – Нет. Она идеальна. А кто там? – Это... кого ты вряд ли хочешь видеть.       Присцилла упрямо пролистала страницу и сразу нахмурилась, узнав его. – Люмьер.       Она провела рукой по листу так, словно пыталась изорвать его когтями. Перья были слишком мягкими и потому бумага даже не помялась к большому сожалению для Присциллы. Девушка фыркнула и стукнула кулачком по рисунку, представляя, как она бьёт самого мужчину. Белль пальцем разгладила страницу, привлекая её внимание. – Приса, а почему ты так ненавидишь Люмьера?       Темнота ночи скрыла силуэт девушки от посторонних глаз. Сколько дней она ждала этого момента. Присцилла продиралась сквозь заросший сад ногу в ногу идя за мужчиной. За тем, из-за кого она лишилась всего.       Люмьер свернул в сторону и пробрался сквозь арку практически полностью заросшей цветущими растениями. Он вышел на запущенную лужайку с небольшим сломаним фонтаном. Сел на скамейку, прикрывая лицо ладонями. ~ Как же меня это достало... – его звонкий голос звучал очень тихо и хрипло.       Присцилла ступала тихо, почти беззвучно, как кошка, подкрадывающаяся к своей добыче. Ещё шаг. Она выскакивает из засады, когда Люмьер встает на ноги и они вдвоем падают на траву. Мужчина испуганно закричал, пытаясь сбросить с себя нападающую, но она слишком крепко уцепилась за него и принялась душить, так как свое оружие она потеряла при падении. Слуга отчаянно рвался с места и ему таки удалось вырваться и повернуться к ней лицом. Капюшон, закрывавший лицо девушки опустился при схватке. Она встала над ним, яростно оскалив зубы. – Присцилла? – Как же долго я ждала этого момента...       Девушка подняла с земли кинжал, когда он испуганно отполз к изгороди. Было безумно отвернутся от неё и попытаться убежать – он не знает эти сады так хорошо, как она и быстро окажется в тупике и с кинжалом в спине. – Давай поговорим об этом, – метрдотель выставил в защиту руку и попытался подняться на ноги, она замахнулась и он снова покорно сел. – Здесь не о чем говорить! Ты отнял у меня все. Раньше я была здесь главной. Я всегда была в центре внимания. Меня уважали мужчины и равнялись на меня. Мои проделки обсуждали женщины. А сейчас даже Мари о тебе говорит! Я была у всех на устах. А ты отнял у меня эту славу, отобрал у меня единственную возможность быть любимой. Быть кем-то особенной, а не просто "девушкой", которая только и нужна отцу для уборки, приготовления пищи и выдачи замуж. Никому не нужное ничто! ~ Так вот в чем дело...       Мужчина поднялся. Кинжал в руке перед ним задрожал, она схватила руку ещё одной, показывая, что никакие слова не смогут изменить её решения. – Меня не нужно жалеть. Я сильная самостоятельная девушка, а ты встал на моем пути. И за это ты будешь уничтожен. – За то, что другие сами хотят общаться со мной? Разве это справедливо? – спросил, глядя ей прямо в глаза. На мгновение девушка растерялась и ему удалось ухватить её за запястье и опустить руку с оружием. – Мне безразлично на справедливость. Я желаю мести.       Она изо всех сил толкнула его обратно к ограждению и уткнула кинжал в стену. Острое лезвие разорвало его шейный платок чудом не задев шею. Присцилла направила кинжал на его шею. Сердце бешено колотилось в его груди, но Люмьер ни на секунду не отвел от неё твердого взгляда. – Тогда сделай это, – сказал, направляя лезвие чуть ниже. – Проткни мою грудь кинжалом. Я больше не хочу жить. Я больше не хочу страдать. Король ненавидит меня и постоянно ищет повод, чтобы отхлестать меня розгами, Когсворд подозревает меня во всем на свете просто из-за того, что я дорого одеваюсь. Разве хороший вкус это преступление? У меня здесь нет друзей. Мужчины угрожают мне из-за того, что я отбиваю их женщин. Молодые горничные бросаются на мои губы, хотя я даже не флиртовал с ними, просто был милым, а они стремятся затащить меня за это в постель. Я впервые в жизни влюбился, а девушка моей мечты не желает меня знать! Разве это жизнь? – его губы задрожали, когда он повысил голос на последних словах, из светлых, почти стеклянных глаз стекли слёзы. – Давай, избавь меня от этих страданий и будь счастлива! Чего же ты сомневаешься?!!       Девушка крепко схватила его за жюстокор, но сразу же и отпустила, бросая кинжал в сторону. – Какой же ты жалкий.       Присцилла едва сдерживала слезы. Она только что как будто посмотрела в глаза самой себе. И это испугало её так сильно, что заглушило гнев. Девушка поспешила поднять кинжал и убраться прочь, будто этого всего никогда и не было. – Я не ненавижу его. У него есть куда больше причин ненавидеть меня. – Какие именно причины? – Есть вещи, которые не стоит кому-то знать. Это только наша с ним война.       Присцилла направилась наверх, но потом остановилась, чтобы напоследок безразлично добавить. – О, ещё кое-что... Лицо более острое, а нос с крошечной горбинкой, брови не прямые, а более горизонтальные и кончики вверх, а не вниз. Форма такая, как он выгибает брови в улыбке, когда хочет скрыть правду. Брови густые. И усы немного меньше и тоньше на концах. На подбородке ямочка маленькая... Но если ты хочешь узнать о нас всех, то... есть одно местечко... ***       Белль до конца как и не поняла, почему Присцилла указала ей казалось на обычную комнату в гостевом крыле. Разве это крыло не предназначено только для гостей? Открывая тайную щель, в которой был спрятан ключ, все больше убеждалась, что тут что-то не так. Клац. Скрип. Открылась дверь и девушка медленно вошла в темную комнату. Зажгла спичку, чтобы разглядеть все вокруг. Довольно быстро она нашла на тумбе у двуспальной кровати свечу с маленькой подставкой. Вооруженная маленьким ярким огоньком, шагала вперёд к окну. Откинула в сторону шторы.       Бледные солнечные лучи озарили просторную комнату. Шторы, которые показались ей черными, как и постель набрались глубокого синего оттенка, словно ночное небобез звезд. На кровати и на стенах заблестели золотые канделябры. Она никогда не видела ничего подобного. С потолка свисала люстра, которая выглядела как настоящая птица с пышными крыльями и хвостом, на которых и располагались волнами свечи. Сама цепь на которой и висела эта красота украшалась почти прозрачными крепкими нитями с бусинами, что издалека напоминали настоящий жемчуг. – Какая красота... – проворкотала, оглядываясь вокруг.       Покой выглядел очень роскошно, но в то же время эта роскошь не вызывала у нее ощущения помпезности. Всего было в меру. Белль подошла к светлому деревянному столику, о котором говорила ей Присцилла. На нем лежало множество разнообразных мелочей: от свечей разных форм и размеров до разных списанных бумаг и конвертов. Девушка не пыталась прочитать текст этих бумажек – это было бы не вежливо по отношению к хозяину этой комнаты, если, конечно, здесь кто-то жил до проклятия. Она посмотрела под столик и нашла там огромную коробку полностью засыпанная разными безделушками, которые охотно разглядела бы если у неё было свободное время. Вытащила оттуда огромную дощечку. На ней был прикреплен лист, на котором изображалось очень много людей. Развернув свой блокнот она постепенно начала узнавать кто изображен на том рисунке.       Ближе к центру стоял Люмьер опершись рукой на гораздо более низкого мужчину, который своим недовольным видом напоминал Когсворда. Метрдотель на картинке смотрел на женщину, помогавшую мадам с огромным пышным платьем спуститься к ним на ступеньки. Женщина с выразительными птичьими чертами и платьем, напоминавшая щеточку для смахивания пыли больше всего и была та самая Плюметт и выглядела она действительно по-другому, чем изобразила её Белль. Мадам, которой и помогала горничная, видимо и была оперной девой, а рядом стоял маэстро Каденца, держа её за руку. С другой стороны девушка, очень похожая на Мари, затягивала на низ свою своенравную подружку - очевидно Присциллу. Сзади горничных больше всего стояла Адель: в образе человека она тоже чем-то смахивала на гуску: длинная шея и круглые гусиные глаза с немалым носом. В её волосах тоже были заплетены в косичках ленты. Недалеко от неё, тоже сзади, стоял массивный мужчина, одетый в костюм повара, благодаря чему Белль смогла идентифицировать его как Кусинье. В центре стояла явно пара – молодой мужчина в изысканном наряде и девушка чье лицо было недорисовано. Возле пары стояла женщина с маленьким мальчиком - госпожа Поттс с Чипом. Паренёк широко улыбался и было видно, что у него один из передних зубов надломлен. Позади стоял ещё один очень высокий человек с высоким париком. Даже человеком его поза выглядела очень сдержанно и деревянно. А то, что он стоял будто в центре, но и позади всех подсказало девушке - это был не кто иной как Шапо. На картине было быстрыми линиями набросано ещё несколько лиц, но из-за того, что их черты расплываются в нечетких линиях девушка совсем не поняла кто они.       В конце концов, рисунок и так полностью удовлетворил её любопытство. Она быстро набрасала для себя примечания в блокноте, чтобы потом перерисовать слуг так, как они на самом деле и выглядели в реальной жизни. Засовывая доску с рисунком назад, она случайно обнаружила, что под бумагой что-то есть. Фигуры как на рисунке, но в ещё большей подробности были вырезаны на доске, но не все: только Люмьер, Когсворд, Плюметт и отчасти мадам де Гардероб. Очевидно, тот, кто это сделал так и не смог закончить свою работу и забросил её для лучших времен.       Белль заглянула в коробку. Теперь ей хотелось узнать кто же этот талантливый человек. На дне она нашла толстенный блокнот с вырезанным названием "Mémoire III. La vie au château". Страницы в нём были необычны: они представляли собой деревянные дощечки толщиной не больше дюйма, которые скреплены между собой пружиной из прочной стальной проволоки. В нём были картинками изображены моменты из жизни слуг в замке: работа на кухне, уборка горничных, игра маэстро Каденца и выступление мадам де Гардероб, празднование дня рождения Чипа, свидание Люмьера с Плюметт в ночном саду, бал аристократов, тихий вечерний отдых слуг у камина... На одном из этих изображений даже был принц, который сидел на троне посреди бального зала и скептически осматривал танцевавших молодых женщин. На перед последнем рисунке была женщина, которая витала в воздухе над мужчиной – очевидно принцем, она указывала на него палочкой, держа в другой руке розу – наверное ту самую, что и будет отсчитывать время проклятия. На последней странице вырезана Плюметт. Она плакала, протянув руку вперед, постепенно превращаясь в птицу. Это единственная картина, которая частично была раскрашена. Глаза у женщины были золотыми, как и ресницы, белоснежные перья, обраставшие шею, частично были покрыты кровью. Но, несмотря на это, горничная улыбалась. В крошечной рамочке, обрамлявшей эту картину находился тайный карманчик, который Белль сразу же открыла. Там была записка скрученная в свиток. В ней очень криво написан текст: "Прошло уже несколько месяцев с этого ужасного момента, а я до сих пор вижу его в своих снах. Картинки насколько яркие, что я постоянно просыпался с ощущением, что это было вчера. Да простит меня госпожа Поттс за то, что я напрягаю свою травмированную руку, но я больше не могу держать это в себе... Я должен нарисовать Плюметт даже, если из-за этого мне придется проходить с шиной ещё месяц. Это впервые, когда я использую в своих работах краски, из меня никудышный художник, но здесь получилось довольно неплохо особенно учитывая тот факт, что это моя последняя картина..." - Люмьер... это комната Люмьера...       Белль удивлённо подняла взгляд, перебирая несколько бумажек на столе. Одна из них был оформлена точно как письмо. "Милая Луиза, какое счастье, что ты ответила на мои извинения! Мне до сих пор так стыдно за то, что я погрузился с головой в дела и совсем забыл о тебе... Как я посмел? Как я осмелился забыть ту, кто принес в мое детство так много счастья? Как я мог забыть ту, ради которой я был готов терпеть издевательство со стороны отца, лишь бы просыпаться и будить тебя утром, просыпаться и видеть, как сладко ты сопешь на моей левой руке. Ты всегда любила спать от двери, потому что не любила просыпаться с солнцем, я был тебе крепостью от него, крепостью, что ты так сильно любила штурмовать ночью ногами. А сколько я ночей проспал на полу благодаря твоим стараниям! Подумать только: такая маленькая, такая хрупкая девушка, а такая сильная. Иногда ты напоминала мне лисичку – в твоих зеленых глазках всегда горели два огонька хитростей. Сколько пакостей ты сделала другим? А получал кто? Конечно, что я. Но я никогда не обижался на тебя, мое солнышко. Как можно обижаться на такое чудо? Конечно же, никак.       Помню, что я обещал тебе в предыдущем письме написать то, что ты точно помнишь, но не можешь понять откуда. Так вот. Я долго думал, пока звезды не озарили мой разум. Перелистай страницу и прочти, если удержишься не спеть... Згасла на столе свеча, Ночь тебе запеть пришла Спи дитя милое спи, Пусть приснятся тебе сны. Запоет тебе река, Волна лодку подгоня, Рыба у воде уснет, Рак ту весть на дно несет. Ветер в луге засвистит, Трава в ритм с ним зашуршит, Заиграют в ней сверчки, Звёзды убаюкали. Згасла на столе свеча, Ночь тебе запеть пришла Спи дитя милое спи, Пусть приснятся тебе сны. У них сказка оживет И тебя в край свой возьмет: Полетишь ты на ковре В край горячий на горе, Вальс станцуешь на балу - Потеряешь там туфлю, В тихом домике в лесу Гномам сваришь ты свой суп. Згасла на столе свеча, Запою тебе в ночь я: Спи дитя милое спи, Пусть приснятся тебе сны. Под моим крылом усни В мир мечтаний улети. Пока вместе вдвоем мы Убежим мы от беды, Буду рыцарем тебе На драконе или коне. Волшебных не хватает слов Пожелать добрых снов. Згасла на столе свеча, Запою тебе в ночь я: Спи дитя милое спи, Пусть приснятся тебе сны...       Белль улыбнулась, как будто эту колыбельную написали для неё. Настолько в ней чувствуется любовь и теплота до той девушки, которая должна получить это письмо... Она точно уверена, что Луиза очень особенна для Люмьера. Возможно даже его первая любовь из самого детства.       Девушка огледелася, ища что-то не менее интересное. Неподалеку от тумбы заметила золотистый блеск. Вещь оказалась гораздо тяжелее и больше, чем ожидала Белль. Это была рапира, заправленная в кожаные ножны золотистого оттенка. Рукоятка меча была оформлена в виде дракона, обернувшего хвостом огромный драгоценный камень цитрин насыщенного желтого оттенка. Она не удержалась и вынула оружие. Острое двустороннее лезвие было обрамлено на концах и посередине каким-то странным редким золотом, защищенным от вытекания каким-то прозрачным крепким стеклом. – Никогда не видела ничего подобного...       Вдруг дверь открылась. Перед ними стоял и владелец этой комнаты с кучей всевозможных безделушек и бумаг. Он удивлённо выпустил их из рук прямо на пороге, когда увидел девушку, быстро спрятавшую за спину рапиру. – Белль? Что вы здесь делаете? Кто вас сюда впустил? - Я... – Вы… – он опустил взгляд на ящик под её ногами, что она тщетно пыталась скрыть платьем и засунуть ногой назад. – Вы что брали мои вещи? – Да... – А ну за дверь быстро! Как вы смели врываться в мою комнату и как вы вообще нашли ключ? – Я не знала, что это ваша комната.. – Мне все равно! На выход!!       Девушка послушалась, нервно посмотрев на Люмьера в последний раз. Она впервые видела его таким нервным и сердитым. Он стукнул свечами и дверь за Белль с грохотом захлопнулась. Последнее, что она услышала это, как мужчина бьется кулаками о дверь и гневно кричит. Девушка не могла его винить: прежде чем слушать Присциллу надо было выпросить у неё информацию, кому эта комната могла принадлежать, а так... – Поверить не могу, что я доверилась ей! Не напрасно Люмьер ее недолюбливает... – ворчала себе, идя по пустым коридорам гостевого крыла. От других слуг здесь не было и следа. – Да и какое право он имел на меня так кричать? Я ничего не сделала. Нрав как у Зверя...       Теперь она уже испытывала большое раздражение. Она быстро направилась в библиотеку, надеясь, что книжный мир принесет ей хоть каплю радости. *** – ... Вот такие дела миссис Марч, - закончила свой рассказ Белль и грустно вздохнула. – Этот твой "друг" Белль перегнул палку. Ну, подумаешь зашла в его комнату и что? Конец света случился? Это очень не по-джентельменски.       Девушка улыбнулась. Миссис Марч постоянно поддерживает её такими забавными возмущениями, а когда молчаливый в компании Орест подал ей чашечку душистого чая, её настроение однозначно улучшилось. – Милая Белль, чтобы ты забыла об этом бестактном хаме давай сходим на ярмарку. Там купець должен был привезти мои ткани...       Женщина поторопилась на выход. Её сильно узкое платье мешало быстро двигаться и поэтому дама шла маленькими шажками, что вызывало смех у двух друзей, оставшихся наедине. – Годы идут, а она не меняется, – проворчал мужчина, едва сдерживая смешок. – Что ж Белль. Идешь с нами?       Она не могла не согласиться. Снова побывать на ярмарке ей очень хотелось. В поселке она обычно просиживала ярмарочные дни дома, потому что не любила огромные скопления людей, но сейчас охотно посетит такое мероприятие. Тем более, теперь у неё есть прекрасная компания. Старшая женщина вряд ли захочет долго бродить по обычным деревенским магазинам и у Белль появится возможность провести время с Орестом, который казался ей очень-очень хорошим парнем.       В карете миссис Марч вручила племяннику и девушке немалые мешочки с монетами со словами, что она хочет, чтобы сегодня всё хорошо развлеклись. И так и вышло.       Простое место, где торговцы выставляли свой товар стало похожим на какой-то праздник: отовсюду звучала музыка, люди танцевали и веселились, столбы с фонарями были украшены цветочными гирляндами. В центре площади стоял маленький шоколадный фонтан для всех желающих, а неподалеку от него продавались странные серебрение палочки, которые здесь назывались "бенгальскими огнями". Они искрились и чем-то напоминали салют, который выпустил кто-то из торговцев, проверяя свой товар.       В этой волшебной атмосфере Белль забыла обо всем на свете. И даже когда Орест покинул её компанию, чтобы помочь тетушке с тяжелыми чемоданами, она все равно наслаждалась вечером у местного пруда с белыми лебедями, охотно подплывавшими к людям, бросавшим им хлеб. Но вдруг её идиллию прервало появление странного старика, всячески пытавшегося закрывать лицо капюшоном плаща. Он подошёл к девушке и схватил её руку, заставляя закричать от внезапности. ~ Не смотри на хорошую обложку, за ней кроется страшная тайна... – пробормотал ей и оглянулся вокруг, словно боясь кого-то. ~ Не ты первая не ты и последняя, разорви этот страшный круг пока ещё не поздно. – Я не понимаю о чём вы месье? ~ Миссис Марч, не... – Белль!       Девушка оглядывается и видит, как герцогиня машет ее рукой, зовя к себе. Белль оглядывается назад, где только что стоял старик. Он исчез. Она поднялась и побежала к своим друзьям. Слова старика вызывали у неё смешанные чувства. – Ты с кем-то говорила Белль? Я тебя отвлекла? – Нет, что вы миссис Марч. Какой-то старик просто принял меня за другую девушку.       Эти слова вполне удовлетворили женщину и они вместе вернулись в поместье... "Когда я ближе познакомилась с жителями этого книжного мира, то поняла, что все они, несмотря на то, что являются героями этой истории, которую я пишу внутри сюжета ничем не отличаются от обычных людей. У них есть как плюсы, так и минусы. Мисс Марч - гостеприимная изящная леди, которая не любит, когда ее перебивают и громкою музыку. Хотя я заметила, что и маленькая музыкальная шкатулка её очень раздражает. Вид у неё очень статный: высокая стройная женщина с чернильными волосами и темными глазами. Платье она носила довольно странное, я никогда не видела, чтобы кто-то носил во Франции что-то подобное. Когда я спросила её о наряде, то она не дала мне четкого ответа. На прогулки она одевала другие платья - такие же странные, как и то, что она постоянно носила, но такие же прекрасные. Я бы сама хотела примерить что-нибудь подобное. Кроме мисс Марч мне представился случай общаться с Орестом, её племянником. Он настоящий мужчина. Высокий, сильный и очень красивый. Я никогда раньше не обращала внимание на внешность, но с ним я чувствую себя девочкой, увидевшей своего сказочного героя наяву. Взгляд его карих глаз соблазняет, а когда я касаюсь его каштановых волос... я тону в этих чувствах. Наши с ним маленькие свидания – это лучшее, что со мной было. Его игра на флейте, вино и разговоры до заката... Эта книга помогла мне почувствовать себя по-настоящему счастливой." – Белль, дорогая ты сегодня что-нибудь ела?       Госпожа Поттс побеспокоила Белль, именно когда она только-только закончила записывать свои впечатления в дневник. Девушка закрыла записную книжку и спрятала за спиной, возвращаясь к ней с улыбкой. – Я не голодна миссис Поттс, – прозвучал ее сухой ответ. – Ты побледнела, днями сидишь то в библиотеке, то в своей комнате. Так и заболеть недолго... – Я здорова миссис Поттс, - отвечает коротко, едва скрывая раздражение. Её сильно утомляет эта наигранная по её мнению забота слуг. – Но если вам станет спокойнее, то я выпью на ночь чаю. Я немного устала, поэтому после этого я сразу пойду спать. *** - Твои друзья болтливая кухонная утварь? – переспросила миссис Марч и Белль кивнула. – Ужас! Только представьте, что мой любимый чайник заговорит! Неслыханно!!       Женщина взволнованно подняла свой зеленый чайничок для заварки, покрутила его в руках и налила себе чай. Рассказ девушки во время чаепития произвел на неё большое впечатление. – Они раньше были людьми, – уточнила ей гостья и до сих пор взволнованная герцогиня поднялась на ноги. – Ключевое слово "были", детка. Сколько лет они прокляты? 10? 20? – 5 лет. – 5 лет!? Белль, милая, я не хочу тебя обидеть, но подумай сама: 5 лет они прожили в этих ужасных формах, не выходя из замка и общаясь только с друг другом или со своим хозяином зверем! Они не смогут этого забыть. Они никогда не смогут быть нормальными людьми. – Их ждет судьба, как безумного Дэна.. – прибавил за тетей равнодушным тоном Орест. – Дэна? – Тот старик, которого ты встретила на ярмарке. – Бедный не мог смириться со смертью своей жены начал слышать голоса. Как мы ему не помогали... – грустно протянула миссис Марч, покачав головой. – Да все напрасно. Он потерял рассудок. – Вы думаете, что и моих друзей это ожидает? – К сожалению да. Это гадкое проклятие – травма на всю жизнь. Ну если ты считаешь нормальным человека, общающегося с чашками и часами, то я тебя не буду осуждать. *** "Чем дольше я думаю над словами миссис Марч, тем больше я нахожу в них смысл. Слуги действительно очень привыкли к своим формам и некоторые из них даже не представляют жизни без полетов или огня. Они всё чаще называют то, что было их руками ручками, крыльями или свечами. Я ни разу не слышала, чтобы кто-то из них назвал себя человеком - они называют себя разными предметами в зависимости от того как выглядят. И это всё очень грустно, если думать, что когда-то они жили обычной человеческой жизнью. А что будет с ними когда снять проклятие? Разве они смогут снова вернуться к той жизни, о которой даже перестали мечтать после нескольких лет… Больше всего что нет… Люмьер, как и миссис Поттс говорили, что они смирились со своей жизнью… Тогда почему же я здесь? Я не знаю. Порой, когда я смотрю на них со стороны, я чувствую себя одинокой. Я не была их частью жизни раньше, до проклятия. Да и сейчас не та девушка, что им нужна. Зверь меня оставил наверное из жалости к слугам, чтобы они хоть чуть-чуть почувствовали себя нужными и могли услужить кому-то, кто выглядит так, как выглядели когда-то они... Я поняла что меня держит здесь. Жалость. Это единственное сильное чувство, вызывающее мысли о них. Они пытались стать для меня кем-то большим, но я вижу только кучу предметов, к которым я привязана этим неправильным ужасным чувством долга и совести. В книге все по-другому. Я свободна от этого. Там я обычная девушка, живущая яркой веселой жизнью. Там все, что я мечтала иметь в реальности: приключения и полную свободу выбора. Здесь меня никто не осудит и всегда поддержит не потому, что я какая-то особая девушка, что "снимет с нас заклятие", а просто потому, что они действительно считают мои идеи замечательными, как и мое мнение о тех или иных вещах. Возможно, этот мир и слишком идеален... Но если моя реальность такая странная, не лучше ли тот мир её? Наверное лучше. Здесь нет проклятых людей, желающих моей помощи. Обычные люди, которые заняты своими обычными делами точно, как в моем посёлке, но гораздо резвее и ярче. С каждым днем я ныряю в тот мир все больше. Его простые обычаи и законы меня привлекают куда больше, чем летающие блюдца и поющие чашки. И когда я возвращаюсь оттуда в свою реальность... я чувствую себя гостем. Гостем в мире, который совершенно не подходит для такой как я."       Записала это в дневнике и отложила его в сторону, снова беря в руки волшебную книгу. – О, Белль, а что сегодня читает, моя дорогая мадемуазель, а? - тон Люмьера казался довольно дружелюбным, почти таким, как раньше.       Белль оглянулась на него, когда он вскочил на стол. Сначала девушка хотела спрятать свою необычную книгу, но в конце концов решила поделиться, чтобы хоть как-то восстановить их дружбу. – "В гостях миссис Марч", автор неизвестен. – Это какая-то древняя литература? Никогда не слышал о ней... – Нет, книга довольно новая, но она такая увлекательная, сам посмотри.       Она раскрыла фолиант на первой странице и канделябр отшатнулся. – О, Dieu, закройте ее немедленно! – он бросился вперёд и закрыл испуганно книгу. – Почему? Что с ней не так? – Она проклята. Боже, какой черт занес эту книгу сюда, этого не может быть!       Метрдотель метался туда-сюда по столу, закрыв лицо свечами и что-то бубня себе под нос. Белль не выдержала этого – остановила его и хорошенько потрясла за плечи. – Так, а ну успокойся и нормально все мне объясни. – Эта книга – это чистое зло наяву, кошмар! От неё невозможно избавиться, её невозможно уничтожить, а тот, кто её читает, сходит с ума и бесследно исчезает! – Бред какой то! Неужели ты поверил каким-то старым поверьям, ти меня удивляешь. – Это правда! Чистая правда. Был у нас любитель почитать диковинки. Был и исчез. Эта книга похоже засосала его в свой дьявольский сюжет. Я её... – прорычал зажигая огонь на одной из своих свечей. – Даже не думай!       Девушка бросилась вперёд, выставляя руку. Бах. Люмьер падает со стола. Белль приподнимается и сердито приближается к нему. – Ты хоть читал её? Хоть одно слово? Так что ты здесь говоришь! Там настоящая сказка. И я собираюсь дочитать её до конца. – В ней нет конца, как вы не понимаете! – Это ты не понимаешь! Там мне не нужно днями торчать в замке и ломать голову, как я могу снять ваше проклятие. Там передо мной не стелются, чтобы угодить, там я обычный человек среди таких же обычных людей! – Что? – Мне осточертело притворяться, что мне здесь хорошо. Я хочу нормального общения с настоящими людьми!       Белль тяжело дышала несколько довольна оттого, что ей удалось наконец-то высказаться и выпустить пар. Канделябр отошел от секундного шока и медленно качнулся к столу. Он не мог поверить в то, что он только что услышал от неё. Слуга схватился за сердце, словно воск из незаженной свечи мог заглушить ту боль, которую вызывали у него эти слова. – Настоящими людьми?.. – едва повторил её болезненные слова, боком отходя к двери. – А… м-мы тогда кто, chère? – Ох, ты меня снова неправильно понял Люмьер, – закатала глаза, безразлично наблюдая, как он задкует к выходу. С его свечей начинает капать густыми полосками воск. – Правильно. Вы все правильно говорите. Мы всего лишь антиквариат, старый хлам. Мотлох недостоин вашего внимания, как и наш хозяин-зверь тоже...       Тут уже девушка поняла свою ошибку и направилась за ним. – Люмьер, я не это имела в виду… – Нет, вы именно это и имели в виду. Вам никто больше ничего не будет навязывать. Вы свободны. Можете возвращаться домой.       Белль выбежала из библиотеки, но уже поздно. Люмьер как сквозь землю провалился. *** – Знаете миссис Марч, я очень долго думала над вашим предложением и решила больше не возвращаться в реальность.       Белль стояла в кабинете миссис Марч, которая от удивления уронила бумаги, что только-что пересматривала. Рядом с ней стоял Орест, не менее шокированый такому решению девушки. – Ты уверена, что хочешь остаться Белль? – переспросила герцогиня, подходя к ней и беря её за руки. – Да. Вы приняли меня как родную и я надеюсь, что моя история не закончится на слове конец. Это же возможно? – Конечно! Вторая часть книги – это твоя новая страница жизни. Так сейчас я позову слуг, чтобы они постелили тебе постель.       Мужчина подошел к Белль выдавив из себя улыбку и говоря, что он не думал, что когда-нибудь она решится остаться здесь. Девушка обняла его и сказала, что с ним она счастлива. Орест на удивление вырвался из её объятий и направился на выход, говоря, что хочет помочь тетушке.       Поздно вечером Белль уже отдыхала в своем покое, готовясь ко сну. – "Так странно спать в книге...", – усмехнулась своему отражению и распустила волосы. Девушка осмотрела стол и не нашла никакой расчёски. Пришлось спускаться вниз, чтобы попросить её у слуг. В коридорах мелькнула тень. Она быстро припала к стене, когда силуэт вернулся, чтобы проверить не следит ли кто-то за ним. Белль тихонько покралась за ним и совсем скоро увидела Ореста, торопливо и бесшумно петлявшего по темным коридорам. Вдруг он остановился и постучался трижды в стену. Через мгновение просто из ниоткуда появился силуэт миссис Марч. Она подошла к нему с задранным носом. Они долго шептались между собой, пока мужчина не повысил голос. – ...Миссис Марч, я не знаю, что и сказать... – Можешь промолчать Орест. У тебя это хорошо получается.       Девушка впервые слышит, как женщина так грубо обходится со своим племянником, её всегда теплый голос совсем отличался от того, что Белль сейчас слышала. – А возможно не стоит? Белль же такая хорошая девушка... – И что из того? Чем чистее душа тем больше удовольствия её поглотить. – Я против этого.       Орест достал из-за спины кинжал и вогнал герцогине в спину. Женщина мгновенно стала черной желеобразной масой и снова стала собой, повернувшись к нему лицом. Мужчина из испуга вытащил из её груди оружие и хотел уже бежать, как она одним махом поймала его черной рукой, растянувшейся и впявшейся длинными пальцами в горло. Миссис Марч подняла его вверх и подтянула к себе. – Не забывай, что ты существуешь только благодаря тому, что я тебя создала. И тем более твой образ сыграл немаловажную роль в решении Белль. И за это. За это. В следующей истории я разрешу тебе остаться.       Она бросила его именно тогда, когда Белль убежала из поместия. Девушка не знала услышала ли герцогиня её или нет, но не имела никакого желания оглядываться. Как только она подбежала к волшебному порталу, его закрыли огромные колючие стебли. – Белль, а куда это ты собралась?       Девушка с ужасом оглянулась и увидела за спиной миссис Марч. Её перчатки исчезли, с рук на пол капали чернила, что только больше невеивало на Белль чувство страха. – Я передумала. Я хочу вернуться домой. Немедленно. – У тебя больше нет дома. Это твой новый дом. – Я не хочу...       За её спиной вдруг появились охранники, что схватили девушку и закрыли ей рот, подводя к герцогине. – Несколько страниц и твоя история завершится Белль. Завершится завтра до заката. *** – Вы думаете она в книге? – спросила нервная Плюметт, подлетая поближе. – Я и не сомневаюсь, – ответил ей твердо Люмьер и раскрыл ту заколдованную книгу.       Вид метрдотеля был до сих пор плохим, хоть и не таким ужасним, каким она сегодня увидела его сегодня утром: воск на его свечах витек на пол его лица и также растекся по его рукам. Сейчас, после двух часов её упорной роботи его удалось отскребти от метала, но свечи остались очень маленькими. За его расказом он просидел целую ночь возле спинки кровати и видимо был чем-то очень сильно растроен, хоть и не признавался чем именно. Возможно если бы она тогда не зашла, то уже ближе к обеду Люмьер мог и вовсе умереть. Разбитый взгляд мужчины очень быстро заменился решительным, когда он услышал от госпожи Поттс, что Белль исчезла - сразу же бросился в библиотеку. – Когсворд. Где то волшебное перо, которым мы хотели воспользоваться раньше?       Дворецкий мигом уехал из миссис Поттс в глубь библиотеки и достал из скрытого шкафа странное черное перо с золотым стволом. Метрдотель тем временем листал страницы книги, ища того, кто мог бы послужить для него образом для спасения Белль. В волшебной книге не могут находиться двое людей из реального мира, поэтому нужно было идти на хитрость и изменять правила. Внимание лакея привлек мужчина описанный как сумасшедший старик Дэн, который и пытался предупредить Белль об опасности. Он коротко объяснил друзьям, что им нужно сделать. – Когсворд пиши так: "У темницы, где охраняли Белль, появился старый сгорбленный старик. В его руках была палка, а его страшное старое лицо закрывал высокий темный капюшон. Он медленно шёл к сторожам, уже нацелившим на него свои копья. Вдруг вид старика рассеялся ярким сиянием, его сгорбленная фигура выпрямилась, а под капюшоном показалось молодое лицо мужчины, обладавшего невиданной до сих пор силой..."       Едва он дописал последние слова, как книга засияла и канделябр быстро запрыгнул в портал, хватая с собой оружие. Через мгновение все исчезло и все замерли в ожидании, что будет дальше. – Хотя бы получилось... Мужчина поднял свою рапиру, которая только что была его палкой и отчаянно бросился на сторожей, умело разбрасывая их молниеносными ударами по сторонам. Он быстро пробирался по узким коридорам темницы, одним за другим преодолевая гвардейцев.       Белль сидела в камере, забившись в темный угол. Её запястья болели от тяжести наручников. Неужели она заслужила такой конец? Она так сильно погрузилась в свои мысли, что даже не услышала шума, пока один из охранников не врезался спиной в её решетку. Девушка быстро встала на ноги, чтобы посмотреть в чем дело, но тщетно. Могла только слышать крики стражи и бойню. Ещё один гвардиец полетел в сторону и вперёд. К камере подошёл человек в темном капюшоне, полностью закрывавший лицо. Он молча стоял перед ней, словно изучал её испуганный взгляд. Белль взглянула на вещь, блестящую в его руках и быстро поняла кто её спаситель. – Люмьер? - В сторону, – гаркнул он вонзая длинное лезвие рапиры в замок.       Оружие мгновенно вспыхнуло золотистым пламенем и с легкостью полностью проникло за решетку до рукоятки. Люмьер перекрутил лезвие и вдруг железная решетка превратилась в кучку пепла.       Он спокойно вошёл в камеру и одним ударом меча освободил девушку. – Что ты здесь делаешь? – А вы как думаете? – спросил её и отвлекся на бой с несколькими охранниками. Несколько взмахов меча и те убежали оставшись обезоруженными. – Почему ты выглядишь, как человек? – В этом мире не только вы можете быть кем захотите. Здесь я Безымянный рыцарь, который пришёл помочь вам вернуться обратно в реальность.       Выбравшись из темницы, они оказались на первом этаже поместья герцогини, где их ждали уже сотни гвардейцев. Быстро бросились в другую сторону, но там и там у выходов их уже поджидали. Люмьер схватил Белль за руку, поворачивая в комнату с ступеньками. – Вверх! Быстро вверх! – командовал, отражая несколько стрел, а затем создавая мечом огненный щит, который должен был затормозить охранников.       Он довольно быстро настиг девушку, которая не могла привыкнуть к тому, что он выглядит как человек. Хотя его лицо и было закрыто плащом, но все равно. Она сразу вспомнила о своих жестоких словах накануне. И резко остановилась, заставляя его удивлённо остановиться тоже. – Что касается... – Я не хочу об этом слышать! – рявкнул ей, хватая её за руку и заставляя бежать дальше. – То, что я это делаю, не означает, что я забыл, как вы оскорбили меня.       Гвардейцы не отставали от них и довольно быстро загнали беглецов на самую высокую башню. Белль и Люмьер быстро залетели в одну комнату и забаррикадировали дверь. Девушка выглянула в окно. – Мы выберемся отсюда живыми только если научимся летать. – Есть другая идея, – сказал и быстро вонзил лезвие рапиры в стену, стоя на подоконнике и подавая руку Белль. – Хватайтесь за меня.       Девушка нервно посмотрела на него, а затем на дверь, которая затрещала, когда длинные копья охраны проткнули её. Она залезла на подоконник и крепко прижалась к нему, закрывая глаза. Люмьер убрал ногу с подоконника его рапира засияла и начала разрезать стену, будто это были паруса. Они спустились вниз. Мужчина вытащил оружие из стены и тв раскололась вовсе, верхние этажи поместья обрушились и здание сравнялось с землей. Им чудом удалось избежать обломков и безопасно добраться до сада. Несколько взмахов огненного меча и колючие стебли стали кучей пепла. Дальние голоса охранников напомнили, что им нужно спешить. Люмьер оглянулся и увидел капли чернил. Вдруг на том месте проросли колючие стебли, что сразу бросились на них. Искусными движениями он отражал атаки и отрубал живую изгородь, которая прорастала с земли все быстрее. – Идите без меня. Я остаюсь, чтобы задержать миссис Марч. – Нет, либо мы идем вместе либо не идет никто! – Она не отпустит нас двоих. Это единственный способ, который не обсуждается! – Ты мне не приказ! – упрямо топнула ногой Белль.       Люмьер замер глядя на нее и испепеляя сзади себя ещё одну ростущую колючку. – Согласен.       Он вогнал рапиру в землю, которая создала в ней трещину, что надвигалась на Белль. Она испугано отступила назад, когла треск вдруг прекратился. Бах. Мощный взрыв отбросил упрямую девчонку прямо в портал. Стебли быстро окутали мужчину, спрятав свои колючки и повернув его обездвиженное тело к женщине. – Вот ты и попался Безымянный рыцарь. Должен признать я этого не ожидала. Уничтожить моего персонажа и заменить другим... Не думала, что вам смертным доступны такие знания. – И не только знания, но и сила.       Миссис Марч быстро сорвала с него капюшон, чтобы увидеть его насмешливое лицо. Какая-то секунда и стебли по молчаливому приказу вырывают из рук мужчины рапиру. – Ты бессилен против меня без своего меча.       Она довольно провела пальцем по лезвию и с криком забрала палец, обжегшись. – Да неужели? – спросил её и щелкнул сразу загоревшимися пальцами.       Тем временем в реальности разум Белль прояснился и она медленно подняла голову, увидев перед собой взволнованных слуг. – Где Люмьер?       Глаза девушки расширились, когда она поняла, что лакей сделал. Бросилась к книге и вдруг обнаружила, что та загорелась на концах. Это странное пламя все увеличивалось и увеличивалось и ей пришлось отойти назад, когда оно заискрилось.       Люмьер вылетел из горящей книги с огромной рапирой для его роста и тяжело приземлился на полу. Пламя на книге поднялось до потолка и через несколько секунд погасло. Кучка пепла на столе будет напоминать о той страшной истории, которая пожирает своих читателей в своих же страницах. Когсворд, Белль и другие шокированные слуги повернули головы к стонущему на полу канделябру, сбросившему капюшон темной накидки и едва поднявшемуся на шаткие ноги. – Люмьер? – обратился к нему дворецкий, но тот только отмахнулся от него, таща рапиру в ножнах к коляске.       Белль молча подошла к нему и нагнулась, чтобы помочь положить человеческое оружие на тележку, но метрдотель фыркнул на неё и предупреждающе зажёг огонь. Ярко-красный огонёк поднялся с искрами вверх выше его роста. Девушка испуганно отодвинулась назад. Минута и спина лакея на самоходной тележке исчезла за дверью библиотеки.       Слуги оглянулись между собой совсем не понимая, что только произошло и неужели их Люмьер мог поссориться с Белль? Гостья не сдвинулась с места, обняв руками свои колени. Она никогда не чувствовала себя такой виноватой, а холодная реакция друга только усугубила это чувство. Её оставили в одиночестве. И только поздним вечером миссис Поттс приехала навестить её.       Девушка с трудом заставила себя поднять голову. Тело онемело в течение нескольких часов сиденья в одной позе на холодном полу. Экономке удалось выдавить из опустошенной Белль несколько коротких слов. Гостья коротко отказалась от чашечки чая и направилась на выход. – Ты расстроилась из-за этой волшебной книги Белль?       Вопрос добродушной женщины завел тихую собеседницу в ступор. Из-за этого неугомонного желание нырнуть в тот идеальный книжный мир, воплощавший все её заветные мечты, она потеряла возможность трезво мыслить и главное прислушиваться к советам других. – Вовсе нет. – Тогда почему на тебе лица нет, дитя?       Девушка повернула к ней голову, изучая фарфоровый взгляд экономки. Госпожа Поттс была умной и очень догадливой женщиной, поэтому сложить все пазлы в кучу для неё не было проблемой. Зачем же спрашивать? Беспокоится, что это может оказаться правдой? Может быть, хочет, чтобы её предположения опровергли? – Это неважно миссис Поттс. Сама стелила, самой и спать в постели.       Она ушла, вернув миссис чайник её замечательную и мудрую фразу. Хотя в глубине души Белль знала, что ей станет гораздо легче, если её проблему узнает кто-то ещё, но девушка твердо решила нести это бремя в себе пока тот, кого она оскорбила до глубины души, не сможет ей простить.       Завтра не принесло ей приподнятую легкость, как и следующие несколько дней. Зверь даже начал волноваться за неё и советовал ей пойти поспать, поесть или попросить каких-то лекарств, потому что из-за бессонницы и практически голодания девушка ослабла и совсем побледнела, став похожой на живой призрак. Но что он что слуги не делали для неё – бесполезно, она постоянно отказывалась и продолжала смотреть дальше в пустоту. Однажды бессонной ночью Белль таки не выдержала и пересиливая усталость, поднялась с кровати и пошла в гостевое крыло. Её затуманенная память не подвела – совсем скоро она оказалась перед дверью с ручкой в форме розы. Тихо постучала хоть и совсем не надеясь услышать ответ. – Я слушаю, – прозвучало тихо, хриплым не разговоренным голосом и совсем близко. – Люмьер, это действительно ты? – неуверенно спросила до сих пор удивленная, что услышала его голос впервые за несколько дней ещё так близко: между ними только тонкая дверь. Лакей протяжно вздохнул. – Ну а кто же ещё?       Белль слабо улыбнулась, плюхнувшись на пол. То, что канделябр ответил на её вопросы, вселяло надежду. Она собралась с духом и попробовала снова. – Люмьер... – Слишу вы очень сильно любите называть меня по имени...       Его ворчание задушило в ней последнюю искру. Слезы стекли с её личика и громко приземлились на пол. Тишина. Они продолжали молча сидеть окутанные удручающей атмосферой ночи. Даже ветер, который до сих пор оконные рамы утих, заполняя комнату и тесный коридор немой тишиной. – Месье... Я всё отдала лишь повернуть время назад и затянуть петлю на своей шее, чтобы эти слова никогда не вылетели из уст моих... Мои слова были... – Бессердечными... – добавил за неё, подавляя горечь гневом. – ... ужасными и очень жестокими. Мой ум затуманился гневом и я не осознавала, насколько это могло больно звучать для тебя. Я знаю, это звучит как оправдание, но я не хочу оправдываться перед тобой. Единственное, что я хочу знать сможешь ли ты быть в порядке после этого всего... – В порядке? – удивлённо переспросил, поднимаясь на ноги. – Я рисковал жизнью выпуская вас с башни и накрывая для вас стол! Несмотря на все сомнения, я глубоко в душе продолжал надеяться, что вы не только станете девушкой, которая снимет с нас проклятие, но и той, кто разрушит этот извечный барьер между слугами и гостями. Я был омрачен счастьем, когда мои мечты наконец-то начали сбываться, я открывался вам сполна лишь чтобы потом услышать от вас эти жестокие слова? Именно тогда, когда я начал верить в то, что вы действительно видите во мне человека, видите во мне личность, а вы плевком вернули все это обратно просто потому что вы разозлились? Это самое ужасное оправдание, которое я только слышал... – раздражённо выкрикнул, ударив ногой. И только тогда он заметил, что его воск снова потек. Он продолжил, но гораздо спокойнее. – Я поставил все что имел на карту и проиграл. Поэтому, возможно, это не только ваша вина. Да и моя. Давно пора было послушать Когсворда и сбросить с себя эти дурацкие розовые очки. Жизнь не может быть такой прекрасной, как она может показаться. Она жестока и чем больше её романтизировать, тем больше будешь страдать, когда оно обломит тебя... – Это не так… – она стукнула кулачком в дверь, когда услышала, что канделябр отошёл. – Ты мой первый лучший друг после стольких лет одиночества. Я бы никогда не причинила тебе умышленный вред. Не после того, что ты сделал для меня. – Но вы хотели убежать. Возможно, это было бы к лучшему и мы бы не зашли слишком далеко с этой дружбой, с этими пустыми надеждами... – Я умоляю тебя давай хоть попробуем начать все с чистого листа. – Я слишком много прощал людям, которые причиняли мне боль. Не физическую, а душевную. Я слишком сильно верил в то, что добро существует и если продолжить творить добро, оно окупится... Я так устал от всего этого... – Я понимаю... – Ничего вы не понимаете... Вас не предавали близкие вам люди, которых вы любили больше своей настоящей семьи, ради которых вы покинули все, чем дорожили лишь изменить их жизнь к лучшему даже тогда, когда они этого не просили, даже тогда когда вы страдали от этих бесполезных попыток и получали только по шее и получали только ужасное отношение и полное не понимание ваших проблем... – Мне жаль, что я на самом деле не могу понять того, что тебе пришлось пережить. Я могу только вообразить, как это. Мне действительно жаль, что я стала ещё одним тем человеком, который причинил тебе боль. Мне очень жаль, что я назвала тебя "ненастоящим человеком". Ти намного человечнее меня...       Белль тихо плакала, не в состоянии поверить, что из-за своего глупого увлечение книгой она потеряла друга. Люмьер всегда беспокоился, чтобы ей было здесь хорошо и никогда ничего не просил взамен. Он сколько всего показал ей в замке, сколько раз помог ей с той или иной проблемой. И даже после того, что она ему наговорила, лакей бросился её спасать. Возможно, метрдотель это сделал, чтобы хозяин потом не обвинил его в том, что с ней произошло. А может, действительно волновался за неё... Девушка так задумалась, что даже не заметила, как прокрылась дверь и что-то холодное уткнулось ей в бок. – Я возненавижу себя за это chère, – сказал и поднял на неё ласковый взгляд. – Но я... Постараюсь простить ва..тебе.