Красоту видят сердцем

— Люмьер у меня есть прекрасная новость для тебя.       Белль пулей залетела в библиотеку, когда услышала от других слуг, что метрдотель будет там. Она уже несколько дней пыталась поймать старшего лакея наедине и предложить ему то, от чего он точно не сможет отказаться и вот наконец-то представился случай. Люмьер сидел за столом подальше от окна. Он раньше объяснял это тем, что блеск его золотой кожи не дает ему нормально сосредоточиться на задачах. Хотя это действительно может сойти за правду, но она подозревала, что больше всего мужчина не хотел привлекать внимание к себе и выбирал более темное и уютное место в углу между полками.       Когда Белль подошла, метрдотель опустил бумажку, полностью закрывавшую его лицо. Обычно слуга даровал ей радостную приветливую улыбку, но на этот раз, это была спокойная сдержанная улыбка как бы из вежливости. — Вы наконец-то решили раз и навсегда прекратить влипать в неприятности? — с ухмылкой спросил, когда счастливая девушка не могла устоять на месте. — Да, то есть нет. Я хотела предложить тебе посетить одно очень интересное мероприятие. — Не терпится узнать какое.       Люмьер закатил глаза и снова взглянул на свои бумаги. Сегодня утром он предложил Когсворду помочь и когда увидел, сколько документов ему следовало пересмотреть, то сразу же пожалел, что согласился. Но отказываться было поздно, поэтому пришлось брать и изучать с такой же бдительностью и внимательностью, на которую он только способен. — Сарказм тебе не к лицу, — обиженно подчеркнула сложа руки в локтях. — Учитывая последние события… – специально сделал паузу в мыслях перечисляя все проблемы, которые создала гостя за последний месяц для него и других слуг. – … он очень даже кстати. — Ладно ладно. Я знаю, что я поступила слишком по-детски, но сейчас дело не об этом. Я хочу пригласить тебя пойти со мной на ярмарку.       Слуга с каменным лицом посмотрел на неё, выглядя ещё более недовольным тем руслом, в которое перешёл их разговор. Белль, которая так привыкла, что канделябр её постоянно поддерживает была очень разочарована. — Я ожидала от тебя более радостной реакции. — Вы исчерпали мой оптимизм. Это ужасная идея, — проговорил и на мгновение осознал насколько похоже он только что прозвучал со своим ворчливым механическим другом. — Почему? — Я не выгляжу, как человек Белль! — Но выглядишь как вещь. По крайней мере, можешь.       Девушка схватила его за правую свечу и заставила покрутиться, хорошо помня, как он изменил форму от такого движения. Люмьер с фырканьем вырвал свою руку из её хватки. — Это так не работает. — Я не вижу в этом проблемы. — А я вижу. — Послушай, — схватила его за плечи и легонько потрясла, чтобы он снова повернулся лицом к ней. — Я на всякий случай приготовила для тебя сумку с прорезанной частицей, чтобы ты мог видеть, что происходит. А то что кто-то может тебя услышать это не беда, там будет очень много народа и соответственно шума, поэтому на тебя никто не обратит внимания. — Это меня совсем не успокаивает. — Люмьер. Ты сколько всего прекрасного показал мне в замке и когда мне представился случай показать что-то тебе — ты отказываешься.       Лакей вздохнул, согласен с ее аргументами, но его до сих пор тревожила мысль о поселке. Он хорошо помнил, как Белль отреагировала на него, когда увидела. А теперь она хочет повести его среди сотни людей с надеждой, что никто не заметит болтливого канделябра, с надеждой, что никому не станет интересной драгоценная вещь из чистого золота вылитая из разных оттенков этого драгоценного металла? Это будет равно самоубийству, если он согласится. Но с одной стороны, эту ситуацию можно использовать и в свою пользу. — У меня есть условие. После этого вы подчеркиваю НЕДЕЛЮ не придумываете НИЧЕГО опасного и спокойно читаете книжечки и ходите на прогулки. Никаких ОПАСНЫХ и немножечко БЕЗУМНЫХ изобретений, НИКАКИХ розыгрышей, никаких БЕЗРОССУДНЫХ приключений и тем более путешествий атласом. — Я больше и не путешествовала, — поспешила возразить, ладонью прикрывая свое новенькое украшение на пальце другой руки. — А кольцо на вашем пальце с надписью если я не ошибаюсь «Bienvenue à Paris» само по себе появилось? — Я его нашла. В замке. — Я бы поверил, если бы не был таким же лжецом.       Люмьер улыбнулся, глядя, как девушка краснеет не в состоянии скрыть правду. И когда он успел прочитать на кольце надпись, если текст на внутренней стороне украшения, которое она практически не снимает? — Это было всего 1 раз. Так ты согласен? — решила уточнить, видя, что от его полного возражения не осталось и следа. — Эх, и как мне вам отказать? *** — Что-то у меня плохое предчувствие Белль, — сообщил ей только открыв глаза на поляне у посёлка.       Пейзаж отсюда был впечатляющий. Маленький посёлок был виден как на ладони, а вокруг него расстилались густые леса, листья которых начали желтеть. Где-то между этими зарослями растянулась река, приятно сверкавшая на солнце голубоватым оттенком. Но даже такая красота не успокаивала Люмьера. Он вырвался из ладони Белль и спустился на землю. Густая желтоватая трава скрыла его небольшое тело, пока он не вышел на тропинку. — Все будет хорошо, — повторила ему снова Белль и села на большой камень.       Она знала, что ему нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что придется побывать между настоящими людьми, но не думала, что это так сильно повлияет на него. Обычно самый смелый среди слуг метрдотель теперь дрожал от того, что был далеко за пределами замка. — Помните, что времени у нас… — … до заката, потому что иначе в замок придется добираться своим ходом. Ты повторил это трижды, — сказала и закатила глаза, теряя терпение. Этими пустыми разговорами они только теряли время. — Потому что вы пользовались атласом и даже не знали об этом. — Знаешь, что может быть хуже ворчливых часов? — Даже не представляю… — произнес закатив глаза и сложа руки в локтях да еще так забавно, что собеседнице едва удалось подавить улыбку. — Ворчливый канделябр. И если ты так сильно не хотел сюда идти, то мог бы сказать, а не ворчать мне с самого утра!       Пораженный таким сердитым тоном слуга в мгновение умолк, глядя на спутницу. А когда девушка встала — изменил форму. Белль взяла его в руку и пошла вниз по тропинке к посёлку. Несколько минут и только они ступили на дорогу - их поглотила атмосфера праздника. Фонари украшались гирляндами из ярких желтых, оранжевых, красных флажков, а столбы оплетены зелеными стеблями тыквы. У каждого на двери дома висели венки из соломы и осенних цветов, а на изгородях блестели раскрашенные глиняные кувшины. В воздухе витал аромат сыров, коровьего молока. Коляски были наполнены здоровенными тыквами, из которых дети с удовольствием делали страшные головы для чучел и пугали прохожих. Девушка торопливо направлялась к центральной площади, чтобы показать своему другу самое сердце праздника. Едва прошла фонтан, как женщины, что стирали одежду сразу подняли головы и давай громко шептаться. — Посмотрите, — одна тыкнула пальцем вслед Белль и та едва сдержалась, чтобы не повернуться к ней. — Это Белль? — Она ходит по улице с подсвечником, — сказала насмешливо третья и одна из них тихонько захохотала. — Совсем с ума сошла.       Женщины довольно громко засмеялись, а Люмьер нервно оглянулся, чтобы запомнить лицо тех, кто посмел насмехаться над его подругой. ~ Не обращай внимания. Я всегда была для них странной, — сказала ему ласково и с твердой улыбкой.       Лакей кивнул хоть и не разделял такое спокойствие и безразличие к таким острым изречениям. Когда девушка говорила ему, что здесь её называли чудачкой, он думал, что это просто неприятные слухи или сплетни, доходившие до неё случайно, но точно не так откровенно. Теперь он понял, почему их отношение к Белль в замке так сильно поражало её и заставляло смущаться, потому что в посёлке — она чужая.       Чем ближе они доходили до главной площади, тем шумнее становилось на улицах. Куда ни глянь прилавки полностью забиты самыми разными товарами: большие сочные овощи; насыщенного золотого и оранжевого оттенка мед; свежее молоко и сметана в красивых кувшинах из темной глины. Прямо на улице для всех желающих за плату разливали в любой сосуд компот, а из местной таверны выкатили бочки с пивом на продажу. Для любителей сладкого разрезались свежеиспеченные пироги с разными начинками, а также готовились леденцы в форме зверюшек и геометрических фигур. Посреди ярмарки выступали приезжие музыканты, чья зажигательная игра манила все больше людей в пляс.       Белль охотно прошлась мимо прилавков, купив себе несколько безделушек. А потом её душа потянулась к ярмарочным конкурсам, так как раньше за неимением средств она не принимала в них участия. Люмьер сидел в сумке, которую девушка намеренно ставила так, чтобы ему видно было, что она делает и едва сдерживал смех, когда Белль то нырнула головой в бочку с водой без рук, а затем вынырнула с яблоком в зубах, то пыталась сгрызть то самое яблоко без рук на скорость и потом умывалась, потому что вся была в яблочном соке. — Как хорошо видеть тебя таким счастливым. — Здесь прекрасно Белль, — ответил тихо и на мгновение погрустнел.       Когда-то он так же водил юного принца по ярмарке и они целый день веселились, пока не темнело, а сейчас… Это невозможно. Даже если бы хозяин надел темный длинный плащ и перчатки его громоздкий высокий силуэт точно вызвал бы беспокойство среди людей и один неосторожный шаг, и он бы себя разоблачил. А другие слуги? Его друзья обречены томиться в замке, пока он развлекается на ярмарке с Белль. — «Это несправедливо…», — подумал и тяжело вздохнул, потеряв всякий интерес к шоу и другим человеческим развлечениям.       Девушка будто почувствовала, что ему стало не интересно, медленно попятилась назад и пошла по дороге домой. Но она остановилась, заметив одну женщину. Она быстро положила друга в сумку и подошла к ней. — Добрый день, Агата.       Удивлённая нищенка повернула к ней голову и широко улыбнулась. Девушка знала, что если кто-то действительно искренне рад её видеть кроме отца, то это старая Агата. — Белль? Ты вернулась? Твой отец так волновался за тебя, он говорил, что ты в плену! — Папа неправильно все понял. О, у меня есть кое-что для вас, — сказала и запустила руку в карман, чтобы достать оттуда мешочек с монетами и высыпать из него несколько золотых. — Возьмите. Скоро зима и деньги вам как никогда кстати. — Спасибо тебе. Ты всегда была доброй душой, — она улыбнулась, крепко сжимая в холодных руках монеты.       Этого ей хватит, чтобы купить продукты на неделю и заодно новенькую накидку, потому что её плащ уже совсем не годился для ношения. Агата осмотрела девушку с ног до головы и вдруг заметила сумку на её плече. На мгновение ей показалось, что она увидела пару блестящих маленьких глаз, внимательно изучавших её. — О, у тебя порватая сумка, — она протянула руку, чтобы коснуться вещи, но Белль резко развернулась. — Ах, это… Это ничего. Только вернусь домой и сразу зашью.       Женщина кивнула и Белль попрощавшись двинулась дальше по улице. Метрдотель выдохнул с облегчением. Когда его глаза встретились с проницательным взглядом нищенки, он не на шутку испугался. Но всё обошлось, хотя ему до сих пор не по себе от её взгляда, будто чьи-то глаза уже так же смотрели на него, только он не мог вспомнить чьи. Только погрузился в воспоминания, как девушка сразу заговорила. — Знаешь я пригласила тебя сюда не просто так. Я слышала, что в замке ты не смог найти свеч, чтобы заменить свои, и поэтому я предлагаю сейчас зайти в магазин и заменить их. — Я догадывался, что это не просто так, — проговорил едва подавив негодование.       Слуга говорил об этом с Шапо посреди ночи, чтобы об этом не узнала ни душа, но одна очень любопытная опять всунула нос не в свои дела. Мужчина взглянул на свои свечи и вздохнул. После того, как Белль сильно обидела его, он потерял слишком много воска. И теперь даже обычное возгорание свечи вызывало у него боль. Не слишком надоедливую, но все равно это был недобрый знак. Ещё одно подобное потрясение он вряд ли выдержит. — Я согласен. Только если мне свечи заменят по очереди, потому что если все сразу — я могу умереть.       Белль быстро завернула в переулок и совсем скоро они пришли к лавке, которая была очень хорошо заметна из-за яркого синего цвета стен среди серых жилых домов. Как только девушка открыла дверь — звонок на входе сообщил хозяину чудесного магазина о приходе посетителей. Несмотря на то, что снаружи магазинчик казался просторным и большим внутри он оказался тесным: с десяток больших громоздких полок забитыми разной полезной мелочью занимали все пространство, оставляя только узкие коридоры для ходьбы.       За столом сидел гладкий мужчина средних лет и приветливо улыбался. Он был всегда рад посетителям, ведь их приходило сюда не так много и не каждый задерживался у него дольше нескольких минут. Девушка улыбнулась. Она была незнакома с ним, но по рассказам отца поняла, что это был действительно хороший мужчина. Они разговорились и Белль достала из сумки канделябра и поставила на стол, чтобы показать знатоку в чем дело. Мужчина был шокирован впервые держа такую дорогую безделушку в своих руках. Он охотно покрутил её, разглядывая узоры и мелкие детали, а девушка лишь нервно пыталась остановить его и взглянуть на Люмьера, которому пришлось молча терпеть такое издевательство. Благо владелец магазина вовремя остановился и направился в комнату-склад, чтобы найти нужный воск, ведь свечи Люмьера были изготовлены из самого дорогого воска, который довольно редок на рынке и отличался очень медленным плавлением, а фитиль — сгоранием. Пока его не было бедный лакей схватился за голову, закрыв глаза и пытаясь хоть как-то удержаться на ногах, после столь сильного вращения. Белль повернула его к себе лицом как раз вовремя. Мужчина вернулся и начал работать над заменой свечей. Просьба девушки о замене свечей по очереди и совета оставить небольшую часть старого воска его удивила, но в конце концов он выполнил её инструкции. И через минут десять работа была завершена. Белль оплатила услугу и забрав метрдотеля быстро направилась на выход. — Как ты себя чувствуешь? — спросила, не очень волнуясь за то, что кто-то может их услышать. Она видела, что такая процедура была очень болезненной, слуга с трудом сдерживался, чтобы не закричать. — Нехорошо, но терпимо. Кажется у меня остались царапины от его слишком грубых действий, — пожаловался и вывернул руку, чтобы взглянуть на новые царапины на подставке. — Зато теперь у тебя новые свечи. — Да. Слишком большие. — Что ты делаешь? — испуганно спросила, глядя, как он сильно разжег огонь от чего воск начал быстро плавиться.       Через мгновение пламя, полностью обернувшее свечу погасло и Белль заметила, что они уменьшились до того размера, что был у него с самого первого дня, когда они познакомились, а ещё больше её удивило то, что свечная основа осталась гладкой, как её и сделал мастер. — Теперь такие как надо. Черт, похоже, он нас обобрал. За такую цену дал более дешёвый аналог с более быстрым плавлением. Вымогательство! В следующий раз я… — Класная вещица Белль, — заговорил знакомый голос сзади и Белль вздрогнула, а Люмьер резко умолк.       Позади неё стоял Лефу и улыбался. Похоже, он заметил её в толпе гораздо раньше, а потом просто ждал пока она выйдет из магазина, чтобы поговорить. Белль нервно оглянулась вокруг и выдохнула. Гастона рядом не было. — Спасибо. — Только почему ты ходишь з ней вот так вот? — А почему бы й нет? — старалась отвечать спокойно, но волнение глубоко закралось в горло и давило смелость. — Пускай всё видят эту красоту. — Не боишься, что кто-то захочет её себе? — Нет, а зачем им это?       Она посмотрела на канделябра и сразу же осознала что ошиблась. Такая вещица точно незаменима и принесёт владельцу очень много денег если продать. — Да, пожалуй он и дорогой, но все же он слишком заметный и я легко смогу его вернуть, стоит только обратится к жандармам. Может даже отыщу грабителя сама и верну его себе назад. — И не испугаешся? — Нет! — выкрикнула и резко отдергнула лакея от рук знакомого. — Люмьер безценен для меня! ~ Белль, — еле слышно губами произнес метрдотель виглядя не менее потресенным как и её собеседник. — Люмьер? — переспросил и девушка сразу же поняла свою ошибку прикривая рот. Она разнервничалась. — Ну… к-канделябр… вещь. Я пожалуй послушаюсь тебя и спрячу его и пойду.       Белль прижала Люмьера к своей груди и быстренько побежала в темный узкий переулочок. Её сердце бешено былось с каждым шагом и от этого сбитого диханья и стука занервничал и он. — Кто это был Белль? Гастон? — Нет, его дружок. — Лефу? — Потише, Люмьер, — зашипела злобно на него и он резко опустил голову, прижимая виновато шею. — Лучше помолчи, это опасно, — сказала уже нежно и легонько провела по свече свободной рукой, питаясь таким образом извинится. — Думаете он заметил?       Девушка проигнорировала его и повернулась назад и увидела, что Лефу направляется в её сторону. Она быстро закрывает Люмьеру рот и резко питается запихнуть его в сумку. — Не знаю, но все же ты неосторожен, — оборачивается к нему, когда почувствовала, что он изменил форму и питался освободится от её пальцев, что перекрыли ему дыхание. — Сиди теперь в сумке, ну же. — У меня нет причин бояться. Пусть только попробует навредить вам — испепелю. — Глупости. Спрячся пожалуйста пока мы не дойдем до дома.       Видя что она не собирается больше шутить, он перестаёт сопротивлятся. Грусно взглянув на неё он протяжно вздохнул. — Как пожелаете.       Молча нирнул у глиб сумки и сел поджав ноги, чтобы Белль смогла пронести его незаметно. Жаль что теперь не сможет в полной мере увидеть посёлок, но идти против воли его гости, лакей бы не посмел. Она права и здесь небезопасно, но его сердце разрывается на части когда он каждый раз видит в её прекрасных глазах, что она считает его безпомощним. Жаль, что доказать обратное не может.       Достаточно быстро Белль добралась до своего дома и с нетерпением зашла внутрь. — Папа я дома. Папа? — Белль? — спросил Морис и быстро поднялся на ноги.       Он так усердно работал над своим новым творением всю ночь и утро, что задремал за столом. Старик поковылял в прихожую, откуда раздавался голос и с удивлением застыл в дверях, не веря своим глазам. Перед ним стояла дочь, и мило улыбалась, не решаясь подойти. Минута тишины и Морис и Белль соскочили с мест и крепко обнялись. — Белль! Доченька моя неужели это ты? — до сих пор не веря своим глазам ущипнул себя, чем вызвал у девушки тихий смех. — Как ты убежала от этого Чудовища? — Ну, он не знает, что я здесь, — потерла шею, вспоминая сколько кругов ей пришлось намотать по замку и по улице за советом Люмьера, чтобы другие слуги думали, что она в замке, потому что её видели, то там, то там и не подняли тревогу. — Я здесь не надолго. Надо успеть вернуться до заката. — Почему? Оставайся здесь, я никуда тебя не отпущу! — строго сказал и Белль засмеялась, для него она до сих пор была маленькой беспомощной девочкой, которую нужно защищать от всего на свете. — Папа. Я кое-кому обещала вернуться. И в замке не так плохо, как кажется на первый взгляд. Ты не получил мое письмо? — Нет, — твердо ответил и задумался, чтобы через мгновение окончательно подтвердить свои слова. — Никакого письма я не получал. Я накрою на стол.       Девушка поставила на тумбу сумку и повесила свою накидку на вешалку. Она уже и отвыкла от неодушевленных вещей. Люмьер открыл сумку. — Посиньоль и Мезаж не могли не выполнить моей просьбы. Они доставили письмо. Только вот кто его взял? — Это уже не важно. Можешь снова стать собой. Мой папа будет только рад гостям.       Все ещё сомневаясь, лакей опустил голову и в конце концов выполнил её просьбу, хотя хорошо помнил, чем закончилась его последняя встреча с Морисом. — С кем ты разговаривала Белль? — спросил, заглядывая обратно в прихожую. И Белль и Люмьер синхронно повернули к нему головы. Только старик заметил на тумбе канделябра, его глаза округлились, когда он робко начал отходить назад. — О Боже. — Bonne journée месье, — нервно помахал ему свечой и улыбнулся. Чтобы он сейчас не сделал это только сильнее испугает мужчину.       Девушка быстро подбежала к отцу и потащила его обратно в прихожую. — Папа это Люмьер. Он мой друг.       Белль шепнула ему ещё что-то после чего взгляд Мориса смягчился и он даже выжал из себя приветствие. Люмьер поклонился, стараясь поменьше делать лишних и резких движений, чтобы не испугать старика. Несмотря на такое очень напряженное знакомство через пять минут метрдотелю удалось расположить к себе мужчину и тот даже заинтересованно осмотрел его со всех сторон, пытаясь понять по какому принципу движется та или часть тела вещи. Люмьеру льстило такое внимание и он охотно отвечал на все возникающие у мастера вопросы. Морис даже предложил ему смазать специальным маслом коленный механизм, чтобы того не мучила проблема с оцепенением конечности. Лакей согласился, когда его убедили, что эта смазка не смоется водой. Мужчина очень умело раскрутил гвоздики, скреплявшие голень и бедро и быстро смазал их маслом и вставив обратно. Метрдотель практически ничего не почувствовал. Морис в искреннем восторге осмотрел механизм в колене лакея. Он никогда не видел ничего подобного. Даже фарфоровые куклы для детей с подвижными конечностями не делались по такому принципу. Когда нога сгибалась, то механизм поднимал и разворачивал пластину, закрывавшую чувствительный разрыв между двумя частями конечности. Он мог бы смотреть на это вечность, если бы его не остановил стыд. Люмьер был живой и поэтому с его стороны было не вежливо играть с его ногой сгибая и разгибая её. Смазал маслом и другую конечность.       Канделябр опустил калоши на колени, чувствуя себя несколько необычно. С тех пор, как его прокляли его кюлоты были заправлены в коленный механизм и он не решался вытащить их, а теперь они закрыли колени приятно обтянув голень. Точно так же, как раньше. Лакей с улыбкой сделал несколько осторожных шагов, разминая ноги. Двигаться действительно стало намного легче. Метрдотель повернул голову к выходу, чтобы отблагодарить Мориса или похвастаться Белль, но ни мужчины, ни девушки не было. Его взгляд остановился на часах, как только они пробили двенадцать. — Откуда у вас эти часы? — спросил старика, когда тот вернулся. — Выкупил у пары, они этот будильник вроде в Париже покупали. Это было два года назад. — Два года назад? Выходит… — задумался с каждой секундой выглядя ещё более расстроенно и шокировано. –… нет. Почему она мне не сказала? — Люмьер? — взволнованно отозвалась Белль, и он резко повернулся к ней, когда она коснулась его плеча. — Это часы моей бабушки. Если он здесь значит… её больше нет. Целых семь лет прошло, а я не знал… Мне никто не сказал.       Люмьер опустил голову и попятился назад, не давая ей обнять себя. Хорошо усвоенный ранее урок теперь заставлял сдерживаться всякий раз, когда кто-то, особенно их гостя пытается его поддержать, он даже выставил вперед немного руку, готовый зажечь огонь, если она будет настаивать, но к счастью этого не произошло. Белль тяжело вздохнула с ужасом, осознавая боль друга. Его семья даже не смогла сообщить о смерти близкого ему человека и это еще можно было бы простить, если бы тогда на него уже наложили проклятие, а так… Это очень жестоко. Если бы не эти часы, что она когда-то попросила отца не разбирать на детали, то он бы никогда не узнал горькую новость. — Если хотите, можете забирать часы себе месье. Я вам подарю их. — Нет, не стоит. Вы их честно купили. Но если не возражаете я открою в них кое-что…       Морис кивнул и канделябр жестом попросил девушку поднести его к циферблату. Быстро покрутил несколько раз стрелки, пока в механизме что-то не щелкнуло. Лакей спустился на землю и обошёл часы, пока не приметил маленький выступ на декоративной обивке вещи. Вжал его на место и тайный шкафчик в ножке часов с шумом открылся. Оттуда на пол выпало письмо и компас. Поднял их и с грустной улыбкой прочел на конверте свое имя. ~ Она знала… — Этот компас сломан, — сказал старик, наклонившись, чтобы осмотреть вещь. — Север в другой стороне. Я могу… — Не стоит. У него свой курс. Это своеобразная карта к местам, скрытых от человеческого глаза. Одна из семейных реликвий.       Чтобы развеять грустную атмосферу, Белль предложила сходить на ярмарку и купить продукты по тому списку, который они с собой взяли. Метрдотель отказался от предложения, желая побыть наедине и собраться с мыслями. Девушка ушла с отцом, напоследок позволяя товарищу пользоваться всем, что есть в доме.       Первым делом Люмьер направился вверх в комнату Белль, где по её словам мог найти чистый лист бумаги и чернила. Он огляделся вокруг, изучая довольно скромную комнатушку девушки. Окрашенные обычной светлой краской стены, кое-где потрескавшиеся от старости, односпальная жестковатая кровать, под которой скрывался сундук с одеждой Белль. Напротив окна стоял стол, за которым она явно проводила больше всего времени: лакированная поверхность была поцарапана ногтями и заостренным карандашом; края облиты чернилами и засохшим воском, который она видимо пыталась содрать чем-то острым, но так и не удалось. Среди бумажного хаоса на столе было место и для порядка: на правом краю стола стоял блокнот, а рядом с ним в баночке стояли засушенные незабудки. — Как мило…       Найдя чистой лист, начал писать письмо.       «Милая Луиза, я пишу тебе в этот солнечный день, чтобы сообщить, что мое настроение окутали тучи из которых вот-вот на меня польется ливень. И пока вы не зададились вопросом почему, я отвечу первым, потому что причина очень проста и простилается она с далекого прошлого, где мы были с вами знакомы. Милая моя Луиза, почему ты не рассказала мне о произошедшей семь лет назад трагедии в нашей семье? Я понимаю, ты тогда была очень сердита на меня из-за моего внезапного отъезда, так сердита, что не хотела и слышать от меня и весточки, но все равно. Как же так получилось? С каких пор моя любимая лебёдка скрывает от меня такую горькую новость?       Возможно, у тебя не найдется слов ответить мне. Я не прошу ответа или твоих оправданий, я простил тебя сразу, как сел писать это письмо, я просто хочу сообщить тебе, о том, что я узнал эту новость и буду винить себя, что не смог присутствовать на прощании, где был тебе очень нужен. Ты любила её так же сильно, как и я. Пусть мы оба знали, что рано или поздно её любимая душа заберет её к себе, но все равно мы надеялись, что она ещё сможет благословить нас с помолвкой, как и наши родители. Жаль, что этой прекрасной мечте так и суждено было остаться нашей мечтой.       Сегодня Полярная звезда отвернулась от меня и я заблудился в ночи, но боль не так сильна, чтобы заставить меня забыть, как я сильно люблю тебя, милая Луиза, и жду мгновения встретиться с тобой несмотря ни на что.

Твой дорогой друг, чье имя навеки стерлось из твоих уст»       Чтобы отвлечь себя от тяжелых мыслей, Люмьер спустился на кухню и начал делать то, что у него хорошо получалось — готовить ужин. За годы службы он научился готовить блюда не хуже Кусинье, его отличный вкус помогал подбирать просто невероятно вкусные сочетания для разных продуктов. Хотя сейчас это ему не поможет, но лакей мог приготовить несколько блюд из меню для Белль, которое составлял каждую неделю. Осмотрев скромный запас овощей, стал готовить. В новой форме это было несколько сложно, но не невозможно. И через полтора часа погасил плиту и в последний раз перемешал суп. Выглядело очень вкусно и пахло так же. Едва потянулся губами к ложке — стук в дверь заставил насторожиться. Открыл окно, чтобы посмотреть, кто это может быть.       Лефу снова постучал в дверь, переминаясь с ноги на ногу. Он не надеялся, что ему откроют, но, возможно, его хоть попытаются выслушать. Он до сих пор чувствовал себя очень виноватым из-за того, что произошло с Морисом. Возможно, ему стоило самому вернуться в лес за ним. Но даже когда старик вернулся в посёлок живой, то Лефу не переставал чувствовать себя виноватым, а особенно когда того выбросили из таверны с едким прозвищем «сумасшедший». А если бы он просто подтвердил то, что Гастон действительно оставил его умирать в лесу, то ничего плохого не произошло. Конечно, тогда бы Гастон перестал ему доверять и, возможно, даже отрекся от их братской клятвы, но по крайней мере его совесть была бы чистой. Лефу вспомнил, как на другой день, после случившегося в таверне, он носил Морису лекарство и пытался извиниться, но так и не удалось. Старик не захотел его слушать. А потом его отвлек стук по стеклу. И вот он стоит перед дверью и сжимает в руках конверт с текстом, написанным Белль. После короткой встречи с ней рассказ Мориса о замке с живыми предметами и хозяине-звере не казался такими фантастическими.       Люмьер, тихонько вышел из дома, чтобы внимательно следить за ним из-за бочки. Лефу казался ему хитрым лисом, служащим волку и готовым выполнить любую грязную работу за него. После нескольких минут тишины он ушел. Канделябр за ним. Маленький рост и шум вокруг легко позволял ему промелькнуть между тележками торговцев и ногами прохожих без лишнего шума. А в узком темном переулке это оказалось ещё более простой задачей. Лакей выглянул из тени, чтобы посмотреть куда идет тот толстенький человечек и вдруг кто-то резко бьет его по голове и он теряет сознание. ***       Люмьер тяжело стонет, потирая затылок и открывая глаза. – Эх… Где это я?       Вокруг так темно, что он не мог даже разглядеть своих рук. Зажигать огонь было бы рискованно в незнакомом месте, ведь это мгновенно привлечет к нему нежелательное внимание. Медленно поднимается на ноги и сразу же врезается свечкой в потолок. Опустив голову, он коснулся гладкого потолка рукой и пошёл вперед в пустоту, пока не наткнулся стену, что оказалась решеткой. Он в ловушке. Услышав вдали приближающиеся шаги, превратился в обычный канделябр.       В комнату вошел мужчина и быстро поднял шторы, чтобы поподробнее изучить свою диковинку. Но к его удивлению в клетке не было ничего кроме обычной вещи. Неужели его обмануло зрение? – Эй, где он делся? И откуда взялся этот подсвечник? – Сюрприз! - воскликнул метрдотель и тот с испуга бросил его на землю.       Гуп. Лакей быстро принял более удобную для себя форму и устремился на выход из этой комнаты. – А ну стоять! – кричал ему вслед, пытаясь догнать и схватить, но тот оказался слишком проворным.       Люмьер быстро огляделся вокруг, чтобы понять, что он был в обычном деревенском доме, что по строению чем-то напоминал дом Белль, но гораздо просторнее. Быстро направился к главной двери. Прыжок. Ручка дернулась, но дверь так и не открылась. Ляп. Человек протянул ладони, чтобы схватить лакея, но тот отпустил вовремя ручку. Крестьянин врезался лбом в дверь, когда канделябр промелькнул у него под ногами, придумывая новый план побега. Так как ключ от выхода был на шее у преследователя, а отнять его оказалось слишком сложной задачей, нужно было менять план и быстро. Метрдотель затормозил, очутившись в тупике. – Ну все. Добегался.       Какое-то мгновение и радостный мужчина резко бросается всем телом вперед на канделябра. Люмьер прыгает и скатывается с крестьянина и тянет веревку с ключом. Тот вовремя оборачивается, заставляя его скрыться. Они продолжили мотать круги по дому, пока лакею не удалось оторваться на достаточно большое расстояние и прыгнуть на стол, чтобы ещё одним прыжком не добраться до окна и не выбить стекло. Удар. Люмьер врезается в оконную раму, пораженный неожиданным ударом. Держа в одной руке швабру, мужчина потянулся за ним, но тот защитился огнем. Крестьянин закричал от шока и боли и бросил свое оружие в попытке погасить пламя, обхватившее его рубашку. Боясь снова обжечься, он начал бросать в беглеца разную мелочь, надеясь, что тот споткнется. Бах. Лакей вскрикнул от неожиданности, оказавшись в рыбацкой сетке. – Не подходи ко мне! – выставил руку, направляя маленький огонёк на мужчину перед собой.       Научившись на горьком опыте, крестьянин первым делом схватил ведро с водой и набросился с ним на канделябра. Вспышка. Хлюп. Крик. Человек крепко прижал Люмьера к полу, искренне радуясь своей победе. Как только он ослабил хватку, чтобы поднять живую вещь, метрдотель быстро зажигает свечи. Ай. Крестьянин завизжал, а лакей направился подальше от него и с жалостью повернул голову. Он не хотел ему навредить. Но это был единственный способ спастись. Устремился быстро к двери, чтобы на этот раз выжечь себе путь на свободу. Пламя заискрилось, охватывая деревянный пол ровной полосой перед ним, пока не добралось к двери и с ненасытностью выжрало небольшой проход. Удар.       Лакей с криком врезается в стену. Зеркало, висевшее в нескольких футах от того места, в которое он врезался, сильно зашаталось и упало вниз, так быстро, что он даже не успел среагировать. Тресь. Заглушенный ударом, Люмьер попытался выбраться, несмотря на то, что окружающий мир расплылся и потемнел. Мужчина воспользовался моментом и быстро потащил его за свечу. Клац. Канделябр с криком падает на землю, хватаясь за свечу из которой одним махом только что вырвали фитиль. На этом разъяренный крестьянин не останавился. Хватает его за среднюю свечу и, несмотря на сопротивление, оставляет слугу без защиты. Вспышка. Метрдотель зажёг последнюю свечу и направил пламя на лицо похитителя. Тот уклоняется, бросая слугу на пол и обливая его водой. Удар сапогом и Люмьер катится к стенке, пока снова не врезается в неё спиной.       Несмотря на значительную слабость, он поднимается на шатких ногах, готовый защищаться до последнего дыхания. Темная высокая тень мужчины полностью накрыла его. Последний рывок.       Завязлась схватка, ход которой и так был предопределен. Вывернувшись из хватки канделябр тяжело приземлился на пол, не в состоянии подняться на ноги. Крестьянин набросился на него. Лакей поднял руку, готовый испепелить нападающего, но с криком боли осознал, что не может этого сделать. Обломанный фитиль так и не загорелся. Он снова оказался в кроличьей клетке. – Ты мне за все заплатишь вещь!       Подарил последний раз беглецу свой яростный оскал и вышел на улицу, на лёту надев шляпу и накидку. Гуп. Бахнули входные двери та так, что от удара затряслись стены. Люмьер забился в угол, тяжело дыша. Его тело все гудело от побоев, а свечи ужасно жгли и болели, из них короткими каплями стекал быстро воск, отсчитывая его последние часы жизни. Это конец. – Что я наделал?