A Common Cuckoo || Обыкновенная Кукушка

      Две недели спустя.         Шота с пыхтением захлопнул багажник машины и вытер пот со лба тыльной стороной рукава.       — Осталось ещё несколько коробок, и всё готово. Кроме вещей Хитоши. Половина его комнаты до сих пор не разобрана, — сказал Хизаши, выходя из дверей квартиры. Шота мог видеть только его ноги, верхнюю часть тела закрывала шатающаяся башня из коробок для переезда.       — Он сказал, что ему это не нужно, — ответил Шота, беря верхние коробки из качающейся стопки Хизаши. Одну коробку они уже уронили сегодня, разбив все тарелки. Им не нужно уничтожать ещё кучу своего барахла, но Хизаши подумал, что было бы неплохо взять с собой как можно больше вещей за одну поездку.       — Шо, — укорил Хизаши, когда они поставили коробки на тротуар.       — Я знаю, но он не выйдет из нашей машины. — Шота кивнул на свернувшегося Хитоши в пассажирском сиденье у окна, который плотно заткнул уши наушниками.       Хизаши ничего не сказал, бросив на Шоту ровный, тусклый взгляд.       — Отлично, — вздохнул Шота и постучал по стеклу. Хитоши даже глазом не моргнул и продолжал пялиться в телефон. Шота открыл дверь и вынул один из наушников Хитоши. Ребёнок даже не протестовал.       — Хизаши хочет, чтобы ты закончил собирать вещи.       — Уже закончил, — проворчал Хитоши, протягивая ладонь к наушнику.       — Все вещи. — Шота продолжал держать наушник, ощущая вибрацию от него в руке.       — Они мне не нужны. Это просто хлам. — Хитоши обернулся и посмотрел на Шоту. Прошло две недели с тех пор, как они вернулись домой. Этого времени хватило, чтобы круги под глазами Хитоши оказались на пять оттенков темнее, а осунувшиеся щёки стали тревожно напоминать щёки Яги. Шота хотел сгладить хмурое выражение лица, которое всегда сопровождало Хитоши, но он знал, что при попытке это сделать Хитоши вздрогнет и увернётся, как будто Шота мог бы причинить ему вред.       — Две коробки. — Шота протянул наушник.       Хитоши глянул на него и фыркнул, его плечи поднялись и опустились в такт подчёркнуто повышенному дыханию. В конце концов, он схватил наушник и выскользнул из машины, засунув наушник обратно в ухо и возвращаясь в квартиру.       Шота хотел бы знать, что сказать Хитоши. Казалось, что каждый предпринятый шаг в сторону сына, чтобы научить его любви, комфорту и доверию, исчез, и вместо этого всё сменилось подростковым бунтом и травмой.       — Я не знаю, зачем он поехал с нами, — сказал Хизаши, затаскивая коробку в фургон. В машине не хватало места для всех их вещей, особенно с учётом того, что к ним примкнул Хитоши. — Он мог остаться с Эри у Нем или пойти тусоваться со своими друзьями.       Шота не ответил, помогая Хизаши с последними вещами. Он не знал ответов на логику Хитоши.       Эри было легче понять. Она цеплялась за Хизаши при любой возможности, маленькими кулачками держась за его штанину или руку. Много раз Шота находил её уснувшей в их постели, несмотря на то, что они знали, что она должна быть в своей собственной спальне. Потребовалось около часа, чтобы убедить её остаться у Немури.       С другой стороны, Хитоши сбивал с толку. Днём он подходил к ним, зависая рядом, но держась на некотором расстоянии, чтобы в случае необходимости убежать. Но ночью он отталкивал их. Он огрызался и фыркал, изолируясь в своей комнате. Казалось, что в одно мгновенье он не мог вынести близости, в другое мгновенье боялся, что они исчезнут, если он не будет присматривать за ними.       Так было только дома. Во время поездок к терапевту или даже в магазин, ребёнок просто скручивался в машине, а музыка в его наушниках звучала так громко, что Шота мог слышать её с водительского сиденья. Он отказывался оставаться, если они куда-то уходили, но в то же время он возводил стену между ними.       — Переезд — это правильный выбор, верно? — спросил Хизаши, придвигая коробку с пластинками вплотную к остальным вещам.       — Мы проводили ночи в общежитиях Юэй, — напомнил Шота.       Шота едва мог войти в квартиру. Как только он это сделал, он ощутил, что его мир накренился. Он проснулся от того, что Хизаши навис над ним, глубоко нахмурив брови от беспокойства, в то время как Хитоши утешал кричащую Эри. Он потерял сознание ещё до того, как смог попасть в свой дом.       Они провели ночь в ближайшем отеле, прежде чем Незу разрешил им остаться в общежитии во время школьных каникул. Там они и оставались, пока искали новый безопасный дом в закрытом месте.       — Здесь тоже случались хорошие моменты, — сказал Хизаши, повернувшись к их старому дому.       — Слишком поздно для этого, Хизаши. — Шота не хотел, чтобы его голос прозвучал так грубо, но Хизаши уже повернулся к нему, сузив глаза за очками.       — Я знаю это, Шота, — сказал Хизаши с резкостью в голосе. — Я просто… я не знаю. Разве мы просто не убегаем от своих проблем?       — Убегаем? Хизаши, мы переезжаем, а не бежим из страны.       — Я просто думаю, что всё случилось слишком быстро.       — Хитоши не будет пользоваться ванной. Я даже не могу зайти в гостиную. И теперь ты боишься переезжать?       — Я не боюсь. Я реалист.       — Хизаши. Никто из нас не думает, что переезд что-то исправит.       — Это наш дом.       — Ты тот, кто предложил нам переехать.       — Я знаю! — рявкнул Хизаши, его причуда дрожала в словах. — Я знаю-       Их прервал кашель, и они обернулись на человека, который виновато смотрел на них.       — Приветик, — улыбнулся им Денки, хотя улыбка была какой угодно, только не настоящей. — Я не хотел прерывать, но я, ох… Хитоши не отвечает на мои сообщения.       Шота моргнул, глядя на Денки.       — Извини за это, дитя. — Хизаши улыбнулся в ответ, отражая улыбку Денки. — Не обращай на нас внимания. Что мы можем сделать для тебя? — Он обнял Денки за плечи.       — Эм, Хитоши здесь? — Денки с явной надеждой посмотрел в сторону дома.       — Он наверху, — кивнул Шота в том направлении.       — Было бы круто, если бы я поднялся? — спросил Денки, немного колеблясь, словно та крошечная искорка, которая делала ребёнка таким оживлённым, была не чем иным, как угасающим угольком.       — Пацан. — Шота засунул руки в карманы. — Прогуляйся со мной.       — Ох, да, сэр. Окей. — Денки громко сглотнул, высвобождаясь из хватки Хизаши.       Они прошли дальше по улице. Денки выглядел так, словно вот-вот выскочит из кожи от нервозности, встревоженно смотря на Шоту.       Шота гадал, было ли это из-за того, что произошло, или просто потому, что он был учителем ребёнка и отцом его бойфренда. Отношения пары держались в секрете.       — У тебя нет проблем, — сказал Шота, когда они остановились.       — Нет? — Денки поднял голову, широко раскрыв глаза, и всё его тело расслабилось, когда Шота утвердительно качнул головой. — Какое облегчение. Я думал, вы собираетесь пырнуть меня в переулке или что-то подобное! — нервно рассмеялся Денки.       — Пырнуть тебя? — Шота покачал головой. Он был их учителем, а не пугалом, и всё же они вели себя так, как будто он хотел из них «вытрясти душу». Небольшой страх — это хорошо, но иногда Шота не мог понять, куда заводило их подростковое воображение.       — Каминари, — привлёк его внимание Шота и сфокусировал собственное. — Я здесь не для того, чтобы читать лекции о твоих отношениях с Хитоши. Это ваше личное дело. Парень, я здесь, чтобы поблагодарить тебя.       И, несмотря на напряжение в коленях, Шота низко поклонился, припав ими к тротуару.       — Вау…       — Ребёнок, спасибо тебе, — сказал Шота спокойно, опустив глаза. Было немного неловко кланяться так низко для шестнадцатилетнего подростка, особенно на тротуаре, но он был серьёзен. Он никогда не сможет отплатить Денки. — Ты спас жизнь моей семье и мне. Я не могу расплатиться с тобой сполна.       Секунду Денки молчал. Шота поднялся и отряхнул колени. Ребёнок просто уставился на него с огромными глазами и широко распахнутым ртом.       — Закрой рот, Каминари, — отчитал Шота.       — Ага! — Денки резко сомкнул челюсти, и застенчивый румянец вспыхнул на его щеках.       — Я серьёзно. Я в большом долгу перед тобой.       — Вы просто могли бы пообещать 100% на второй год? — Денки одарил его самодовольной улыбкой.       — Не настаивай на этом. Иди наверх. — Шота похлопал ребёнка по плечу, побуждая его присоединиться к Хитоши. Денки, не теряя времени, убежал в квартиру.       Шота вернулся к Хизаши и уткнулся лбом ему в плечо. Никто из них ничего не сказал. Шота тяжело вздохнул, прислонившись к мужу так сильно, насколько мог. Хизаши обнял его за плечи.       Как и у каждой пары, у них были свои трудные дни. Было бы нереально ожидать, что после пятнадцати лет дружбы всё будет хорошо. Но Шота не любил спорить, даже если подразумевалось, что так или иначе они будут расходиться во мнениях. Особенно после всего, что произошло.       — Мы можем заказать еду на вынос сегодня вечером? Может быть даже из той действительно жирной американской бургерной, куда вы с Хитоши ходите после тренировки, но делаете вид, что это не так?       Шота фыркнул в плечо Хизаши.       — Ты не должен об этом знать.       — Видимо, — усмехнулся Хизаши.       Шота не смог сдержать изгиб губ, пока между ними сохранялась гармония.       — Как думаешь, ты сможешь убедить Нем в том, чтобы разрешить нам принести нездоровую пищу в её дом? — спросил Шота, зная, что у Немури строгая диета, от которой она редко отклонялась. Она говорила что-то насчёт того, что в тридцать лет фаст-фуд — это лёгкий способ проиграть Леди Горе. Шота, если честно, не совсем понял, что имеется ввиду.       — Нет, но я уверен, что Эри сможет.       Шота снова фыркнул. Никто не мог устоять перед щенячьими глазами Эри.       — Я тоже буду скучать по квартире, — признался Шота, прижавшись лицом к куртке Хизаши.       — Шота, я не-       — Я знаю. Но я понимаю. — Он отстранился. — Это был наш дом.       Хизаши всхлипнул, но не проронил ни слезинки. Хотя казалось, что он был близок. Но вместо это он потянулся вперёд, прижал ладонь к лицу Шоты и нежно поцеловал его в губы.       И Шота взаправду понял. Именно здесь Шота читал Эри сказки на ночь, хотя и не обладал настолько хорошим голосом, как у Хизаши. Именно здесь он ругал Хитоши, когда обнаруживал, что он не спит ранним утром, играя с друзьями в какую-то онлайн-игру. Именно здесь он проводил каждую ночь, наблюдая, как рядом спит Хизаши, и всякий раз удивляясь, как ему повезло.       Логически он знал, что в новом доме будут новые воспоминания. И в самом деле так будет лучше для всех. Дом гораздо больше, и у детей теперь достаточно много места для кучи их вещей. Там даже есть сад. Территория более безопасная, потому что сейчас их будут окружать соседи про-герои.       Это было бы новым началом для всех.       Но он знал, что Хизаши имеет право оплакивать потерю дома, украденного у них.       — Как минимум человек, который купит квартиру следующим, будет иметь звуконепроницаемые стены, — пошутил Хизаши, хотя и прозвучало это как тихий надломленный хрип. — Повезёт кому-то, да?       Шота не успел ответить, как позади них загрохотали шаги, спешащие вниз по лестнице. Хизаши и Шота обернулись и увидели Хитоши, выбегающего из здания с покрасневшим лицом и налитыми кровью глазами.       — Хитоши! Подожди! — крикнул Денки, тоже мчась по лестнице.       Хитоши проигнорировал его, распахнул дверь их машины и захлопнул её за собой. Послышался звук блокировки.       — Хитоши! Ну давай же! — Денки схватился за ручку двери и потянул, но та не поддалась. — Серьёзно? — по лицу Денки потекли дорожки слёз.       — Ты будешь просто игнорировать меня? — крикнул Денки, ударив ногой по колесу машины. — Хитоши! — Сильный гул статического электричества пробежал по руке Шоты, когда искры заплясали на коже Денки.       — Так, ладно, ладно. — Хизаши прыгнул и обнял Денки за плечи, загоняя его в сторону и морщась от ударов током. — Давай поговорим, маленький слушатель.       Денки шмыгнул носом, потирая глаза сжатыми кулаками, пока Хизаши повёл его по улице туда же, куда и Шота ранее.       Шота обернулся и вздохнул при виде Хитоши, свернувшегося на переднем сиденье, где он уткнулся лицом в колени.       — Пацан. — Шота постучал в окно одним пальцем. — Открой дверь.       Спустя секунду молчания замок щёлкнул, и Шота распахнул дверь.       — Хочешь поговорить об этом? — спросил Шота, присев на корточки на обочине дороги.       Хитоши покачал головой.       — Мы можем просто уйти? — Голос Хитоши приглушённо доносился из-под рук.       — Ты действительно хочешь оставить всё как есть? — спросил Шота, глядя туда, где Хизаши заключил Денки в объятия.       Хитоши поднял голову с упрямым, сломленным выражением лица и снова уткнулся с колени.       — Не то чтобы мы расстались, — буркнул он. — Он просто не понимает.       Шота хотел протянуть руку и встряхнуть Хитоши. Его ребёнок был одним из умнейших в классе, но иногда он мог быть настолько бестолковым, что у Шоты это вызывало лишь сочувственную улыбку. Подростки были такими запутанными.       Но он понимал. Из-за травмы иррациональные решения кажутся разумными. После потери Оборо, Шота сделал всё возможное, чтобы заполнить оставшуюся пустоту. И это означало оттолкнуть всех своих друзей, в том числе и Хизаши. Потребовались годы, чтобы восстановить то, что они потеряли.       Он не хотел, чтобы Хитоши прошёл через то же самое.       — Он мог бы понять. — У Шоты было желание протянуть руку, как он делал раньше, и сжать плечо ребёнка, или убрать растрёпанные волосы с его лица. Но он знал, что Хитоши просто закроется ещё больше. Поэтому вместо этого он лишь положил руку на сиденье рядом с коленями Хитоши, но не прикоснулся к нему. — Если бы ты впустил его, он мог бы понять. Но он не сможет этого сделать, если ты не позволишь.       Когда Хитоши судорожно втянул воздух, сердце Шоты сжалось.       — Эй-       — Пожалуйста, мы можем просто уйти? — хрипло и бессильно прошептал Хитоши.       — Ладно. — Шота повернулся и увидел, что Хизаши возвращается без Денки.       — Каминари ушёл домой, но я пообещал, что ты напишешь ему позже. — Хизаши встал рядом с Шотой и наклонился к машине. — Звучит здорово?       Хитоши кивнул в свои руки.       — Окей.       — Хорошо, — улыбнулся Хизаши, хотя Хитоши не мог этого видеть. Хизаши обернулся и посмотрел на Шоту, и его взгляд говорил о том, что позже им нужно обсудить случившееся.       — Давайте поедем. — Шота встал с корточек и закрыл дверь Хитоши.       — Бери машину. Я возьму остальные вещи Хитоши и встречусь с вами уже на месте, ребята, — сказал Хизаши, уперев руки в бёдра.       — Не задерживайся. — Шота поцеловал Хизаши в щёку и сел в машину, пристегнув себя и Хитоши.       И после всего, что было сказано, Шота заколебался, поворачивая ключи. Это был просто дом. Место, где он жил. Полгода он пребывал в общежитии академии. Даже каникулы они проводили там. Возвращение в квартиру было редким удовольствием. Это являлось своего рода передышкой, чтобы дать им отдохнуть от Юэй. Но это место принадлежало им до общежития; там произошёл первый поцелуй на дурно пахнущем диване, который Хизаши нашёл где-то на улице; это было их укромным уголком, когда они, измученные сменой часовых поясов и отчаянно нуждающиеся во сне, вернулись, когда закончился медовый месяц; после инцидента в USJ это был их неотъемлемый кусочек территории, где они провели ночь, просто обнимая друг друга.       Раньше это место принадлежало им.       Шота знал, что он увидит, когда посмотрит в зеркало заднего вида, выезжая на улицу. Так он и сделал. Хизаши стоял перед квартирой, сложив руки на груди и подняв голову к окну, в которое каждое утро светило солнце.       Восемь разрушенных лет из-за одних каникул.       Шота увёл взгляд от зеркала и поехал в сторону их нового дома.