Между звонками

***Урок английского у базовой группы 11 класса***

- Должно быть, вам, парни, сейчас и представить трудно, каким может быть Учитель Ли. Знаете, а вам ведь очень повезло. Чайльд едва заметно усмехнулся, потому что злость Моракса ему была довольно хорошо знакома, и, когда зол, он действительно становится совсем другим человеком. - Почему же? - Когда он был молод, его побаивалась вся школа. Но не из-за того, что у него сложно учиться, у него и сейчас не просто, а из-за того, что тогда свою агрессию он не подавлял, - женщина наклонилась ближе к первой парте и начала шептать, чтобы ее слышали только самые доверенные лица, - была даже пара случаев, когда в школе проливалась кровь. Юноши опешили: такого они точно не ожидали. Даже Тарталья никогда подобного не слышал. - Я вижу, что вы заинтересованы. - учитель Яэ хитро улыбнулась: ее тайной страстью было выражение лица заинтригованного слушателя, - Так уж и быть, я расскажу, но учтите, эта история не для широкой публики. - Безусловно, Вы же знаете нас, - радушно протянул Альберих. - Как раз-таки знаю, а потому и предупреждаю. Ту историю с Бэй Доу теперь вся школа знает. - Это не мы, честное слово. Женщина устало выдохнула, всё-же школьные сплетни очень утомляют. - Так вот, к сожалению, тогда я была в отпуске и подробностей не знаю, а делиться ими никто не желает, но их можно понять, зная что тогда произошло. - Учитель, не томите. - Рассказываю со слов Гань Юй. Вы же знаете, что они с Сяо были выпускниками Моракса? - Теперь да, - возмущенно шепнул Чайльд,- о таком могли уж давно рассказать. - Теперь понятно почему Учитель Сяо так меняется рядом с Учителем Ли, - задумался Кейа, - ладно, это вроде ожидаемо. - Хорошо, но вместе с ним учился и Барбатос, - женщина начинала переходить к своему любимому повествующему тону. Даже через шёпот он всегда завораживал. - Ноунейм какой-то, -хмыкнул Тарталья. Мико одарила его насмешливой улыбкой - с одной стороны она не любила когда ее перебивают, но не насладиться наивностью парня она не могла. - Барбатос всегда был большой проблемой - неизвестно откуда в нем была такая разрушающая сила. Разрушающая спокойствие, естественно. Но особенно сильно он докучал именно Мораксу, причем “докучал” это очень слабо сказано.  Все началось в столовой на большой перемене. Учитель Ли по обычаю пил чай с директрисой и ничего не предвещало беды, но к ним подошла бледная от испуга Гань Юй, тогда она была прям-таки вашего возраста. На девушку было сложно не обратить внимания, потому что в таком состоянии, по рассказу очевидцев, лично я ни разу ее не видела. Собеседники дали ей слово, и она сообщила пренеприятнейшее известие о том, что Барбатос снова натворил нечто невообразимое. Моракс слушал ее очень внимательно и на вид даже спокойно, но… - Учитель Яэ, просто негуманно делать такие паузы, - нетерпеливо воскликнул Чайльд. Кейа шикнул не него, потому что их полилог все еще считался приватным. - Чем больше Моракс слушал, тем сильнее сжималась его рука на чашке, пока в конце концов он не ударил ею об стол так, что осколки рассыпались прямо в его руке. Вся столовая замолкла, бедняшка Гань Юй чуть не упала в обморок. Все знали, что сейчас произойдет нечто ужасное, и никто не осмеливался пошевелиться, дабы не испытать на себе гнев “камня”, тогда его называли именно так. Моракс был немногословен, получив ответ на рычащее “Где он?”, учитель поднялся с места и направился в дальнее крыло, сокрушая все на своем пути и оставляя за собой сочащиеся из руки капли крови. Женщина замолчала, будто на этом ее рассказ подошел к концу, однако парни, очевидно, не были удовлетворены, вопрос “Что было дальше?” витал в воздухе, и это было ощутимо. - Думаю, вам интересно узнать, что стало с Барбатосом? Безусловно, я права. Что ж, ничего хорошего.  Юношу практически застали на месте преступления, он лишь мог догадываться, насколько сильно разозлится его классный руководитель в этот раз, ожидая его с трясущимися коленками. Дикую ауру можно было почувствовать издалека, и такой злости он еще никогда не видел, более того кровавые руки никак не облегчали ситуацию. Барбатос начал медленно пятиться назад, но стена оказалась предательски близко, а Моракс ни капли не замедлялся. Рука схватила белоснежный воротник рубашки, оставляя на нем алые пятна, и подняла тело в воздух. Одиннадцатиклассник цеплялся руками за запястья, пытаясь хоть как-то оставить пространство на шее для вдоха, но каменная хватка была слишком сильная. Его испепеляли взглядом, в янтарных глазах напротив читались равнодушие и угнетающая ненависть, они поглощали, не давали и шанса на “спасение”. Не услышав ни одного слова, Барбатос заплакал только от этого взгляда. Никто из школы раньше не видел его слез. Моракс пренебрежительно кинул задыхающегося парня на пол, и ушел прочь, не обернувшись. - Да учитель Ли сейчас просто душка, в сравнении. - Как этот малый закончил обучение? Не думаю, что Моракс желал его видеть после этого. - Ты прав, Кейа. Напоследок Моракс сказал подоспевшему руководству лишь два слова: “Он исключен”. В те времена он был заместителем директора, и оспорить его решения могла только сама директриса, но Гуй Чжун уважала его мнение. Тем не менее, она любила учеников и пеклась о них. Найти Барбатосу новую школу во втором полугодии 11 класса было достаточно трудно, а потому его условно перевели на домашнее обучение, но в школе он действительно больше не появлялся. До недавних пор. - Что? - парни одновременно недоумевающе посмотрели на учителя. - Барбатоса сейчас не существует, то имя стерто в учебных журналах, его документы потеряны. Юноша, ушедший из школы с громогласным позором, вернулся в качестве учителя под новым именем. Любимый толпой, ненавидимый Лордами - Венти. - Аху- - Согласен. Друзья замолкли, по-новой прокручивая в голове пугающие картинки, только меняя в воображении обезличенное лицо на черты своего учителя музыки. - С чего бы ему возвращаться сюда, если тут его буквально чуть не убили?- не унимался Тарталья, ему было сложно поверить в услышанное, об этом никто никогда не говорил, уж тем более сам Моракс. - Когда он закончил институт, у него особо не было выбора, к тому же на тот момент Моракс уже стал спокойнее. Тем не менее Венти его избегает, если вы не заметили. - Что же такого натворил Барбатос, что даже его документы не сохранились? Яэ грустно вздохнула, откидываясь на спинку кресла. - А вот этого и я не знаю. Никто не осмеливается выдавать подробности, я и Гань Юй-то смогла кое-как угодить, чтобы она рассказала хоть это.- женщина хихикнула,- Мне пришлось взять на себя все уроки профильных групп на неделю, чтобы они с Кэ Цин взяли совместный отпуск. - Да-да, очень интересно, но кто вообще может знать о произошедшем тогда? - Чайльд считал, что он обязан узнать всё. - Я не думаю, что тебе удасться раздобыть информацию, если уж учителю Яэ не удалось узнать больше… Тарталья выразительно посмотрел на друга взглядом "не на твою жопу обрушивается гнев Камня, так что заткнись и помоги мне", после чего Альберих поднял руки в жесте "понял, сдаюсь", и своей самой сладкой улыбкой обратился к Мико: - И всё же, может ученикам удастся найти истину там, где не может учитель? Всё честно, мы расскажем всё, что узнаем.  - Ох, мальчики,- Яэ не отставала в сладости улыбки даже такому искусному лжецу, как Кейа,- я не советую вам лезть в это. В любом случае единственные, кто может что-то рассказать, это непосредственно они сами. Но Моракс даже по старой дружбе просто отказал мне в этом разговоре, а Барбатоса я, честно говоря, не очень хочу терзать воспоминаниями. - В любом случае, спасибо.  Чайльд поник. Спрашивать учителя Ли о причине его гнева много лет назад звучало отвратительно, но, видимо, выбора особо у него не было. - Ах да, учитель Яэ,- вспомнил Альберих,- можно еще одну маленькую услугу? Ничего специфического, просто отпросите нас с одного урока. - Скоро вся школа начнет задаваться вопросом, зачем мне так часто нужна конкретная пара сильных мальчиков. Какой урок хоть? - Право.  - Чайльд, прости, но я даже не буду пытаться. Кейа, так и быть, я попробую. - Мда, треш.

***Урок права социально-экономического класса***

Мико в самом деле и не пыталась договориться с учителем Ли, а потому Чайльд одиноко сидел за второй партой, пряча глаза в деревянную столешницу, не желая привлекать лишнего внимания к своей рыжей макушке. - Таким образом, государственное регулирование должно способствовать развитию бизнеса, развитию рыночной экономики и сводить на нет произвольное вмешательство государственных органов в предпринимательскую деятельность. Есть еще вопросы? - мужчина окинул аудиторию взглядом и, не обнаружив ни одной поднятой руки, кивнул, возвращаясь к своему столу, - В таком случае небольшая работа не должна вызвать у вас затруднений. Достаньте, пожалуйста, листы. Да, одинарных хватит. "Потрясающе, блять. Именно тогда, когда я впервые не готов"- подумал Тарталья, уже изобретая план того, как ему списать, потому что больше всего на свете он не хочет разочаровывать учителя. Когда вопросы для развернутого ответа были озвучены, Чайльд облегченно выдохнул: материал комплексный, много того, что он изучал ранее, все же право он, благодаря кое-каким обстоятельствам, учит, причём весьма усердно. Однако знал он не всё, а потому мухлевать пришлось. То ли из педагогического долга, то ли забавы ради, но Моракс на проверочных всегда передвигался по классу, причём ужасно незаметно и тихо, а потому внезапное "Вы совершенно не умеете списывать, Чайльд Тарталья" у самого уха ученика отозвалось табуном мурашек и испуганным вдохом. Он выронил телефон из рук и обернулся на низкий голос, оказываясь слишком близко к чужой щеке и стыдливо краснея. - Учитесь у Розарии, - Моракс выпрямился, забирая лист ответов со стола, - Вы свободны. Можете идти. Розария подняла глаза, но решив, что это ее не касается, вновь принялась за свое дело. Аякс же не знал, что ему делать: с одной стороны вот такие вот фразы учителей нельзя воспринимать дословно, а с другой учитель Ли не из тех, кто стал бы церемониться. - Я настаиваю, - этот тембр не предвещал ровным счетом ничего хорошего, а вытянутая в сторону двери рука дала настойчиво понять, что в данный момент ему тут не рады. "Он даже не удостоил меня взглядом",- про себя подумал Чайльд, закидывая рюкзак на плечо и выходя из кабинета под затихшее дыхание учеников, обиженно хлопнув дверью.

***Тем временем в кабинете школьного психолога***

Ладонь, сложенная в кулак, оставляет пару коротких, еле касающихся поверхности ударов по дереву, издавая негромкий стук.  - Войдите,- спокойно изрекает сидящая за дверью, уже поворачивая голову к неожиданному гостю.  - Госпожа Минси,- Альберих заходит внутрь, начиная говорить, а после, прикрыв дверь, продолжает,— можно посидеть у Вас? - Ах, Кейя, ты опять прогуливаешь уроки?- лукаво тянет женщина, поглядывая на одиннадцатиклассника. - Но Вы же не против,- улыбается краешками губ, а после усаживается в кресло напротив. Минси в свою очередь поднимается, открывает шкаф-сервант, доставая оттуда печенье, и следом ставя чайник кипятиться. Горячая вода заливается в кружки, а пакетики с чаем, уже находящиеся там, окрашивают воду. - И что за урок ты прогуливаешь на этот раз? - А?- Альберих, похоже, отвлекся на что-то, проваливаясь в свои мысли, а после выходя из ступора благодаря словам библиотекарши,- Урок? Право. - Вот как,- задумчиво процеживает, ставя кружки и после усаживаясь напротив ученика,- Ты поэтому без Чайлда? Альберих не отвечает, ведь ответ и так понятен, придвигает к себе кружку, смотрит в окно, напряженный и занятый какими-то мыслями. Руки обдает приятным теплом, а вокруг создается ощущение некого уюта даже.  - Хочешь поговорить?- Минчи как всегда проницательна, замечает беспокойство и хочет помочь с этим. Да и не зря же она школьный психолог.  - Да, я хотел спросить Вас про Альбедо. Вы знаете о нём что-то?- поворачивает голову, смотрит в чужие зелёные глаза.  - Ох, так вот в чём проблема. Приятный мальчик, хорошо ладит с детьми, усердно учится. Ещё он пару раз помогал мне, да и Дотторе о нём хорошего мнения: называет его юным гением и, наверное, на него единственного возлагает хотя бы какие-то надежды,- короткая пауза,- А с чего вдруг ты заинтересовался?  - Да… так,- казалось бы, смутить Кейю почти не реально, но тут выходит,- Я на днях пересёкся с ним, и он показался мне интересным, — в ответ на слова одиннадцатиклассника, библиотекарша чуть улыбается хорошо знакомой парню хитрой улыбкой,- Я знаю этот взгляд, Госпожа Лиза! Я не хочу с ним встречаться. По крайней мере, пока,- последнее предложение выходит куда тише, как-то даже менее уверенно. - «Пока»? Кейя, у тебя есть какие-то страшные тайны?- спрашивает посмеиваясь.  - Не хочу говорить об этом, тайны на то и тайны,- лёгкая улыбка появляется на смуглых губах, а после, почти сразу же, скрывается за кружкой.  - Вот как, если не хочешь говорить, не нужно. Главное, что б ты не отказывал себе в чём-то из-за прошлого, ты ведь смышленый, не повторяй чужих глупых ошибок,- Женщина разводит руками, а после пододвигает к парню коробку с печеньем,- Ты не стесняйся, бери.  В подобном лукавом взгляде Лиза чем-то даже напоминала лису, заманивающую беззащитного кролика в собственную западню. Её знания в области психологии порождали бесчисленное множество точечных манипуляций, которыми та крайне умело пользовалась. - Но я осмелюсь тебе напомнить, что я всё ещё школьный психолог, и если тебя что-то отягощает, ты всегда можешь мне высказаться, как и любые другие ученики. Одиннадцатиклассник выдохнул, ненадолго прикрывая глаза. Ему нужно было выговориться, потому что держать в себе становилось уже невозможно, нужна была даже если не поддержка, то хотя б слушатель. - Мои предыдущие отношения только закончились этим летом, и я, как мне кажется, пока не до конца готов к новым. - Этим летом?- на мгновение в глазах женщины появляется хитрый прищур,- Ты случаем не из-за этого перевёлся? Альбериха отдёргивает. Лизе настолько просто узнать что-либо по одним лишь едва намекающим деталям? Определённо, он знал это, но очередное подтверждение обескураживало и сбивало с толку. - Можно и так сказать,- не “можно и так сказать”, а так и есть. Кейя перевёлся поэтому и только поэтому. Он перевёлся во избежание встреч и пересечений, хотя они всё равно есть. - Хм, и кто же это?- молчание в ответ,- Не скажешь? Какая жалость, мне придётся гадать. Одиннадцатиклассник отодвигается на стуле, проскользив пятками по полу, и оказывается едва ощутимо дальше от стола, словно собирается уходить, но он не уходит. - Может не стоит? Тайны на то и тайны. - Разве это будет интересно, Кейя? Да и говоря с формальной точки зрения, это ведь поможет тебе снять камень с плеч. Разве тебе не нужно выговориться? Вдох и выдох. Ему и вправду нужно рассказать, чтобы успокоиться, чтобы отпустить. - Девушек я сразу отметаю,- короткая пауза,- извини, конечно, за прямоту, но мне как специалисту трудно не понять сразу. Но на ум всё равно никто не приходит. Ещё с пару минут библиотекарь в собственных размышлениях пыталась дойти до разумного и рационального объяснения, а юноша же, поставив локти на колени и чуть согнувшись, поставил руки, сжатые в замок, под собственный лоб. - Дайн,- еле слышно, так, что едва ли Минчи могла быть уверенной в том, что она услышала всё верно. - Можешь повторить, пожалуйста? - Это был Дайн,- чуть громче, но всё ещё достаточно тихо произносит Альберих, даже не поднимая головы. - Мне кажется, или ты сказал “Дайн”? - Да, именно так я и сказал, не делайте вид, что не расслышали, прошу Вас. Лиза прикрывает рот тыльной стороной ладони. Она могла представить себе множество возможных вариантов, но уж точно не этот. Кейя встречался с учителем? Хотя, тут же женщина вспоминает о том, что Дайнслейф стал работать в их школе только с началом этого года, а следовательно Альберих расстался с ним до этого и перевёлся, скорее всего, именно для этого. - Если ты захочешь поговорить, то ты всегда можешь прийти ко мне во внеурочное время, или можем организовать приёмы по вечерам вне школьных стен. Голос психолога трепетен, нежен даже. Она и вправду печётся о ученике, что сейчас даже не знает, что и ответить. Повисает угнетающая тишина, но одиннадцатиклассник не может не признать того, что ему хотя б немного стало легче. Молчание прерывается чуть приглушённым голосом парня: - И именно по этой причине я не готов к новым отношениям. Помолчав ещё с пару пару мгновений, слабо улыбнувшись добавляет: - Если захочешь, могу поговорить о том, что б вас с Альбедо поставили вместе на дежурства. - Он что, тоже получает волонтёрку?- Альберих, поднявшись и усевшись ровно, спрашивает это не без удивления. Зачем гордости школы, определённо точно олимпиаднику, скорее всего, поступающему без экзаменов, волонтёрская книжка? - Да,- пауза,- не смотри так на меня, я и сама не знаю, зачем она ему, дай бог одному только Дотторе известно это, и то, это не точно. Так всё-таки мне устроить это или нет? Это, определённо, риторический вопрос. Конечно, Кейя хочет. Даже если он не собирается вступать в отношения сейчас, это не отменяет того, что он хотел бы познакомиться с Альбедо ближе, хотя бы из-за того, что он ему эстетически понравился. Раздумья юноши прерываются школьным звонком, так что отвечать приходится быстрее, при этом параллельно поднимаясь и забирая свой рюкзак. - Я был бы очень благодарен, Госпожа Лиза. Альберих напоследок бросил благодарную и добродушную улыбку женщине и получая почти такую же в ответ, а после покинул кабинет, из которого до кабинета Джин было совсем ничего - он буквально соседний, если не считать библиотеки.

***Вечер, квартира Моракса***

Тарталья стремительно вошел в спальню, стараясь не хлопать дверью от нагнетающей злости. Чжун Ли как ни в чем не бывало сидел в кресле за книгой, сложив ногу на ногу.  - Что это сегодня было? - Твоя заносчивость сейчас неуместна. Ты был не готов к уроку, - мужчина поставил акцент на первом слове второго предложения, с зарождающимся раздражениям поднял глаза на ученика, не меняя положения головы. - Ох, а Вам только и важен мой учебный процесс. Посмею напомнить, что я не обычный ученик, и рассчитываю на соответствующее отношение. Юноша был предельно серьезен, складывая ладони на локти и поднимая брови. - Прежде всего я твой учитель, а ты, Аякс, мой ученик, - мужчина положил книгу на тумбу рядом, сцепляя пальцы перед собой и смеряя юношу взглядом,- Ровно такой же, как и все остальные. Поблажек из-за того, что мы спим, не будет. - Превосходно, - молодой человек развел руки в стороны с обидой усмехаясь, - то есть я не более, чем шлюха. Моракс медленно встал со своего места, выпрямляясь и будто становясь и выше, и больше юноши. - Чего бы ты не добивался, я не изменю своего решения. - Да-да-да, конечно, Вы не измените своего решения, Вам ведь всё равно! Какое Вам вообще дело до того, что я чувствую, я ведь просто Ваш ученик, которого Вы трахаете!- Тарталья ткнул пальцем в грудь мужчины, гневно, а то и с вызовом смотря в янтарные глаза, якобы говоря: “Ну давай, что ты сейчас сделаешь?”,- А знаешь что? Ты всё такой же бесчувственный падонок, ты нихуя не изменился! Лицо учителя оставалось, казалось, все таким же непреклонно-каменным, но скулы сводило от злости, а глаза начинали пылать. - Следи за своим поганым языком. Аякс практически не мог поверить своим ушам: и это весь его ответ? Какого вообще хера он так разговаривает с ним? Чайльд для него действительно просто подстилка? Мерзко. Очень мерзко. Мерзко настолько, что рука сама поднимается, чтобы дать пощёчину. Однако в десятке сантиметров от лица её останавливает грубая хватка на запястье, сжимая его с такой силой, что Тарталье кажется, кости вот-вот начнут крошиться. - На колени. От повелевающего тона в горле пересохло, Чайльд, осознавая, что сегодняшний лимит терпения Моракса он исчерпал, преклонил колени, не смея отвести взгляд от требовательных золотящихся глаз. Теперь испытывать будут его. Вероятно он действительно погорячился, но сейчас, понимая, что перешел самую последнюю черту, сделать хоть что-то уже было нельзя. Он бессловно понимал, чего от него ждут, расстегивая ширинку темно-коричневых брюк, но настолько медленно и неуверенно, что грубая рука легла на голову, сжимая в кулак рыжую копну волос и запрокидывая голову, чтобы он наверняка увидел строгий пронизывающий взгляд, а после уткнуть его носом в пах. Этого было более, чем достаточно для того, чтобы Аякс понял, что сегодня аккуратного отношения к себе можно не ждать. Он быстро освободил член от ткани, самостоятельно впуская головку в рот, однако, очевидно, этого было недостаточно. Та же грубая рука вновь дернула голову юноши, в этот раз так, чтобы от основания члена до губ оставалась пара сантиметров, а горло болело от давления плоти. С трудом подавляя приглушенные рефлексы, на новом толчке он сглотнул, плотнее обволакивая глоткой головку. Сверху раздался глухой низкий звук, и Чайльд, довольный собой, улыбнулся, останавливаясь, но его горло снова натянули на член с новой силой, не давая сделать и вдоха. Челюсть начала неметь, в глазах собирались крупные слезы, предательски спадая на щеки. Несмотря на грубость, сам Тарталья физически чувствовал напряжение внизу живота, начиная ерзать. Еще пара резких толчков и плоть фиксируется глубоко в горле надрывающегося Чайльда. Заглушенный стон передается мелкой пульсацией по всей шее, язык поднимается с напором, губы сильнее обхватывают основание.  Аякс уже начинал задыхаться, как почувствовал ударившую в стенки горячую вязкую жидкость, широко распахнув глаза. Когда Моракс его отпустил, ученик закашлялся, подставляя ко рту руку. Он не слышал, но чувствовал исходящее от мужчины: “Только попробуй проронить хоть каплю”. Его язык напоследок прошелся по головке, слизывая остатки семени, после чего Чайльд исполнительно вернулся к собственной ладони, очищая ее, поднимая при этом глаза на учителя. Старший носком туфли надавил на пах, вызывая болезненно-приятное давление. Ноги Тартальи подкосились и он упал ягодицами на пятки, выгибаясь грудью вперед и роняя голову. Давление на член лишь увеличилось, и он заскулил, поднимая мокрые глаза вверх. Его губы по-шлюшичьи опухли, а щеки и уши горели. Моракс терпеливо громко выдохнул, поднимая ученика за воротник и кидая в сторону кровати, после чего вышел из комнаты. И сейчас Чайльду не нужно было говорить, он знал, что от него требуется: раздеться и лечь на спину. Короткий, но строгий список, который обязателен к выполнению.  Тарталья побаивался. Он и так знал, что случается, если разозлить Моракса, но после сегодняшнего рассказа учителя Яэ страх стал ощущаться физически - щемящее грудную клетку чувство, охватывающее когтистыми лапами шею и пламенно-ледяным хлыстом лодыжки. Именно такая всепоглощающе-темная аура витала за плечами вошедшего мужчины, который грубой хваткой поднял одно бедро Аякса, прижимая к груди. Моракс вставил в анал небольшой вибратор, предварительно смазывая его. Как бы то ни было, но он не позволит себе причинять Тарталье настоящий вред. От такой внезапной заботы Чайльд смутился, но ощущение грубой ткани вернуло его на место. Мужчина, не снимая перчаток, ввел сразу два пальца, растягивая и проталкивая вибратор глубже. - Господин, перчатки, - ученик растерянно опустил глаза на пах, ощущая неестественный холод внутри. - По-твоему, у меня есть хоть малейшее желание прикасаться к тебе сейчас? Вопрос сопровождался включением игрушки. Вибрация поразила все тело, Чайльд широко распахнул глаза, делая глубокой вздох. Такое пренебрежительное отношение к нему вызывало кучу эмоций от жалости до ненависти, заканчивая нарастающим возбуждением. Учитель умел быть жесток, когда хотел, не то что бы Тарталью особо задевали его слова, но что-то разжигали изнутри уж точно. В планы Моракса сегодня не входили нежности и ласки, и думать об удовольствии изнывающего юноши он не собирался. Пальцы довольно быстро покинули тело ученика, а вместо них на сфинктер надавила головка члена, растягивающая его и туго входящая внутрь. - Нет, пожалуйста, не надо. Господин, пожалуйста. Я не могу. Нет, - Чайльд рассыпался в мольбе, его голос надрывался, а глаза слезились так, что изображение перед ним плыло. - Я сказал молчать. Тяжелая рука с громким шлепком осела на кожу, оставляя яркий след. Тарталья взвыл, закрывая глаза. Все тело ломило, бедро болезненно горело. Одним толчком Моракс вошел в узкую плоть, вгоняя вибратор еще глубже, сильнее напирая на тугие стенки.  Тарталья свел лопатки, упираясь локтями в матрац. Кажется, ком напряжения лишь нагнетал, глубокие вибрации вводили тело в состояние совершенно бесконтрольное. Ему нравилась эта грубость, жмущая боль, нравилось исполнять роль непослушного мальчика, и получать такую реакцию на это. Наверное, мужчина всегда будет предметом обожания Чайльда, к нему хотелось тянуться, и он тянулся. - Я не разрешал прикасаться ко мне, - угрожающе рыкнул Моракс, до синих пятен сминая кожу у тазовых костей, будто желая раскрошить их. - П-пожалуйста, Господин. Мне нужно…  Учитель, нетерпимый к вмешательству, схватил ученика рукой под челюстью, рывком притягивая к себе, испепеляя взглядом. - Приказывать буду я. - Мужчина сделал акцент на последнем слове. Его строгий голос, ниже чем обычно и скорее похожий на драконий рык, отзывался эхом в ушах, - Ты меня услышал? Чайльд кротко кивнул под пристальным надзором сверкающих глаз, тяжело сглатывая и задыхаясь от сильной хватки на горле. Моракс оттолкнул юношу, отпуская шею, но все еще не давая тому сделать глубокий вдох, выбивая каждым движением бедер воздух из легких. Тарталья любил острые ощущения, мешать боль с удовольствием, заменять ласки грубостью. Наверное, он сошел с ума, но сейчас ему было до безумия хорошо. Широкие ладони обхватывали талию, грубыми толчками насаживая стонущего парня на член. Чайльда разрывало от ощущения внутренной тяжести и наполнености членом.  Перенапряжение и угнетающая сила заставляли выть.  Он сильнее вцепился ногтями в кожу на ключицах, мешкаясь и ворочая головой на простынях, неконтролируемо поджимая ступни с пальцами на них, но этого ужасно не хватало. Аякс вновь попытался протянуть руку к лицу мужчины, но его ладонь оттолкнули, а на бедре расцветал жжением новый удар. Моракс не сводил с него глаз, уничтожая остатки того, что одиннадцатиклассник называл честью. В его взгляде читалось столько пренебрежения и злости, что Чайльд избегал его больше, чем чего-либо другого, но он вызывал зависимость, снова и снова заставляя смотреть в зрачки, снимающие с души скальп. Тарталья совсем плохо соображал, запрокидывая голову, инстинктивно подмахивая бедрами насколько это было возможно. Он касался своего тела сам, и не надеясь получить хоть капли ласки. Он закусывал губу, оттягивал соски, но эти ощущения и рядом не стояли с теми, как если бы это делал его учитель. Он разочарованно захныкал, сминая пальцами кожу, беспомощно гладя живот, ощущая вибрацию и толчки даже снаружи. Чайльд начал часто дышать, приближаясь к разрядке, и Моракс знал это. Он обманчиво нежно обхватил член у основания кольцом пальцев, вслушиваясь в стон облегчения, однако сегодня не тот день, когда он станет послушно потакать чьим-то желаниям. Он резко вогнал член в юношу до самого основания, одновременно двигая рукой вверх, но до боли сжимая головку, оставляя Тарталью в миллисекундах от оргазма. Чайльд затрясся в судороге, переходя с крика на писк. По его щекам текли слезы, губы были искусаны до крови. В него продолжали вбиваться грубыми толчками, наполняя до предела, сжимая бедра до синяков. Он метался на взмокших простынях, пытаясь получить хоть какую-нибудь малейшую стимуляцию.  Вибратор продолжал изнутри бить по простате, казалось, что его скорость становится только больше, а движения точнее. Чайльд поднес дрожащие руки к лицу, пряча красные щеки и дорожки слез, практически до крови впиваясь ногтями в кожу. Руки, - рявкнул учитель, лишь сильнее сжимая плоть в руке, усиливая болевые ощущения. Чайльд беспомощно прижал оба запястья к кровати, неестественно выкручивая их, пытаясь унять приближающуюся истерику через боль. Слезящиеся глаза метались по комнате в поисках хоть чего-нибудь успокаивающего, но лишь снова и снова натыкались на два диких огня. Яростно, беспощадно, так смотрит хищник на пойманную им жертву. Тарталья чувствовал себя уничтоженным; зверьком, пойманным в терзающую клетку собственного удовольствия. - Аякс. - строгий тон вытаскивает из настегающего беспамятства,- Тебе есть, что сказать? Чайльд едва ли может соображать, слова даются очень сложно, он способен только на неразборчивые крики и скулеж. Моракс гортанно рычит, вынуждая перейти через предел самого себя. - Пожалуйста. Г-господин, умоляю. Ну пожалуйста, мне больно. - Ты не это должен говорить. Мужчину совсем не волновала его боль, нисколько. Ни мольбы, ни рыдания, ничего из того, что волновало Чайльда. - Господин. Я виноват, я не имею права так разговаривать с Вами. Пожалуйста, простит- Моракс подтянул ученика за тазовые кости, проникая еще глубже, и, останавливаясь и сдавливая простату, отпустил руку. Тарталья выгнулся, запрокидывая голову, и, цепляясь пальцами за ладонь учителя, кончил, сдавливая крик в кулаке. Мужчина еще продолжал толкаться бедрами навстречу вздрагивающему телу, он придавил парня к кровати всем весом опираясь на его подвздошные кости, а большие пальцы царапали бы кожу от ощущения нагнетающего оргазма, если бы на нем не было перчаток. Член проникал в судорожно сокращающееся нутро слишком плотно, слишком правильно. Рывок, вновь глубокий, и Моракс наполняет юношу своим семенем, дико скаля зубы, и глубоко вибрирующе стонет через них. Он задерживается на несколько секунд и выходит с мокрым пошлым хлюпаньем. Чайльд, практически умирая от перенапряжения и чувства физического и эмоционального опустошения, из последних сил, цепляясь за шею мужчины, поднялся и благодарно поцеловал его, и, едва коснувшись губ, сразу же упал обратно на кровать. - Спасибо. Спасибо, мой Господин, боже, спасибо, - Чайльд почти задыхался, голос был сорван, он тихо шептал через частые вздохи, постепенно замолкая и падая в крепкий сон.