Между звонками

***Перед уроками***

Когда Кейа ни свет ни заря вошел в кабинет, Чайльд, уперев лоб в ладони, сидел за своей партой. - Я знаю, что ты принципиально не опаздываешь на его уроки, но, - Альберих посмотрел на воображаемые часы на запястье, - еще сорок минут. Ладно я, в тихой утренней школе можно услышать много интересного, но ты тут что забыл? - Я с тобой сегодня в БК не пойду. Я вообще сегодня с места не сдвинусь. - Воу, что случилось? - Мы обязаны узнать, что тогда произошло. - Хорошо-хорошо, - Кейа поставил одну ладонь на стол, а второй потрепал друга по плечу, - так что случилось? - Я послал Моракса нахуй и остался без жопы. Альберих недоуменно уставился на рыжую макушку, после чего оглядел лекторий, удостоверился, что они одни, и сел перед ним. - Погоди, что? Прямо нахуй? Ты нормальный? Стой, без жопы? Чайльд, что вообще происходит? - Кейа, нам еще много, чего стоит обсудить, но уж точно не сейчас. Пожалуйста, давай что-нибудь придумаем. - Я не знаю, Тарт. Единственный вариант, который упомянула учитель Яэ, это спросить их самих. - Это отвратительная, самая ужасная идея из всех, что ты мог предложить. - Есть другие идеи? - Альберих развел руки в сторону, поднимая одну бровь вверх. Чайльд не видел наверняка, но знал, что друг пассивно агрессирует. - Нет… - Отлично, тогда тебе я предоставляю Моракса, раз уж у вас такие близкие отношения, оказывается. А на мне Венти. - Абсолютно нерациональное решение отправлять меня на душевные диалоги с учителем Ли, после того, что он сделал. - Я не могу решить, хочу я знать в подробностях или вообще не знать. В любом случае, думаешь мне он расскажет правду? Чайльд упал лбом на парту, недовольно мыча себе под нос. Он понимал, что выбора у него нет. - Пожалуйста, поговори с учителем Яэ еще раз. - Ты же знаешь, что это бесполезно. - Пожалуйста, Кей. - Хорошо. Я постараюсь. Тарталья кивнул, бормоча приглушенное "спасибо". В аудиторию медленно приходили люди, усаживаясь за свои места и от сонливости игнорируя присутствие окружающих, а вслед за ними и сам виновник торжества - Моракс. - Чайльд, подойдите ко мне после уроков. В голосе не читалось ни пренебрежения, ни мягкости, ни безразличия. Ровно так, как говорит учитель со своим учеником. Чайльд оглянулся на Кейю.

***Большая перемена, столовая**

Альберих, после недолгого диалога с Венти (а уговаривать его о внеурочной встрече для пары бокалов не приходилось), прорежая взглядом толпу, нерасторопно пробирался между столами и детьми, выискивая что-то или даже кого-то. Искать можно было много кого: светлая макушка, пепельная макушка и.. О, а вот и она. - Учитель Яэ, доброе утро, Вы ничего не забыли? - Альберих подскочил к женщине, складывая руки за спиной и улыбаясь так миловидно, как когда ему нужно было получить что-то срочное и важное. - Ох, спасибо, что напомнил, милый. - Гудзи повернула голову на ученика, подмечая его особенную улыбку и копируя, - На следующей неделе учитель Аято возвращается, Госпожа Нин Гуан поручила мне подготовить для него подарок от коллектива. Не то что бы я была в восторге от этого поручения, но выбора мне не оставили. Безусловно, она знала, что юноша не об этом, но больше, чем вводить в заблуждение, он любила удивлять. - Нет, я о том, что.. Подождите, кто? - Ну же, что тебя настолько поразило, что ты забыл свою родственную душу? - О чем Вы? Учитель Яэ, я правда не понимаю. - Аято Камисато, приглашенный преподаватель литературы для профильных гуманитарных классов. Такой же красноречивый льстец как и ты. Одиннадцатиклассник вспомнил, что это именно тот учитель, которого в школе почти не встретить. Не удивительно, что он забыл его имя, но то, как он смог забыть лишь однажды увиденное лицо с жути похожими на учителя Дотторе чертами и, уж тем более, волосами, поистине поражает. - А откуда он возвращается? И вообще, подарок? Случилось что-то грандиозное? - Так, Кейа, не спрашивай меня об этом, я не знаю и знать не хочу, - Альберих недоуменно поднял брови: Яэ Мико чего-то не знает? Смешно. Ладно, это не столь важная информация, чтобы выпытывать, а если важная - она сама стечется к нему, как и всегда. - Но если раньше он появлялся на пару недель и пропадал, то в этом году он обещает выполнять непосредственно свои обязанности почаще. Ты, кажется, что-то хотел? Парень на секунду запнулся, вспоминая свой вопрос и осознавая, что он совершенно не имел смысла. Повисло кратковременное задумчивое молчание. - А дружка своего где потерял? - Нуу… Ему нездоровиться, немного. Женщина улыбнулась лукаво, но заметно это было лишь одному Альбериху - уж слишком много они общались, чтобы не понимать друг друга без слов. - Допустим так, лис. Ладно, беги. У меня еще есть тут парочка кандидатов на интересный диалог. - Удачного дня, учитель Яэ. Хорошо. Что там дальше? Ах да, по списку пепельная и светлая макушки.

***После модуля в лектории Моракса***

Чайльд собирался нерасторопно, стремясь остаться в кабинете одному так, чтобы это выглядело максимально естественно. Он кивнул Кейе, который, театрально поджав губы, кивнул ему в ответ, как бы говоря: “Удачи, друг. Я верю, что ты останешься жив”. Когда же последний ученик переступил дверной порог, Тарталья подошел к учительскому столу. Он был настроен решительно, поэтому вдохнул полной грудью и посмотрел прямо в глаза Моракса. - Учитель Ли, простите, пожалуйста. Я не.. - Нет, Аякс. Просить прощения стоит мне. Позволишь пригласить тебя на ужин в качестве извинения? Чайльд опешил. Такого он не ожидал, хотя хотел ожидать. И мягкая, виноватая улыбка напротив сглаживала все углы. - Конечно. Я… буду рад. - В таком случае до вечера. К сожалению, у меня еще есть лекция. - Угу. Естественно Тарталья знал про все лекции и пары. Пятничное расписание Моракса ему было известно лучше любого другого. Он кивнул и направился к выходу из лектория, прокручивая в мыслях возможные пути развития вечера, все еще немного медля от неожиданного предложения. Это было приятно, очень.

***Квартира Барбатоса***

- И за что же мы сегодня пьём?- Венти по-театральному изогнул бровь, разливая красное вино по бокалам. - Как тебе не стыдно не знать,- Альберих откинулся на спинку стула, чуть запрокинув голову, но всё равно глядя на преподавателя,- сегодня великий праздник - день мятного ликёра. - И поэтому мы пьём вино, да? С губ Альбериха сорвался смешок, перетекающий в мягкую, довольную улыбку. Он поднял бокал, оказавшийся в его руках, усаживаясь относительно ровно, в тосте. - За мятный ликёр. - За мятный ликёр,- с улыбкой повторил Венти, так же поднимая бокал и, чокаясь с одиннадцатиклассником и едва слышно смеясь,- Может по случаю праздника сбегаешь в магазин, ликёр купишь? - Хм, не думаю, что мне продадут. - А разве тебя это когда-то останавливало?- Барбатос уселся напротив парня, закидывая ногу на ногу и делая пару глотков из бокала,- Ладно-ладно, я шучу, сядь, не надо никуда идти. Конечно, Кейя понимал, что старший шутит, но это не обозначало того, что он этой самой шутке не будет подыгрывать. Но, следуя словам учителя, он уселся обратно. - Как непривычно видеть тебя здесь без Эолы и Розарии. - Говоришь так же как Госпожа Лиза или Учитель Яэ, только они вместо Эолы и Розы упоминают Чайльда,- парень шутливо хмурит брови, ставя бокал на стол и складывая руки на груди,- Как будто бы я с ними в комплекте иду. - Скорее они с тобой, но всё-таки, никого из них троих с тобой сегодня не взял, а следовательно, у тебя ко мне какое-то дело, я прав? - Хм, не думаешь, что я просто чуть меньше общаюсь с Розой и, тем более, Эолой? - Думаю, но по тебе же видно. Добавление “хитрый лис” пронеслось в голове Альбериха. Да, такого не было сказано, но он был уверен, что смысл именно такой, а учитель Яэ сказала бы именно так. - Хм, возможно, ты прав,- короткая пауза,- но это не значит того, что я позвал тебя выпить только за этим. - Кстати о них, почему ты перевёлся в физмат? И разве твоё общение с девочками не должно было наладиться после того, как у тебя появилось больше уроков с ними? - Хм, а почему мы только обо мне? Может ты о себе расскажешь?- этот разговор постепенно начинал превращаться взаимное избегание вопросов, глупость, но, безусловно, интересно. Преподаватель закончил с содержимым своего бокала, подливая себе ещё, а так же доливая немного и сидящему напротив. - И что же интересует уважаемого Кейю Альбериха? Или ему хочется выговориться?- не без усмешки произносит Барбатос. - Давай начнём с простого: где ты учился? - И тебя вправду это волнует?- кивок головой в ответ,- Насколько сильно я смогу тебя заинтриговать, если скажу, что учился в нашей школе? Если быть честным - ничуть, ведь одиннадцатиклассник и так знал, что Венти учился в этой школе, а вывести его на разговор о том, что же тогда произошло. - Безусловно, сильно,- не без наигранности слетает с губ парня. Он останавливается, чтоб сделать пару глотков вина, а после продолжить, всё так же аккуратно подходя к основной теме разговора,- В таком случае, расскажешь что-нибудь о тех великих временах, когда динозавры были ещё живы? - Хм, дай ка подумать. Как по мне, динозавры ещё живы, так что как тебе предложение рассказать что-то из нового? - И кто же жив? - Баал, к примеру. Старший мягко рассмеялся, на пару мгновений прикрывая губы свободной рукой и ставя бокал на стол. В его глазах блеснули огоньки, стоило только Кейе поддаться подобной реакции, при этом произнеся скомканное “Так ты тоже ведь ящер доисторический”, хотя, говоря честно, насколько было известно одиннадцатикласснику после вчерашнего рассказа учителя Яэ, Венти был одногодкой Сяо и Гань Юй, а те в свою очередь работали в школе не особо давно, да и им самим и тридцати лет не было. - Но это не отменяет того, что я хочу услышать истории из твоей школьной жизни,- после своих слов юноша облокачивается на спинку стула, оставив бокал на столе и вновь с запрокинутой головой глядя на Барбатоса. - Хм, с чего бы начать,- на мгновение на лице преподавателя появилась наигранная задумчивость,- начнём с того, что я учился в одном классе с Гань Юй начиная со средней школы и,- на следующих словах губы Венти расплылись в мечтательно-тёплой улыбке,- с первого класса с милашкой Сяо. “Милашкой?” - мгновенно пронеслось в голове у парня. Едва ли он мог отозваться подобным образом о учителе Сяо, который, безусловно, заставлял того поёжится. Да, возможно, он мог быть приятен при близком общении, но что б назвать его милашкой? Это нечто неописуемо странное. - “Милашкой” Сяо? Мы с тобой точно одного и того же Сяо знаем? - Конечно, одного. Хотя, я не отрицаю того, что сейчас он куда более строгий и угрюмый, чем в то время, когда мы встречались. - Вы встречались?! От собственного удивления и алкоголя, что пока что едва ощутимо ударял в голову, Альберих покачнулся на стуле, чуть ли не опрокинувшись назад и, широко раскрыв один, неприкрытый повязкой глаз и сев нормально, посмотрел на старшего. - Ехе? - Ты не говорил! - Разве? А мне казалось, что говорил. Может ты просто невнимательно слушал, Кейя? - Ты абсолютно точно этого не говорил. Одиннадцатиклассник подождал, пока ему в стакан плеснули ещё вина, а после продолжил свои вопросы, перескакивая с одной темы на другую, зацикливаясь теперь на Сяо и словно забывая о первоначальной теме этого разговора. - И вы до сих пор в отношениях?- в голосе Кейи всё ещё сквозило удивление, хотя его уже начинало отпускать. Теперь ему лишь только хотелось узнать больше. - Не-а,- Венти же отвечал мягко и беззаботно, хотя сейчас в его голосе проскользнула толика грусти, смешанная с сочувствием или разочарованием. - Если ты не хочешь об этом говорить… - Нет-нет, всё в порядке,- не успел даже юноша договорить, как его перебили, а на губах учителя вновь появилась улыбка. Подобная забота со стороны Альбериха казалась приятной и тёплой и это было…мило? Да, именно так. В этих словах читалась дружественная поддержка, и она же мёдом разливалась в груди. - Мы расстались, когда я закочил школу. Дороги разошлись - я переехал учиться в другой город, он остался здесь. Ничего необычного. - Правда? Ничего необычного? Мне не верится, что всё могло бы быть так просто. - Абсолютно точно правда, Кейя,- твёрдо и уверенно произнёс Барбатос, наполняя внеочередной бокал из новой бутылки вина - и когда он только успел её открыть? Они говорили ещё долго, переходя с темы на тему, но Альберих так и не мог узнать нужной ему информации, поэтому приходилось идти на отчаянные меры, хотя это не отменяло того, что одиннадцатиклассник действовал очень аккуратно, не спрашивая напрямую. - А как твой выпускной? Я уверен, ты один из тех, кто отмечает нечто подобное…- парень запнулся, пытаясь полупьяным рассудком всё-таки дойти до какой-то подходящей формулировки,- с размахом. - Ты не ошибаешься,- Венти же было куда труднее говорить, ведь он, помимо того, что пьянел куда быстрее младшего, ещё и выпил больше, теперь справляясь с последствиями,- но только меня на выпускном не было, да и Сяочка после официальной части ушёл. Знаешь, мы гуляли по ночному городу, а потом… Ненадолго Барбатос замолчал, отпивая немного вина и откидываясь на спинку стула прикрывая глаза. Его внезапные остановки в повествовании подогревали ожидание, заставляя Кейю изнывать от желания услышать, что же было дальше, хотя, безусловно, он понимал, что ничего обычного преподаватель точно не расскажет. - Я, честно скажу, был далеко не трезв, да и мой милый тоже,- поверить в то, что Алатус вообще выпивает было, казалось, невозможно,- Мы в конце нашей прогулки по городу где-то в переулке оказались и, о Архонты, я никогда не думал, что я буду испытывать нечто подобное. Руки Сяо казались такими.. я не могу описать? Он касался меня, в то время как мои ладони лежали поверх его и говорили, что делать и как делать. Это великолепно - советую попробовать, если будет возможность - смотреть на то, как Сяо, до жути смущённый, поддается моим действиям… Буду честен, даже после всего, что было, я был бы не против повторить это еще разочек... Казалось, учитель мог продолжать и продолжать, но Альберих был не настроен слушать о сексуальных похождениях молодости Барбатоса, как минимум потому, что это была не основная цель этого разговора. - Подожди, подожди, подожди,- и всё-таки нужно идти на крайние меры и действовать решительно,- Это всё, конечно, интересно, но давай опустим подробности вашей с Сяо интимной жизни. - А то что, ты девственно завидуешь? - Я не девственник, держу в курсе. - Уверен? - Мы ведь с тобой уже проверяли или ты забыл всё по пропитой памяти?- одиннадцатиклассник усмехнулся, поддерживая пьяное чувство юмора Венти, но всё-таки “сдаться” ему всё равно пришлось первому, ведь надо было разузнать о том, что его волновало,- Так вот, ты говорил, что тебя не было на выпускном. Почему? Разве ты стал бы пропускать нечто подобное? Создалось ощущение, что за одно только мгновение Венти помрачнел, опуская взгляд и чуть потупляя его. - Меня, считай, исключили в начале второго полугодия,- холодно, всё ещё приглушённо отчеканил Барбатос, не имея возможности молчать об этом. То ли алкоголь действовал на него подобным образом, то ли ему не хотелось скрывать правду от Кейи , то ли всё вместе,- и я не думаю, что меня хотели бы видеть на выпускном. - Расскажешь…- Альберих осёкся, ощущая слабое чувство вины, чуть обжигающее грудь,- Расскажешь, что случилось? - Я не могу,- Преподаватель, кажется, задрожал, и создавалось ощущение, что он сейчас заплачет,- Я не могу рассказать. Одиннадцатиклассник понял, что перегнул палку. Правда перегнул. И почему он только не подумал о том, что Венти может неприятно об этом говорить - если быть откровенным, Альберих бы и сам чувствовал себя подобным образом, если бы когда-то учитель Ли припечатал его к стене окровавленной рукой. Какая глупость - даже предположить, что он станет говорить об этом. - Извини,- мягко произнёс юноша, даже сквозь помутнённое алкоголем сознание осознавая свою вину,- мне, наверное, не стоило спрашивать об этом. - Всё в порядке,- за словами слышится всхлип, который будто бы говорит об обратном,- просто…просто давай не будем упоминать это, хорошо?- преподаватель поднял чуть уставший взгляд на младшего, как бы прося с некой надеждой. Кейя чуть кивнул головой, чувствуя в груди и на плечах неприятный груз вины за собственные слова. Он поднялся, укладывая руку на плечо учителя и мягко улыбнулся. Ещё с минут пять они проговорили и, казалось, Венти и вправду стало лучше, так что Альберих мог позволить себе оставить его. Он бросил короткое “Думаю, мне пора идти”, и, благо, выпил он не настолько много, чтоб у него были проблемы с ходьбой (в отличии от Барбатоса, который уже пошатывался). - Не проспи завтра только первый урок с началкой с похмелья,- посмеиваясь произносит Альберих, что чуть ли не упал, пока завязывал шнурки на кроссовках. - Не просплю, не переживай…хотя, если и просплю,- Венти решил поддержать шутку младшего и, складывая руки на груди и опираясь спиной на дверной косяк, продолжил,- может посидишь с ними? Они тебе песенки попоют, а ты первый урок пропустишь. Как тебе идея? - Не, я детей на дух не переношу,- отнекивается одиннадцатиклассник, но ведь на самом деле подобная перспектива совсем не плоха, проблема лишь в том, что у Кейи на завтрашний первый урок есть другие планы, которые совсем нельзя отменить, а именно - пойти к Сяо и всё-таки узнать у него что же тогда случилось. Безумие, но чего только не сделаешь ради друга. Одиннадцатиклассник, попрощавшись, вышел из квартиры учителя и, щурясь от яркого света в темноте коридора, посмотрел на часы телефона: второй час ночи, он даже если захочет, не уедет на метро. Тяжко вздыхая, он понимает, что придется потратиться на такси, потому что пешком он в таком состоянии уж точно не дойдет. По пути он вспоминал то, что ему рассказывал Венти, и особенно ярко среди всех этих воспоминаний сейчас на пьяную голову горели те, что повествовали о событиях после выпускного. Какой же ужас нагоняет осознание, что его возбуждают мысли о петтинге своих, считай, учителей в каком-то переулке. Нужно переключится на что-то другое, причем срочно, однако сосредоточиться сейчас на чем-либо помимо собственного желания тактильности было невозможно. Он поторопился в свою съемную квартиру, как только такси подъехало к комплексу. Совершенно не заботясь о состоянии вещей, он попутно оставлял их лежать где-то на полу, направляясь прямиком к кровати. Как только спина коснулась мягкого одеяла, Кейя уложил руку на член, пока что ещё сквозь ткань белья, чуть надавливающими движениями касаясь и заставляя приглушённые вздохи слетать с губ. Перед ним лежит телефон, на экране которого видно мужчину в рубашке, галстуке и брюках с расстегнутой ширинкой, из которой был вытащен член. Мужчина на экране водил рукой вниз-вверх, постанывая и расслабляя галстук на своей шее. Одиннадцатиклассник вторил движениям на экране, казалось, на самом деле почти не обращая внимания на видеоряд, а концентрируясь на собственных мыслях и фантазиях, что пламенным жаром обжигали тело и мысли. Свободная рука полезла в тумбочку за бутыльком смазки, после открывая его, выливая энную часть содержимого на вторую ладонь и возвращая её на член, возобновляя движения. Было слишком хорошо ощущать приятную теплоту, разливающуюся по телу вместе с накатывающим наслаждением и удовольствием. Парень сначала аккуратно водил ладонью по груди, задирая на себе футболку и цепляя кончиками пальцев в дразнящих жестах соски, но вскоре его движения стали более острыми и яркими, приносящими всё больше и больше наслаждения. Сознание путалось, обжигаемое собственными возбуждёнными вздохами и иногда даже (за что Альбериху абсолютно не было стыдно) всхлипами и доводимое до грани выпитым алкоголем и образами в голове. К его руками примешивались фантомные касания чужих, чуть более широких ладоней, что иногда и вовсе, по ощущениям, заменяли их. Они блуждали по всему телу, но их прикосновения совершенно не чувствовались. Глаза Кейи закрыты, но он будто все видит. Нахальная улыбка, дерзкий, но строгий взгляд будто диких глаз. Так неправильно, так остро, так откровенно. Мужчина перед ним совсем не тот, которого он знает, но тот, каким он хотел его видеть. Он глядит заискивающе, осматривает тело перед собой ничуть не смущаясь наготы, а то и вовсе наслаждаясь. Собственных рук было мало, собственных стимуляции не хватало, хотелось кого-то рядом. Хотелось оставляемых на плечах и шее укусов, после которых словно шли бы извинения за, возможно, излишнюю грубость, при этом были бы и аккуратные и нежные касания розоватых бусинок сосков, заставляющие умолять о большем. Тело Кейи ноет, требует внимания и получает его, резко и слишком много. Одна рука хватает за подбородок, сжимая пальцами щеки и не давая сомкнуть губ во время поцелуя. Вторая рука бесцеремонно сначала сжала ягодицу и, получив ответный стон, оставила удар на ней, после чего переместилась на переднюю сторону таза, обхватывая кольцом пальцев член. Альберих содрогнулся всем телом, и он был бы рад ухватиться пальцами за плечи, но его руки были словно связаны за спиной. Мужчина разорвал поцелуй, давая Кейе отдышаться, но тут же заткнул его парой пальцев, а сам припал губами к груди, кусая и облизывая. Пальцы с хлюпающим звуком были вытащены из-за рта и сразу же вошли в анальное отверстие, вышибая резким движением воздух из легких. Поддаваясь собственным желаниям, Кейя опустил руку, что ласкала грудь ниже, предварительно вылив на пальцы ещё смазки, и, чуть надавливая на колечко мышц, ввёл сразу пару пальцев, недолго привыкая, а после начиная двигать ими и растягивать себя на манер ножниц. Ему очень не хватало ощущения тяжелых рук на пояснице, которые могли полностью обхватить его талию, и хоть чего-нибудь внутри, но не его собственных пальцев. Ритмичные движения, и юноша уже задыхался от стонов, похожих на крики. Рука на члене не прекращала движений. Мужчина улыбался, любуясь таким Альберихом, но хотелось большего. Он освободил руку, поднял ею одно бедро, сжимая в ладони, и вошел в парня, растягивая членом напряженные тугие стенки кишечника. Он видит эти наглые насыщенно голубые глаза, в которых плескалось вожделение, даже с закрытыми веками. Кажется, что он полон и все еще пуст, будто его окружает пыл чужого тела, но он отвратительно одинок. И его накрывает голос глухо шепчущий в глубине сознания, зовущий его по имени. Слишком горячо, слишком хорошо, просто слишком. Он больше так не может. Хриплое блеяние, горячий, даже скорее обжигающий шепот: “Дайнслейф, Боже, пожалуйста, да-да-да, Дайн!”. Пах испачкан семенем, а Альбериху бессовестно стыдно. Возбудиться из-за мыслей о петтинге твоих преподавателей, а кончить, по итогу, от мысли о том, как тебя трахает твой бывший парень-учитель. Юноша окончательно откинулся на кровать, прикрывая глаза и тяжело дыша. Как бы стыдно ему ни было, ему было так хорошо. Его дыхание всё ещё было неровным, а пальцы, как и все мышцы, подрагивали в послеоргазменной судороге. Короткий вдох и выдох, как же парня клонит в сон. Ну и чёрт с ним, в душ он сходит завтра с утра, всё равно будильник ставить на ранее утро, а сейчас хватит лишь того, чтоб протереть руки и живот салфетками, после окончательно проваливаясь в сон, но, конечно, не забыв о будильнике - не хотелось бы упустить возможность узнать то, что уже второй день так томило, при этом не открываясь.

***Вечер, квартира Моракса***

Накрыт стол, не сказать, что он был скромным, но не сквозил напускным роскошьем. Чувствовался уют и комфорт. - Я действительно виноват перед тобой, Аякс. Я был слишком груб, и этому нет оправдания. - Сеншен, мне изначально не стоило позволять себе распускать язык. - А мне руки, - мягкая уместная улыбка, поддержанная приглушенным смехом со стороны. Мягкий свет заката падал на скулы. Прошли всего лишь сутки, а все было Совершенно иначе. Казалось даже, что перед Чайльдом и вовсе сидит другой человек. - Я хочу хоть как-то загладить свою вину, поэтому можешь попросить у меня, что хочешь. Прекрасная возможность выпытать правду. - Я хочу правду, сеншен. - И всё? Ты уверен? - Да. Хотя нет. - Чайльд ухмыльнулся. Действительно, почему бы не воспользоваться такой щедростью, пока позволяют, - Я хочу забрать Вашу рубашку. Небольшая недоуменная пауза. Юноша сам не знал, как это внезапно появилось в его голове и зачем она вообще ему. Просто захотел. Еще меньше знал, как на это отреагирует Моракс, особенно после мимолетной тишины. - Ты не перестаешь меня удивлять. Хорошо. Так какая правда тебя интересует? - Так, - Тарталья выдохнул, прикрывая глаза. Лишь бы все обошлось, - Я хочу знать, что тогда сделал Барбатос. - Яэ… - мужчина повернул голову в сторону, пару раз стуча пальцем по столу и задерживая дыхание, пытаясь его усмирить. Чайльд ждет, не говоря и почти не двигаясь. Замечая это напряжение, Моракс занимает прежнее положение, поднимая взгляд на ученика, - Мне действительно хочется заслужить твоё прощение, поэтому я сдержу обещание. Барбатос всегда был огромной проблемой для всех. Я был его классным руководителем, и приходилось разбираться со всеми его выходками. В начале карьеры я был очень вспыльчив, поэтому держался из последних сил, чтобы не вышвырнуть его из школы. Но мое терпение окончательно лопнуло, когда он разгласил по громкой связи, что у Госпожи Гуй Чжун рак. Она тщательно скрывала это, отказывалась ходить на химиотерапию, сколько бы я не просил. Она не хотела, чтобы дети знали, что она умирает, желала до конца года выглядеть безупречно, чтобы видеть в последние месяцы счастливые улыбки, а не горькие слезы. Все ее любили, обожали и уважали. Я понятия не имею, откуда он узнал о диагнозе, он был известен лишь нескольким людям из администрации. Чайльд узнал правду. Доволен ли он? Правда оказалась гораздо более трагичной, чем он ожидал. Но зато теперь он знал ее. - Спасибо за ответ, сеншен. И за честность. Мне очень жаль, возможно, мне не стоило спрашивать. - Я обещал. - Хорошо. Повисла вполне ожидаемая гнетущая тишина. В этом отношении одиннадцатиклассник был безумно благодарен партнеру за то, что ему всегда удавалось ее заполнить, возвращая комфортную для них обоих атмосферу. - Может быть добавки? Кивок. Чайльд действительно был голоден, а переживания лишь усилили это чувство. Моракс протянул руку с приборами вперед к блюду, а Аякс, поддавшись порыву, протянул вперед и свою, едва касаясь ладони и поднимая взгляд, полный сочувствия. - Чайльд, ты плачешь? - Нет, я не плачу. - Аякс… Моракс, перехватывая ладонь и не отпуская ее, поднялся с места, подходя к парню, поворачивая на себя, и сел на корточки перед ним. - Все в порядке. Слышишь? - Я понимаю, просто… Мне правда жаль. И Гуй Чжун, и даже Барбатоса, и особенно Вас. - Просто давай не будем упоминать это. Чайльд кивнул, глаза едва были мокрыми, но даже такое не могло быть незамеченным со стороны мужчины. Он никак не мог объяснить причину своих эмоций, но сдерживать их он не только не мог, но и не хотел. Моракс поднялся, укладывая ладонь на щеку юноши и наклоняясь, чтобы оставить мягкий поцелуй на губах. Такие ласки всегда помогали младшему успокоиться, навести порядок в мыслях или хотя бы убрать лишние из них. Учитель лишь немного углубил поцелуй, как его отстранили, положив руки на грудь. - Я сегодня не могу, сеншен, - Тарталья опустил взгляд, причем будто бы виновато. - Я не садист, Аякс, - он осекся, думая о том, что сказал, - не настолько садист. Я тебя не трону. - Спасибо. В этот раз ученик сам потянулся за поцелуем. Таким же мягким как и свет, падающий на скулы.