IV. Силенцио
10 августа 2022 г., 12:00
Медленно и пошатываясь, Гермиона брела по пустым коридорам Хогвартса в сторону класса Трансфигурации. Шея нестерпимо болела, но сил достать палочку и исцелить себя у девочки не было. В голове раз за разом вертелись две мысли. Нужно всем рассказать. Никто не должен знать. И так по кругу. Гриффиндорке было страшно, и она понятия не имела, что с этим делать.
Дойдя до опорной точки — дверей аудитории, — Гермиона остановилась. Что она скажет? Как объяснит? Позволят ли ей взять дополнительное задание, чтобы нагнать пропущенный материал? От пережитого стресса голова шла кругом. В одно мгновение девушка начала переживать не о случившемся недавно убийстве, а об оценках и лекциях, которые придется пропустить из-за своего состояния.
Так и не добравшись до заветной дверной ручки, Гермиона бессильно осела на пол. Она всхлипнула. Неосознанно потянулась к шее, но одернула руку от жгучей боли. Кожу жгло. Хотелось стереть с себя воспоминания о произошедшем, но как — Грейнджер понятия не имела.
Опасность миновала, а организму нужен был выход для накопившегося стресса. Где-то на подкорке сознания Гермиона понимала это, но даже не пыталась понять мелькнувшую мысль. Внутри, в районе желудка, что-то предательски елозило. Как мешок гусениц, рвущихся наружу. Сердце уже не отбивало такой бешеный ритм, как тогда, но все равно билось рвано, будто заставляя себя работать.
Вдруг дверь перед Гермионой открылась. Она подняла голову и увидела перед собой испуганную Минерву Макгонагалл, вышедшую на звуки плача. Стыд и страх затмили взор девочки. Она разрыдалась сильнее, пряча лицо в длинных рукавах мантии.
Нужно всем рассказать. Никто не должен знать. Нужно всем рассказать. НИКТО. НЕ ДОЛЖЕН. ЗНАТЬ.
~
В тот же день состоялось экстренное собрание преподавателей. Двое учеников, Поттер и Уизли, увидев свою подругу в столь ужасном состоянии, тут же сообщили, что она возвращалась в класс Защиты от темных искусств за забытой тетрадью. Отправившись туда, профессор Макгонагалл обнаружила следы битвы и мертвого Августа Руквуда. Происшествие такого уровня требовало срочных разбирательств. Ни у кого не было сомнений, что виновницей является Беллатрикс Лестрейндж, сбежавшая восемь месяцев назад из Азкабана. За это время преступница методично и с особой жестокостью избавлялась от своих бывших подельников, сдавших ее Министерству Магии. Трэверс Проперти был найден по кусочкам в собственном доме в мае. Спустя месяц, в июне, тело Джагсона Шарпа — целое — обнаружено в сожженном дотла загородном коттедже. Август Руквуд, последний из троицы помилованных информаторов, устроился работать в Хогвартс, как только узнал о смерти двух давних знакомых. Мужчина надеялся пересидеть опасность в защищенном замке, а директор Дамблдор был не против иметь в преподавательском составе такого опытного волшебника. Никто и подумать не мог, что Лестрейндж сможет проникнуть в стены школы незамеченной. Но это случилось, а последствия теперь разгребать приходилось другим профессорам. На экстренном собрании было шумно. В воздухе витали панические нотки. Только Дамблдор был спокоен, восседая в своем кресле во главе стола. Он поднял свою палочку вверх, запуская в воздух маленький фейерверк. Заметив его, преподаватели затихли, ожидая приговора директора. — Это останется тайной, — сообщил он спокойно, даже слегка меланхолично. — По официальной версии профессор Руквуд не смог справиться со своими обязанностями, собрал свои вещи и сбежал в неизвестном направлении. Я лично займусь этим делом, а вас попрошу не нервничать и продолжать работать в штатном режиме. На этом все, можете расходиться. Ни один из преподавателей не сдвинулся с места. — Профессор Дамблдор, произошло убийство, — проговорила Макгонагалл, оглядываясь на такие же непонимающие лица своих коллег. — Мы не можем замалчивать такое. Необходимо сообщить в Министерство, сделать объявление для учеников, уведомить их родителей, повысить защиту в конце концов! — Я понимаю ваше негодование, Минерва, — тем же беспристрастным тоном ответил мужчина, — но мы не можем сообщить о подобном. Министерство уже давно копает под нас, это ни для кого не должно стать открытием. Если они узнают, что на территории школы скрывалась беглая преступница, нас закроют, а все вы останетесь без работы. В кабинете раздался гул негодования. Часть профессоров была не согласна с таким объяснением, часть не хотела лишаться работы на насиженном месте. Дамблдор поднял руки в успокаивающем жесте. — Тише, коллеги, тише. В одном вы правы, нам действительно стоит усилить защиту. Подобное не должно было произойти, и вся ответственность целиком и полностью находится на мне. Поэтому под мою же ответственность я прошу вас не говорить ученикам о произошедшем, ограничившись официальной версией. Об усилении охраны я уведомлю каждого из вас лично по мере разработки новых мер безопасности. Понемногу профессора успокоились и начали расходиться. У каждого было много дел, убийство в их планы не входило. Никому не нравится, когда распорядок дня сбивается понапрасну. В кабинете остались лишь Макгонагалл и Дамблдор. — Полагаю, вы все еще не согласны с моим решением, — миролюбиво поинтересовался директор. — Вы правы, профессор, я считаю его инфантильным и глупым, — жестко ответила Минерва, скрестив руки на груди. — В стены школы пробралась беглая преступница, от чего пострадала невинная девочка. Вы можете заставить нас молчать, но ее?.. — Если бы она хотела рассказать о случившемся, то давно сделала бы это, — подметил Дамблдор, доставая из кармана мантии конфету. — Поверьте глупому старику, мисс Грейнджер никому не расскажет о случившемся, — развернув сладость, мужчина отправил ее себе в рот. — Клубничная. Повезло. Минерва Макгонагалл лишь покачала головой. Ей совершенно не нравилось то, куда может привести их эта история. Но она также всецело доверяла Дамблдору, поэтому вслед за другими преподавателями покинула кабинет директора, пребывая в весьма скверном настроении.~
Гермиону отвели в медицинское крыло к мадам Помфри. Сострадательные и жалостливые взгляды провожали девочку в спину. Женщина быстро расправилась с физическими увечьями, благо те были нанесены руками, без каких-либо проклятий. Но вот психологически помочь было сложнее. Гермиона отказывалась говорить, хотя голосовые связки тоже были излечены. На людей не реагировала. Целыми днями лежала, смотря в потолок. Спала плохо, каждую ночь просыпаясь от кошмаров. Не переносила темноту ни в каком виде, иногда дергалась даже от теней. Профессор Макгонагалл и профессор Дамблдор часто наведывались к ней, узнавая о состоянии и пытаясь поговорить, но тщетно. Спустя три дня к ней пустили друзей. Гарри и Рон были рады увидеть девочку, даже притащили с собой кучу конфет, а еще старались не говорить о произошедшем (пусть и не понимали, что на самом деле произошло), постоянно болтая о всяких школьных пустяках. Бинс заснул на уроке, хотя он призрак. На зельеварении Невилл опять расплавил свой котелок. Защиту от темных искусств на ближайший месяц отменили. От последней новости Гермиона вновь почувствовала помутнение. Заметив состоянии девочки, Рон быстро перевел тему на огромную стопку домашки, которую передал ей Снегг. Если что и могло вернуть Грейнджер к исходному состоянию, это учеба, причем беспрерывная и трудновыполнимая. Младший Уизли хорошо это понимал. С мальчиками Гермиона даже немного поговорила. Голос был осипшим от долгого молчания, но вновь услышать себя все рано было приятно. Под конец ребята попрощались, пожелали девочке поскорее выздороветь, чтобы помогать им с домашкой, а затем ушли. Позже вечером Гермиона с аппетитом поедала вкусные подарки, пока не добралась до обычной маггловоской плитки горького шоколада. Наверное, Гарри привез ее из дома. Аккуратно вскрыв упаковку, девочка поднесла лакомство к носу. Насыщенный запах горького шоколада ударил в голову. Гермиона тут же закрыла упаковку и положила подарок в самый дальний угол прикроватного ящика. Рефлекторно потрогав горло, Грейнджер тяжело вздохнула. С каких пор ее жизнь стала такой сложной?.. Спустя пару недель Гермионе разрешили вернуться в Башню Гриффиндора. Ее психологическое состояние оставляло желать лучшего, но держать девочку в медицинском крыле больше не имело смысла. Теперь ей могла помочь лишь привычная атмосфера Хогвартса. Все восприняли ее возвращение хорошо. Гриффиндорцы устроили маленькое празднование у себя в гостиной, а студенты других факультетов улыбались Гермионе в коридорах и желали скорейшего выздоровления. Хэллоуин миновал, но ощущение недавнего праздника продолжало витать в воздухе. Люди вокруг были такими беззаботными, что Грейнджер приходилось плотно сжимать зубы, лишь бы не испортить всеобщее веселье. Она продолжала отмалчиваться в большинстве ситуаций, а на уроках перестала поднимать руку, когда знала ответ на вопрос. Гермиона продолжала вникать в учебу с головой, внимательно слушать профессоров и делать все домашнее задание заранее, но при всем этом ощущала фальшивость происходящего. На ее глазах убили человека, она сама чуть не погибла, а теперь ей приходится вычерчивать формулы для трансфигурации на пергаменте. В минуты безделья, когда мальчики играли в шахматы или занимались другими бесполезными вещами, а все задания Грейнджер кончались, Гермиона позволяла себе немного порефлексировать о произошедшем. Она старалась не вспоминать страшные картинки из прошлого, но собирать факты в единый пазл это не мешало. Перед гриффиндоркой стоял сложный вопрос: связь профессора Руквуда и Беллатрикс Блэк. Иногда она также думала, зачем ей вообще собирать этот пазл. Кошмар закончился, Беллатрикс сбежала и не вернется, если Гермиона будет держать клювик на замке, а профессора не стремились выведать у нее все подробности загадочного убийства. Последнее, к слову, было странным. Мало того, что никто из учеников не знал, что Августа Руквуда убили, так еще и все преподаватели поголовно повторяли, что горе-профессор уволился. Они уж точно не могли не знать о произошедшем. Утаивание информации, связь Руквуда и Блэк, а еще тот маленький секретик, который прошептала Беллатрикс Гермионе перед своим исчезновением — все это никак не могло сложиться в голове девочки в цельную картину. Она наконец добралась до архивов «Ежедневного пророка» в библиотеке и изучила все имеющиеся записи о Беллатрикс и ее похождениях. Таинственные Трэверс и Джагсон, о которых упоминала Блэк во время битвы, вместе с профессором Руквудом шестнадцать лет назад дали разоблачающие показания в суде, благодаря которым Беллатрикс и отправили в Азкабан. Но если верить словам волшебницы — у девушки не было никаких оснований доверять или, наоборот, не доверять им, — то все сказанное тремя мужчинами… — Гермиона! — кто-то щелкнул пальцами перед лицом гриффиндорки. Грейнджер несколько раз моргнула, сгоняя наваждение. Рон призывно смотрел на подругу, протягивая той куриную ножку. Девочка вопросительно склонила голову на бок. — Ты опять ничего не ешь, — заметил Гарри, сидящий рядом. Гермиона поморщилась, отмахнувшись от куриной ножки. — Если грохнешься в голодный обморок перед Снеггом, не думай, что мы будем тебя прикрывать, — заявил Уизли, самолично откусывая от ножки смачный кусок. В остальном обед закончился без происшествий. Друзья, да и все окружение Гермионы, уже привыкли, что девушка стала говорить только по существу. Если ответ можно было выразить кивком или жестом, то Грейнджер не утруждала себя открытием рта. Мадам Помфри сказала, что это остаточная психологическая травма, при которой девочка как бы ощущает фантомную боль от разговоров. Саму Гермиону воротило от такого объяснения, но пока мальчиков все устраивало, она не собиралась разрушать этот хлипкий миф. На деле Гермиона просто не знала, что сказать. Прошло уже несколько месяцев, а ее голова все еще шла кругом и мысли раз за разом возвращались к событиям осени. Она так никому и не рассказала о том, что увидела, или о своем маленьком расследовании и странном поведении профессоров. Каждый раз, когда Гермиона говорила, даже если это была совершенно отвлеченная тема, ей хотелось высказаться. При каждой встречной улыбке к горлу поднимался ком, требующий выхода. Как вообще можно радоваться, если в соседнем крыле совсем недавно убили человека?! Поэтому она стоически молчала, спасая не только свою шкуру, но и близких друзей. И если воображаемые фантомные боли помогают в этом, то какая разница, пусть существуют себе на здоровье. Хотя были и другие последствия, от которых Гермионе так и не удалось избавиться окончательно. Она до жути боялась темноты, в каждом мрачном углу видя черную тень с яркими светящимися глазами. Но даже засыпая при свечах, осмотрев каждое место, где могла бы поместиться кошка, Гермиона продолжала видеть кошмары. И в них нельзя было просто не вспоминать страшных картинок, нет, в них она раз за разом возвращалась в морозный октябрь, ставший роковым. Сны были настолько реальными, что каждую ночь девочка просыпалась от крика. Лишь магические успокоительные помогали ненадолго сомкнуть глаза снова. Поначалу в кошмарах она лишь видела яркий огонь перед глазами и слышала смех пытающей Руквуда Беллатрикс. Со временем она начала различать и саму фигуру сквозь языки пламени. Прокручивая извращенное воспоминание, с каждым разом Гермиона примечала все больше и больше деталей вокруг. В один из таких разов Беллатрикс обернулась к ней, смотря прямо в душу. В другую ночь она сделала пару шагов, приближаясь к своей жертве. Спустя месяцы кошмары Гермионы достигли апогея, ведь в них Беллатрикс вновь навалилась на нее, пытаясь придушить. Минул четвертый курс, сопровождаемый нескончаемыми кошмарами, а за ним и пятый, и однажды весной, почти перед самой сдачей СОВ, что-то изменилось. Кошмар изменился. В этот раз Беллатрикс не стала душить ее. Руки женщины ласково прошлись по шее, слегка царапая кожу. У Гермионы мурашки пошли от такого. Блэк восседала на ней, статная, властная — девушка никогда не замечала, насколько привлекательной она была в этот момент. Ее лицо больше не искажалось от гнева, а выражало любопытство и веселье. Она улыбалась. Улыбалась Гермионе. Рука ее прошлась выше, убирая выбившийся волос с лица Грейнджер. А затем Беллатрикс наклонилась к ней, опаляя дыханием лицо, и сомкнула их губы вместе. Гермиона впервые за долгое время проснулась не в холодном поту. Она подскочила с кровати, наматывая круги по комнате. Другие девочки, привыкшие к ночным брождениям Грейнджер, даже не проснулись. А Гермиона все еще ощущала тепло чужих губ, и ей сейчас совсем бы не была лишней дружеская женская поддержка. Она вернулась в кровать, не желая будить соседок. Сердце бешено стучало в груди. Гермиона потянулась к прикроватной тумбочке и выудила из самых дальних закромов плитку шоколада. Девушка отточенным движением аккуратно вскрыла упаковку и поднесла заветное лакомство к носу. Запах горького шоколада обволакивал. Проведя руками по спутанным волосам, шестнадцатилетняя Гермиона устало покачала головой. За эти годы она почти избавилась от большинства привычек, появившихся после встречи с Беллатрикс. Заставила себя бросить расследование, так ничего нового и не узнав, вновь увлеклась учебой, постигая все более сложные заклинания, начала поднимать руку на уроке и разговаривать — со стороны казалось, что девушка окончательно пришла в себя. Если не считать страха темноты, черных кошек и кошмаров — все так и было. Гермиона вновь поднесла шоколадку к носу, глубоко вдохнула, а затем откусила маленький кусочек. Девушка закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. И вновь почувствовала прикосновение чужих губ на своих. Хотелось плакать и смеяться одновременно. Гермиона определенно понимала, что трагические события прошлого оставят на ней отпечаток на всю жизнь, она ведь не была глупой. Но такой заподлянки от собственного сознания она точно не ожидала. Посмотрев за окно, девушка заметила слабые красные отблески на небе. Наступало утро. Гермиона бессильно упала головой на подушку, продолжая держать шоколадку в руке. Она так устала сражаться сама с собой, что сейчас, ощутив прилив спокойствия при мысли о поцелуе с Беллатрикс Блэк, Грейнджер просто наслаждалась своей маленькой слабостью, продолжая время от времени откусывать горький шоколад. Вряд ли она вообще когда-нибудь вновь встретится с беглой преступницей. В газетах о ней ничего не слышно уже больше года, а у Гермионы не было никакого желания спустя столько времени выдавать секрет Блэк. Жизнь должна продолжаться, и, если для спокойного сна девушка должна поцеловаться с воображаемой Беллатрикс — значит так тому и быть. В конце концов, у каждого из нас есть своя маленькая тайна. Вот Беллатрикс Лестрейндж, например, никогда не убивала нечистокровных волшебников, лишь помогала своим старым знакомым убежищем, позволяя время от времени им ночевать у себя в особняке. А когда запахло жареным, те сговорились с ее мужем и сдали женщину Министерству магии, скинув на уже тогда неуравновешенную особу все свои грехи. Родольфуса Лестрейнджа Беллатрикс убила сразу же, при задержании. Остальные благоразумно на него не пошли, позволяя мракоборцам выполнить свой профессиональный долг самостоятельно. Женщину судили быстро, приговорив к пожизненному сроку в Азкабане, а троих информаторов отпустили на все четыре стороны. И так Трэверс Проперти, Джагсон Шарп и Август Руквуд пятнадцать лет жили спокойной законопослушной жизнью, пока однажды женщина не смогла сбежать. Конечно, не все из этого Беллатрикс прошептала на ухо Гермионе в тот день. Большую часть девушка выяснила сама, копаясь в архивах газет и современных хрониках. Но от этого легче не становилось. То, как легко слова Блэк укладывались в общую канву истории, не позволяло сомневаться в их правдивости. Так что, да, у каждого из нас есть свой маленький секретик. Для Гермионы Грейнджер такими стали плитка горького шоколада и кошмар, со временем переставший таковым быть.
