Большая маленькая ложь

      Тысячи снежинок кружились вокруг в причудливом танце. Гермиона заворожено наблюдала за ними, стараясь заметить закономерность. Но движения были хаотичными, а о порядке и речи не шло. Девушка подумала, что так даже интереснее. Из хаоса рождается красота.       Рождество прошло, и каникулы подходили к концу, но об этом мало кто думал. Ученики Хогвартса, начинающие понемногу возвращаться в школу, наслаждались происходящим. Гермиона специально вернулась не к самому началу обучения, чтобы поболтаться с Гарри и Роном по все еще полупустым коридорам Хогвартса. Шестой курс был напряженным и сложным, а потому минуты без зубрежки ценились ребятами особенно сильно.       Вот и сейчас, они, воспользовавшись возможностью, были на полпути в Хогсмид, где собирались посетить «Три метлы». Как ни странно, у друзей скопилось много историй, которыми они хотели бы поделиться друг с другом под сливочное пиво.       — Давно мы вот так втроем не выбирались сюда, — подметил Рон, выдергивая Гермиону из созерцаний снежинок.       Уизли был прав, за последние пару лет они будто отдалились друг от друга. Сначала Грейнджер замкнулась в себе на добрые полгода, почти не разговаривая с друзьями. Справедливости ради, Гермиона вообще ни с кем не разговаривала, но от этого ситуация легче не становилась. А когда девушка начала понемногу восстанавливаться и заново учиться социализации, «золотое трио» потеряло Гарри.       Однажды вечером он пришел в гостиную Гриффиндора, отвел ребят в самый дальний угол и рассказал, как Драко его поцеловал после очередной перепалки. Гермиона плохо помнила подробности развития их отношений, ведь в этот год ее голова была забита предстоящими экзаменами. Приоритет отдавался наиболее важным вещам. Однако уже спустя пару месяцев Гарри гулял с Малфоем под ручку на переменах, а еще постоянно витал в облаках. Свое свободное время юный волшебник целиком и полностью посвящал отношениям, гуляя со старыми друзьями лишь тогда, когда Драко был занят.       Когда «медовый месяц» подошел к концу, а мальчики научились отвлекаться друг от друга на окружающий мир, то Драко, а вместе с ним Крэбб и Гойл, следующие по пятам за своим предводителем, быстро втянулись в тусовку трио, и само «трио» как таковое перестало существовать.       Рон не был доволен подобными изменениями, но искренне радовался за постоянно улыбающегося Гарри и отвлеченную от кошмаров экзаменами Гермиону, а потому просто подыгрывал ситуации, стараясь поддерживать друзей как мог. Это и правда был первый раз за очень долгое время, когда они выбрались куда-то втроем.       Гермиона и Гарри виновато переглянулись, понимая, что в этом только их вина. Уизли уже ушел дальше, не заметив появившегося напряжения. У каждого вдруг появилась своя личная жизнь, и лишь Рон продолжал существовать в своем статичном мирке, где люди никогда не менялись.       Добравшись до бара, ребята заняли столик и заказали себе по сливочному пиву. Первым рассказывать последние новости решил Рон. Он без умолку болтал о домашних происшествиях, о проделках Фреда и Джорджа, об успехах Перси в Министерстве магии, о сбежавшем от Чарли драконе, и еще куче обычных для семейства Уизли вещей.       Гермиона старалась максимально сконцентрироваться на рассказах Рона, но к четвертому окончательно потеряла интерес. Чужие истории жизни перестали казаться ей чем-то важным или увлекательным с тех пор, как она сама побывала в смертельной опасности. Дважды. Конечно, сейчас ее обычный день ничем не отличался от дня любого другого заучки-студента, но в масштабах сознания Гермионы это не имело значения.       Мельком взглянув на Гарри, девушка заметила на его лице те же эмоции. Парень явно хотел пообщаться с другом, но все его естество стремилось быть в другом месте. Но это были лишь отговорки, причины, никак не зависящие от них самих, а потому и Гарри, и Гермиона продолжали изображать интерес, попивая сливочное пиво.       Рон и сам мог бы заметить скуку друзей, но даже не пытался. Бессознательно он отгораживался от всего того, что могло ранить его чувства, а потому продолжал перечислять веселые случаи, о которых он слышал в стенах своего дома.       Посреди рассказа об увлекательной кредитной истории Билла Уизли в бар зашел человек в длинной мантии и капюшоне, скрывающем лицо. Гермиона не обратила на это внимания, стараясь вслушиваться в описание Роном вкладов в Гринготтсе. Но затем человек прошел мимо их стола, и девушка почувствовала знакомый запах горького шоколада.       Ее тело машинально напряглось. Глаза уперлись в спину таинственной фигуры, кутающейся в полы своей мантии. Человек прошел за стойку и тихо что-то попросил у разливающего. Спустя мгновение из-под прилавка появился небольшой сверток и перекочевал под мантию незнакомца. Кивнув разливающему, фигура развернулась и двинулась к выходу. Забыв обо всех приличиях, Гермиона открыто пялилась на нее, стараясь разглядеть что-то под явно заколдованным капюшоном. На мгновение девушке показалось, что из непроглядной тьмы на нее в ответ смотрят черные как смоль глаза.       Фигура выскользнула из бара также незаметно, как и появилась. Рон даже историю свою закончить не успел.       — Все нормально? — спросил парень, прервавшись.       Похоже резко появившееся напряжение на лице девушки заметил даже он. В голове Гермионы вновь вспыхнули заветные слова. Никто не должен знать. Она через силу улыбнулась. Ей наверняка показалось. Призраки прошлого не возвращаются просто так.       — Я просто вспомнила, что забыла отправить родителям сову, когда приехала. Они, наверное, волнуются, — соврала она, даже не задумавшись. Кажется, привычка лгать близким переросла в инстинкт.       — Можешь отправить Буклю, когда вернемся в Хогвартс, — предложил Гарри, не понимая такой резкой нервозности подруги. Она, конечно, стала более рассеянной последние годы, но о важных вещах редко забывала.       — Я лучше сбегаю в отделение совиной почты. Я быстро, вы моргнуть не успеете, как я вернусь, — сказала девушка, уже вставая.       Стоило только мальчикам открыть рот, чтобы предложить пойти вместе с ней, как Гермиона уже выбежала из «Трех метел». Друзья непонимающе переглянулись.       — Девчонки, — с пониманием заявил Рон. — Тебе не понять.       Гарри наигранно возмутился, рассмешив младшего Уизли. Кажется, теперь пришла его очередь рассказывать последние новости с «фронта».       Гермиона выбежала на улицу, на ходу влезая в зимнюю накидку. Фигура не должна была далеко уйти. Улицы Хогсмида покрывал снег, на котором человек в темной мантии уж точно будет выделяться. Девушка огляделась по сторонам, но не увидела ничего подозрительного.       Что ж, снег может помочь и другим способом. В это время в Хогсмиде всегда было мало народу, ведь ученики еще не успели вернуться к новому семестру. Посмотрев под ноги, Гермиона начала изучать следы. На свежевыпавшем снегу они были особенно заметны. Определив самый свежий, гриффиндорка пошла по нему.       Было удивительным, как человек смог так быстро скрыться из поля зрения. Возможно, он трансгрессировал прямо от входа в «Три метлы», но тогда следов не осталось бы. Никто не входил и не выходил из бара за последний час, так что даже при таком легком снегопаде старые — ложные — следы уже замело бы. Волшебник мог использовать чары невидимости, что никак не отразилось бы на отпечатках ног.       Гермиона чувствовала, что идет в правильном направлении. Где-то на подкорке мозга иногда возникала мысль о глупости происходящего. Вошедшим мог быть кто угодно. Запах — лишь совпадение или бред возбужденного сознания девушки. Но она просто должна — обязана! — проверить. Одним глазком взглянуть — разве это плохо?       Ее жизнь разделилась на «до» и «после» с тех пор, как Грейнджер встретила Беллатрикс Блэк. Девушка до сих пор разгребает завалы внутри себя, продолжает бороться с внутренними демонами и пугаться слишком темных пространств. Так что сейчас, получив шанс сдвинуться с мертвой точки, Гермиона не задумываясь бросилась в погоню за таинственным призраком.       Следы вели на окраину Хогсмида, к старой покосившейся домушке. Визжащая хижина, как ее все называли, обладала не самой завидной репутацией. Говаривали, что в полнолуние оттуда слышатся страшные, душераздирающие крики. Гермиона не верила в эти сказки, поскольку сама ни разу не слышала никаких потусторонних звуков из домика. Они с Роном и Гарри даже как-то раз тайно выбрались из школы в полнолуние, чтобы узнать о причине странных криков, но, проведя пару часов в пустой и молчаливой хижине, вернулись в Хогвартс ни с чем.       Однако сейчас ситуация была другой. К крыльцу вели свежие следы на снегу, а значит внутри точно кто-то есть. В последний раз сознание Гермионы подкинуло ей идею вернуться в «Три метлы» и забыть о таинственной фигуре, как о страшном сне, но на то девушка и попала в Гриффиндор — желание расставить все точки над i и наконец разобраться со своими страхами взяли вверх.       К тому же, Гермиона была уверена, что под капюшоном не могла скрываться Беллатрикс. Во-первых, это было бы очень глупо с ее стороны — прятаться так близко к месту совершения преступления. Во-вторых, еще глупее было бы зайти в бар, куда часто ходят студенты Хогвартса и где на стене висят все разыскиваемые преступники, в том числе и сама Блэк. Грейнджер понимала, что, вероятно, просто зайдет в хижину, увидит там незнакомца, извинится и уйдет. Зато потом, глубокой ночью, проснувшись от очередного образа Беллатрикс, целующей девушку, Гермиона точно будет уверена, что не упустила свой шанс снова увидеть волшебницу.       Гриффиндорка поднялась по скользким обледеневшим ступеням Визжащей хижины и постучала в дверь. Ответом ей была тишина. Что ж, это было предсказуемо. Вряд ли кто-то, кто перемещался по Хогсмиду под заклятием невидимости, просто так открыл дверь незнакомке на пороге.       Окна хижины были наглухо заколочены, так что подсмотреть в окошко не представлялось возможным. Гермиона тяжело вздохнула, понимая, что для собственного успокоения ей придется без спроса открыть дверь чьего-то жилища.       Девушка достала палочку и направила на замок. Представив в голове открытую дверь, Гермиона открыла рот, чтобы произнести заклинание, как вдруг изнутри щелкнул замок. Грейнджер напряглась, выставив перед собой палочку уже в оборонительной позе. Но ничего больше не происходило.       Медленно открыв дверь, девушка прошла внутрь, оглядываясь по сторонам. Вокруг стояла непроглядная темнота. Свет не мог пробиться сквозь заколоченные окна, довольствуясь лишь открытым дверным проемом. Спустя мгновение дверь позади Гермионы резко захлопнулась, оставив ту в кромешной тьме.       — Люмос, — прошептала гриффиндорка, и конец ее палочки озарился небольшим источников света. — Есть здесь кто? — в пустоту спросила она уже громче.       Никто не ответил. Собравшись с силами, Гермиона сделала шаг вглубь хижины, а затем еще и еще. Миновав крохотную прихожую, она оказалась в небольшой гостиной с затхлой мебелью. Удивительным было то, что ни на диване, ни на креслах, ни даже на журнальном столике не было пыли. Гермиона в очередной раз убедилась, что кто-то в хижине все же живет.       Из комнаты вело две двери. Выбрав правую, девушка попала в просторную ванную комнату размером с гостиную или даже больше. Не заметив ничего примечательного, Гермиона отправилась к левой двери. Рука предательски дрогнула на пути к ручке. Грейнджер силой воли заставила себя продолжить.       Дверь с громким скрипом отворилась. Перед девушкой предстала кухня с небольшим круглым стеклянным столом на одной ножке по центру. На столе стояла недавно потушенная свечка. Небольшой дым от фитиля до сих пор поднимался в воздух. Рядом со свечкой лежал вскрытый сверток из «Трех метел».       Гермиона прошла к столу, намереваясь разглядеть содержимое. Как вдруг дверь позади нее захлопнулась с громким скрипом. Гриффиндорка обернулась.       — Нокс! — услышала она знакомый женский голос перед тем, как свет на конце ее палочки погас.       Гермиона инстинктивно отшатнулась, но наткнулась позади себя на стол. Тот с грохотом опрокинулся, унося за собой свечу и содержимое свертка. Стеклянная столешница разбилась в дребезги, а осколки разлетелись по полу. Не удержавшись, Гермиона и сама упала следом. Ладони больно порезались о стекло, а палочка отлетела куда-то в сторону. Девушка вскрикнула, но все равно продолжила отползать назад, игнорируя кровоточащие руки. Спина уперлась в стену.       — Ты сама грация, пташка, — ехидно подметил женский голос.       Теперь Гермиона не сомневалась, что он принадлежал Беллатрикс. Без заклинания света она ничего не видела вокруг себя, но могла отчетливо слышать шаги с характерным стуком каблуков. Они приближались к девушке, эхом отдаваясь в ее сознании.       Однако женщина остановилась на полпути. Послышалось шуршание одежды и звон металлического подсвечника. Вспыхнул маленький огонек. Гермиона наконец смогла что-то увидеть. Беллатрикс Блэк стояла посреди комнаты, сжимая в руке предмет, подозрительно похожий на маггловскую зажигалку. Фитиль свечки вновь подожгли, а вместе с ним и сигарету во рту волшебницы. Зажигалка отправилась обратно в карман платья.       Гермиона смотрела на преступницу снизу вверх, не веря своим глазам. Она и правда здесь. Прошло чуть больше двух лет, но не узнать Беллатрикс было сложно. Она была даже бледнее, чем в их прошлую встречу. Волосы завязаны в небрежный пучок. Лицо осунулось и помрачнело. Одетая в некогда пышное платье, Беллатрикс напоминала лишь тень той яркой и необузданной женщины из снов Гермионы.       Девушка одернула свои мысли, помня о способностях Блэк к легилименции. Однако та не проявляла никаких признаков чтения сознания. Женщина вальяжно села на стул, чудом избежавший падения, и глубоко затянулась.       — У тебя кровь, — подметила она, небрежно осмотрев Гермиону.       Девушка посмотрела на свои руки, изрезанные осколками до самых предплечий. Мантия была бесповоротно разодрана, раны жгло, а руки дрожали. Только сейчас Гермиона поняла, насколько ей больно. Сознание начало затуманиваться от вида своей крови.       Беллатрикс следила за реакцией девушки с особым интересом. В ее жизни происходило не так и много событий, учитывая обстоятельства. Гости — это уж точно что-то новенькое. Однако смотреть за истерикой Гермионы ей быстро надоело. Она отложила зажженную сигарету на тумбу, поднялась со стула и присела рядом с девушкой. В нос гриффиндорке ударил знакомый запах горького шоколада, но теперь с примесью никотина. Грейнджер сжалась, прижав раненные руки к телу. В глазах читался ужас.       — Покажи свои руки, — безэмоционально произнесла Беллатрикс.       Ее тон не терпел возражений. Это не было похоже на просьбу, скорее на приказ. И женщина ждала четкого его исполнения. Она смотрела на Гермиону, отмечая про себя ее бледность и мешки под глазами. Однако несмотря на всю ситуацию, Грейнджер не спешила повиноваться.       Беллатрикс достала из рукава потрепанного платья свою палочку, направляя ту в лицо Гермионе. Она несколько раз стукнула девушку по носу.       — Хотела бы убить, то сделала это сразу, как ты вошла в хижину, — подметила женщина, склонив голову на бок. Ее слегка раздражала привычка Гермионы замирать при виде опасности.       Испуганная, Грейнджер все же отняла дрожащие руки от тела и протянула вперед. Беллатрикс взглянула на осколки, впившиеся в гладкую кожу юной волшебницы. Она подняла бровь и прицокнула языком, сетуя на неуклюжесть девчонки.       — Вулнера Санентур, — произнесла заклинание женщина.       Придерживая чужие руки, Блэк осторожно провела палочкой от локтя до кончиков пальцев сначала на правой, затем и на левой руке. Раны начали затягиваться, выталкивая торчащие осколки стекла. Боль утихала. Гермиона облегченно выдохнула, для проверки согнув несколько раз пальцы.       — Репаро, — и мантия вместе с накидкой сшились так, словно ничего не произошло.       Гриффиндорка подняла голову и столкнулась с изучающим взглядом Беллатрикс. Та сидела уж слишком близко и все еще держала левую руку Гермионы.       — Спасибо, — осипшим голосом поблагодарила девушка.       Женщина встала, изобразив неопределенный жест руками, мол, не нужно благодарностей. Гермиона почувствовала неприятный холод в месте, где была рука Беллатрикс до этого. Как будто чего-то не хватало. Девушка поймала себя на мысли, что хочет, чтобы Блэк снова прикоснулась к ней.       — Знаешь, мне следовало убить тебя в нашу первую встречу. Проблем было бы меньше, — сказала Беллатрикс, поднимая наполовину прогоревшую сигарету.       Блэк глубоко затянулась. Едкий запах наполнил кухню.       — Может и стоило, — подала голос Гермиона, следя за грациозными движениями Беллатрикс. Удивительно, как можно сохранять благородство и властность в каждом жесте, учитывая неприятные внешние факторы.       — А ты у нас теперь фаталистка, а, пташка? — усмехнулась Блэк, облокотившись о тумбу. — Вот уж на кого бы не подумала.       Под пристальным взглядом Беллатрикс девушка поднялась на ноги, опираясь о стену. Под ногами неприятно хрустели стекла. Палочка гриффиндорки лежала в метре от нее, посреди осколков стола.       — Так ты пришла умереть, мм? — миролюбиво поинтересовалась волшебница, делая очередную затяжку.       — Нет, я… Я не думала, что найду здесь вас, — призналась Гермиона, не сводя глаз с преступницы.       Она не знала, как чувствуют себя саперы, но думала, что также, как и Грейнджер сейчас. Ей было страшно сказать что-то лишнее, чтобы ненароком не разозлить женщину перед собой. В прошлые их встречи настроение Блэк менялось на диаметрально противоположное за секунды. То, что Беллатрикс оставалась в относительно спокойном состоянии так долго, заставляло Гермиону ощущать надвигающуюся бурю.       — Мне начинает казаться, что ты вообще не думаешь. Только глупости совершаешь, — в той же спокойной манере сказала Беллатрикс.       Гермионе было нечего возразить на это. Она и правда делает странные и необоснованные вещи, когда дело касается Блэк. То идет в патруль в одиночку, то выслеживает незнакомцев в капюшонах по следам на снегу. Зачем это все Грейнджер? Неужели нельзя жить спокойной жизнью, не влезая в идиотские и смертельно опасные ситуации?       Но гриффиндорка уже здесь, стоит посреди Визжащей хижины совсем рядом к сбежавшей из Азкабана психопатке, так что… Вряд ли она сможет завязнуть в проблемах еще больше.       — Я хочу знать, — начала девушка, неуверенно переступая с ноги на ногу, — То, что вы сказали мне тогда. Ваш секрет. Это правда?       — Нет, — ответила женщина, даже не задумавшись.       Разочарованию Гермионы не было предела. Неужели весь тот пазл, что сложился в голове Грейнджер, на самом деле ложный?..       — Или да, — вновь подала голос волшебница. — Я не помню, что я тебе сказала.       — Что не убивали тех людей. Нечистокровных, — с надеждой уточнила Гермиона.       Отчего-то ей очень хотелось, чтобы Блэк и правда не была такой уж безумной, какой ее малюют заголовки «Ежедневного пророка».       — О, да, это правда, — усмехнулась Беллатрикс, — А ты действительно никому ничего не сказала об этом.       — Нет! Я молчала, — тон Блэк был утвердительным, но гриффиндорка все равно почувствовала необходимость подтвердить догадку женщины.       — Хорошая пташка. Так ты пришла за наградой? — хищно улыбнулась Беллатрикс и подмигнула девушке.       У Гермионы по спине пробежались мурашки. Она сглотнула, облизывая пересохшие губы.       — Наградой?       Блэк кивнула, вновь затянувшись. Сигарета в ее руке догорела почти до основания.       — Хочешь, убью тебя быстро и безболезненно? — предложила Беллатрикс.       Улыбка не сходила с ее лица. Грейнджер как холодной водой окатили. Может, женщину перед ней больше не кидает от истеричного смеха до жгучей ярости каждую минуту, но она все еще опасная преступница, убившая четверых человек, а в добавок ко всему до чертиков безумна.       Беллатрикс прыснула, увидев непонимание, смешанное с ужасом, на лице девушки. Она встала и отвернулась от Гермионы, доставая из настенной тумбы пепельницу, доверху наполненную окурками.       Гриффиндорка не собиралась сдаваться так легко. Она резко нагнулась, хватая с пола свою палочку и направляя ее на Блэк. Та вновь обернулась, ставя пепельницу рядом с собой. Заметив оборонительную стойку девушки, Беллатрикс от души рассмеялась.       — Ну давай, — она расставила руки в стороны. Сигарета продолжала тлеть у нее в руке, еще немного — и обожжет.       Насмешливый тон завел Гермиону. Блэк даже не верит, что Грейнджер сделает это! Подумать только, ведь волшебница и легилименцию не применяет по той же причине, и руки вылечила тоже! Просто не считает девушку опасной для себя, насмехается, играется как кошка с мышкой. Но Гермиона не мышь, она на шестом курсе Хогвартса, лучшая на потоке, и никто не смеет ставить ее силы под вопрос.       — Коньюнктивитус! — выкрикнула Грейнджер, вырисовывая окружность в воздухе.       Она выучила ослепляющее заклятие недавно и искала возможности попрактиковаться с ним, так почему бы…       Беллатрикс вопросительно выгнула бровь. Из палочки Гермионы вырвалась небольшая струйка красного тумана, быстро осевшего на пол. Глаза Грейнджер округлились. В такой неподходящий момент!..       — Коньюнктивитус! — вновь выкрикнула она, нарисовав палочкой круг.       В этот раз даже красный туман не получился.       — Ну это совсем никуда не годится, — сказала Беллатрикс, наблюдая за паникой в глазах Гермионы.       Она без какого-либо стеснения затушила сигарету и сделала пару шагов к Грейнджер, игнорируя напряжение девушки. Гриффиндорка дернулась назад, но запнулась о ножку упавшего стола. В голове пронеслось очередное проклятие, ведь упасть два раза из-за одного и того же стола — это еще умудриться надо.       — Вингардиум Левиоса, — услышала Гермиона перед тем, как почувствовать действие левитационных чар на себе. Ее аккуратно вернули в исходное положение.       — Как ты вообще дожила до своих лет и не умерла от падения с лестницы? — раздраженно спросила Беллатрикс.       Воспользовавшись легким недоумением Гермионы, она быстро обошла ее со спины, схватила за руку с палочкой и выставила вперед.       — Ты делаешь неправильные движения. Для ослепляющих проклятий нужно вырисовывать палочкой глаз, а не овал, — сказала она, проделывая чужой рукой нужные движения.       Гермиона замерла, ощущая тело волшебницы так близко к себе. Если бы свеча светила ярче, то Беллатрикс наверняка бы заметила красный румянец, появившийся на щеках девушки.       — Теперь сама, давай, — сказала волшебница, отпуская чужую руку.       Гермиона непонимающе оглянулась через плечо. Зачем Беллатрикс учить ее заклинаниям?       — Ну! — подгоняла Блэк, скрестив руки на груди.       — Коньюнктивитус, — четко проговорила Грейнджер, повторяя рукой движения за Беллатрикс.       Все пространство перед девушкой заполонил ядовито-красный туман. Гермиона отступила на шаг назад, создавая между собой и заклятием безопасное расстояние. Спиной она наткнулась на Блэк.       — Осторожнее, — предупредила ее Беллатрикс. — Не хватало еще и меня уронить, — она придирчиво оглядела результат заклятия, а затем кивнула. — Так уже лучше. Чему вас только учат теперь в Хогвартсе?       Волшебница покачала головой, взяла с тумбочки свечку и, ничего не говоря, вышла из кухни. Гермиона осталась одна, совершенно ничего не понимая. Она осветила помещение люмосом и отправилась вслед за Беллатрикс. Та сидела в кресле, читая книгу. Откуда взялась книга — Гермиона понятия не имела.       Она сделала пару осторожных шагов вглубь комнаты, но Беллатрикс, кажется, намеренно игнорировала ее присутствие. Гриффиндорка направила палочку на волшебницу и громко кашлянула, привлекая внимание.       — Ты еще здесь? — спросила женщина, не отрывая взгляда от книги. — Я пошутила про убийство, можешь бежать к своим друзьям пить пиво.       Грейнджер нахмурилась. Что вообще происходит в голове у этой женщины?!       — Вы просто так меня отпустите? — спросила она, опуская свою палочку.       — У меня нет настроения для убийств, — лаконично ответила Беллатрикс. Гермиона не сдвинулась с места. Блэк тяжело вздохнула, отрывая глаза от книги, — Если тебе очень хочется, то я могу повалить тебя на пол и кинуть пару ранящих заклинаний.       Гермиона замотала головой.       — Тогда кыш отсюда, — Беллатрикс снова вернула взгляд в книгу. — Условия как обычно: расскажешь кому-нибудь, приду и убью.       Гермиона открыла рот, но быстро его закрыла. В конце концов, она готова была умереть пару минут назад, а сейчас ее отпускают без каких-либо увечий. Это можно считать победой. Она открыла входную дверь, впуская холодный воздух внутрь. Ее наверняка потеряли друзья.       Услышав хлопок входной двери, Беллатрикс откинула бесполезную книжку в сторону. Устало потирая глаза, она поудобнее откинулась в кресле. Эта пташка стала ее персональным проклятием, но у женщины не было никакого желания убивать ее. Хотя Беллатрикс была уверена, что видит девчонку далеко не в последний раз.