Большая маленькая ложь

      Гермиона считала себя разумным человеком, совершающим те или иные поступки только по объективным причинам, а не по велению чувств. Она умела взвешивать все «за» и «против» и выбирать наилучший вариант. Именно поэтому девушка была на сто процентов уверена, что влюбиться в человека из-за снов — невозможно. А даже если такая вероятность есть, Гермиону она не затронет.       Но уже который раз девушка просыпалась посреди ночи со сбитым дыханием, ощущая трепет в груди. Ей так часто снилась Беллатрикс… Иногда они возвращались в класс ЗоТИ, иногда оказывались в Визжащей хижине, но всегда заканчивали в лежачем положении и на самом интересном месте.       Да, Гермиона была уверена, что не может влюбиться в человека из-за снов. Но вот заставить посмотреть на него под другим углом, представить друг друга вместе хотя бы на мгновение — на такое сны были способны.       Шоколадные подарки позволили льду тронуться. В третий раз Беллатрикс среагировала на голову Гермионы в люке уже гораздо жизнерадостнее. Девушка не тешила себя надеждой, что Блэк приятно видеть ее. Нет, конечно же женщину интересовали только сладости, без которых Грейнджер теперь не выходила из замка.       По началу Гермиона приходила не так часто. Раз в пару недель, иногда даже реже. У девушки было не так много проблем с учебой, обычно хватало дополнительных занятий наедине с собой, а придумать другую причину навестить волшебницу у нее не получалось. Нельзя же просто вломиться к беглой преступнице на чашечку чая.       Грейнджер слукавила бы, если сказала, что приходит к Беллатрикс только по острой необходимости. Встречая хотя бы небольшую сложность с заклинанием, девушка тут же пускалась в путь до Визжащей хижины, чтобы снова увидеть Блэк спросить совета.       Проблем с концентрацией стало меньше. Связано ли это было с краткосрочными встречами с объектом интереса или же сама Гермиона стала лучше себя контролировать — сказать сложно. Но настолько глупых ошибок, как в первые два раза, гриффиндорка больше не совершала.       Казалось, Беллатрикс утомляет помощь Грейнджер. Она часто угрожала ей смертью от скуки и в целом вела себя довольно провокационно, явно играя на неловкости девушки. Бывало, она специально провоцировала Гермиону, заявляя что-то уж совсем нерациональное, что уж точно заденет ее за живое. На самом деле гриффиндорке палец в рот не клади, а дай обсудить насущные проблемы, поэтому случалось так, что Блэк критиковала лентяев-эльфов или зануд-гоблинов, Гермиона вступалась за них, и завязывалась долгая дискуссия, после которой обе уходили со своим мнением и странным чувством удовлетворенности. И об учебе уже мало кто думал.       Однажды Гермиона увидела громкий заголовок «Ежедневного пророка», гласящий, что «Министерство магии обсуждает возможность разделения чистокровных и нечистокровных волшебников в приемной, чтобы минимизировать непонимание в очередях». Подобное так возмутило гриффиндорку, что она отправилась к Беллатрикс даже не подготовив вопроса по учебе для прикрытия. Блэк не очень понравилось, что девчонка пришла без подарочных шоколадок, но в последние месяцы она была единственным развлечением для женщины, так что… почему бы и да.       Сама Беллатрикс, при всем ее презрении к магглорожденным, оправдывала свою помощь несостоятельностью Гермионы. И немножечко скукой. Будь девочка чистокровной, она бы, возможно, вела себя более дружелюбно, хотя не факт. В конце концов, Блэк всегда раздражали дети. Наивный — «справедливый», как его называла Гермиона, — взгляд на жизнь раздражал Беллатрикс. Хотя то, как Грейнджер распускала крылья, стоило только разговору коснуться темы, в которой она разбиралась, вызывало в волшебнице странный восторг. Особым наслаждением было разбить все ее аргументы о суровую правду и наблюдать за тем, как у девчонки почва вылетает из-под ног.       Со временем Гермиона стала приходить чаще и по все более мелочным поводам. Привыкнув к постоянным закидонам Беллатрикс, гриффиндорка стала вести себя гораздо более раскрепощенно в присутствии Блэк. Случалось, она заглядывала просто потому, что все столы в библиотеке были заняты, а других тихих мест Гермиона не знала.       Хотя у Беллатрикс в руках был особый козырь, который женщина осознала уж слишком быстро. Девчонка была влюблена в нее по уши. Только дурак бы не заметил. Когда Блэк впервые допустила такую мысль, она решила в следующий раз прикончить свою пташку, чтобы избежать проблем в будущем. Но затем… Что ж, ей действительно нравилось заставлять Гермиону краснеть. К тому же девчонка не лезла к ней с идиотскими признаниями, довольствуясь тем, что Беллатрикс по крохам выдавала в их короткие встречи. Пока ее границы не переступают, нет никакой необходимости в столь радикальных решениях.       Блэк не воспринимала чувства гриффиндорки серьезно. Если женщина в чем-то и разбиралась, так это в безумии и поломанной психике, и «влюбленность» Гермионы была лишь следствием второго. Она столкнулась с Беллатрикс дважды, после чего боялась за свою жизнь так долго, что разум решил сыграть с ней злую шутку. Устав бояться, он радикально изменил отношение к ситуации, сделав ее желанной. И вот уже Грейнджер бегает к убийце с шоколадными конфетами, чтобы ее ненароком не выгнали на холод.       Опять же, это было забавно, пока не пересекало никаких красных линий. Так что Блэк наслаждалась своими маленькими радостями жизни и не планировала обрубать их источник.       Хотя было кое-что, что беспокоило уже саму Гермиону. Она прекрасно видела, что Беллатрикс просто дразнит ее в большинстве случаев, а потому не тешила надеждой на взаимность. Но вот пустота, с которой Блэк иногда смотрела на нее, слегка пугала. Как будто вместо жгучей ярости пришла апатия, и вместо того, чтобы накинуться на Грейнджер и убить, женщина впадала в прострацию на несколько секунд. Девушка не жаловалась, в конце концов, по этой причине ее вообще терпят в хижине, но чем чаще она замечала пустой взгляд, тем больше переживала за состояние Беллатрикс.       С одной стороны, не было никаких причин думать, что разум Блэк в полном порядке. Она провела пятнадцать лет с дементорами, а сейчас пожинает плоды. Но с другой, наблюдать за разрастающейся пустотой внутри нее было страшно. Сбежав из Азкабана, Беллатрикс поддерживала свое сознание целым только благодаря неудержимой жажде мести. А сейчас… она будто дробилась на осколки, и Гермиона не знала, как это остановить.       А однажды она наведалась в Визжащую хижину под вечер, уже в середине весны. Но высунув голову из люка, Гермиона не увидела волшебницу. Девушка несколько раз позвала мадам Блэк, но та не отвечала. Но стоило только закрыть за собой крышку люка, как за спиной послышался леденящий душу смех.       — У меня гости! — улыбнулась Беллатрикс, а у гриффиндорки мурашки побежали по коже. И отнюдь не от предвкушения. Она знала этот взгляд. Видела этот огонь внутри него, когда Блэк кричала круцио над телом Руквуда. — Опять пришла тратить мое время?       — Я принесла арахисовые батончики и пару журналов, — Гермиона инстинктивно отступила на пару шагов назад. Внутреннее чутье подсказывало ей, что в этот раз все не ограничится подтруниванием.       — Оу, пташка боится? Неужели я такая страшная? — Беллатрикс скорчила обиженную мину.       Гермиона слабо понимала такую резкую перемену в их отношениях.       — Мадам Блэк, если вдруг что-то произошло…       — Произошло? — волшебница наклонила голову на бок и несколько раз постучала пальцами по своим губам, изображая задумчивость. Ее движения сквозили наигранностью. — Да, ты произошла! — вдруг взорвалась она. — Постоянно приходишь сюда, маячишь перед глазами, открываешь рот без разрешения! Думаешь, если приносишь мне сладости, то тебе все дозволено?!       — Нет! — от негодования Гермиона сделала шаг вперед. Беллатрикс вопросительно подняла бровь, удивляясь дерзости гриффиндорки. — Я бы никогда не стала…       — Хватит, — Блэк подняла ладонь в останавливающем жесте. — Меня раздражает твой непочтительный тон.       Краем глаза Гермиона заметила, как женщина тянется за палочкой, которую всегда держала в потайном кармане платья. Дело пахло жареным. Грейнджер потянулась к своей палочке, выхватила ее из заднего кармана джинсов под мантией и направила на Беллатрикс.       — Иммобулюс! — Блэк была быстрее.       Гермиона почувствовала, как тело каменеет и отказывается ее слушать. Она так и застыла с вытянутой перед собой палочкой и лицом, полным непонимания. Что она сделала не так? Почему Беллатрикс так разозлилась на нее?       Обычно замораживающие чары действуют в течение короткого времени, но Беллатрикс хищно улыбнулась, и Гермиона поняла, что простоит в такой позе гораздо дольше, чем она планировала. Глаза испуганно следили за приближающейся женщиной.       — Я так хочу услышать, как ты кричишь, — прошептала Беллатрикс, подходя вплотную.       Ее лицо было в считанных сантиметрах и, Святой Мерлин, как сексуально она это произнесла. Даже застывшей, Гермиона умудрилась покраснеть. Все ее сознание вопило, что она в смертельной опасности, причем по собственной глупости, но сердце девушки отплясывало в груди не только из-за страха. Все происходило почти как в ее сне, только наяву.       Беллатрикс нежно провела по щеке Гермионы, убирая за ухо выбившуюся прядь волос. Грейнджер плавилась под прикосновениями женщины.       — Не повезло же тебе влюбиться в монстра вроде меня, а, пташка? — Беллатрикс больше утверждала, чем спрашивала.       Если бы Гермиона могла в ужасе отшатнуться, она бы сделала это. Она знает! Вот теперь девушке стало действительно страшно. Беллатрикс никогда не отличалась терпимостью, а узнав, что в нее втюрилась нечистокровная волшебница, может выкинуть все что угодно. Градус опасности резко повысился, но Гермиона продолжала тешить себя слабой надеждой, что ее просто отпустят.       — Думаешь, это все шутки? — продолжила женщина, находясь в такой же опасной близости. — Будешь приносить мне конфеты по выходным, и я волшебным образом исправлюсь, больше никого не убью и увезу тебя в поместье Блэков после школы? — она отступила на шаг назад и закричала. — И жили они долго и счастливо! Ха! Так ты себе все представляешь?       Она посмотрела на Гермиону со смесью презрения и сожаления. По правде сказать, гриффиндорка вообще о таком не думала. Ей бы просто быть поближе к Блэк как можно больше времени, а там уже как пойдет. Но она действительно считала, что, раз кровавый долг уплачен, нет больше никакой причины для убийств.       — Я так люблю причинять людям боль, — с улыбкой сказала Беллатрикс, закатывая глаза. — И я очень хочу причинить ее тебе! Можно?..       Она вновь склонила голову на бок, изучая лицо Гермионы. Девушка попыталась завертеть головой и закричать об отказе, но тело продолжало стоять истуканом. Она почувствовала мокрую дорожку на своей щеке. Дышать было сложно. Беллатрикс рассмеялась.       — Молчанье — знак согласия, пташка. Финита!       Она махнула палочкой, и Гермиона вновь ощутила, что владеет своим телом. Но в то же мгновение его пронзила невозможная боль. Грейнджер упала на колени, не в силах стоять. Палочка выпала из рук. Откуда-то сверху без остановки слышалось непростительное заклинание и безудержный смех Беллатрикс. Казалось, кости Гермионы плавились внутри тела, а голова скоро разлетится на куски. Гриффиндорка никогда в жизни не хотела умереть так, как сейчас. Все что угодно, лишь бы это прекратилось.       Это длилось часами, а может и целую вечность — Гермиона не знала точно. Пытка просто длилась, и это все, что имело значение. Иногда, когда силы почти покидали девушку, мучения прекращались. На короткий миг она ощущала спокойствие и безмятежность, но в следующее мгновение тело вновь пронзала невообразимая боль.       — Этого ты хотела?! Дрянная девчонка! — упивалась чужими страданиями Беллатрикс, не прекращая смеяться. — Я покажу тебе, как нужно вести себя в моем обществе!       Смех эхом отдавался в ушах Грейнджер. В какой-то момент Беллатрикс, кажется, выдохлась, и пытка прекратилась. Гермиона сжалась в комок на полу, бесшумно всхлипывая. Голос охрип от криков. Все еще хотелось умереть. Она открыла глаза и сквозь пелену слез увидела ботинок на высоком каблуке прямо перед своим носом.       — Целуй его, — приказала Беллатрикс.       Гермиона непонимающе подняла взгляд выше, но наткнулась лишь на холод в чужих глазах. Это была не ненависть, какую девушка видела раньше, когда волшебница смотрела на Руквуда, а невообразимое презрение и надменность. Она хотела унизить ее перед смертью.       — Я не стану повторять дважды, — холодно сказала женщина, вновь направляя палочку на Гермиону.       Грейнджер не стала испытывать судьбу. Она на негнущихся руках подползла ближе и поцеловала ботинок.       — Еще.       Тон не терпел возражений. Гермиона закрыла глаза и продолжила. К горлу подступал комок отвращения. Ее в одночасье понизили от пташки, приносящей на хвосте новости, до дворовой псины, не заслуживающей даже рот открыть без разрешения.       — Хватит.       Беллатрикс убрала ботинок от лица девушки и прошла вглубь гостиной. Она величественно села на свое любимое кресло, сложив ногу на ногу.       — Иди сюда, — Блэк поманила девушку пальцем.       Без единой мысли о сопротивлении Гермиона начала медленно вставать на ноги. Но стоило ей только выпрямиться, как в тело вновь прилетел круциатус. Ноги пронзило от резкой боли. Девушка не удержалась и упала на колени, громко вскрикнув.       — Кто разрешал тебе вставать?! — взгляд Беллатрикс метал молнии.       Осознав свою оплошность, Грейнджер на четвереньках подползла к женщине и села у ее ног. Блэк посмотрела сверху вниз на красные заплаканные глаза. В них читалось щенячье непонимание.       — Так ты мне больше нравишься. На коленях, — она вновь нежно провела по щеке девушки. Гермиона напряглась всем телом, ожидая пощечину или любой другой подвох. — Все еще влюблена в меня, пташка?       Беллатрикс спросила с насмешкой, но тон выдавал в ней любопытство. Как далеко может зайти гриффиндорка в своих чувствах? И как далеко зайдет Блэк, выжигая их до самых костей?       — Тогда стоит преподать тебе еще один урок, — рука переместилась на затылок и с силой сжала волосы.       Беллатрикс села поудобнее в кресле, широко раздвинув ноги. Свободной рукой она держала палочку, а другой прижала девушку к внутренней стороне бедра.       — Доставишь своей мадам удовольствие? — поинтересовалась женщина.       Глаза Гермионы округлились. Она понимала, что Беллатрикс спрашивает ее просто для растягивания удовольствия, и на деле мнение девушки не учитывается. Грейнджер попыталась замотать головой, но в то же мгновение к ее шее приставили палочку. Дыхание перехватило.       — Это была не просьба, пташка, — процедила Блэк, с силой надавливая на шею.       — Я не умею, — слабо запротестовала Гермиона, ощущая безысходность своего положения.       — Тогда постарайся, чтобы не разочаровать меня, — кончик палочки сместился выше, к щеке. — Если мне не понравится, то я накажу тебя.       Гермиона сглотнула. Рука с палочкой задрала юбки многослойного платья, а рука на затылке с силой надавила на голову девушки, заставляя приблизиться. На Беллатрикс не было нижнего белья. Гермиона вздрогнула от удивления. Она понятия не имела, как и что ей нужно делать.       Неуверенно высунув язык, девушка провела им снизу вверх. На вкус было странно, но не неприятно. Услышав сверху, как женщина резко выдохнула, она повторила движение уже увереннее. Затем быстрее. В голове невольно возникла ассоциация с мороженым, отчего-то обязательно шоколадным.       Закрыв глаза, Гермиона продолжила хаотичные движения языком. Хватка на затылке усилилась, но полу вдохи, что доносились до девушки сверху, подсказывали, что это хороший знак. Девушка старалась не думать о происходящем, сосредоточившись на движениях своего языка. Когда-нибудь это закончится.       Вдруг Грейнджер с силой оттолкнули. От неожиданности она упала на пол.       — Хватит, — заявила Блэк, опуская юбки на место. — Твой грязный рот и так себе слишком много позволяет.       Гермиона почувствовала укол обиды. Она ведь и правда старалась. Не по своей воле, но все же.       Беллатрикс встала с кресла и расправила свое платье. Даже не посмотрев на гриффиндорку, она прошла мимо и подняла с пола арахисовые батончики и стопку магических журналов, а после удалилась на кухню. Гермиона наблюдала за этим молча, боясь даже двинуться лишний раз.       — Проваливай отсюда, — через плечо сказала женщина перед тем, как закрыть дверь.       Одинокий всхлип вырвался из горла Гермионы. Ну и что за пиздец сейчас произошел?!