Большая маленькая ложь

      То, что с Гермионой Грейнджер, всегда опрятной, собранной и мотивированной студенткой, происходили странности, заметили даже профессора. Апатию двухгодичной давности они прекрасно понимали: девочке пришлось встретиться лицом к лицу с Беллатрикс Лестрейндж, но почему гриффиндорка вновь перестала показывать блестящие результаты — было загадкой.       На занятиях она не проявляла особого интереса к новой информации, часто смотрела в одну точку и выпадала из темы, а еще большинство заклинаний у нее либо не получались, либо обладали такой сокрушительной силой, что даже агуаменти — безобидное по своей сути заклятие — смыло бедного профессора Флитвика из класса.       Что же касается самой Гермионы, та вновь потеряла аппетит и плохо спала. Ночные «кошмары» не прекращались, но теперь только раздражали. Она чувствовала себя использованной. Беллатрикс вытерла об нее ноги, а затем выставила за порог, и это раздражало, бесило и причиняло боль.       Гермиона была искренней в своих побуждениях. Она не пыталась использовать знания женщины для своих целей, выбирала и покупала лучшие сладости за собственные карманные деньги, рассказывала последние новости из магического мира и не лезла к ней со своими чувствами, в конце-то концов. Но в один прекрасный момент Беллатрикс встала не с той ноги и решила сорваться на ней.       Больше всего раздражало, что для этого не было никаких причин. Все шло по нарастающей, ни единой предпосылки взрыва девушка не замечала. Был пустой пугающий взгляд, но каким образом он вдруг превратился в презирающий? Ответов у Гермионы не было. Как и всегда, когда дело касалось Блэк, и это тоже бесило.       Случись нечто подобное два года назад с пятнадцатилетней Гермионой Грейнджер, и та бы наверняка закрылась в себе еще на один долгий срок. Но сейчас девушке уже семнадцать, она почти закончила шестой курс, превосходно сдала СОВ в прошлом году, выкарабкалась из депрессии и даже пережила почти что изнасилование! Желание замыкаться в себе отсутствовало от слова совсем. Скорее наоборот, теперь в Гермионе кипел праведный гнев и негодование.       Она решила больше не ходить к Блэк. Если женщина так себя повела, то флаг ей в руки. Гермиона на такое не подписывалась. Она не игрушка для битья, у нее тоже есть чувства. Пусть Беллатрикс сидит в одиночестве в своей хижине, если считает нормальным пытать своего единственного гостя.       Чтобы не думать о женщине, Гермиона старалась постоянно чем-то заниматься. Загвоздка была в том, что ее раздражало теперь абсолютно все, начиная от бесполезных сносок в учебниках и заканчивая отсутствием тостов на завтраке. Гнева внутри было так много, а выплескивать его было настолько некуда, что под горячую руку попадались все.       Однажды, рявкнув на Рона за то, что он постоянно мямлит на уроках, Гермиона спохватилась. Это было слишком даже для нее. Люди вокруг не виноваты, что Беллатрикс Блэк — сука. Стараясь оградить друзей от новообразовавшейся агрессии, девушка — возможно даже не случайно — оградилась от них сама.       И, опять же, будь это все те же пятнадцатилетние Гарри и Рон, они бы пару раз безрезультатно попробовали разговорить Гермиону, получили от нее от ворот поворот, смирились и начали жить по новым правилам, позволяя гриффиндорке самой разобраться со своими внутренними демонами. В их тогдашнем понимании Грейнджер была самой сознательной и развитой из всех одногодок, а потому если она не хочет говорить — значит так и надо.       Но мальчики уже больше не мальчики, а здоровые лбы — юноши, парни — как угодно. Суть в том, что теперь Гермиона в их глазах уже не была такой уж всезнайкой. У нее тоже бывали проблемы, с которыми сложно разобраться в одиночку. Иначе зачем нужны друзья?       Заметив, как девушка в очередной раз начинает отдаляться, «трио» в составе Гарри, Рона и Драко пошло в атаку. Гермиона оборонялась всеми силами. По крайней мере первые пару раз. Но внутреннее раздражение и бессилие дали о себе знать. Когда друзья в очередной раз прицепились к ней с наводящими расспросами, она не выдержала. Что плохого в том, чтобы довериться кому-то? Особенно если накипело.       Взяв с ребят клятвенное обещание никому ничего не рассказывать, она глубоко вдохнула и…       — Мама всегда говорит, что «ее сестрица — само наказание», — заключил Драко. — А с тех пор, как та сбежала, то у нее совсем шарики за ролики заехали.       — Ты видел ее после? — удивился Гарри.       — Нет, но это мама помогла ей сбежать. Протащила в Азкабан лист мандрагоры, тетка его месяц во рту держала, потом еще что-то наколдовала во время грозы и стала анимагом, — юноша огляделся по сторонам, чтобы никто больше его признания не слышал. — Но это только между нами! Не хочу, чтобы у нас были проблемы…       Вся компания понимающе кивнула.       — Так она до сих пор там? В Визжащей хижине? — спросил Рон с явным ужасом на лице.       — Я думаю, да, — ответила Гермиона. — У нее нет причин считать, что я кому-то расскажу.       — Но мы должны рассказать! — сложно сказать, что говорило в Роне — страх или справедливость.       — Нет! Ты пообещал мне! Никто не должен знать, — Гермиону порыв друга не воодушевил.       — Она пытала тебя, Гермиона! Ты ей конфеты принесла, а она в тебя круциатусом кинула! Это нормально что ли? — парень подпрыгивал на месте от распирающего его чувства несправедливости.       — Нельзя рассказывать, — подал голос Гарри. Все разом повернулись в его сторону. — Если пойдем к Дамблдору, то он не даст хода. С Руквудом же скрыл убийство.       — До сих пор не верится, что профессора знали, но ничего не сказали, — негодование Рона понимали все.       — У него должны быть свои причины, — продолжил Гарри. — Если пойдем напрямую в Министерство, то придется рассказать вообще все, и тогда Хогвартсу серьезно достанется. А больше нам пойти не к кому.       Гермиона кивнула, подписываясь под каждым пунктом. Она сотни раз обдумывала свое признание за эти два года и так и не нашла подходящего варианта развития событий. Молчание имело ряд очевидных преимуществ.       — Вопрос времени, когда эта психованная опять сорвется, — подытожил Рон. — В следующий раз рядом не будет Гермионы, и она может кого-нибудь убить. С этим все равно нужно что-то делать.       — Если это нас не касается, то не нужно, — подал голос Драко. — Я, конечно, ее не защищаю, но она все равно моя тетка. Я не помню ее до Азкабана, но она точно не была такой, какой ее описывает Гермиона.       — Мне казалось, что она возвращается в норму, — с грустью отметила Гермиона. — У нее ужасное чувство юмора, но в остальном она не была такой уж безумной.       — Нельзя позволять ей жить в Хогсмиде! — возразил Рон. — У нас под носом реальный убийца волшебников обитает, а вы хотите просто… ничего не делать?!       — Без обид, но даже вчетвером — вшестером, если я возьму Крэбба и Гойла, — мы вряд ли сможем ей что-нибудь противопоставить.       Драко был прав, и Рон это понимал, но отступать казалось чем-то неправильным.       Гермиона тяжело вздохнула. Она знала, что это будет сложный разговор. Даже убрав лишние детали о своих раненых чувствах и произошедшем между круциатусом и уходом Блэк на кухню, девушка создала сложную дилемму в головах друзей. Ситуация казалась однозначной только на первый взгляд. При рассмотрении вблизи становилось понятно, что решить ее практически невозможно.       В конечном счете, убедив Рона в бессмысленности и опасности всех его идей, было решено Беллатрикс проблемой вообще не считать. Если обходить Визжащую хижину стороной, то никакой опасности для подростков не будет. Что же касается жителей Хогсмида, то те и так на пушечный выстрел к проклятому месту не подойдут.       Рассказать обо всем — почти обо всем — друзьям было лучшим решением Гермионы. Когда до уставшего сознания дошло, что теперь не только гриффиндорка знает страшные тайны Хогвартса и его окрестностей, то дышать стало гораздо легче. Разделить с кем-то тяжелую ношу помогает в девяноста процентах случаев. Да и выговориться бывает полезно.       Раздражение от всего и вся не прошло, но теперь хотя бы трое человек могли проигнорировать внезапную грубость со стороны девушки, списав это на очевидный фактор в лице беглой преступницы, обитающей неподалеку. Они же и одергивали Грейнджер, если та начинала агрессировать по совсем мелким поводам.       Хотя сны, в которых Гермиона видела Беллатрикс, все еще заставляли просыпаться с тягучим чувством неудовлетворенности и рукой между ног, а горький шоколад стал настолько привычным, что девушка продолжала есть его перед сном и наслаждаться запахом. Но это все было о ночи, и о том, что мальчикам знать не обязательно. Особенно Рону, который, во-первых, ненавидел Беллатрикс и, во-вторых, часто пялился на Гермиону влюбленными щенячьими глазами.       В какой-то степени Грейнджер даже понимала преступницу. Тяжело видеть человека, который что-то к тебе чувствует, а ты к нему — ничего. Хотя у Блэк наверняка было более безумное объяснение своих действий, а даже если не было — это никак ее не оправдывает.       Иногда, когда никого не было рядом, Гермиона позволяла себе немного поскучать. Пусть она и считала Беллатрикс сумасшедшей и бесчувственный засранкой, с которой больше не хотела иметь ничего общего, но поделать ничего не могла. Она успела привыкнуть к постоянным походам к Визжащей хижине. Даже Гремучая ива успела ее запомнить и порой пропускала без дерганья обезвреживающей веточки.       Ей не хватало их разговоров, споров и случайных прикосновений, когда Блэк забирала у Гермионы из рук пачку магических журналов и пакеты с шоколадом. Ей не хватало звука голоса с хрипотцой и вида взъерошенных кудрей, которые Беллатрикс безуспешно пыталась укладывать в прическу. А еще ей не хватало улыбки, с которой смотрела на нее женщина, когда у девушки получалось очередное заклинание. Или когда спор заходил в тупик, и у Гермионы кончались аргументы, а Блэк заранее праздновала победу. Или когда она вытаскивала из пакета очередную шоколадную лягушку с новым вкладышем внутри.       Стоило признать, что, когда Гермиона не злилась, она очень скучала. Порой даже порывалась вновь пойти в хижину, но останавливала себя. Было глупым возвращаться к тому, от чего так отчаянно сбегала все это время. Кто знает, когда у Беллатрикс в очередной раз стрельнет кукушка в голове.       И так бы ее терзания и продолжались, если бы не один завтрак.       Это был обычный завтрак, и ничего не предвещало странностей, но затем почтовая сова скинула Парвати Патил, сидящей справа от Гермионы, «Ежедневный пророк», как делала это каждое утро. Девушка нахмурилась, а потом вслух прочитала заголовок.       — «Рядом с Хогвартсом обитала убийца».       Гермиона поперхнулась тостом. Рон несколько раз похлопал ее по спине, пока девушка не пришла в себя. Парвати уже успела несколько раз нахмуриться и поднять брови от удивления, пока читала статью.       — Прочитай вслух, — попросила Гермиона сразу же, как восстановила дыхание.       Парвати кивнула.       — «В окрестностях школы волшебства и магии Хогвартс, в деревушке Хогсмид, было обнаружено пристанище беглой преступницы Беллатрикс Лестрейндж. О странных криках, доносящихся из хижины на окраине населенного пункта, сообщила одна из его жительниц:       «В Визжащей хижине раньше кричали только в полнолуние, а тут днем, еще и крики как будто ребенка. Я сначала не придала этому значение, мало ли кто решил забраться внутрь и испугался. Но начала приглядываться к дому, и вчера увидела, как входная дверь открылась, а на снегу начали появляться следы. Я сразу поняла, что это не студенты балуются, они такие заклинания не изучают».       На место оперативно прибыл отряд мракоборцев. Внутри хижины они встретили сопротивление. Нам удалось взять интервью у одного из участников операции, пожелавшим остаться анонимным:       «Никто не ожидал такого напора! Отправили меня и еще троих лучших сотрудников, но уже на входе на нас обрушилось столько мощных заклинаний, что пришлось обороняться во дворе. А затем Лестрейндж использовала ослепляющие чары и скрылась. Мы успели ранить ее, но, к сожалению, этого оказалось недостаточно».       Текущее местонахождение преступницы неизвестно. Если Беллатрикс Лестрейндж смогла так близко подобраться к самому безопасному месту в Англии, то она может прятаться где угодно! Будьте осторожны и бдительны! Если заметите что-нибудь странное, сообщайте об этом властям».       Парвати закончила читать и перевела взгляд на других гриффиндорцев. За столом вдруг воцарилась мертвая тишина. Заметив это, профессор Дамблдор встал со своего места и прошел к трибуне, с которой обычно приветствовал новых учеников и делал объявления. Он громко откашлялся, привлекая внимание. В воцарившейся тишине даже такого простого жеста было достаточно, чтобы тебя услышали.       — Многие из вас уже в курсе, что в Хогсмиде нашли и попытались задержать опасного преступника. Знаю, вы очень переживаете по этому поводу. Спешу вас заверить, что вы находитесь в самом безопасном месте в Англии! Здесь вам ничего не грозит. Учебный год подойдет к концу через неделю, и мне бы не хотелось омрачать его вам такими новостями. Гарантирую, никто и никогда не сможет незамеченным пробраться в нашу школу.       Зал воцарился бурными аплодисментами. Гарри и Рон не поддержали всеобщий восторг от речи директора. Больше всего их интересовала Гермиона, которая уже выхватила у Парвати газету и перечитывала статью.       У девушки голова шла кругом. Это ее крики услышала та жительница. А затем Беллатрикс вышла пополнить запасы шоколада в «Три метлы», ведь Грейнджер больше месяца не приносила ей новых сладостей.       Она подняла испуганный взгляд на друзей и одними губами произнесла: «Это из-за меня?». Оба покачали головой. Обнаружение преступницы было вопросом времени. Но Гермиона снова уставилась взглядом в газету, и весь внешний вид ее говорил, что она не изменила свое мнение.       — Я должна туда сходить! — заявила девушка после завтрака.       — Что?! — ни Рону, ни Гарри идея не понравилась.       — Там сказано, что ее ранили!       Гермиона места себе не находила, наворачивая круги по общей гостиной. Вскоре должна начаться травология, но под конец года там никогда не изучалось ничего стоящего. Отличная возможность прогулять, ей надо-то минут сорок от силы. Туда и обратно.       — Ты забыла, что она сделала с тобой?! — Рон снова скатывался в бессознательную агрессию.       Гермиона лишь покачала головой. Раны могли быть серьезными. Рон открыл рот, чтобы вновь возразить, но Гарри остановил его, положив руку на плечо.       — Ее там уже нет, Гермиона, — сказал юноша, хватая Грейнджер за предплечья и останавливая. — Она сбежала. Подлечится сама или у кого-нибудь еще, найдет новое убежище и заляжет на дно. Ты не найдешь ее там.       Гермиона продолжала вертеть головой. От обиды и страха не осталось ни следа. Она должна была что-то сделать, причем срочно.       — Почему ты вообще о ней так печешься? — вновь подал голос Уизли.       Гермиона посмотрела на него с подобием сочувствия. Он не знал, но бессознательно ревновал. А девушка знала, и от того ей было еще хуже. Она перевела взгляд на Гарри.       — Если ее там нет, то ничего страшного и не произойдет. Мне нужно посмотреть, понимаешь?       В глубине души Гарри понимал. Он всегда был чутким, и сейчас что-то подсказывало ему, что Гермиона все равно пойдет к хижине, даже если для этого придется ночью выскользнуть из школы. Поттер кивнул и отпустил подругу.       — Но мы пойдем с тобой.       Рон непонимающе уставился на него. Гарри повел плечами, мол, это ее выбор. Уизли покачал головой, но встал с кресла, где сидел все это время, показывая готовность идти. Гермиона благодарно посмотрела на друзей. Иронично, что именно благодаря Беллатрикс «золотое трио» вновь воссоединилось.       Они добрались до Визжащей хижины быстро. Гриффиндорка выучила маршрут наизусть и провела ребят через туннель прямо внутрь. Люк отказывался открываться, поэтому пришлось использовать палочку. От отбрасывающего заклинания сверху что-то пошатнулось.       Гермиона высунула голову и осторожно осмотрелась вокруг. Доски на окнах были выбиты, позволяя солнечному свету освещать помещение. В гостиной царил хаос. Мебель перевернута, книги разбросаны, в потолке зияла дыра с обугленными краями, а один из шкафов вообще лежал в противоположном углу от места, где должен стоять. И никаких признаков Беллатрикс.       Они вылезли из люка и ступили на щепки и осколки стекла.       — Как и сказал Гарри, тут никого нет. Нужно убираться отсюда, пока никто не заметил нас.       — Дай ей время.       Гермиона бродила между остатков некогда по-своему уютного домика, и в ее груди зрела тревога. Она понимала, что вряд ли найдет хотя бы намек на то, куда сбежала Блэк, раз даже мракоборцы не смогли этого сделать. Но ей так хотелось знать, что с Беллатрикс все хорошо, что она не прекращала попыток найти зацепку.       На косяке на кухне был отпечаток кровавой руки. Дверь слетела с петель, а некогда восстановленный стеклянный стол вновь был разбит. Часть настенных ящиков валялась на полу среди осколков и щепок.       — Думаю, нам нужно уходить, — все же прервал скитания девушки Гарри.       Юноша заметил в окне фигуру женщины, пытавшуюся разглядеть таинственных посетителей Визжащей хижины. Свидетели им точно были не нужны.       Гермиона кивнула, и они вместе спустились в подземный ход. Никогда еще девушка так не переживала о чьей-то жизни, как сейчас.

~

      Последняя учебная неделя пролетела незаметно, и вот уже студенты болтались по вагонам Хогвартс-Экспресса в поисках чего-нибудь интересного. За окном мелькали великолепные виды, но Гермионе было искренне на них плевать.       Она попрощалась с Гарри и Роном на вокзале, нашла родителей на парковке и поехала домой. Для нее приключения закончились. Остался последний год обучения, и она станет совсем взрослой. Нужно начать готовиться к экзаменам уже летом, чтобы сдать все на отлично.       Дом встретил Гермиону приятным запахом выпечки. Мама напекла булочек в честь приезда дочери. Девушка съела парочку без особого аппетита, а затем удалилась к себе в комнату на втором этаже. Это лето должно было стать о-о-о-очень долгим.

~

      В очередной раз проснувшись от сладкого сна, Гермиона не выдержала. Это было приемлемым, пока у нее оставалась возможность видится с Беллатрикс, но сейчас стало просто невыносимым. Девушка на цыпочках спустилась вниз, накинула легкую куртку и вышла на улицу. Ей нужно было прогуляться.       Может, сходить к психологу? Такая мысль уже не раз посещала Грейнджер, но в Хогвартсе об этом и речи не шло. Хотя что она скажет маггловскому врачу? Так можно и в психбольницу угодить с шизофренией. Гермиона посмеялась, представляя, как машет палочкой перед доктором, а потом стирает ему память об этом.       Свежий ночной воздух приятно холодил и позволял отвлечься. В теории. На практике, наворачивая уже десятый круг по улице — а может и двадцатый, Гермиона давно сбилась со счета, — голова все также продолжала гудеть от навязчивых мыслей.       В очередной раз проходя мимо соседского розария, справа от себя Грейнджер заметила что-то черное. Она инстинктивно отшатнулась, а потом разглядела кошку. Девушка усмехнулась сама себе. Испугалась кошки, надо же. Животное сидело неподвижно, скрываясь в тени дерева, и следило за движениями Грейнджер. Ненароком та вспомнила, что Беллатрикс тоже могла превращаться в кошку, причем похожую на эту.       Скинув случайное сходство на ночную темноту, девушка подошла ближе.       — Хей, ты потерялась? — спросила она у кошки. — У тебя есть ошейник?       Гермиона осмотрела зверя со всех сторон. Ошейник замечен не был, но кошка выглядела весьма опрятно. Не может быть, чтобы она была бездомной. Наверняка хозяева не купили ей бирку, считая, что именно их кошка не потеряется.       — Давай сходим ко мне домой и покушаем, а завтра я развешу объявление о пропаже, идёт?       Девушка аккуратно протянула руки к животному, боясь спугнуть. Кошка сидела истуканом, непонимающе глядя на них. Когда Гермиона подняла ее на руки, та фыркнула, но сопротивляться не стала. Пару раз погладив и почесав за ушком у нового друга, девушка отправилась домой.       Она опустила кошку на пол в коридоре и направилась на кухню.       — Сейчас нальем тебе немного молока, — прошептала она, выискивая подходящую миску.       Открытый холодильник неприятно резал по глазам своим светом. Гермиона быстро достала молоко и закрыла дверцу, позволяя глазам вновь привыкнуть к темноте. Налив немного в маленькую тарелку, которую можно было с натяжкой назвать «миской», она позвала кошку.       — Кс-с-кс-с, где ты? — шептала она, выискивая темную тень. Найти ночью черную кошку не так-то и просто.       — Я предпочитаю пить из стаканов.       Открытая бутылка с молоком упала на пол. Белая лужа медленно растекалась по напольному покрытию. Гермиона не верила своим ушам.       — Мадам?..