IX. Акцио, пташка
15 августа 2022 г., 12:00
— Я думаю остаться здесь на некоторое время, пока все не уляжется, — Беллатрикс величественно восседала на кухонном стуле так, будто это был настоящий трон.
— Что?.. — до Гермионы не сразу дошел смысл сказанного. Она все еще прибывала в шоке от происходящего. — Нет! Вы не можете тут прятаться! — громко прошептала она.
Ответ был очевиден, пусть Блэк и не спрашивала, а утверждала. Девушка не могла позволить ей остаться ни при каких обстоятельствах. Переживание за женщину и раздражение на нее же смешивались в голове гриффиндорки, образуя взрывоопасную смесь.
— Пять минут назад ты предлагала мне молоко, а сейчас выгоняешь на холод? — вопрос сквозил наигранным удивлением.
— Пять минут назад вы были кошкой!
— И ты меня не узнала?
Гермиона захлебнулась от такой наглости. Она хотела помочь бедному животному, а не притащить в дом беглую преступницу! Девушка больше двух лет не видела кошачье обличие Беллатрикс, не было ничего удивительного в том, что она ее не узнала. Но это был уже совсем другой вопрос, о котором Гермиона думала сейчас в последнюю очередь. Не узнать анимага в его оборотной форме — это одно, приютить психопатку, не так давно пытавшую тебя — это совершенно другое.
— Вы думаете, что после того, как… после того… — слова отказывались складываться в предложения. Грейнджер глубоко вдохнула и взяла себя в руки. Сейчас не время мямлить, нужно отказать четко и безвозвратно, по возможности не разозлив женщину. — Вы пытали меня, а затем…
Беллатрикс резко встала со стула. Последнее слово застряло в горле, не желая выходить на свет. Блэк склонила голову на бок, внимательно изучая собеседницу. Она сделала шаг вперед, Гермиона — назад, но уперлась в кухонную столешницу. Посуда предательски загремела от удара. Девушка вздрогнула, испугавшись, что звук разбудит родителей. Воспользовавшись заминкой, Беллатрикс подошла еще ближе.
— Только не говори, что тебе не понравилось, — прошептала она, и лицо Гермионы залилось краской, невидимой в темноте никому, кроме, скажем, анимагов.
— Как такое может понравится? — возразила девушка, стараясь не повышать голос. — Мне было больно!
Блэк хмыкнула и сделала последний шаг вперед. Теперь они стояли вплотную друг к другу. Беллатрикс была слегка выше, но Гермиона знала, что преимущество ей дают огромные каблуки. От опасной близости у нее вновь перехватило дыхание. Она хотела оттолкнуть женщину, но просто не могла себе позволить. В легкие ударил запах горького шоколада и никотина.
— Тогда почему ты продолжаешь вести себя как влюбленная идиотка? — рука Беллатрикс легла ей на горло. Большой палец слегка надавил на артерию, считывая бешеный пульс. — Беги к мракоборцам и сдай меня. Чего ты ждешь?
Губы Беллатрикс были слишком близко. Безумно хотелось поцеловать их. С нечеловеческим усилием Гермиона отвела от них взгляд, и тут же утонула в глубоких черных глазах, смотрящих прямо в душу.
— Сердце не обманешь, пташка, — прошептала женщина, хищно улыбаясь. — Я попыталась выжечь в тебе это, но ты слишком упрямая. Значит, я просто воспользуюсь твоим… положением.
Вторая рука Блэк легла на талию. Сквозь тонкую футболку Гермиону чувствовала чужое тепло.
Это нечестно! Что она может противопоставить глухому сердцу и коматозному мозгу? В голове творилась каша. Гермиона напряглась и выцепила единственную здравую мысль.
— Я живу не одна. Мои родители ничего не знают.
— Ни за что не поверю, что Грейнджеры не позволят своей любимой дочурке забрать с улицы кошку.
Все. Капитуляция. Сознание стремилось отключиться и расслабиться в чужих руках. Наградит ли ее Беллатрикс за правильный ответ, или та просто дразнится, чтобы получить свое? Хотелось верить в первое.
Маленький червячок в глубинах разума, единственное оставшееся в здравом уме создание, противно шептал девушке на ухо, что в прошлый раз все тоже шло неплохо. А затем Блэк захотелось поиграться в Бога. Повторения Гермиона не хотела.
— Вы контролировали себя в тот день? — спросила она, с усилием соединяя слова в цельные предложения. — Вы полностью отдавали себе отчет в своих действиях? Потому что выглядело это совсем не так.
Беллатрикс вопрос задел. Она убрала руки с талии и шеи, слегка царапнув последнюю.
— Ты слишком высокого о себе мнения, если думаешь, что из-за тебя я слетела с катушек.
— Я просто хочу знать, что это больше не повторится. Не в моем доме. Не в доме, где вы хотите скрываться от Министерства.
— Ты смеешь ставить мне условия? — Гермиона была удивлена своей наглости даже сильнее, чем Беллатрикс.
— Я и так сделала для вас слишком много, — прошептала она. — Мне следовало рассказать обо всем Дамблдору сразу же.
Беллатрикс отступила на шаг. В образовавшееся пустое пространство между ними сочился гнев, разъедающий Гермиону изнутри. Она слишком долго терпела и подавляла его. В конце концов, она была человеком, и ей было больно как физически, так и морально. Разум разрывало от противоречивых чувств. Хотелось впиться губами в женщину напротив и одновременно залепить ей пощечину.
— А у пташки есть зубки, м? — Блэк не выглядела разочарованной, скорее довольной, что раздраконила гриффиндорку… опять. — Хорошо, я все равно не планировала ничего такого.
Женщина согласилась уж слишком быстро, и Гермионе следовало бы заподозрить что-нибудь, но она слишком устала для очередного детективного раунда «Угадай что на уме у Беллатрикс». Вполне возможно, что та и правда не планировала превращаться в безумную психопатку, но это просто происходило, и поделать женщина ничего не могла. А может и могла, кто ж его разберет.
Хотя мысль о том, что Блэк пытала ее, полностью отдавая отчет своим действиям, была все еще очень болезненной. В груди у Гермионы опять заныло, и что-то подсказывало ей, что это был далеко не первый, но и не последний раз, когда она так реагирует на выходки Беллатрикс. Лето и правда предстояло быть о-о-о-очень долгим.
~
Мистер и миссис Грейнджер были самыми обычными людьми. Дантисты по профессии, либералы по политическим предпочтениям и добряки по натуре. Беллатрикс не знала значения слов «дантист» и «либерал», но по одному только взгляду на семейку Грейнджеров сразу становилось понятно, откуда у Гермионы столько бесполезных качеств типа честности, преданности и желания угодить всем. Если бы не острая необходимость, Блэк сбежала бы из этой обители доброты и справедливости при первой возможности. Мало того, что ее постоянно пытались погладить или посюсюкать, так еще и склоняли ее имя как их маггловской душе вздумается. Гермионе угораздило сказать, что их новую соседку зовут Белла, поэтому теперь Беллатрикс терпела всяких «Беллочек» и «Беллусиков». Отвратительно. Блэк отбивалась от приставучих магглов всеми четырьмя лапами и тридцатью зубами, но это не мешало им продолжать свои бесплодные попытки снова и снова. Только Гермионе она позволяла взять себя на руки, но лишь в самых исключительных случаях. Гриффиндорку, казалось, вся ситуация забавляет. Она не спешила одергивать родителей, останавливая их только в моменты, когда по кошке было видно, что сейчас та обратится злой преступницей и всех убьет. В подобную вероятность Гермиона верила с трудом, но рисковать не хотела. В конце концов, если Беллатрикс и решит избавиться от свидетелей и жить в доме Грейнджеров как полноправная хозяйка, то ей придется также изменить память других магглов из соседних домов, а еще вести себя по правилам немагического мира. Без проводника в лице Гермионы это казалось нереальным. Чего уж говорить, когда Блэк впервые увидела телевизор, то подвисла на добрые пару часов, смотря вместе с Грейнджерами сериал. По признанию самой Беллатрикс, если бы у нее в Визжащей хижине была такая коробка, она бы выгнала Гермиону взашей и вместо ее скучных уроков смотрела как Пуаро расследует очередное дело. Больше всего женщине понравилось шоу про кота, безрезультатно пытающегося поймать мышь. Запредельный уровень мультяшного насилия, как ни странно, прекрасно сочетался со стилем Беллатрикс. По утрам и вечерам, когда родители Гермионы были дома, женщина в облике кошки отдыхала в комнате у девушки. Днем, когда назойливые магглы уходили на работу, Блэк принимала человеческий облик и во всю осваивала телевизор. Все это время Гермиона обычно проводила за учебниками. Магия вне Хогвартса была запрещена, но никто не запрещал познавать теоретические ее аспекты. Но вот по ночам, когда гриффиндорка привыкла спать, и в некоторые дни, когда по телевизору не показывали «Тома и Джерри», случались разные казусы. Дело в том, что Беллатрикс, выспавшаяся и скучающая, требовала к себе внимания. Много внимания. Иногда хватало разговора или дискуссий о правах эльфов, но довольно часто Гермионе приходилось терпеть выходки другого характера. Беллатрикс нравилось дразнить ее. Она могла выхватить учебник и левитационными чарами удерживать его под потолком, сделать чернила невидимыми, спрятать второй носок на шкафу, сменить цвет любимой куртки девушки на ярко-розовый, и ничего из этого Гермиона не могла исправить магическим образом. Приходилось прыгать, искать, менять и делать еще множество того, что развлекало Блэк. Бывало у нее и другое настроение. В такие дни поддразнивания выходили за мыслимые границы и пересекали все красные линии. Беллатрикс могла подойти к занимающейся девушке и положить свою голову поверх ее, подкрасться со спины и ущипнуть за бока, развалиться в кошачьем обличии на столе, требуя погладить себя, и другие вещи, при которых Гермиона тем или иным способом трогала женщину. Это не было так раздражающе, как летающий учебник, но каждый раз кожа гриффиндорки покрывалась мурашками, а на лице появлялась глупая улыбка. Из всего этого Гермиона сделала вывод, что жить с Беллатрикс под одной крышей было не так уж невыносимо. Приходилось покупать корм премиум-класса лишь с определенными вкусами, а еще постоянно пополнять запасы сладкого дома, но в остальном ничего такого, к чему Грейнджер не была бы морально готова. Почти. К концу июня, когда жизнь с новой соседкой начала принимать рутинный характер, Гермиона вновь начала замечать моменты опустошения в глазах Беллатрикс. Сначала совсем короткие вспышки, но после все длиннее и длиннее. Женщина могла на несколько минут зависнуть в пустоте, пока наблюдала за гриффиндоркой. Если это происходило в кошачьем обличии, то заметить было гораздо сложнее, но вот в форме человека подобное особенно бросалось в глаза. На прямые вопросы Беллатрикс отшучивалась, агрессировала или уходила в игнор, а быть настойчивее Гермиона не решалась. В конце концов, их зыбкое перемирие могло закончиться в любой момент, если она сделает неправильный шаг. И одно дело, если пострадает только девушка, но совсем другое, если и ее родители тоже. А затем, уже в середине лета, произошло то, чего Гермиона так боялась. Она сидела за своим письменным столом, изучая руны, когда услышала сзади стук каблуков. Родители были на работе, поэтому не было ничего удивительного в том, что Беллатрикс приняла человеческий облик. Гермиона глубоко вздохнула, ожидая очередной пакости. Может в этот раз женщина придумает что-то интереснее, чем отращивание ног у учебника. — Раз, два, три, четыре, пять. Села пташка почитать, — продекламировала волшебница из-за спины Грейнджер. Та не отреагировала на очередную очевидную провокацию. — Даже не повернешься ко мне? В голосе слышались скука, презрение и холод. Тон не понравился Гермионе, но вестись она все равно не собиралась. Начнешь отвечать и нарвешься на что-то не самое приятное. — Я занимаюсь, мадам Блэк, — ответила она, уставившись в учебник. — Это сложная тема, и я бы хотела побыть одна… Какого?!.. Удобное офисное кресло, на котором сидела Гермиона, вдруг дернули и развернули. От резкого движения девушка случайно задела рукой чернильницу, и все ее содержимое пролилось на рабочую тетрадь. Грейнджер завелась за долю секунды, пока наблюдала кончину своих записей и поворачивалась вокруг своей оси в кресле. Она готова была накричать на Блэк за такое, но быстро поумерила пыл, когда оказалась к ней лицом к лицу. — Ты даже за человека меня не считаешь. Я для тебя как питомец. Холодные черные глаза сверлили Гермиону. Она затерялась в них, не сразу заметив презрение в чужом голосе. Это больше не было игрой или беззубой шалостью. Одна рука Беллатрикс легла ей на шею, слегка сдавливая, а другая держала палочку. — С каких пор ты смеешь меня игнорировать? Что вообще ты о себе возомнила? — Мадам Блэк, я… — Закрой! — крикнула Беллатрикс, и девушка повиновалась, испугавшись такой резкой смены громкости. — Свой рот. — продолжила женщина уже спокойнее, но в лицо Гермионе уже была направлена палочка. — И не разговаривай без разрешения. Это происходит опять. Она ничего плохого не сделала, так почему это происходит опять?! Глаза Беллатрикс источали лютую ярость, ни намека на игривые нотки, с какими Гермиону заставляли стоять на коленях и ползти до кресла в Визжащей хижине. Девушке стало еще страшнее, хотя куда уж больше. Что Блэк придумает на этот раз? — Я могу убить тебя в любую секунду, а ты так со мной обращаешься, — палочка в руке дрожала от напряжения. — Кто я, по-твоему, такая? Отвечай! — Беллатрикс Блэк, — сказала Гермиона первое, что пришло ей в голову. Обдумывать лучшие варианты времени не было. — Нет! — женщина схватила Грейнджер за загривок и скинула с кресла на пол. — Нет-нет-нет, это я уже знаю. Кто я для тебя? Гермиона ошарашено поднялась на ноги. Взгляд скользнул на письменный стол. Палочка лежала там, а между ней и волшебницей стояла разъяренная Беллатрикс, ожидающая ответа. Добраться до спасения не представлялось возможным. — Я не понимаю вопроса, — придется сыграть в эту игру, другого выхода девушка не видела. — Я не знаю, что вы хотите услышать. — Ты умная девочка — догадайся. За плохие ответы буду наказывать. Гермиона сглотнула. Игра в угадайку никогда не была ее сильной стороной. Какой ответ устроит саму Беллатрикс? Нужно пораскинуть мозгами. Она постоянно угрожает девушке смертью, может это и есть корень уравнения. — Вы преступница, — осторожно ответила Грейнджер, стараясь медленно обходить Блэк с боку. Добраться до письменного стола или двери из комнаты — не так и важно, главное хоть как-то выбраться. — Банально! — заявила Беллатрикс, и в то же мгновение в Гермиону жалящее заклинание. На предплечье появился красный рубец, кожа стянулась, а место удара стремительно начало опухать. Гриффиндорка вскрикнула, прикрывая больное место рукой. — Человек! — попробовала она снова, сказав первое, что пришло на ум. — Очевидно, — еще одно заклятие было направлено в ногу. — Волшебница! — крикнула Гермиона, перебирая всевозможные варианты, — Сильная волшебница! Сильнее меня! — Лесть тебе не поможет, — очередной удар пришелся на грудь. Каждое последующее заклятие будто приносило все больше боли. — Наследница Блэков, — вариант с родословной был последним. — Ложь! Для всех идиотов из Министерства я все еще замужем, — такой ответ лишь сильнее разозлил Беллатрикс. — Ты испытываешь мое терпение. Может, круциатус заставит тебя лучше думать? — Нет! Пожалуйста, не надо, — страшные воспоминания проносились перед глазами девушки, а тело заранее начало ломать от нестерпимой боли. Жалящие заклинания уже перестали казаться насущной проблемой. — Я не знаю ответа! Я не знаю ответа… — Последний шанс. На конце палочки уже начали собираться сгустки зеленой энергии. Гермиона запаниковала. У нее не было правильного ответа, не было возможности сбежать или добраться до палочки, у нее вообще ничего не было, кроме дурацких чувств, мешающих здраво мыслить. — Я в вас влюбилась! — выкрикнула она хоть что-то, что могло отсрочить пытку. Беллатрикс опустила палочку. Казалось, даже ее обескуражило внезапное признание. Гермиона напряглась всем телом, ожидая удар непростительным заклятием, но его не последовало. — Вы — женщина, в которую я влюблена, — уже смелее повторила она. Это ответ? Вот что хотела услышать Беллатрикс? В комнате повисла неуютная тишина. Прогнав наваждение, Блэк с диким рыком сорвалась с места и с разбега впечатала Грейнджер в стену позади нее. В глазах горел яростный огонь. Правая рука больно впилась в плечо, куда недавно попало жалящее заклятие. Палочка, приставленная к горлу, уже стала классикой для их отношений. — Грязнокровка вроде тебя должна бояться даже подумать о таком, — процедила Блэк сквозь стиснутые зубы. — Почему я вообще должна пощадить тебя после таких слов? Что в тебе такого особенного? Гермиона не знает ответа. Она вообще ничего не знает, как оказывается. Она боится, даже больше — в ужасе, а еще не может думать ни о чем, кроме лица женщины в такой близости. Девушка глубоко вдыхает запах горького шоколада и сдается. Она совершила множество ошибок, которые и привели ее сейчас в такую дерьмовую ситуацию, но, положив руку на сердце, Гермиона бы повторила многие из них, чтобы вновь прожить несколько спокойных месяцев рядом с Беллатрикс. Пожалуй, пришла пора совершить последнюю и самую важную ошибку перед тем, как девушку убьет ее же предмет воздыхания. Гермиона закрыла глаза и подалась вперед, соприкасаясь своими губами с чужими. Как и что делать дальше — загадка, но первый шаг в пропасть она сделала. Губы Беллатрикс теплые и мягкие. Грейнджер удивляется про себя, ей казалось, что женщина как кипяток, дотронешься — обожжешься. Или порежешься об осколки. Или током ударит до потери сознания. Не важно как, но обязательно поранишься. Но вот она, Гермиона, целует Беллатрикс и до сих пор жива. Чудо. Блэк не отвечает. Стоит неподвижно, как истукан, продолжает вдавливать палочку в чужое горло. В ее голове сейчас тоже пустота, но совсем другая, опасная. В такой пустоте рождаются мысли об убийствах и пытках, а не поцелуях. Гермиона чувствует это и отступает. Резко подается назад, ударяясь головой об стену. Поцелуй кончился, а на его место пришла паника. Это было очень и очень плохое решение. — Извините, — шепчет Гермиона на грани истерики, — извините, извините, извините… — Тс-с, — Блэк прикладывает указательный палец к губам, которые недавно ее целовали. Палочка в руке маячит на периферии глаза. — Я не разрешала тебе разговаривать. Гермиона кивает, молчит и беззвучно плачет. Ей хочется сквозь землю провалиться от стыда. Беллатрикс смотрит на нее дико, даже слишком дико для той, кто вытерпел поцелуй с грязнокровкой. Взгляд направлен прямо в душу, хочешь — не хочешь, а не увернешься. — Я хочу, чтобы ты кричала для меня, — слышит Гермиона, и это самое интимное, что она вообще слышала от Беллатрикс. Чувство дежавю накрывает ее с головой, но то были другие обстоятельства и другая Гермиона, а здесь и сейчас она лишь кивает на признание Блэк. Хочет — значит сделает. Беллатрикс отводит палочку в сторону, губы открылись, чтобы произнести заветное проклятие. Гермиона перехватывает руку на своем плече и вопрошающе смотрит на женщину. Ее жизнь в чужих руках, но, если единственное желание Беллатрикс заставить девушку кричать, то есть и другие способы сделать это. Гермиона краснеет об одной мысли о подобном, но внимание Блэк она привлекла. Она тянет чужую руку вниз, вдоль тела. Каждый сантиметр дается с трудом. Девушка расстегивает свои джинсы и опускает руку женщины между своих ног. Полу вдох вырывается против воли, когда пальцы касаются заветного места. Беллатрикс смотрит в глаза Гермионе, внимательно следя за реакцией. То, до какого отчаяния она довела девчонку, приводит в восторг. Рука отводит ткань трусов в сторону и без предупреждения вторгается внутрь. Грейнджер вскрикивает, хватаясь рукой за чужое плечо. Это ее первый раз. Женщина не церемонится, добавляет к среднему пальцу указательный и быстро двигает. Боль уж слишком быстро сменяется наслаждением. Девушка перед ней стонет, закатывает глаза и краснеет. Откидывает голову назад, выставляя оголенную и манящую шею. Беллатрикс наклоняется и кусает ее, больно, до отметины. Гермиона шипит от боли, но послушно терпит. Ритм ускоряется, к двум пальцам прибавился третий, палочка давно убрана в карман платья, а свободная рука пролезла под футболку, сжимая чужую грудь. Грейнджер скулит, когда ей с силой скручивают сосок. Руки против воли держатся за плечи женщины, цепляясь за ткань платья. Ей больно и хочется большего, но ее желания сейчас интересуют Беллатрикс в последнюю очередь. Гермиона не соврала, когда без слов пообещала криков. Она кричала, когда чужие пальцы согнулись внутри нее; кричала, когда на шее появилась очередная отметина от укуса; кричала, когда достигла пика, и этот звук был усладой для Беллатрикс. Она лениво вытащила пальцы и обтерла о футболку девушки. Та дрожала в ее руках, головой уткнувшись в плечо. Дыхание рваное, крупинки пота на лбу и бесконечное желание обнять Блэк. Она так и делает, пока женщина разрешает, зарывается носом в чужие кудри и вдыхает аромат шоколада с примесью никотина. Если это альтернатива круциатусу, то Гермиона готова хоть целый день кричать до потери голоса.
