X. Обскуро
16 августа 2022 г., 14:00
Это стало их маленьким секретом. Все их отношения были тайной, но именно эта их часть казалась обеим настолько запретной, что они даже между собой ничего не обсуждали. Шутка ли, чистокровной преступнице понравилось трахать маглорожденного подростка. О таком сложно говорить в нейтральном ключе.
После их «стычки» Гермионе пришлось заново переписывать свой конспект в новую тетрадь, а еще маскировать укусы на шее и следы от жалящих заклинаний при помощи косметички, но, учитывая обстоятельства, это было меньшим из зол.
Для себя Грейнджер сделала два вывода. Первый: она втрескалась в садистку-психопатку. Второй: переносить конфликты в лежачее положение полезно для здоровья. Как минимум, это выбило Беллатрикс из привычной колеи и позволило Гермионе избежать круциатуса.
Что касается самой мадам Блэк, то ее отношение к ситуации было сложно понять. Взяв время на обдумывание, Беллатрикс в форме кошки ушла из дома. Грейнджер ожидала, что женщине понадобится перерыв для принятия ситуации, но сердце все равно начинало ускоряться, стоило только подумать, что та больше не вернется. И переходить в бешенный ритм при мысли, что она все же вернется.
Гриффиндорка связывала смешанные чувства Беллатрикс со своим происхождением, ведь женщина точно не была прогрессивной волшебницей, готовой вступить в связь с кем-то нечистокровным. Тем более, если ей это понравилось. А в том, что Блэк понравилось, Гермиона не сомневалась, иначе все прекратилось бы посреди процесса, а в тело девушки прилетело непростительное заклятие. Беллатрикс не принадлежала к тем людям, что стали бы делать противные для себя вещи.
Но еще Блэк была той, кто не умел терпеть и сдерживать своих внутренних демонов, поэтому, когда на следующие сутки Гермиона проснулась ночью от того, что Беллатрикс скинула с нее одеяло, то не очень удивилась. Была ошарашена, но совсем не удивилась. Женщина зажала ей рот рукой и, игнорируя сонные попытки оттолкнуть себя, залезла рукой под пижамные штаны. Уже через несколько толчков сопротивление прекратилось, а сквозь зажатый рот начали прорываться тихие стоны.
Беллатрикс смотрела на девушку под собой, наслаждаясь одним только видом. Волосы разметались по подушке, пижама задрана, оголяя небольшую грудь, а руки с силой сжимают простыни. Да, Блэк действительно понравилось трахать грязнокровку, и пусть хоть кто-то попробует ее осудить — получит проклятие прямо в лицемерную морду.
В ту ночь Гермионе не снились кошмары или сцены соития с Беллатрикс, и она проснулась свежей и бодрой. Рядом, растянувшись на полкровати, спала черная кошка. Девушка потерла шею, исчерченную уже тремя отметками. Глупая улыбка озаряло лицо. Ее сердце трепетало от воспоминаний, а сколько их еще предстояло собрать — у Гермионы голова кружилась от одной только мысли.
Она аккуратно вылезла из кровати, стараясь не разбудить спящую кошку, захватила косметичку и направилась в ванную, чтобы замазать следы прошлой ночи. Вряд ли родителям понравится их вид. Увидев себя в зеркало, Гермиона снова улыбнулась. Хотелось смеяться от внутренней легкости.
— Отвратительно, — девушка вздрогнула, услышав сзади себя хриплый женский голос. — Ты аморальное создание, если радуешься из-за таких вещей.
Грейнджер обернулась. Беллатрикс лежала внутри ванны, положив голову на согнутую в локте руку. Видимо, незаметно проскользнула за девушкой, когда та встала.
Настроение вдруг испортилось. На едкий комментарий Гермиона предпочла не отвечать, расценив его как очередную провокацию. Она вновь повернулась к зеркалу, чтобы рассмотреть отметины на шее. В отражение она заметила самодовольную улыбку Блэк.
— Тебе стоит определиться, поднимаю я тебе настроение или порчу, — подметила женщина, вылезая из ванны.
Опять легилименция? С каких пор Беллатрикс решила вернуться к чтению сознания?
— Не думай о себе слишком много. Мне не нужно залезать тебе в голову, когда у тебя и так все на лице написано.
Гермиона вопросительно подняла бровь — научилась этому у самой Беллатрикс — и в отражение посмотрела на женщину. То, что она отвечает на мысли девушки, не говорит в ее пользу.
В дверь постучали.
— Милая, ты скоро? — раздался голос миссис Грейнджер с другой стороны.
— Да, мам, — ответила Гермиона, отвлекаясь от зеркала. — Еще пять минут.
— Или двадцать пять, — послышалось рядом с ухом.
Не успела девушка опомнится, как ее грубо толкнули вперед, прижимая к раковине. Руки уперлись по обе стороны от зеркала, чтобы сохранить равновесие. Не теряя времени, Беллатрикс наложила заглушающие чары на дверь.
— Мадам Блэк, сейчас не лучшее время, — запротестовала Гермиона, пытаясь обернуться. — Родители дома, и им тоже нужно почистить зубы.
— Ты слишком много болтаешь, — руки женщины уже забрались под одежду. — Заткнись и получай удовольствие.
Странным образом Гермиона сочетала в себе две реакции на такое плохое обращение к себе. С одной стороны, она была гордой выскочкой, и ее эго получало болезненный укол каждый раз, когда Беллатрикс принижала ее знания и умения. С другой, каждый раз, когда женщина доминировала над ней целиком и полностью, Гермиона заводилась с полтычка. Было что-то крайне возбуждающее в том, как Блэк приказывала девушке встать на колени, замолчать, раздвинуть ноги…
Количество отметин на теле Гермионы увеличивалось в геометрической прогрессии с каждым днем, и только выторгованное у Беллатрикс иллюзорное заклятие спасало ее от раскрытия. Женщина просто не умела контролировать свое безудержное желание впиться зубами в мягкую кожу гриффиндорки. Девушка всерьез переживала, что к концу лета у нее не останется живого места на теле, а Блэк, похоже, именно к этому и стремилась.
Дневной просмотр телевизора Беллатрикс и запись конспектов Гермионы стабильно прерывались из-за желания первой вновь нагнуть вторую. Это становилось чем-то ненормальным, но Блэк привыкла к ненормальному, а Грейнджер наслаждалась процессом, поэтому обе игнорировали столь незначительный факт. Падать в безумие гораздо приятнее, если при этом ты получаешь оргазм.
Как-то само по себе обращение «мадам Блэк» сменилось на «Беллатрикс» и «Белла». Услышав свое имя из уст грязнокровки впервые, когда та в очередной раз достигла пика и не смогла сдержаться, женщина усмехнулась и решила не поправлять девчонку. Хоть какие-то привилегии гриффиндорка заслуживает.
Первое время та и сама тянулась к Беллатрикс руками, желая тоже сделать приятно, но ей не позволяли даже платье с волшебницы снять, не то что под юбку пробраться. При каждой попытке гриффиндорка или больно получала по рукам, или ее разворачивали спиной, сцепляя непослушные конечности за спиной, или держали их над головой, полностью обездвиживая. Вряд ли Гермиону вообще можно было считать активным участником процесса, она скорее выполняла роль игрушки-антистресса, а от игрушек никто не ждет инициативы.
Со стороны могло показаться, что у Беллатрикс открылась новая зависимость, и теперь кроме поедания шоколада она постоянно хотела трахать обладать Гермионой. Об этом кричали десятки отметок по всему телу девушки, на это обращала внимание черная кошка, постоянно снующая под ногами и требующая взять себя на руки, это виднелось между строк, когда Блэк по ночам заставляла свою пташку вновь и вновь кричать свое имя. И если шоколад помогал справляться с воспоминаниями о дементорах, то зачем Беллатрикс так сильно хотеть грязнокровку?
Иногда Гермионе казалось, что так женщина спасается от своих внутренних демонов. Просто спускает их с цепи, позволяя пальцам вновь и вновь тянуться к лону девушки. Чаще думалось, что так Беллатрикс просто самоутверждается за ее счет. Какому психопату не станет приятно, если человек полностью отдаст себя в твое распоряжение?
Но в чем Гермиона была уверена на сто процентов, так это в подмене понятий внутри Беллатрикс. Если раньше пустота как будто накапливалась в ней, а затем выплескивалась наружу килотоннами гнева — и берегитесь те, кто окажется рядом, то сейчас она планомерно снижала планку собственного напряжения, заполняя пустоту стонами Гермионы.
Что именно эти самые стоны дают: поднимают чувство собственной значимости, угождают внутреннему садисту или позволяют ощутить себя нужной — об этом сама Беллатрикс намеренно не думала. Азкабан научил ее не углубляться в саморефлексию, позволяя течению эмоций нести себя в нужном направлении. Иногда это работало хорошо, иногда не очень, а в редких случаях развивало зависимость от грязнокровки. Как ни посмотри, всегда есть плюсы.
На самом деле зависимость была не только у Беллатрикс. Поначалу для Гермионы не входило в планы полностью отдаваться на волю психопатке, в конце концов это опасно для жизни. Секс просто был хорошим способом разрядки для Блэк, а значит шансы получить круциатус в спину резко снижались.
Ко всему прочему для самой девушки это был шаг вперед в их отношениях с Беллатрикс, и пусть это был не шаг, а скорее прыжок в неизвестность — Грейнджер не любила неизвестности, — стоять на месте сил больше не было. И ведь если бы они просто «стояли», то проблем бы не было. Но ведь все это походило на день сурка, в кульминации которого Беллатрикс вновь теряет контроль и пытает девушку без причины. С постоянным тактильным контактом вероятность подобного исхода стремилась к нулю, а это и безопасно, и приятно к тому же.
Идеальным такое решение точно не назовешь, но, когда ты уже несколько лет балансируешь на канате над пропастью, возможность поддерживать равновесие точно не повредит. В противном случае они хотя бы упадут в пропасть вместе. Это не то, к чему Гермиона стремилась, но на данном этапе уже то, что она готова была принять.
~
Лето пролетело стремительно, и вот уже Гермионе нужно отправляться на последний год обучения в Хогвартс. И если все предыдущие года она с радостью ждала посадки в Хогвартс-Экспресс, то в этот раз ее отъезд омрачало две вещи. На самом деле одна: беглая преступница, трахающая ее по нескольку раз на дню — «занятием любовью» их моменты соития сложно было назвать, — но из этого вытекало сразу две проблемы. Во-первых, Гермиона понятия не имела, как можно оставить Блэк одну на девять месяцев в доме дантистов-либералов. В лучшем случае уже спустя пару дней ей придет уведомление о сгоревшей жилплощади, в худшем — приглашение на похороны. Оба варианта были непредпочтительными. Во-вторых, Грейнджер понятия не имела как сможет прожить девять месяцев вдали от Беллатрикс. Рациональная часть сознания — та, что еще не вымерла за три месяца жизни в одном доме с психопаткой, — желала отдохнуть от эксцентричной соседки. Это точно пошло бы на пользу моральному состоянию Гермионы. В конце концов, разгон от «ходи тише, синий кот почти догнал мышь» до «раздевайся, я возьму тебя прямо на кухонном столе» у Беллы происходил с завидной скоростью. Восемь минут — ровно столько в среднем занимает серия «Тома и Джерри» вместе с титрами. Но Грейнджер достаточно провела времени, рефлексируя о своей жизни, чтобы быстро признаться самой себе. Она тоже очень быстро разгоняется вместе с Блэк. И секс на кухонном столе был неплохим. И в первый, и в пятый раз. Обе эти проблемы можно было бы решить, просто взяв Беллатрикс с собой в Хогвартс в форме кошки. В конце концов, Живоглотик, умерший в самом расцвете сил от кишечной инфекции, жил с Гермионой в Хогвартсе целых два года подряд. Но вряд ли тот рыжий сорванец мог превращаться в развратную колдунью, ненавидящую школьников. Всех, кроме Гермионы, — на этой мысли губы девушки сами собой растянулись в глупую улыбку. Плохо то решение, которое образует еще тысячу и одну проблему. И привоз Блэк в Хогвартс именно такое решение. Нерациональное, эгоистичное, а, главное, сама Блэк на него ни за что не согласится. — Я согласна, — вдруг послышалось из-за спины, и Гермиона вздрогнула, чуть не уронив зубную щетку в раковину. Привыкнуть к таким выкидонам все еще было сложно. Девушка зло зыркнула на отражение Беллатрикс в зеркале перед собой, продолжая чистить зубы. Женщина вновь сидела в ванне, сложив голову, руки и ноги на бортик. Она скорчила испуганную мину, впрочем, совершенно наигранно. — Очень грубо читать чужие мысли без спроса, — сказала Гермиона, после того как закончила с чисткой зубов. — Если делать это с разрешения, то становится не так интересно, — отбилась Блэк, продолжая глазеть на гриффиндорку. Она вообще часто этим занималась в последнее время, но уже без пустого взгляда насквозь. Женщина смотрела именно на нее, от чего у Грейнджер случались приступы покраснения и смущения. Вот и сейчас, задумавшись об этом, она только спустя пару минут осознала, на что согласилась Блэк. — Вы согласны? — переспросила Гермиона, повернувшись лицом к Беллатрикс. Та неопределенно повела плечами. В ее глазах читалась наигранная скука и неподдельный интерес. — Без тебя тут станет слишком… — женщина силилась подобрать слово, от чего между бровей проявились напряженные морщины, — никак. Без тебя тут будет никак. Гермиона облизала вдруг пересохшие губы. Это было одно из самых откровенных признаний, на которые вообще способна Блэк. Но кроме согласия предстояло решить еще тысячу проблем, и у гриффиндорки голова шла кругом от такого масштаба.~
— Как провести преступника в Хогвартс? — вслух рассуждала Гермиона, пока собирала свои вещи в зачарованный чемодан. Большую его половину занимали книги и учебники, особняком стоял маленький переносной котелок, а вот одежде достался лишь небольшой угол: мантия, пара носков, нижнее белье, джинсы и водолазка на зиму. — Я же кошка, пташка, — Беллатрикс развалилась на кровати рядом с чемоданом, лениво перебирая вещи внутри. — Разве Дамблдор запретил питомцев? — Точно запретил бы, если узнал, как именно вы проникли в прошлый раз, — девушка поморщилась, глядя как Блэк меняет носки в парах местами. Потом придется разбирать вещи заново. — Но теперь на въезде стоит магический барьер. Я не знаю, как он работает, но однажды сумка Невилла взорвалась, потому что там был пирог с запрещенным ингредиентом. — Оу, — Блэк впервые выглядела заинтересовано. — Что за ингредиент? Гермиона прошерстила в памяти тот день, но не могла вспомнить ничего, кроме рыдающего над вещами Невилла. — Я не знаю, — пожала она плечами, отобрав у назойливой женщины аккуратно сложенные трусики. Трогать носки — это одно, но трогать нижнее белье — это совсем другой уровень вседозволенности. Такую наглость Беллатрикс стерпеть не могла. Она перехватила руку Гермионы и резко дернула на себя, из-за чего та повалилась на кровать. Мгновение, и Грейнджер зажата между Блэк и свежим постельным бельем. Руки сжаты над головой в уже привычной позиции, а внизу живота как по команде ощущается жар. — Для заучки ты слишком мало знаешь и слишком много себе позволяешь, — свободной рукой Беллатрикс вновь схватила трусики, жадно их рассматривая. Гермиона покраснела. Это был единственный кружевной комплект в ее гардеробе и, возможно, ее главный козырь в игре в сексуальные «Кошки-Мышки» с Беллатрикс. Но сейчас, безвольно болтающиеся в руке волшебницы, они таковыми совсем не казались. — Почему я тебя в них не видела? — глаза женщины горели любопытством и плохо скрытым возбуждением. Гермиона прикусила губу, чтобы не улыбнуться. На такой эффект она и рассчитывала, когда их покупала. Жаль только Блэк увидела их впервые не на ней. — Они новые, — пробормотала она под нос, впитывая каждую реакцию Беллатрикс. — Купила для меня? — женщина наконец оторвалась от созерцания белья и посмотрела на Грейнджер. Ее взгляд прожигал насквозь. Девушка покраснела и отвернулась, про себя отмечая, как резко реагирует ее тело на любое соприкосновение с женщиной. Беллатрикс хищно улыбнулась, также заметив это. Она наклонилась к уху девушки и, медленно растягивая слова, произнесла: — Я хочу увидеть тебя в них. Прямо сейчас. И только в них, — шепот обжигал сильнее взгляда. — Там есть бюстгалтер, — добавила Гермиона, вдруг вспомнив о второй половине кружевного комплекта. — Не искушай меня двумя кружевными вещами за раз. Голос Блэк обволакивал. Гриффиндорка кивнула, и ее руки освободили из стальной хватки. Беллатрикс наигранно медленно слезла с ее бедер, устраиваясь поудобнее на кровати. Девушка встала, ощущая вожделеющий взгляд в спину. Блэк хочет представления? Она его получит. Продолжая стоять спиной к женщине, она стянула с себя футболку, оставшись по пояс голой. Носить в своем же доме бюстгалтер Гермиона не собиралась. Однако взору Беллатрикс открывалась лишь спина. Но, принимая негласное правило неумелого стриптиза, женщина молчала, ожидая большего. Домашние безразмерные штаны также были сняты и беспощадно отброшены в сторону. За лето Беллатрикс научилась не замечать котят на одежде своей пташки, но огромная усатая голова кота, обтягивающая сексапильную задницу, явно была лишней. Блэк приподняла бровь, но вовремя ее опустила, когда Гермиона решила обернуться через плечо. Не хватало еще испортить такое представление. К ее счастью, следующим — и последним — элементом гардероба на девушке были лишь злосчастные трусы с кошачьей мордой. Все возбуждение Блэк пошло на спад в одно мгновение… Она точно сожжет эту гадкую ткань, пока Грейнджер будет спать. Ее мысли запнулись, когда руки девушки подцепили резинку трусов и медленно потянули вниз. В горле пересохло. Лицемеры те, кто говорят, что могут пресытиться женской красотой. На грязнокровку можно смотреть вечно. В памяти женщины несуразное белье забылось как ужасный сон. Все также медленно развернувшись, Гермиона, словно кошка, выгнулась вперед, подобрав с края кровати заветное кружево. Блэк не сводила глаз с чужих рук, надевающих белье. Казалось бы, эти руки должны снимать его, но, Мерлина голова, как же сексуально они одеваются. — Так… наш план? — вдруг подала голос Грейнджер, выводя женщину из созерцательного транса. — Какой план? — Блэк глазеет на нее безотрывно, даже не моргает, кажется. Гермионе это льстит. Она по-лисьи улыбается, ощущая свое превосходство и власть над сидящей перед ней женщиной. Беллатрикс не замечает этого. Будто специально не видит победного взгляда, впервые смотрящего на нее сверху вниз. Она двигается к краю кровати, садится на него и притягивает девушку к себе. Медленно касается, ощущая мягкую молодую кожу. В этот момент Гермиона чувствует себя самой желанной девушкой — нет, женщиной! — в мире. Для Блэк сейчас существует лишь она. Только она имеет значение, только о ней все мысли Беллы, только ее так близко подпускает к себе одна из самых могущественных волшебниц Англии. Это восхищает и возбуждает в равной степени. Гермиона кладет руки на плечи Блэк — одно из немногих прикосновений, за которые ее не связывали. Ее маленькая привилегия, выбитая десятками бессонных ночей, наполненных громкими стонами. — Поезд уже завтра, — говорит девушка, чуть сжимая хватку на плечах. Беллатрикс лукаво улыбается, совершенно не вслушиваясь в чужой лепет. Она кладет руки на талию Грейнджер. — Нужно… — начинает та, но обрывается на полуслове, когда Блэк медленно и нежно ведет руками вверх. — нужно провести вас через барьер, — заканчивает Гермиона, тая под прикосновениями. — И какие у тебя идеи? — Беллатрикс, кажется, совсем незаинтересована разговором. Она опускает руки вниз, останавливаясь, почувствовав под пальцами кружево. Мысли девушки плывут. В голове не появляется ни одной толковой идеи, но, чтобы предложить хоть что-нибудь, она выдает самый глупый план, который вообще может существовать. — Я могу… ммм… послать сову профессору Макгонагалл. Сказать, что у меня чувствительная к магии кошка, — Блэк притягивает ее еще ближе, оставляя легкий укус на ребрах. Слова сбиваются в кучу, но Гермиона стоически продолжает. — И я беспокоюсь, что барьер для нее опасен, — Беллатрикс поднимается выше, слегка прикусив кожу под грудью. Руки девушки сильнее сжимают плечи, просчитав маршрут женщины и предвкушая следующий укус. Гермионе хочется запустить их в кудрявые волосы, направляя и ускоряя сладостную пытку, — Профессор сможет приоткрыть для нас барьер. — Это очень опасный план, пташка, — Беллатрикс вдруг замерла в миллиметре от следующего укуса. Из груди Грейнджер против воли вырвался разочарованный выдох. — Она поверит мне, — пусть будет, что будет — пальцы впутываются в чужие локоны, сначала аккуратно, а затем слегка сжимая их. В ответ на наглость Гермиона получает столь желанный укус. Блэк с силой оттягивает сосок, вырывая очередной стон. — Я ее любимица, — на выдохе произносит девушка. — Любимица? — женщина разжимает зубы, резко поднимая голову. Искорки возбуждения вперемешку с ревностью скачут в ее взгляде. Зрачки расширены до предела. Гермиона видит в них свое отражение. — Ты принадлежишь мне. Только мне. Нежности кончились. Блэк хватает Гермиону за талию, бросает на постель, сама ложится сверху, наваливаясь всем весом. Но руки не держит. Позволяет трогать себя. За кудри, плечи, спину. Непослушные пальцы впервые сжимают чужую грудь. Напряженный вдох срывается с губ женщины. Гермиона жадно крадет его, целуя Блэк. Сначала смазано, с опаской, но Белла сама углубляет поцелуй. — Я хочу, чтобы вы кричали для меня, — повторяет Гермиона заветную фразу, и рушит к черту все барьеры. Блэк позволяет ей. И дело не в гребаных кружевных трусиках. Впервые в их отношениях спустя несколько неуклюжих попыток платье Беллатрикс летит на пол. И Гермиона смотрит. Жадно впитывает каждую деталь женщины, сидящей на ее бедрах. Она красива. Нет, она великолепна. Ей должны посвящать картины, скульпторы обязаны запечатлеть ее величие в камне, и никто не имеет права видеть ее вот так. Никто, кроме Гермионы. Она соскальзывает ниже, оказываясь головой между ног сидящей Беллатрикс, и без прелюдий проводит языком по желанным складкам. Блэк хватается за спинку кровати, не сдерживая настоящего стона. Гермиона держит ее за бедра, придвигая ближе к себе. Она знает, что ходит по лезвию острого ножа, но не может остановиться. Гриффиндорка слишком долго ждала этого. Слишком часто представляла. Иногда, уходя из квартиры в парк, она тайно смотрела порно, в голове повторяя движения. И, видит Мерлин, в этот раз она не отпустит Блэк без оргазма. Плавные движения сменяются резкими и хаотичными, а после вновь возвращаются к спокойному темпу. Белла стонет. Уже совсем не сдерживаясь, она двигает бедрами в такт языку Гермионы. И, когда все ее тело начинает подрагивать, рычит от ощущений, накрывающих с головой. Услышав финальный рык, Гермиона замедляется. Сдвигается чуть выше и целует женщину в бедро. Язык ощущается ватным с непривычки, но девушка уже давно не ощущала себя такой довольной. Блэк слезает с нее и садится рядом. Колдует себе сигарету из воздуха, даже не воспользовавшись палочкой. Поджигает щелчком пальцев. Гермиона и не знала, что она так умеет. Но очень хочет, чтобы пепел таким же магическим образом исчезал, а не падал на ее чистые — уже не такие чистые — простыни. — Ты слишком громко радуешься, — спустя полсигареты произносит она. Пепел и правда исчезает в воздухе, не успев упасть на кровать. Недокуренная сигарета исчезает из рук волшебницы также, как и появилась. Она рывком седлает Гермиону. — Теперь твоя очередь кричать, — декламирует она, стягивая с девчонки треклятое кружево.
