Ангедония

Когда все разошлись после встречи в кафе, Лиля и Саша решили еще немного прогуляться. Саша – потому что оттягивал возвращение домой до самого последнего момента, а Лиля просто хотела побыть с другом наедине в комфортной обстановке. В воздухе витал отчетливый запах весны, и, несмотря на серость из-за пасмурной погоды, на душе становилось спокойнее. – Не доверяю я Родиону. – внезапно сказала Лиля, нарушив тишину. Она остановилась возле небольшого камешка на дороге и принялась сбивать с него сухую грязь носком кроссовка. – Строит из себя черт знает кого. Делает вид, что добрый, но его поганая сущность так и лезет наружу. – Да брось, – протестовал Саша. – Он хороший человек на самом деле. – Тебя послушать – так все хорошие. – сказала Лиля, смирившись, что всю грязь с камня она не счистит, и двинувшись вперед. Саша последовал за ней. – В каждом человеке есть что-то светлое. – объяснил он. – Если всюду видеть темноту, то так в ней и погрязнешь. – Наверное, у тебя в жизни все настолько хорошо, что ты даже не задумываешься о плохом. Саша от неожиданности даже остановился на секунду, но, опомнившись, снова продолжил путь. Он не считал свою жизнь хорошей. Он, по правде говоря, вообще не видел в ней ничего хорошего, но прилагал огромные усилия, чтобы не упасть духом окончательно. Ему было стыдно за ненависть к родителям, он не хотел, чтобы это жуткое чувство поглотило его до такой степени, что он стал бы ненавидеть весь мир, поэтому Саша всеми силами старался излучать доброту и позитив. Порой люди были настолько гнилы, что выделить в них что-то положительное было слишком тяжело, но он все равно не опускал руки. Так, например, было и с Лилей: она, конечно, не являлась плохим человеком, но была в ней какая-то озлобленность, от которой становилось жутко. Девушка словно зациклилась только на себе и совсем не брала во внимание проблемы других людей, отказывалась даже принимать факт их наличия у окружающих. Так случилось и сейчас. Если бы она только знала, в каких условиях живет Саша, если бы она хоть раз побывала в его квартире, если бы в ее голове промелькнула хотя бы одна мысль из тех, что крутятся в его голове бесконечно – она бы не говорила так. Но она даже не представляла, что происходит в жизни парня – и разве можно ее за это осуждать? "Конечно, нет". – считал Саша. – Ты мало обо мне знаешь. – мягко сказал он, глядя себе под ноги. – Это так. – согласилась Лиля. – В таком случае, может, расскажешь больше? Саша посмотрел в небо, которое все плотнее покрывалось тучами. Рассказать? А есть ли в этом смысл? Он не хотел обсуждать свои проблемы с кем-то; все, что ему было нужно – это постараться отвлечься и забыть о них хотя бы на короткое время. – В другой раз. – улыбнулся он. Лиля кивнула, и дальше они шли молча, разглядывая рекламные вывески, которых на этой улице было не сосчитать. Это место города было одним из самых оживленных, в отличие от того, в котором жил Саша. Бесконечно туда-сюда сновали люди: взрослые в большинстве своем шли поодиночке и отчаянно куда-то спешили, а подростки, напротив, собирались в компании и передвигались неторопливо, наслаждаясь теплым воздухом и уютной атмосферой вечернего города. Внезапно в неразборчивых очертаниях лиц незнакомых людей Саша заметил то, которое выделялось на общем фоне. От этого стало невыносимо жутко, ведь узнаваем человек был по одной простой причине: Саша изучил его лицо целиком и полностью, до самых мельчайших деталей. Он точно знал, сколько на нем родинок, знал историю шрама над бровью и однажды даже пытался сосчитать реснички на глазах, но это дело не увенчалось успехом. Парень поежился и попытался плотнее запахнуть старенькую куртку со сломанной молнией, но это не помогало, ведь холод, который он чувствовал, шел не снаружи, а прямиком изнутри его самого. Он остановился и принялся судорожно искать, куда можно было бы свернуть, чтобы избежать нежеланной встречи, но по иронии судьбы поблизости не было ни одного перехода или поворота. В голове парня одна за другой сменялись мысли, что и как можно сделать, куда скрыться, чтобы не столкнуться с ним лицом к лицу. – Эй, ты в порядке? – Лиля обеспокоенно положила ладонь на его плечо и заглянула в округленные от страха глаза. Саша не мог ничего ответить. Он лихорадочно помотал головой, не отрывая глаз от приближающегося к ним Олега. Проследив за его взглядом, Лиля поняла, в чем дело, взяла парня за руку и потащила в противоположную сторону. Саша безропотно последовал за ней, при этом раздумывая, заметил ли его Олег. А Олег заметил. Увидев, как объект его обожания пытается ускользнуть от него, парень ускорил шаг. Оглянувшись, Лиля чертыхнулась и перешла на бег, но проблема заключалась в том, что из-за страха Саша словно оцепенел, и тащить его за собой было той еще задачей, да и сама девушка не особо умела бегать, поэтому Олегу не составило труда сократить дистанцию между ними. – Саша! – окликнул он. Лиля, принявшая тот факт, что уйти им не удастся, решительно остановилась. – Он не хочет тебя видеть. – отчеканила она. – Разве не видно? Олег, проигнорировав ее, тепло улыбнулся парню: – Привет. – он поддался вперед и распростер руки. – Привет. – проговорил Саша, попятившись назад, не желая оказаться в его объятиях. Олег опустил руки. Уголки его губ замерли в теплой и грустной улыбке. Он какое-то время молча смотрел на Сашу, радуясь просто тому, что смог его увидеть. – И чего встал? – снова вмешалась Лиля. – Не знаю, что между вами произошло, но лучше тебе уйти и не доставлять человеку явный дискомфорт. – Я уйду, если Саша скажет мне это. Оба они перевели взгляд на Сашу, который ежился в стороне. В его голове роилось множество мыслей. Он не хотел говорить с Олегом, но в то же время понимал, что если сейчас между ними ничего не прояснится – то оно не прояснится никогда. "Надо смотреть в глаза своему страху", – подумал парень и не смог не отметить, что глаза у страха были чертовски красивыми. – Нам действительно нужно поговорить. – сказал он, робко взглянув на Лилю, словно боясь ее осуждения, а оно явно читалось в глазах девушки. Может быть, не столько осуждение, сколько непонимание и недоверие к принятому решению друга. – Ты уверен? – озадаченно спросила она. – Может, все же пойдем отсюда? Саша помотал головой. – Нет. Можешь нас оставить. Лиля недовольно цокнула языком и, резко повернувшись, пошла прочь, оставляя парней наедине в атмосфере неприятной неловкости. Саша следил за ее удаляющейся фигурой ровно столько, сколько было возможно, пока она совсем не пропала с поля зрения. Он хотел, чтобы она не пропадала с него никогда, потому что в таком случае ему пришлось бы перевести взгляд на Олега, а делать этого совсем не хотелось. – Как ты? – спросил Олег, вытаскивая парня из раздумий. Саша пришел в себя и осознал, что нужно провести разговор, раз уж он на него решился. – Почему ты не можешь оставить меня в покое? – спросил он, все еще боясь поднять взгляд на парня и глядя куда-то в сторону. Олег не ожидал такого вопроса, и несложно было догадаться, что тот застал его врасплох и напрочь загнал в тупик. Он молчал какое-то время, не зная, что ответить, а потом внезапно произнес: – Потому что ты не оставляешь меня в покое. – он столкнулся с непонимающим взглядом Саши и неспешно объяснил: – Ты на фотографиях, в голове – ты везде. Я не могу избавиться от мыслей о тебе. Они постоянно ноют и саднят внутри меня. Ты бросил меня, совсем ничего не объяснив, не раскрыв причины, не указав на мои ошибки. Я живу с одним только вопросом: что я сделал не так? Он всегда крутится в моей голове, вытесняя все остальное: с ним я засыпаю, просыпаюсь, завариваю кофе, еду на учебу – да делаю абсолютно все! Что я сделал не так? Какое мое действие привело к тому, что я потерял тебя? Я не могу смириться с тем, что из моей жизни ушел единственный источник света. И я не буду мириться с этим. Саша слушал его молча и мысленно ненавидел себя за то, что причиняет ему так много страданий. Он хотел нести в мир добро, отличаться хоть чем-то от своих родителей-уродов. "Видимо, гены дают о себе знать, – подумал он. – Наверное, все, на что я способен в этой жизни – это разрушение". – Дело не в тебе. – аккуратно произнес он, надеясь, что это хоть как-то поможет. – И точно не в тебе. – сказал Олег. – Ты ведь тоже меня любишь, Саша. Просто признай это. Тебе тоже плохо без меня, так ведь? Стыд и сожаление куда-то испарились после этих слов. Самоуверенность Олега вызывала раздражение, затмевала собой все остальные эмоции. "Да как он вообще смеет думать, что знает хоть что-то о моих чувствах?" Возможно, злил Сашу как раз-таки тот факт, что Олег действительно словно знал о его чувствах и в какой-то степени был прав в том, что в глубине души тот по нему скучает, но признавать это парень совершенно не хотел. – Ты спросил, как у меня дела. – вспыхнул он. – Так вот, слушай: без тебя стало намного лучше. Я наконец-то почувствовал хоть какую-то свободу, начал заводить друзей. Ты душил меня, а теперь я могу спокойно дышать. Единственное, что все еще обременяет – это твои постоянные сообщения и звонки, от которых никуда не деться. Отстань от меня, Олег. Просто оставь в покое и прими тот факт, что мы никогда не будем вместе. В порыве злости он обрел смелость посмотреть наконец-то в глаза бывшего партнера. И Олег, все так же не отрываясь, смотрел на него. Но если сначала его взгляд был воодушевленным и полным надежды и уверенности в себе, то сейчас он выглядел подавленным. Они стояли молча какое-то время, и Саша, подумав, понял, что был слишком резким, но пути назад уже не было: может быть, это его шанс наконец-то избавиться от постоянного преследования, наконец-то по-настоящему выдохнуть и больше ни о чем не беспокоиться. Олег опустил взгляд в пол, будто пытался скрыть эмоции, боясь, что Саша сможет считать их с его лица. Он постоял так немного, потом кивнул и снова поднял на Сашу глаза, в которых слегка блестели подступившие слезы. – Хорошо. – сказал он. – Я больше тебя не потревожу. – помолчав немного, добавил: – Хоть и без меня, но будь счастлив. – и, развернувшись, ушел, даже не оборачиваясь. Саша молча смотрел ему вслед. Он не понимал, что чувствует в этот момент: облегчение или тревогу? Сожалеет он о своем поступке или гордится проявленной смелостью? Все было как в тумане. Казалось бы, радуйся, теперь он тебя не потревожит. Больше не будет никаких напоминаний о прошлом, и оно наконец-то сможет действительно остаться в прошлом. Но что-то внутри парня подсказывало ему, что это еще не конец. Точнее, он боялся думать, что это на самом деле может быть концом. Если бы можно было отмотать назад, повернуть вспять время, которое беспощадно бежит только вперед – он бы не знакомился с ним. Да, ушла бы масса хороших моментов и приятных воспоминаний, но вместе с ними не стало бы и бесконечных метаний и сожаления – чувств, которые въелись под кожу, впитались в кровь и постоянно преследовали его, куда бы он не шел, что бы не делал. С этими мыслями Саша даже не заметил, как дошел до своей улицы, и поэтому слишком остро ощутил контраст между тем местом, где он только что находился, и тем, куда пришел. Перед глазами возникли образы, которые появляются, когда слышишь слова "разруха" "нищета" и "безнадега". Район, в котором он жил, вообще не славился ничем хорошим, и горожане не любили здесь бывать, но конкретно эту улицу старались обходить стороной даже сами жители района. Честно говоря, сам Саша с удовольствием обходил бы ее, если бы не жил здесь. Настолько убогое место сложно представить, а увидев его однажды, можно какое-то время страдать от кошмаров. Первыми бросались в глаза покосившиеся от времени дома, которые ремонтировались черт знает когда, и, наверное, не очень добросовестно. Большинство их них выглядели так, словно вот-вот развалятся, и ни для кого не секрет, что жить в таких условиях было крайне опасно. Далее – грязь. Очень много вязкой, хлюпающей под ногами жидкости. Из-за отсутствия асфальта по весне здесь было просто невозможно ходить, потому что тающий снег превращался в лужи и смешивался с землей, после чего представлял собой липкую болотистую смесь, пройти через которую было практически невыполнимой задачей. И завершал картину мусор. То количество мусора, которое было здесь, нельзя бы было собрать даже обойдя весь город и заглянув в каждый его уголок. Тут и там валялись пакеты, банки, пачки от сигарет, чипсов и даже использованные детские подгузники. Детская площадка давно была не для детей: по всей ее площади были разбросаны целые или разбитые бутылки от алкоголя. Хотя в ней и не было острой необходимости: здешние дети слишком быстро взрослели и на всех парах спешили повторить жизни своих родителей. Даже если день Саши проходил неплохо, то придя сюда, парень все равно падал духом, и его настроение становилось отвратительным. Он боялся. Боялся, что никогда не сможет отсюда выбраться. Боялся, что в какой-то момент опустит руки и позволит бедности нести его по течению. Он не знал, что может спасти его от повторения судьбы своих родителей и соседей, но точно понимал, что отчаянно не хочет, чтобы это повторение случилось. Зайдя в квартиру он уже наверняка знал, что на него снова накинуться с вопросами и необоснованными обвинениями, поэтому появившаяся из кухни фигура матери совсем его не удивила. – Ты чего так поздно? – скрипящим голосом спросила она. Часы показывали девять часов вечера. – Мы с отцом все нервы извели, боялись за тебя, разгильдяя, а ты? Где тебя носило? – Я просто гулял. – ответил Саша, спешно стягивая с ног грязные кроссовки. – А, он просто гулял! – передразнила мать, вскинув тощие морщинистые руки. – Ты должен быть дома сразу после школы. Кто тебе позволил гулять так поздно? – Девять часов – это совсем не поздно. – запротестовал парень. – Не спорь с матерью. – из кухни послышался хриплый голос. В коридор вышел кашляющий и кряхтящий отец и медленно подошел ко входной двери. Эти двое образовали собой стену между Сашей и его комнатой, преградив ему путь к единственному убежищу. – Она тебя рожала. – продолжил отец, почесывая бок. От него ужасно воняло перегаром, потом и мочой. Также в воздухе ощущался кислый запах рвоты, отчего непривыкший к таким ароматам человек ощутил бы приступ тошноты, но Саша давно свыкся с постоянно стоящей в квартире вонью, однако и он не смог проконтролировать появившуюся на его лице гримасу отвращения. – Рожала. – повторил отец, икнув. – Будь благодарен. – Да лучше бы не рожала. – ответил Саша, уверенно глядя в глаза отца. Кажется, этот день скоро станет перенасыщен смелостью. Мужчина вытаращил на него округлившиеся глаза и даже немного попятился в сторону то ли от удивления, то ли от того, что в принципе был не в состоянии твердо стоять. Однако силы на то, чтобы "проучить" нерадивого сына, у него откуда-то взялись. Не сказав ни слова, он на подкашивающихся ногах дошел до Саши и со всей имеющейся у него силы ударил его по лицу. Этот удар был не столько больным, сколько неприятным для Саши. Он, действуя в порыве злости (вспышки которой, как он отметил про себя, стали происходить все чаще) толкнул немощное тело отца, освобождая себе проход до комнаты, и заперся в ней под обеспокоенные охи матери. Прошло не очень много времени (точнее, ровно столько, сколько потребовалось отцу, чтобы встать после падения), когда оба родителя стали ломиться к нему, изо всех сил барабаня по двери и выкрикивая оскорбления. Под грузом событий прошедшего дня Саша свернулся калачиком в углу и начал тихо плакать, слушая унижающие его слова и содрогаясь при каждом ударе кулака о дверь. Он оставался там же, когда все стихло. Уснул он тоже в том углу, с неуспевшими высохнуть слезами на щеках.