Вишнёвые жвачки

***

Воскресенье, утро

[Хранитель семени добавлен в чат] [Дрочер на Стэнфорд присоединился по ссылке] [Псина добавлен в чат] (9:03) Переименуй меня, утырок [Псина вышел из чата] [Псина добавлен в чат]  (9:03) Нет, брат. Это твоя расплата.  (9:03) Зловредная вошь [Регулус переименовал группу «Салун лето группа без Сохатого»] [Псина переименовал группу «С Хвоста ящик Ягуара»] (9:04) О̲т̲с̲о̲с̲и̲ (9:04) Не будь столь чванливым, друг мой!  [Регулус убрал Псина из админов] (9:05) Итак, товарищи, приветствую. (9:05) Ч̲т̲о̲ ̲э̲т̲о̲?̲ ̲К̲т̲о̲ ̲м̲е̲н̲я̲ ̲д̲о̲б̲а̲в̲и̲л̲ ̲с̲ю̲д̲а̲?̲ (9:05) Я сейчас подробно распишу, что к чему  (9:06) ч̲у̲в̲а̲к̲ ̲я̲ ̲с̲к̲и̲д̲ы̲в̲а̲т̲ь̲с̲я̲ ̲н̲и̲ ̲н̲а̲ ̲ч̲т̲о̲ ̲н̲е̲ ̲б̲у̲д̲у̲ ̲я̲ ̲н̲а̲ ̲м̲е̲л̲и̲ (9:06) п̲е̲р̲е̲д̲ ̲т̲о̲б̲о̲й̲ ̲ж̲е̲р̲т̲в̲а̲ ̲ф̲а̲р̲м̲ы̲,̲ ̲в̲с̲е̲ ̲д̲е̲н̲ь̲г̲и̲ ̲с̲п̲у̲щ̲е̲н̲ы̲ ̲н̲а̲ ̲к̲с̲а̲н̲а̲к̲с̲.̲ (9:06) Если у тебя работает префронтальная кора, ты прочитаешь первое название канала (9:06) О̲т̲ ̲П̲с̲и̲н̲ы̲ ̲и̲р̲о̲н̲и̲ю̲ ̲н̲е̲ ̲в̲о̲с̲п̲р̲и̲н̲и̲м̲а̲ю̲ (9:07) Регулус? А я здесь зачем?  (9:07) Чтобы быть усладой для моих глаз, это ежику понятно (9:07) Хорошо тогда.  (9:07) Люблю тебя зайка (9:08) К̲а̲к̲о̲е̲ ̲у̲р̲о̲д̲с̲т̲в̲о̲…̲ (9:08) Тебя тоже обожаю мой бро, мой кент, моя бейби  (9:08) М̲н̲е̲ ̲п̲о̲х̲ (9:08) Ч̲т̲о̲ ̲с̲е̲р̲д̲ц̲у̲ ̲н̲а̲т̲у̲ж̲н̲о̲,̲ ̲т̲о̲ ̲с̲о̲в̲е̲р̲ш̲е̲н̲н̲о̲ ̲н̲е̲ ̲н̲у̲ж̲н̲о̲ (9:08) А чего такое, ревнуешь меня? (9:08) Оч̲ ̲х̲о̲ч̲у̲ ̲т̲е̲б̲я̲ ̲с̲и̲р̲и̲у̲с̲. Из̲н̲е̲м̲о̲г̲а̲ю̲ (9:09) У тебя было несколько лет до Римуса. Надо было раньше, возможно, я бы обдумал твое предложение  (9:09) В̲о̲о̲б̲щ̲е̲ ̲н̲е̲ ̲п̲а̲р̲и̲р̲о̲в̲а̲л̲.̲ ̲С̲д̲а̲е̲ш̲ь̲ ̲п̲о̲з̲и̲ц̲и̲и̲ (9:09) Это просто меганишевая постметаирония, тебе не понять.  (9:09) О̲к̲ (9:09) Н̲е̲д̲а̲в̲н̲о̲ ̲в̲ ̲Н̲ь̲ю̲с̲п̲е̲й̲п̲е̲р̲е̲ ̲ч̲и̲т̲а̲л̲,̲ ̲ч̲т̲о̲ ̲в̲ ̲и̲е̲р̲а̲р̲х̲и̲и̲ ̲ю̲м̲о̲р̲а̲ ̲т̲ы̲ ̲л̲и̲ш̲ь̲ ̲н̲а̲ ̲у̲р̲о̲в̲н̲е̲ ̲н̲и̲з̲ш̲и̲х̲ ̲ф̲и̲з̲и̲о̲л̲о̲г̲и̲ч̲е̲с̲к̲и̲х̲ ̲п̲о̲т̲р̲е̲б̲н̲о̲с̲т̲е̲й̲ ̲М̲а̲с̲л̲о̲у̲.̲ ̲В̲ы̲ш̲е̲ ̲т̲о̲л̲ь̲к̲о̲ ̲К̲р̲и̲с̲ ̲Р̲о̲к̲.̲ (9:09) А Цезарь тоже не сразу салатом стал. (9:10) У̲ ̲т̲е̲б̲я̲ ̲и̲з̲ ̲п̲р̲е̲и̲м̲у̲щ̲е̲с̲т̲в̲ ̲т̲о̲,̲ ̲ч̲т̲о̲ ̲е̲г̲о̲ ̲у̲д̲а̲р̲и̲л̲ ̲У̲и̲л̲л̲ ̲С̲м̲и̲т̲ ̲н̲а̲ ̲О̲с̲к̲а̲р̲е̲ ̲з̲а̲ ̲о̲с̲к̲о̲р̲б̲и̲т̲е̲л̲ь̲н̲у̲ю̲ ̲ш̲у̲т̲к̲у̲ ̲в̲ ̲а̲д̲р̲е̲с̲ ̲ж̲е̲н̲ы̲,̲ ̲т̲а̲к̲ ̲ч̲т̲о̲ ̲у̲ ̲т̲е̲б̲я̲ ̲е̲с̲т̲ь̲ ̲ш̲а̲н̲с̲ ̲п̲о̲д̲н̲я̲т̲ь̲с̲я (9:10) бебебе (9:10) хвост фас твоя карбонара на солнце прокисла  (9:10) а меня хотя бы в колонках упоминают. (9:10) Н̲у̲ ̲х̲з̲,̲ ̲у̲ ̲б̲у̲д̲у̲щ̲и̲х̲ ̲ш̲е̲ф̲о̲в̲ ̲м̲и̲ш̲л̲е̲н̲а̲ ̲и̲н̲т̲е̲р̲в̲ь̲ю̲ ̲б̲е̲р̲у̲т̲ ̲и̲ ̲н̲а̲ ̲о̲б̲л̲о̲ж̲к̲и̲ ̲п̲о̲м̲е̲щ̲а̲ю̲т̲.̲ ̲И̲ ̲в̲ ̲к̲у̲л̲и̲н̲а̲р̲н̲ы̲е̲ ̲ш̲о̲у̲ ̲п̲о̲с̲т̲о̲я̲н̲н̲о̲ ̲п̲р̲и̲г̲л̲а̲ш̲а̲ю̲т̲,̲ ̲м̲о̲я̲ ̲з̲в̲е̲з̲д̲а̲ ̲е̲щ̲ё̲ ̲з̲а̲с̲и̲я̲е̲т̲ (9:10) пон брат давно влогов не было и моих отчислений тебе от общего дохода забыл как каша дома пахнет? (9:11) Друзья, сосредоточились. Я собрал вас здесь ради важного дела. (9:11) Бро, ты всё-таки продал мамин лексус? (9:11) Заткнись и послушай меня. (9:12) В общем, я решил устроить небольшой сюрприз Джеймсу. Мне очень хочется сделать ему что-то приятное, плюс я у него в долгу. Скоро сборы в колледж, прощание, расставание, и нам нужно собраться всем вместе, чтобы не было так грустно разбегаться в разные стороны. Кто знает, когда получится еще раз провести время.  (9:12) Мы уже говорили о том, что хотим поехать на ранчо к нашей с Сириусом сестре, я с ней списался и выяснил, что мы можем хоть завтра у неё ночевать, главное взять ковбойские сапоги и веревку. (9:13) Может, заранее найдем машину, покормим её, соберем в дорогу еду, все нужные вещи, составим маршрут, Сириус соберет чемодан Джеймса, не думаю, что ему принципиальна одежда, к тому же Сириус уже знает его как облупленного. В общем, мы снимем с Джеймса все организационные обязанности, которые он как обычно навесил бы на себя.  (9:13) Он сейчас последний день мотался за документами? По крайней мере когда мы списывались, Джеймс так сказал.  (9:13) В смысле этот чат не наше пространство прессинга и дедовщины? Что за посмешище Рег ты мне брат или кто  (9:13) А̲ ̲д̲а̲в̲а̲й̲т̲е̲ ̲е̲м̲у̲ ̲п̲р̲о̲с̲т̲о̲ ̲л̲а̲б̲у̲б̲у̲ ̲к̲у̲п̲и̲м̲?̲ (9:14) Кому конкретно? Мне или Джеймсу? (9:14) Поездка на ранчо будет стоить меньше лабубу. (9:14) Обалдеть  (9:15) Ну что скажете? (9:15) В начале этого года я бы занял позицию «окстись, Поттер сам всё сделает», но в последнее время волнуюсь за придурка и с тобой соглашусь.  (9:15) Вкус свободы — это когда американский ковбой пьёт виски, запивает его колой и курит мальборо красные. Супер поездочка намечается  (9:16) Будет хорошо, если мы всё сделаем за него. (9:16) Э̲т̲о̲ ̲т̲а̲к̲о̲й̲ ̲м̲е̲т̲о̲д̲ ̲к̲о̲г̲н̲и̲т̲и̲в̲н̲о̲-̲п̲о̲в̲е̲д̲е̲н̲ч̲е̲с̲к̲о̲й̲ ̲т̲е̲р̲а̲п̲и̲и̲?̲ (9:16) Хвост, тебе прям обязательно выебываться? Прям хохориться?  (9:17) Е̲с̲л̲и̲ ̲б̲ы̲ ̲я̲ ̲н̲е̲ ̲х̲о̲х̲о̲р̲и̲л̲с̲я̲,̲ ̲т̲ы̲ ̲б̲ы̲ ̲п̲р̲о̲д̲о̲л̲ж̲а̲л̲ ̲д̲у̲м̲а̲т̲ь̲,̲ ̲ч̲т̲о̲ ̲и̲н̲с̲у̲л̲и̲н̲о̲р̲е̲з̲и̲с̲т̲е̲н̲т̲н̲о̲с̲т̲ь̲ ̲и̲ ̲д̲и̲а̲г̲н̲о̲з̲ ̲д̲ы̲р̲я̲в̲о̲г̲о̲ ̲к̲и̲ш̲е̲ч̲н̲и̲к̲а̲ ̲Р̲Е̲А̲Л̲Ь̲Н̲О̲ ̲с̲у̲щ̲е̲с̲т̲в̲у̲ю̲т̲.̲ (9:17) Ого… даже так.  (9:17) Сириус, это правда?  (9:18) Ну давай ходячий Стэнфорд похихикай надо мной  (9:18) Зато я секси  (9:18) Я не принижаю твои умственные способности, мне всего-то интересно, ходил ты к нутрициологу или что за олух тебе внушил правду про перекусы и инсулин. (9:18) Мама твоя (9:19) Значит так, если все согласны, решаем вопрос с машиной. (9:19) Кажется, у нас был вариант с Хвостом?  (9:19) Н̲и̲ ̲п̲р̲и̲ ̲Т̲е̲й̲л̲о̲р̲ ̲С̲в̲и̲ф̲т̲,̲ ̲н̲и̲ ̲п̲р̲и̲ ̲Т̲р̲а̲м̲п̲е̲.̲ ̲Н̲и̲к̲о̲г̲д̲а̲.̲ (9:20) В̲ы̲ ̲у̲ж̲е̲ ̲и̲с̲п̲о̲л̲ь̲з̲о̲в̲а̲л̲и̲ ̲м̲е̲н̲я̲ ̲к̲а̲к̲ ̲п̲о̲с̲л̲е̲д̲н̲е̲г̲о̲ ̲д̲е̲б̲и̲л̲а̲ ̲с̲ ̲д̲в̲у̲х̲л̲и̲т̲р̲о̲в̲ы̲м̲ ̲Т̲и̲г̲у̲а̲н̲о̲м̲.̲ (9:20) Хвост, больше никаких «аренда машины за бачонок пива». Реальные деньги. Хорошие бабки. (9:20) Н̲а̲с̲к̲о̲л̲ь̲к̲о̲ ̲х̲о̲р̲о̲ш̲и̲е̲?̲ (9:20) От двухсот баксов и больше — в зависимости от того, сколько километров накрутим, карты иногда неточно показывают. (9:21) Я̲ т̲е̲б̲е̲ ̲р̲а̲с̲с̲ч̲и̲т̲а̲ю̲ ̲т̲о̲ч̲н̲о̲ ̲и̲ ̲в̲ ̲л̲и̲ч̲к̲у̲ ̲с̲к̲и̲н̲у̲ ̲с̲у̲м̲м̲у̲.̲ (9:21) Че ты гнешь бараний рог, когда ты начал себе цену набивать? (9:21) К̲о̲г̲д̲а̲ ̲С̲и̲р̲и̲у̲с̲ ̲Б̲л̲э̲к̲ ̲о̲т̲к̲р̲ы̲л̲ ̲с̲л̲о̲в̲а̲р̲ь̲ ̲ф̲р̲а̲з̲е̲о̲л̲о̲г̲и̲з̲м̲о̲в̲.̲ (9:22) Я согласен, кидай сумму.  (9:22) Так, Регулус, мне многому ещё нужно тебя научить, но давай возьмем за первое правило НЕ ПОДДАВАТЬСЯ НА ПРОВОКАЦИИ ХВОСТА (9:22) Хвост, хорош ломаться, всё равно же на твоей помчим. (9:23) Я̲ ̲в̲с̲ё̲ ̲с̲к̲а̲з̲а̲л̲.̲ (9:23) Чокануться. Приехали. Брат на брата уже не брехня. (9:23) Кровь за кровь — это вообще-то библейский образ. Евангелические строки о пророчестве о погибели человечества, которое погибнет, если люди забудут, что они друг другу братья во Христе.  (9:23) В таком случае начнется апокалипсис, когда беззаконие в мире достигнет апогея, и не будет больше любви — христианской и всепрощающей.  (9:24) Хвост, ты осознаешь всю мощь своего предательства?  (9:24) Д̲а̲.̲ ̲Г̲о̲н̲и̲ ̲б̲а̲б̲к̲и̲ (9:24) Жесть (9:25) Б̲е̲з̲о̲с̲а̲ ̲з̲н̲а̲е̲ш̲ь̲?̲ ̲О̲н̲ ̲п̲р̲и̲д̲у̲м̲а̲л̲.̲ (9:25) Твою ебейшую меркантильность? (9:25) Я̲ ̲б̲е̲р̲у̲ ̲о̲т̲ ̲в̲а̲с̲ ̲п̲о̲ ̲м̲а̲к̲с̲и̲м̲у̲м̲,̲ ̲п̲о̲к̲а̲ ̲м̲о̲г̲у̲.̲ (9:26) Ты имеешь нас не по-братски. (9:26) Давайте вы потом обсудите статус своих отношений?  (9:26) Прости, детка, я так готовлюсь к воспитанию наших будущих детей. (9:26) Итак, с транспортом определились, теперь кто будет отвечать за припасы (еду в дорогу), маршрут, место для ночевки?  (9:26) Сириус уже ответственен за вещи Джеймса и сокрытие поездки, только узнай у него заранее, как дела с выбором колледжа и не помешает ли ему поездка (аккуратно).  (9:26) Когда ты хочешь всё это осуществить?  (9:27) Желательно послезавтра. (9:27) А к чему такая спешка?  (9:27) Чтобы мы больше взяли дней и не торопились уезжать к началу учебного года. (9:28) Ну, Джеймс собирался всё лето обдумывать, куда он всё же пойдет.  (9:28) Пожалуйста, уговори его не маяться ерундой и идти в Беркли. (9:28) Мы оба знаем, что он хочет именно туда. Это лучшее решение и единственное, что его останавливает, — это расстояние. А держаться за расстояние нам — довольно эгоистично.  (9:28) Рег, я понимаю, конечно, твой разумный подход к этому вопросу, но мы с Джеймсом слиты воедино, и мне будет сложно склонять его к тому, что мне категорически не нравится… пока мне не пришел ответ от университета. (9:29) Но я попробую. (9:29) Отлично. Раз машина Хвоста — он за рулем, за маршрут может взяться Римус, я за припасы и место для ночевки.  (9:29) Всех всё устраивает? (9:29) А̲ ̲В̲а̲л̲ь̲б̲у̲р̲г̲у̲ ̲в̲с̲ё̲ ̲у̲с̲т̲р̲о̲и̲т̲?̲ ̲И̲л̲и̲ ̲б̲у̲д̲е̲т̲ ̲н̲е̲д̲е̲л̲ю̲ ̲х̲о̲д̲и̲т̲ь̲ ̲в̲с̲я̲ ̲в̲з̲м̲а̲л̲и̲н̲е̲н̲н̲а̲я̲?̲ (9:30) Это уже моя проблема. Не Джеймса. (9:30) Хорошо. Это очень хорошо, Регулус, я думаю, Джеймсу действительно очень важно и нужно выбраться из этой гнетущей рутины.  (9:30) Д̲а̲,̲ ̲б̲е̲з̲ ̲ш̲у̲т̲о̲к̲,̲ ̲т̲е̲б̲я̲ ̲с̲т̲о̲и̲т̲ ̲п̲о̲б̲л̲а̲г̲о̲д̲а̲р̲и̲т̲ь̲.̲ ̲М̲ы̲ ̲с̲ ̲Б̲р̲о̲д̲я̲г̲о̲й̲ ̲т̲о̲ж̲е̲ ̲д̲у̲м̲а̲л̲и̲,̲ ̲к̲а̲к̲ ̲б̲ы̲ ̲н̲а̲м̲ ̲в̲е̲р̲н̲у̲т̲ь̲ ̲с̲т̲а̲р̲о̲г̲о̲ ̲П̲о̲т̲т̲е̲р̲а̲.̲ ̲М̲о̲ж̲е̲т̲ ̲б̲ы̲т̲ь̲,̲ ̲х̲о̲т̲я̲ ̲б̲ы̲ ̲с̲е̲н̲о̲ ̲и̲ ̲к̲о̲б̲ы̲л̲а̲ ̲С̲т̲е̲ф̲а̲н̲и̲ ̲е̲м̲у̲ ̲п̲о̲м̲о̲г̲у̲т̲.̲ (9:31) Да. Святые угодники с ним! (9:31) В̲с̲ё̲ ̲б̲л̲я̲т̲ь̲ ̲н̲е̲ ̲г̲о̲в̲о̲р̲и̲ ̲н̲и̲ч̲е̲г̲о̲ (9:31) Спасибо вам, ребята  (9:32) Надеюсь, всё получится (9:32) А куда он денется

***

(10:09) Бублик, ну что? Всё в силе?  (10:09) У Бублика не загустело тесто. (10:09) Понятно (10:10) Что ты сейчас извлек из своего рта? (10:10) Вальбурге пришел трюфель из Франции и она пригласила на завтрак и дегустацию яйца Бенедикт премьер-министра? Или ты придумал менее правдоподобную отмазку? (10:10) Джеймс. Нежнее  (10:11) Я довольно ранимый.  (10:11) Я не буду есть в одиночестве огуречную райту. Настоящий друг не оставит не очень настоящего друга, заставляющего пробовать индийскую кухню, одного.  (10:11) Я буду первым настоящим другом, кто так поступит.  (10:12) Уволь, как будто я не понимаю, почему ты это делаешь. (10:12) Давай как-то постепенно знакомить меня с огурцами? Потом с райтом. (10:12) Огурцы это вообще одна вода да химия.  (10:13) Да, химии в овощах очень много. Сплошные EE* да консерванты. То ли дело чупа-чупсы — одна клетчатка.  (10:13) ГМО плодит. Вот к чему приводят модификации — из-за вмешательства в естественные процессы грядет резолюция морковок против сельдерея.  (10:13) Это сообщение от властей, если что.  (10:13) ГМО слишком демонизируют. (10:13) А ты телевизор давно смотрел? Там всегда вся правда.  (10:13) Понял тебя. (10:14) Давай переставай мяться лоботряс ножки на пол и топ-топ из дома (10:14) Погода ещё неважная(((( (10:14) Мы будем укрыты черепицей, не переживай, обладатель кудрявых пористых волос, я уже знаю, как ваш род трясется над ними из-за влажности. (10:15) Джеймс, я не против встретиться. Просто… не сейчас. (10:15) Слушай, Регулус, я не настаиваю, я всего лишь хочу вывести на свежий воздух своего айпад-кида. (10:15) Ты уже наверняка осточертел этим тетенькам в лифте приглашениями сходить на твое день рождения. (10:16) Я младше тебя на… всего ничего. Ты не можешь шутить таким образом. (10:16) Мама купила тебе новое кресло, потому что прошлое ты проерзал? (10:16) Она ещё не отошла от игровой консоли за проданную квартиру и машину. Дальше только танцы с БТС в Корее.  (10:17) Да я бы тоже родителей продал за ВИПку с Чимином. (10:17) Ты отвратителен. (10:17) То есть ты настолько вульгарен, что посчитал приватный разговор о недооцененности Spine Breaker чем-то пошлым?  (10:17) А что в Spine Breaker такого значимого?  (10:18) Ни разу не слышал? Это же громадное высказывание на тему финансов, системы образования и учеников, идущих без направления. О разделении людей на два социальных статуса. О погоне за тенденциями и их нормализация, если ты тратишь свои честно заработанные деньги, а не обременяешь близких.  (10:18) Я не увлекаюсь их творчеством… но послушаю на досуге, спасибо.  (10:18) Хорошо, Регулус. А теперь не заговаривай мне зубы. (10:19) Если ты не хочешь — так и скажи. Всё в порядке. Деньги не потеряю, ещё можно отменить бронь. (10:19) Да, пожалуйста. (10:19) Без проблем. Просто надеюсь, что ты в порядке.  (10:20) Всё ок.  (10:20) Хорошо тогда. (10:20) Как собираешься провести день?  (10:21) Думаю взяться за гитару после перерыва. Не знаю, сколько раз говорил про это, но я до сих пор холоден к музыке.  (10:21) А ты как, отдыхаешь? Что с универом решил?  (10:21) Из Лондона ни ногой. (10:21) Опять? (10:22) Джеймс, ты буквально заложник своих эмоций. Уступаешь им во всём и забиваешь на свое же благополучие. Очнись раньше, прежде чем пожалеешь, всё-таки универ — чуть ли не самое важное на этом этапе жизни.   (10:22) Я понимаю. Но привязанность к Лондону во мне вечна, и перспектива жить за тридевять земель в университете лишь бы поучиться в другом колледже, который на несколько ступеней выше лондонского в никому не нужном рейтинге, не лучше, чем остаться в своем городе. (10:22) Я думал о Беркли, я мечтал о нём с детства, но сейчас… Знаешь, мне уже кажется, что это всего лишь галочка в моем извращенном списке дел, чтобы попасть в Форбс до тридцати. (10:22) Сложно осознавать, что при любом раскладе — останусь я или нет — мародеры распадутся. Питер уедет на практику в совершенно другую страну, Сириус не особо горит получением высшего образования и вполне вероятно, что займется бизнесом, и мелкими шагами мы перестанем контактировать. Это пугает меня больше всего. (10:23) Не думай об этом сейчас, Джеймс. Если вы дорожите друг другом, а вы дорожите, то никакие обстоятельства не помешают вам продолжать клоунаду и творить дичь. (10:23) Спасибо, Регулус, что принимаешь мой единственный object petit a.  (10:23) Я понимаю только то, что канадцы посмешище (10:24) Предпосылки гражданской канадско-лондонской стычки — кленовый сироп и Селин Дион. Остальное вторично. (10:25) Ага. Теперь поясни за object. (10:25) Ох, это моя жизненная страсть. К Лондону я стремлюсь, Лондоном не насыщаюсь. Здесь мой вечный мир по Канту, для меня он не достигаем. Даже когда есть перспективная возможность выбраться отсюда, я не в силах отпустить эту дуру. (10:26) Не только потому что здесь семья, друзья, полюбившиеся места… я просто не вижу себя нигде больше.  (10:26) При этом во мне есть желание путешествовать, просто пристанищем, где я пережил и буду переживать лучшие и худшие годы, всегда будет Лондон. (10:27) Звучит поэтично, но немного тревожно. (10:28) Но отчасти я понимаю, о чем ты говоришь. (10:28) Проблема Калифорнийского может быть и в нагрузке? Ты заметно устаешь, и мне это не нравится.  (10:29) Всё хорошо, у меня нет плана учиться, я ограблю трастовый фонд ректора, сменю паспорт, отращу бороду и перекрашусь в синий. На Лондон всем так плевать, что никому не сдастся искать меня в барах и считать татушки на руке. (10:32) Всё ближе к Форбсу до тридцати. (10:33) Буду на первых строчках. (10:33) А ты как сам? (10:36) Порядок. (10:36) Долго ты думал. (10:38) Прости, что прерывисто отвечаю, немного занят. (10:30) Не понимаю, что может быть интереснее дегустации индийских пикуль, на что ты нас променял? (10:32) На адекватную еду, может? (10:32) Скука. (10:35) Я шью новую одежду, чтобы стать стимпанком (10:35) Так и знал. (10:35) Ты не знаешь случаем, как скоро восстание паровых машин? (10:35) Джеймс, прости, сейчас вообще нет времени говорить… Давай я тебе потом напишу, как освобожусь? (10:35) Обещаю. (10:35) Правда-правда. (10:36) Попробуй.

***

(11:02) Ненавижу это чувство — при любом холоде искать проблему в себе.  (11:02) Д̲а̲,̲ ̲д̲о̲в̲о̲л̲ь̲н̲о̲ ̲т̲р̲у̲д̲н̲о̲ ̲т̲а̲к̲ ̲ж̲и̲т̲ь̲,̲ ̲Д̲ж̲е̲й̲м̲с̲.̲ ̲Н̲е̲ ̲д̲у̲м̲а̲л̲ ̲с̲х̲о̲д̲и̲т̲ь̲ ̲к̲ ̲п̲с̲и̲х̲о̲л̲о̲г̲у̲?̲ ̲ (11:02) А ты знаешь, что невоспитанно так упорно склонять друга к терапии? (11:03) Н̲е̲т̲,̲ ̲н̲е̲ ̲з̲н̲а̲ю̲.̲ ̲Е̲с̲л̲и̲ ̲б̲ы̲ ̲т̲ы̲ ̲б̲ы̲л̲ ̲п̲о̲с̲л̲у̲ш̲н̲ы̲м̲,̲ ̲м̲ы̲ ̲б̲ы̲ ̲с̲е̲й̲ч̲а̲с̲ ̲ж̲и̲л̲и̲ ̲в̲ ̲ш̲о̲к̲о̲л̲а̲д̲е̲.̲ ̲Н̲а̲д̲о̲ ̲с̲л̲у̲ш̲а̲т̲ь̲ ̲ж̲е̲н̲щ̲и̲н̲,̲ ̲П̲о̲т̲т̲е̲р̲.̲ (11:03) Е̲с̲л̲и̲ ̲б̲ы̲ ̲м̲о̲й̲ ̲п̲а̲п̲а̲ ̲п̲о̲л̲а̲г̲а̲л̲с̲я̲ ̲н̲а̲ ̲м̲а̲м̲у̲ ̲в̲о̲ ̲в̲с̲ё̲м̲,̲ ̲я̲ ̲б̲ы̲ ̲с̲е̲й̲ч̲а̲с̲ ̲н̲е̲ ̲п̲е̲р̲е̲ж̲и̲в̲а̲л̲а̲ ̲з̲а̲ ̲с̲т̲о̲и̲м̲о̲с̲т̲ь̲ ̲у̲ч̲е̲б̲ы̲ ̲и̲ ̲н̲е̲ ̲к̲р̲и̲т̲и̲к̲о̲в̲а̲л̲а̲ ̲б̲ы̲ ̲к̲а̲п̲и̲т̲а̲л̲и̲з̲м̲.̲ (11:03) Ты в любой вселенной разбуянившаяся марксистка.  (11:04) А̲ ̲э̲т̲о̲ ̲у̲ж̲е̲ ̲п̲р̲о̲ф̲а̲н̲а̲ц̲и̲я̲,̲ ̲д̲о̲р̲о̲г̲о̲й̲ (11:04) Т̲а̲к̲ ̲ч̲т̲о̲ ̲у̲ ̲в̲а̲с̲ ̲с̲н̲о̲в̲а̲ ̲п̲р̲и̲к̲л̲ю̲ч̲и̲л̲о̲с̲ь̲?̲ (11:04) Это мои размышления, они необязательно сопряжены с реальностью. (11:05) Но если чисто теоретически, кто на кого должен дуться? Человек, который засосал своего друга, или его жертва?  (11:05) М̲н̲е̲ ̲н̲е̲ ̲н̲р̲а̲в̲и̲т̲с̲я̲,̲ ̲ч̲т̲о̲ ̲т̲ы̲ ̲т̲а̲к̲ ̲л̲е̲г̲к̲о̲ ̲ж̲о̲н̲г̲л̲и̲р̲у̲е̲ш̲ь̲ ̲с̲т̲о̲л̲ь̲ ̲г̲р̲о̲м̲к̲и̲м̲и̲ ̲с̲л̲о̲в̲а̲м̲и̲.̲ ̲О̲н̲и̲ ̲д̲о̲в̲о̲л̲ь̲н̲о̲ ̲с̲и̲л̲ь̲н̲о̲ ̲и̲с̲к̲а̲ж̲а̲ю̲т̲ ̲с̲и̲т̲у̲а̲ц̲и̲ю̲.̲ ̲А̲ ̲п̲о̲д̲м̲е̲н̲а̲ ̲п̲о̲н̲я̲т̲и̲й̲ ̲—̲ ̲л̲о̲г̲и̲ч̲е̲с̲к̲а̲я̲ ̲о̲ш̲и̲б̲к̲а̲,̲ ̲о̲н̲а̲ ̲в̲ ̲э̲с̲с̲е̲ ̲к̲а̲р̲а̲е̲т̲с̲я̲ ̲д̲е̲с̲я̲т̲к̲о̲м̲ ̲б̲а̲л̲л̲о̲в̲.̲ (11:05) И в каком месте это опрометчивые выводы?  (11:06) Н̲у̲,̲ ̲н̲а̲ч̲н̲е̲м̲ ̲с̲ ̲т̲о̲г̲о̲,̲ ̲ч̲т̲о̲ ̲т̲ы̲ ̲д̲о̲ ̲к̲о̲н̲ц̲а̲ ̲н̲е̲ ̲з̲н̲а̲е̲ш̲ь̲,̲ ̲з̲а̲ч̲е̲м̲ ̲о̲н̲ ̲э̲т̲о̲ ̲с̲д̲е̲л̲а̲л̲.̲ ̲Я̲ ̲п̲о̲ч̲т̲и̲ ̲н̲а̲ ̲в̲с̲е̲ ̲с̲т̲о̲ ̲у̲в̲е̲р̲е̲н̲а̲,̲ ̲ч̲т̲о̲ ̲т̲ы̲ ̲е̲м̲у̲ ̲н̲р̲а̲в̲и̲ш̲ь̲с̲я̲.̲ ̲И̲ ̲в̲с̲ё̲.̲ ̲Н̲и̲к̲а̲к̲о̲г̲о̲ ̲п̲о̲д̲т̲е̲к̲с̲т̲а̲.̲ (11:06) Н̲о̲ ̲т̲о̲г̲д̲а̲ ̲у̲ ̲м̲е̲н̲я̲ ̲в̲о̲п̲р̲о̲с̲:̲ ̲т̲ы̲ ̲н̲е̲ ̲х̲о̲ч̲е̲ш̲ь̲ ̲э̲т̲о̲ ̲п̲р̲и̲з̲н̲а̲в̲а̲т̲ь̲,̲ ̲п̲о̲с̲к̲о̲л̲ь̲к̲у̲ ̲в̲ы̲х̲о̲д̲и̲т̲ ̲т̲а̲к̲,̲ ̲ч̲т̲о̲ ̲Р̲е̲г̲у̲л̲у̲с̲ ̲б̲е̲з̲о̲т̲в̲е̲т̲н̲о̲ ̲в̲ ̲т̲е̲б̲я̲ ̲в̲л̲ю̲б̲л̲е̲н̲,̲ ̲а̲ ̲т̲ы̲ ̲д̲о̲р̲о̲ж̲и̲ш̲ь̲ ̲в̲а̲ш̲е̲й̲ ̲д̲р̲у̲ж̲б̲о̲й̲ ̲и̲ ̲в̲с̲я̲к̲о̲е̲ ̲т̲а̲к̲о̲е̲?̲ (11:06) Нет, было бы лучше, если бы всё было так. Но я не нравлюсь Регулусу, а значит, он по довольно хуевой причине решил, что меня можно использовать как эмоциональный буфер. (11:07) Г̲о̲с̲п̲о̲д̲и̲,̲ ̲к̲а̲к̲о̲й̲ ̲ж̲е̲ ̲т̲ы̲ ̲с̲л̲о̲ж̲н̲ы̲й̲ ̲ч̲е̲л̲о̲в̲е̲к̲,̲ ̲Д̲ж̲е̲й̲м̲с̲.̲ (11:07) Т̲ы̲ ̲ж̲е̲ ̲у̲м̲н̲ы̲й̲…̲ ̲и̲ ̲т̲а̲к̲о̲й̲ ̲т̲у̲п̲о̲й̲.̲ (11:07) Да, Эванс, мне приятно, что я сплошная дихотомия. Корми меня идеей о том, что я больной на голову. (11:08) Т̲ы̲ ̲н̲е̲ ̲б̲о̲л̲ь̲н̲о̲й̲.̲ ̲Т̲ы̲ ̲с̲в̲о̲е̲о̲б̲р̲а̲з̲н̲ы̲й̲.̲ (11:08) Хорошо? (11:08) Д̲а̲в̲а̲й̲ ̲с̲ф̲о̲р̲м̲у̲л̲и̲р̲у̲ю̲ ̲и̲н̲а̲ч̲е̲.̲ ̲Е̲с̲л̲и̲ ̲о̲к̲а̲ж̲е̲т̲с̲я̲,̲ ̲ч̲т̲о̲ ̲Р̲е̲г̲у̲л̲у̲с̲ ̲в̲л̲ю̲б̲л̲е̲н̲ ̲в̲ ̲т̲е̲б̲я̲,̲ ̲ч̲т̲о̲ ̲т̲ы̲ ̲с̲к̲а̲ж̲е̲ш̲ь̲?̲ (11:09) Скажу, что это еруднистика. (11:09) Д̲ж̲е̲й̲м̲с̲.̲ (11:09) Не знаю. Я не знаю. Мне сложно это представить. (11:09) Поговорю с ним, конечно. Попробую узнать, можем ли мы сохранить с ним общение, если нет… буду плаки-плаки в подушку. (11:09) Т̲ы̲ ̲р̲а̲з̲о̲р̲в̲е̲ш̲ь̲ ̲с̲ ̲н̲и̲м̲ ̲о̲б̲щ̲е̲н̲и̲е̲?̲ ̲С̲е̲р̲ь̲е̲з̲н̲о̲?̲ (11:10) Лили? Помнишь такого редкого в твоей жизни человека, как Северуса Снейпа? (11:10) Н̲е̲ ̲п̲е̲р̲е̲в̲о̲д̲и̲ ̲с̲т̲р̲е̲л̲к̲и̲.̲ ̲У̲ ̲н̲а̲с̲ ̲и̲з̲н̲а̲ч̲а̲л̲ь̲н̲о̲ ̲б̲ы̲л̲и̲ ̲ч̲и̲с̲т̲о̲ ̲п̲л̲а̲т̲о̲н̲и̲ч̲е̲с̲к̲и̲е̲ ̲о̲т̲н̲о̲ш̲е̲н̲и̲я̲,̲ ̲п̲р̲о̲с̲т̲о̲ ̲в̲ ̲к̲а̲к̲о̲й̲-̲т̲о̲ ̲м̲о̲м̲е̲н̲т̲ ̲в̲с̲ё̲ ̲п̲о̲ш̲л̲о̲ ̲н̲е̲ ̲п̲о̲ ̲п̲л̲а̲н̲у̲.̲ (11:10) К̲ ̲т̲о̲м̲у̲ ̲ж̲е̲ ̲с̲е̲й̲ч̲а̲с̲ ̲я̲ ̲с̲о̲в̲с̲е̲м̲ ̲н̲е̲ ̲и̲с̲п̲ы̲т̲ы̲в̲а̲ю̲ ̲с̲о̲ж̲а̲л̲е̲н̲и̲е̲,̲ ̲п̲о̲т̲о̲м̲у̲ ̲ч̲т̲о̲ ̲м̲о̲я̲ ̲г̲о̲л̲о̲в̲а̲ ̲з̲а̲б̲и̲т̲а̲ ̲с̲и̲м̲п̲а̲т̲и̲ч̲н̲ы̲м̲ ̲б̲а̲р̲и̲с̲т̲а̲ ̲и̲з̲ ̲н̲е̲д̲а̲в̲н̲о̲ ̲о̲т̲к̲р̲ы̲в̲ш̲е̲й̲с̲я̲ ̲к̲о̲ф̲е̲й̲н̲и̲ ̲в̲о̲з̲л̲е̲ ̲м̲о̲е̲г̲о̲ ̲Ж̲К̲ (11:12) Какого черта, Эванс? (11:12) Не чепушило в очках с томиком Гегеля? Маргинал с телом, обрисованным татушками, с пирсингом и длинными волосами? (11:12) У̲ ̲н̲е̲г̲о̲ ̲т̲а̲т̲у̲и̲р̲о̲в̲к̲а̲ ̲т̲о̲л̲ь̲к̲о̲ ̲н̲а̲ ̲о̲д̲н̲о̲й̲ ̲н̲а̲к̲а̲ч̲е̲н̲н̲о̲й̲ ̲р̲у̲к̲е̲.̲ ̲И̲ ̲э̲т̲о̲ ̲н̲е̲ ̲л̲е̲в̲.̲ ̲В̲ ̲п̲р̲и̲м̲и̲т̲и̲в̲н̲о̲с̲т̲я̲х̲ ̲м̲е̲н̲я̲ ̲н̲и̲ч̲е̲г̲о̲ ̲н̲е̲ ̲п̲р̲и̲в̲л̲е̲к̲а̲е̲т̲.̲ ̲И̲ ̲е̲е̲ ̲о̲н̲ ̲н̲е̲ ̲и̲к̲о̲н̲и̲з̲и̲р̲у̲е̲т̲ ̲и̲ ̲н̲е̲ ̲п̲р̲е̲в̲р̲а̲щ̲а̲е̲т̲ ̲в̲ ̲о̲л̲и̲ц̲е̲т̲в̲о̲р̲е̲н̲и̲е̲ ̲с̲е̲б̲я̲,̲ ̲э̲т̲о̲ ̲д̲л̲я̲ ̲н̲е̲г̲о̲ ̲п̲р̲о̲с̲т̲о̲ ̲и̲с̲к̲у̲с̲с̲т̲в̲о̲ (11:13) Давно у нас искусством стало повышение риска возникновения рака лимфы? (11:13) Лили, я полагал, что ты выберешь достойную партию. Ужасно в тебе разочарован. Променять меня так быстро? (11:13) Х̲р̲у̲п̲к̲о̲е̲ ̲м̲у̲ж̲с̲к̲о̲е̲ ̲э̲г̲о̲ ̲р̲а̲з̲б̲и̲в̲а̲т̲ь̲ ̲в̲с̲е̲г̲д̲а̲ ̲п̲р̲и̲я̲т̲н̲о̲.̲ (11:13) А̲ ̲т̲е̲б̲е̲ ̲п̲о̲р̲а̲ ̲б̲ы̲ ̲с̲п̲у̲с̲т̲и̲т̲ь̲с̲я̲ ̲н̲а̲ ̲з̲е̲м̲л̲ю̲ ̲и̲ ̲п̲е̲р̲е̲с̲т̲а̲т̲ь̲ ̲и̲с̲к̲а̲т̲ь̲ ̲и̲д̲е̲а̲л̲ь̲н̲о̲г̲о̲ ̲п̲а̲р̲т̲н̲е̲р̲а̲.̲ ̲Н̲е̲ ̲х̲о̲ч̲е̲т̲с̲я̲ ̲т̲е̲б̲я̲ ̲р̲а̲с̲с̲т̲р̲а̲и̲в̲а̲т̲ь̲,̲ ̲н̲о̲ ̲т̲ы̲ ̲н̲и̲к̲о̲г̲д̲а̲ ̲е̲г̲о̲ ̲н̲е̲ ̲н̲а̲й̲д̲е̲ш̲ь̲.̲ (11:14) А̲ ̲е̲с̲л̲и̲ ̲п̲о̲л̲у̲ч̲и̲т̲с̲я̲ ̲—̲ ̲э̲т̲о̲ ̲б̲у̲д̲е̲т̲ ̲н̲е̲ ̲л̲ю̲б̲о̲в̲ь̲.̲ ̲Э̲т̲о̲ ̲б̲у̲д̲е̲т̲ ̲п̲р̲и̲х̲о̲т̲ь̲ ̲т̲в̲о̲е̲г̲о̲ ̲з̲д̲р̲а̲в̲о̲г̲о̲ ̲р̲а̲с̲с̲у̲д̲к̲а̲,̲ ̲к̲о̲т̲о̲р̲а̲я̲ ̲н̲е̲ ̲р̲а̲з̲о̲ж̲ж̲е̲т̲ ̲д̲а̲ж̲е̲ ̲п̲о̲д̲о̲б̲и̲е̲ ̲с̲т̲р̲а̲с̲т̲и̲.̲ (11:14) П̲о̲э̲т̲о̲м̲у̲ ̲е̲с̲л̲и̲ ̲т̲ы̲ ̲т̲а̲к̲ ̲у̲п̲о̲р̲н̲о̲ ̲о̲т̲р̲и̲ц̲а̲е̲ш̲ь̲ ̲в̲о̲з̲м̲о̲ж̲н̲у̲ю̲ ̲с̲и̲м̲п̲а̲т̲и̲ю̲ ̲к̲ ̲Р̲е̲г̲у̲л̲у̲с̲у̲,̲ ̲т̲о̲ ̲п̲о̲д̲у̲м̲а̲й̲ ̲е̲щ̲ё̲ ̲р̲а̲з̲.̲ ̲Х̲о̲р̲о̲ш̲е̲н̲ь̲к̲о̲.̲ ̲Т̲ы̲ ̲м̲о̲ж̲е̲ш̲ь̲ ̲у̲б̲е̲р̲е̲ч̲ь̲ ̲с̲е̲б̲я̲ ̲о̲т̲ ̲м̲н̲о̲г̲и̲х̲ ̲о̲ш̲и̲б̲о̲к̲,̲ ̲е̲с̲л̲и̲ ̲н̲е̲ ̲с̲т̲а̲н̲е̲ш̲ь̲ ̲м̲е̲т̲а̲т̲ь̲с̲я̲ ̲и̲ ̲п̲ы̲т̲а̲т̲ь̲с̲я̲ ̲с̲в̲я̲з̲а̲т̲ь̲ ̲с̲в̲о̲ю̲ ̲ж̲и̲з̲н̲ь̲ ̲с̲ ̲и̲д̲о̲л̲о̲м̲.̲ (11:15) Мои критерии выбора партнера на уровне твоих. (11:15) Н̲р̲а̲в̲я̲т̲с̲я̲ ̲м̲у̲ж̲ч̲и̲н̲ы̲ ̲с̲о̲ ̲с̲к̲и̲л̲л̲о̲м̲ ̲г̲о̲т̲о̲в̲к̲и̲ ̲ф̲л̲э̲т̲ ̲у̲а̲й̲т̲а̲ ̲н̲а̲ ̲б̲е̲з̲л̲а̲к̲т̲о̲з̲н̲о̲м̲?̲ ̲С̲п̲р̲о̲с̲и̲ ̲у̲ ̲Р̲е̲г̲у̲л̲у̲с̲а̲,̲ ̲м̲о̲ж̲е̲т̲ ̲б̲ы̲т̲ь̲,̲ ̲о̲н̲ ̲т̲о̲ж̲е̲ ̲у̲м̲е̲е̲т̲,̲ ̲р̲а̲б̲о̲т̲а̲л̲ ̲ж̲е̲ ̲в̲ ̲б̲а̲р̲е̲.̲ (11:15) Ты никогда не прекратишь занимать позицию адвоката собственной интуиции. (11:16) М̲о̲и̲ ̲д̲о̲м̲ы̲с̲л̲ы̲ ̲—̲ ̲э̲т̲о̲ ̲н̲е̲ ̲и̲н̲т̲у̲и̲ц̲и̲я̲,̲ ̲а̲ ̲н̲а̲б̲л̲ю̲д̲е̲н̲и̲я̲,̲ ̲П̲о̲т̲т̲е̲р̲.̲ ̲Г̲л̲а̲з̲а̲ ̲т̲о̲ж̲е̲ ̲к̲р̲у̲т̲я̲т̲ ̲в̲и̲н̲т̲и̲к̲и̲ ̲в̲ ̲м̲о̲з̲г̲е̲.̲ ̲ (11:16) П̲р̲е̲к̲р̲а̲щ̲а̲й̲ ̲в̲о̲н̲ю̲ч̲и̲т̲ь̲с̲я̲ ̲и̲ ̲у̲т̲о̲л̲я̲й̲ ̲с̲в̲о̲ю̲ ̲м̲у̲к̲у̲ ̲в̲ ̲б̲л̲э̲к̲о̲в̲с̲к̲о̲й̲ ̲к̲о̲м̲п̲а̲н̲и̲и̲.̲ (11:16) Внемлю вам. (11:17) Я̲ ̲у̲ж̲е̲ ̲с̲ ̲т̲о̲б̲о̲й̲ ̲т̲а̲к̲ ̲н̲а̲м̲у̲ч̲и̲л̲а̲с̲ь̲,̲ ̲ч̲т̲о̲ ̲г̲о̲т̲о̲в̲а̲ ̲к̲ ̲я̲п̲о̲н̲с̲к̲о̲й̲ ̲п̲а̲с̲х̲е̲.̲ ̲ (11:17) И всё-таки мне кажется, что он решил попробовать меня поцеловать, чтобы вывести на эмоции того, кто ему нравится (11:20) Так-то вот так-то (11:20) Лили (11:21) Ты ответишь что-нибудь?  (11:21) Я̲ ̲п̲и̲ш̲у̲ ̲п̲с̲и̲х̲и̲а̲т̲р̲у̲ ̲п̲я̲т̲ь̲ ̲с̲е̲к̲ ̲П̲о̲т̲т̲е̲р̲ (11:21) Прекращай давай, мне вообще не забавно. (11:22) У̲ ̲т̲е̲б̲я̲ ̲с̲е̲й̲ч̲а̲с̲ ̲к̲а̲к̲а̲я̲-̲т̲о̲ ̲д̲у̲р̲ь̲ ̲в̲ ̲г̲о̲л̲о̲в̲е̲.̲ (11:22) Я̲ ̲с̲ ̲н̲е̲й̲ ̲н̲е̲ ̲в̲ ̲с̲и̲л̲а̲х̲ ̲р̲а̲з̲о̲б̲р̲а̲т̲ь̲с̲я̲.̲ ̲Т̲е̲б̲е̲ ̲п̲р̲а̲в̲д̲а̲ ̲н̲у̲ж̲н̲о̲ ̲п̲о̲д̲у̲м̲а̲т̲ь̲ ̲о̲ ̲с̲е̲б̲е̲.̲ ̲Ч̲е̲м̲ ̲т̲ы̲ ̲т̲о̲л̲ь̲к̲о̲ ̲в̲ ̲Д̲у̲б̲л̲и̲н̲е̲ ̲з̲а̲н̲и̲м̲а̲л̲с̲я̲?̲ (11:22) Пил (11:22) В Дублин пить  (11:23) Поборник ЗОЖа мной убит.  (11:23) Н̲а̲п̲и̲ш̲и̲,̲ ̲к̲о̲г̲д̲а̲ ̲в̲о̲с̲к̲р̲е̲с̲н̲е̲т̲ (11:23) А̲ ̲с̲е̲й̲ч̲а̲с̲ ̲м̲н̲е̲ ̲н̲а̲д̲о̲ ̲б̲е̲ж̲а̲т̲ь̲ ̲в̲ ̲Л̲ю̲б̲о̲в̲ь̲ ̲в̲с̲е̲й̲ ̲м̲о̲е̲й̲ ̲ж̲и̲з̲н̲и̲,̲ ̲к̲о̲т̲о̲р̲у̲ю̲ ̲я̲ ̲н̲е̲ ̲п̲р̲е̲д̲а̲м̲ ̲в̲ ̲с̲л̲у̲ч̲а̲е̲ ̲н̲е̲в̲з̲а̲и̲м̲н̲о̲с̲т̲и̲.̲ (11:23) В̲ ̲б̲и̲б̲л̲и̲о̲т̲е̲к̲у̲ (11:23) Люблю тебя (11:24) Д̲а̲в̲а̲й̲,̲ ̲Д̲ж̲е̲й̲м̲с̲,̲ ̲т̲ы̲ ̲т̲о̲ж̲е̲ ̲н̲е̲ ̲л̲о̲м̲а̲й̲с̲я̲,̲ ̲р̲ю̲к̲з̲а̲к̲ ̲н̲а̲ ̲п̲л̲е̲ч̲и̲ ̲и̲ ̲д̲о̲ ̲в̲с̲т̲р̲е̲ч̲и̲ (11:24) П̲о̲д̲у̲м̲а̲й̲ ̲о̲ ̲м̲о̲и̲х̲ ̲с̲л̲о̲в̲а̲х̲.̲ (11:25) Не делай татуировку бабочки пж.

***

Вторник, день

В возрасте Регулуса мальчики обычно тратят трафик на пиво в бутылках, электронные сигареты и тупые компьютерные игры, которые дарят им адреналин. И на ухаживания, конечно. Если повезло и какая-то девушка клюнула на очередного инфантила.  Но Регулус ничего из этого не делал. Энергетики для него были в прошлом (они стоят космически дорого, а эффекта часто никакого); про игры он знать не знал, потому что Вальбурга считала это занятием для недоразвитых и не дарила геймовые компьютеры ни на один праздник, сколько бы они с Сириусом ее не упрашивали; алкоголь он не употреблял, поскольку в нём было много калорий (а жидкие калории, это важно помнить, «мы не едим»). Короче говоря, Регулус был не совсем архетипичным подростком и оставался бы в своем манямирке, если бы не одно неприятное обстоятельство. Джеймс Поттер.  Он надеялся, что справится с этой проблемой. Как до недавнего времени удавалось справляться с желанием съесть всё на своем пути. Однако когда появилась химерическая мечта в виде Джеймса, когда между ними наступило это невыносимое молчание, закрытие глаз на поцелуй и недомолвки после, он больше не контролировал себя. Стресс, который он испытывал из-за недоеданий и проблем в семье, перешел в стресс из-за романтической катастрофы. А этот был сильнее. Он бил беспощадно.  Регулус боялся даже посчитать в уме, сколько дней он ел — по его меркам — много. Запретный рожок, сырные медальоны, капучино на овсяном, ребрышки в жирном маринаде, паста, печенье с шоколадной крошкой… и так, казалось, до бесконечности. Он превысил свою норму в пять раз, если не больше, и каждый день с обещанием сутки не есть срывался снова. Его живот вздувался и выглядел так, будто вынашивал тройню; его всего переполняло мерзкое ощущение заполненности, словно физиологически так было устроено, что человек не должен ощущать ни крошки внутри себя, ни тем более роти с кленовым сиропом. Вина и обида на свою слабость торжествовала внутри, и ему всё время хотелось взять реванш, хотелось переиграть, отмотать время назад и не есть эти дрянные макаруны с малиновой начинкой.  У него уже были подобные перепады: неделю обжираться, а заодно и пробовать новые вкусы. Он становился раздражительным и не мог выходить из дома, и как назло новая волна срыва произошла перед встречей с Джеймсом.  До этого у Регулуса уже зарождались мысли отдалиться от Поттера. На самом деле он столько раз пытался это сделать, но в последний момент всегда останавливал себя и приходил к тому, что лучше для него будет невыносимая дружба, чем разорванная навсегда связь. Сейчас же, когда его расстройство стало мощнее и сильнее, он потихоньку поддавался. Начал сдавать позиции. Уступал место эмоциям.  Ему было хорошо одному. Когда Пандора была занята отношениями с Лавгудом, а Римус сношался с учебой и боролся за грант, Регулусу стал родней сон и нотный стан. С появлением Джеймса в его жизни стало не хватать винтиков: в его рутину ворвались новые чувства и надоедливое беспокойство, и чем дольше он мнил с объяснением в чувствах, тем сильнее запутывались их отношения.  Джеймс очевидно его отвергнет. Снова. Каким бы славным парнем он ни был. Возможно, он даже молча его осудит за то, что Регулус держал всё в секрете, хотя после их поцелуя Рег уже дал повод усомниться в его честности. Вообще-то, он до сих пор не понимал, как они смогли прийти к относительно мирному этапу в их дружбе после такого… Знал ли Джеймс о том, что он ему нравится? С другой стороны, как он может не знать об этом, когда Регулус выдает себя с потрохами, стоит им пересечься. Он раскрыл себя уже при том глупом порыве на дне рождении. Или же Джеймс счел это за пьяную выходку? Пробу? «Гей должен засосать своего друга-натурала, чтобы окончательно успокоиться»? Какое ещё абсурдное объяснение он может дать?  Пандора не раз говорила: «Тут что-то наверняка не так и вы снова друг друга недопоняли». Как можно было в этой ситуации что-то недопонять со стороны Джеймса  — Регулус не знал.  Но Регулус не может дружить с тем, кто ему нравится. Это неправильно. Это больно. Это будет мешать их дружбе если не сейчас, то потом, когда Джеймс найдет себе в колледже суперстройную красивейшую девушку с густыми волосами и блистательным умом. Они снова будут ссориться, Регулус снова будет чувствовать себя ущербно, Джеймса начнет это тяготить и в конце концов они разойдутся на не самой положительной ноте. Так стоит ли игра свеч?  Сейчас для него самое время прекратить общение: у Джеймса начинается новый период в колледже, у Регулуса — шанс изменить свой образ жизни и начать с чистого листа. Регулус даже начал слушать Аврил Лавин. Он готов к кардинальным изменениям. А прежде чем их осуществить, ему понадобится запастись нарциссизмом.  Это значило, что перед разрывом общения он так или иначе будет законченным дебилом. Их планы провести лето вместе прекрасны, и он будет чувствовать себя отвратительно, если перед тем как уйти навсегда не поможет Джеймсу. Не покажет и не докажет, что он заслужил хоть немного подумать о себе.  Им нужно это время на ранчо Андромеды. Регулус хочет успеть проститься с ним: прошлое расставание с братом ударило под дых скорее от неожиданности и неопределенности, в этот раз же он побудет на месте Сириуса. Хотя он знал, что сравнивать их ситуации бессмысленно — они слишком разные. Но даже несмотря на это, они сдружились. Регулус стоял возле дома Поттеров, занеся руку, чтобы постучать. В доме горел свет — Сириуса уже день как не было, он отлучился по «важным делам» после сбора вещей, Джеймс должен был быть дома, но дверь ему открыла миссис Поттер. Женщина-вамп. Женщина с большой буквы.  — Здравствуйте! — неловко улыбнулся он, устанавливая с ней зрительный контакт. — Могу я увидеть Джеймса?  Юфимия удивленно оглядела его с ног до головы и чуть-чуть прищурилась. На ней был клетчатый фартук, чуть испачканный мукой, золотистые кудри выбивались из-под вязаной косынки, а рукава белой рубашки были задраны, оголяя россыпь веснушек на руках. Ее лицо даже при изучающем виде светилось на солнце, как будто она нанесла флюид, и Регулус невольно словил себя на мысли, что Джеймс очень похож на неё.  У них схожая неземная красота. — Доброе утро! Не стойте у порога, проходите, — протараторила она. — Как я понимаю, вы по поводу летних тренировок? Сейчас многие юноши обращаются к Джеймсу за помощью, — она гордо улыбнулась, — но у него в этом месяце что-то вроде заслуженного отдыха, отдыхом такое плотное времяпровождение я бы не назвала, все равно детеныш мотается туда-сюда, но хотя бы без лишней нагрузки.   Она начала снимать фартук, и Регулус догадался, что Юфимия всего лишь тянет время, чтобы вытянуть информацию из него.  — Да, я… просто приятель. Приятель, успевший поцеловать вашего сына, затащить на ранчо и пару раз потрепать нервы. Но это упоминать он не стал. Юфимия остановилась стряхивать с себя остатки муки, и внезапно ее глаза слегка расширились. Она всмотрелась сначала в его глаза, спустилась к носу, пробежалась глазами по открытым ключицам и — уже обеспокоенно — по телу и кивнула. — Джеймс сейчас подойдет, он помогает отцу в гараже, — она ещё раз стрельнула взглядом, будто проверяла какую-то свою догадку. — Присаживайся пока, Регулус.  Он застыл. Не скрывая удивления, Регулус вопросительно уставился на неё. — О, брось, мальчик мой, я эти глаза узнаю из тысячи. Сириус мне как второй сын, а я была первой, кому он рассказал о своей истории.  Она предложила ему сесть за высокий стол с видом на кухонную зону, а сама достала две чашки и дрип-кофе. — Любишь фильтр? Могу сделать hoop, эспрессо или кортрадо. С каждым разом эта женщина поражала его всё больше. — Фильтр? — он почесал шею. — Вы варите в турке?  — У нас своя итальянская воронка, — с воодушевлением начала она, — мой Флимонт главный поклонник кофейных зерен. — Это впечатляет.  — Да, на кофе не жалуюсь, — всё так же жизнерадостно начала она. — Когда мы были в Боливии, то раскошелились на Гейшу мытой обработки, но первой нашей любовью была арабика Куруме. Флимонт привез ее из Эфиопии, когда ездил на благотворительный съезд со своими друзьями. Тогда я была с Джеймсом, только-только пришедшим домой после первого дня в школе, всё выслушивала его восторги об учительнице литературы, а как ему понравилась физкультура, бог ты мой, — она положила руку на сердце, — вот до чего всё дошло, как видишь! Так вот решила я порадовать его новым вкусом, не стала слушать прилежных мамочек и их манифестации о вреде кофеина — особенно для детей — и налила чашечку доппио. Джеймс покривился, взял зефирку, закусил — и с тех пор души не чает. — А я почему-то думал, что Джеймс не пьет кофе. — Ох, брехня, — махнула она рукой, — это его страсть. Как футбол, как юриспруденция, как эта бесконечная вера в людей и жажда справедливости.  В этом Регулус уже не сомневался. Он долго перебирал, крутил в разные стороны мысль о том, что Джеймс не мог ему так быстро понравиться, так скоро засесть в голове и дальше плодить сомнения в его плане умереть в одиночестве. Когда он думал, почему что-то испытывает к нему, он не мог называть одну конкретную причину — это совокупность, которую не разделишь по категориям и даже не произнесешь по пунктам, эта совокупность слита воедино и уже кажется ему вечной.  Знала бы Юфимия об этом, осудила бы его?  — А давай-ка я тебя тоже угощу чем-то новым. Слышал когда-нибудь об эгг-ноге?  Регулус покачал головой.  — Это находка среди находок, — она исподлобья умудрилась ему мягко улыбнуться, кружась по всей кухне. — Горячий американо с контрастным ему прохладным и воздушным муссом «патабомбе» из белого шоколада, сливок, эспрессо и секретного ингредиента, который называть я не стану. Посыпаю всегда корицей, чтобы было ароматнее, — и получается чуть ли не растаявший пудинг.  — Звучит здорово. А ещё калорийно. — Думаю, тебе понравится. Это баланс между кислинкой, приятной горечью и ненавязчивой сладостью.  Юфимия начала доставать все нужные ей продукты, иногда поглядывая на него.  — Джеймс почти не рассказывал о тебе… хотя он весь этот год довольно скрытный и это неудивительно, всё же меня это удивляет. Было видно, что ей очень интересно узнать о нём и об их дружбе, но заходить дальше и засыпать вопросами она не стала.  — Сейчас такая непонятная погода, что хочется укутаться в плед и гонять что-нибудь горяченькое, да? Как говорится, бумеры включили бы своих «Унесенных ветром», а вы что-нибудь с Педро Паскалем. Регулус впервые за их разговор усмехнулся, кивнув. — Просто Педро Паскаль наш современный Ретт Батлер. — Ох, я Ретта не перевариваю, — нахмурилась Юфимия, но её лучезарность никак от этого не спала.  — Почему же? — Для меня, — она пожала плечами, — это мужчина-ловушка. Мужчина, душивший своей любовью, причем нездоровой. А ты знаешь, когда твоя жизнь от начала и до конца пронизана любовью — к родителям, друзьям, мужу, детям, когда ты познала всю силу этого иногда опустошающего чувства, ты смотришь на героев хвалебного произведения… и видишь фальшь. — Разве любовь не может быть… разной? — Может. Конечно, может. Но важно понимать, Регулус, что разность — она другая, разность проявляется иначе, разность в особенности твоего отношения. Я по-разному люблю маму и Флимонта. По-разному люблю свою умершую кошку и Джеймса с Сириусом, однако есть одна вещь, которая объединяет всех этих людей в моем сердце, — это желание отдавать, заботиться, безукоризненно быть рядом и никогда, никогда не засматриваться на других. Не нужна мне новая кошка. Не нужен мне новый мужчина, мой мужчина — тот, от кого у меня сердце замирает, стоит ему взглянуть на меня. Может быть, это сейчас я не так молода и не так стройна, но в свои лучшие годы за мной ходили толпы, мне предлагали яхты и горы. А осталась я со своим Флимонтом — тогда ещё мечтающим о карьере моряка, в которого не верили собственные родители и мои в том числе. И до скандалов доходило, и из дома я убегала — всё было. Юфимия чуть помешкала, перемешивая что-то в соуснике, и с горькой ухмылкой добавила: — Мама говорила мне бросать его и принимать предложение от сына её состоятельных знакомых, а я была козой упертой, я верила в него, верила в нас. Не скрывала свои безусловные чувства, не боялась сделать первый шаг, каким бы дурным тоном в моё время это не считалось. Я смотрела в его глаза и понимала, ради чего всё это делаю, почему я готова бороться за эти отношения, почему мне так важно быть рядом с человеком, который появился из ниоткуда в моей жизни и зажег её, полюбив меня как личность. Юфимия оставила сливки в сторону и слегка задумчиво посмотрела в сторону, вперев руку в бок.  — Да, думаю, я знаю, что это такое — влюбленные глаза и взгляд влюбленного человека, когда его страсть не на грани саморазрушения. Когда он готов принести себя в жертву, но сделать счастливым другого. Мой дед смотрел так на бабушку, когда она врачевала над ним после ранения на фронте, а Флимонт — на меня, когда я согласилась проплыть океан. Это другое. Это как в «Привидении». Даже после смерти — любим.  Она влила соус в эспрессо и начала взбалтывать смесь, поглядывая на Регулуса. — Не знаю, говорил ли тебе Джеймс о Лили? Но я была уверена, что Лили для него, как Флимонт для меня, настолько сильна была его привязанность. Регулус поджал губы. Слушать это ему было не так интересно, как о жизни Юфимии.  — А может, они ещё не переросли стадию этого гордячества, и вот-вот я буду Лили вещать о своей жизни. Юфимии нравилась Эванс, это читалось в её голосе — в том, как она протянуто проговаривала её имя, как улыбка касалась её губ, как сама она расслаблялась. Но закрадывалось подозрение, что ей нравятся все друзья Джеймса, или же она стремится со всеми найти общий язык, или она сама по себе открытый человек… Регулусу было сложно так сразу прочесть насквозь этого человека.  При любом раскладе она ему определённо нравилась.  — Ну что, готов? — Юфимия поставила перед ним чашку пугающего эгг-нога и похлопала по ладони. — Не переживай, было бы это несъедобно — не дала бы, я дорожу своей репутацией.  Регулус искренне поблагодарил ее, мысленно взмолился, заглушил все мысли о калориях ради вежливости — и глотнул. По горлу разлилось тепло, и он впервые за долгое время почувствовал согревающий сливочный вкус, нотки кофе и ореховое послевкусие то ли от смеси американо с молоком и яйцом, то ли еще от чего. Это было вкусно и самое главное — почему-то ему было всё равно, много там калорий или не очень. Видя ожидание на лице Юфимии, её желание услышать реакцию и то, как привычно она порхала на кухне — не в запаре, как Пинс в их доме, а в своем темпе… Регулусу становилось всё равно, сколько он наберет.  — Это… как в детстве на Рождество. — Да, эгг-ног часто готовят зимой, странно, что ты не пробовал. — Дома у нас не любят молочку.  — Что ж. Это в духе Вальбурги, — сказала она без злости. — У каждой семьи свои традиционные блюда.  Юфимия закрыла баночку с растопленным заранее белым шоколадом и вернула в холодильник. — Ты заходи к нам почаще, не стесняйся. Блэкам мы всегда рады. Флимонт больше всех сетовал на то, что Сириус не рассказал о своей родне больше, когда узнал о тебе.  Было непривычно и удивительно, что незнакомого человека волновало подобное. Если на Регулуса дома плевать хотели, то зачем другим людям о нём волноваться?  Пока он допивал, а Юфимия прибиралась, у него получилось осмотреть кухню — оранжево-желтые тона преобладали и дополнялись солнечным светом, просачиваясь сквозь белоснежные шторы. Чуть дальше от кухни, в гостиной возле камина, висела реплика «Американской готики» Гранта Вуда, а два зеленых подсвечника на деревянных столиках контрастировали с желтой обивкой кресел. Всё было таким ярким, но не кричащим, и в каждом элементе читалось, что здесь живут Поттеры. Ухоженные и холеные цветы, винтажные часы, стойка с наградами — это всё, что он успел заметить. — А почему именно «Американская готика»? Ему правда было интересно. Они могли повесить натюрморт неизвестного авторства, Мане, кого угодно, но выбрали картину с двойственной трактовкой и с не самым благожелательным образом американской семьи. В его голове это не укладывалось, просто не вписывалось в набросок семьи Поттеров.  Юфимия игриво цокнула, оставив уборку, и облокотилась руками на кухонную барную стойку.  — Еще до рождения Джеймса я сказала Флимонту в Чикагском институте искусств, что нас и многих других отличает от нашего поколения. Мы не пуритане. Какой бы смысл ни был у этой картины, сатира это или нет, мы считали это панно как критику консерватизма и сказали друг другу, что в нашем доме никогда не будет места препятствию прогресса и ксенофобии, как в эпоху Великой депрессии, наши ценности никогда не будут сопряжены с отражением реальности Вуда. Это маленький злой смешок в адрес наших ровесников, которые не могут до сих пор выглянуть из норки и избавиться от болезней своего сложного детства, когда всё критиковалось и запрещалось. С юношества мы с Флимонтом строили жизнь, меняя свои установки. Мы слышали истории о несчастливых семьях из-за недопониманий внутри поколений, и нам хотелось, чтобы Джеймс, а потом и Сириус не росли в жесткой субординации, в страхе, с ограничивающими их познание мира правилами и нетерпимостью к абсолютно нормальным вопросам. И я иногда смотрю на эту картину и думаю — а получилось ли? — Юфимия пожала плечами. — Хочется думать, что мы не стали заложниками собственной иронии.  Регулус покачал головой. Его поразило, как на самом деле хорошо ложится сюжет полотна на интерьер дома Поттеров — их, скорее всего, единственная картина не о пафосе и выпячивании интереса к искусству, это их голос, принципы, характерный им юмор.  Регулус и мечтать не мог о том, что его семья когда-нибудь его примет. Примет вообще. Даже просто как человека. А Поттеры были теми родителями, которые выйдут на гей-парад в радужной повязке на голове, с флагом и разноцветными носками. Они были теми, кто продвигает позитивную риторику в тех интервью-опросниках, когда людей спрашивают, как бы они отреагировали на ориентацию дочери или сына. Поттеры были всепринимающими, любящими и что самое редкое — искренними. Это Регулус почувствовал на долю секунды, и ему вдруг захотелось, чтобы он провел с семьей Джеймса гораздо больше времени, чтобы хоть как-то реабилитировать понятие семьи в своей голове. Было ясно, почему Сириус бежал в этот дом. Здесь царила свобода.  Они ещё немного поговорили, пока заканчивали свои дела. Юфимия рассказала ему тайный секрет лучшей заварки фильтра и пообещала отсыпать в дорогу зерна Гейши, хотя Регулус сомневался, что у него получится так же хорошо их заварить и прямо сказал об этом, а в ответ получил лишь возражения. Когда они успели обсудить озабоченность Сириуса своим здоровьем и исключением глютена из рациона, Джеймс показался возле входной двери. — Дорогой! Проходи, к тебе пришел знакомый, — выделила Юфимия последнее слово.  Слово знакомый очень точно описывало их взаимоотношения, подумал Регулус, потому что настоящими друзьями их сложно было назвать, если брать во внимание эмоции Регулуса и всё то натянутое и опрометчивое, что между ними было, любовниками тем более они не были, так кем они на самом деле были? Официально — дружба, а мысленно приятельство, решил Регулус. — Регулус? Что ты здесь делаешь?  Джеймс встрепенул кудряшки, выдыхая. — Отец загонял, сказал, что я добегу и велосипед не будет нужен, а у нас магазин с инструментами за километр отсюда. Уже не сосчитать, сколько они не виделись — в последнее время Регулус перестал ощущать течение времени, но казалось, что у Джеймса никогда не было лютеиновой фазы и он в любой божий день выглядел подобно богу Эросу. На нём была эта конченая черная майка-алкоголичика, обнажающая плечи и выделяющая рельеф тела, расклешенные шорты чуть выше колен того же цвета, адидасовские кроссовки, а в ушах — проводные наушники, как будто на дворе были десятые. Регулус был готов убежать и вообще ничего не говорить ему, пока Джеймс стоял перед ним, а его щеки постепенно сбрасывали небольшую красноту (появилась она то ли от солнца, то ли от километровой пробежки). Даже на розоватой коже его веснушки были видны.  Их план включал этап, когда Регулус пишет брату, чтобы они выезжали из-под укрытия и останавливались у дома Поттеров. Главным образом ради того, чтобы объявление о поездке не было таким топорным. Рег написал ему сразу, как только увидел в окне Джеймса, но, видимо, Сириус опять на что-то отвлекся и слегка опаздывал. Джеймс смотрел на него вопросительно и немного пассивно-агрессивно, как показалось Регулусу. Он явно ждал объяснений.  — Помнишь мы говорили о поездке на ранчо?  — Да, — протянуто ответил Джеймс, уводя взгляд. — Если честно, я думаю, что мы не осуществим этот план. Учитывая, что ты не очень расположен даже ко встречам со мной. Регулус закатил глаза, понимая, откуда эта агрессия. — В общем, мы с твоими друзьями немного подумали и решили всё взять в свои руки, поэтому, если ты не против, мы едем сейчас. Последнее предложение он произносил уже под аккомпанемент пибикалки Хвоста. Регулус сразу раскидал, что задержка наверняка произошла из-за их пререканий по поводу того, кто будет пибикать, и, скорее всего, только стараниями Римуса они вообще смогли выехать.  Регулус до сих пор сомневался в их плане, и наблюдать за реакцией друга ему было волнительно. Джеймс сначала нахмурился, словно ничего не понял, а затем подошел к окну, откуда вовсю звенели, свистели и врубали Трэвиса Скотта на всю громкость.  — Обалдеть, так ты не шутишь? — Он повернулся к нему с искрящимися глазами. — Ты свихнулся?  — Нисколько. Нам всего лишь хотелось, чтобы хотя бы раз в своей жизни ты не держал всё под контролем и расслабился. Не только сейчас, — строго добавил Регулус. — На протяжении всей поездки желательно. Никакой заботы о других, отдых в первую очередь.  Джеймс только сейчас посмотрел ему в глаза так нежно, что Регулус едва не задохнулся. Он не представлял, как будет обходиться без этого. Незримо — пускай на расстоянии — но друг всегда будет в его жизни, если Регулус с Сириусом продолжат возобновлять общение и постепенно налаживать контакт. А где Бродяга — там и Сохатый, эту формулу уже давно пора было зазубрить.  Ему будет больно. Конечно, Регулус это осознавал. И всё же было больнее видеть благодарность на лице Джеймса и невозможность первому подойти к нему и обнять, коснуться руки или чего угодно, что обычно делают хорошие друзья и пары. Иначе, как он опасался, гайки раскрутятся, и начнется неминуемая диверсия. Всё полетит под откос: «расставания на спокойной ноте» не получится, и они поссорятся, уподобившись незрелым подросткам. Как будто оба уже были до невозможности зрелые и взрослые.  Видимо, статус их отношений был всё дальше от друзей и всё ближе к краху.  Регулус кивнул, отводя взгляд в сторону и цепляясь за вудовскую «Готику», пока Джеймс прощался с мамой. Юфимия явно была одновременно удивлена и счастлива за то, что её сын наконец отдохнет. Когда она приобняла Джеймса — из-за маленького роста или скорее из-за высокого роста Джеймса ей пришлось запрокидывать голову, чтобы взглянуть на него, Регулус встретился с ней взглядом. Она посмотрела на него совершенно не так, как за кухонной стойкой и при встрече. На этот раз что-то в ней переменилось, и на секунду это даже встревожило его. — Смотрите не спейтесь там. Джеймс после прощальных объятий с мамой порывисто подошел к нему, продолжая улыбаться во все тридцать два, и коснулся плеч — скорее всего, чтобы захватить в охапку. Однако он остановился. Стоило Регулусу слегка напрячься, как его решительные шаги пресеклись, и он обдал холодом. Сказал: — Спасибо тебе. И неловко похлопал его по спине, закусив губу.  — Значит, мне нужно собрать вещи. — Сириус тебя опередил и уложил чемодан в багажник, он кинул в основном то, что ты брал в Дублин. Если вдруг тебе ещё что-нибудь нужно, лучше побыстрее бери, а то Римус немножко кошмарит нас за то, что мы отстаем от запланированного маршрута.  Джеймс кивнул, чуть помедлив.  — С отцом попрощаюсь — и поедем.  — Дорогие, вы не забывайте и пишите мне, — вслед им сказала Юфимия, когда они подходили к выходу из дома. — Скажи отцу, что везти урожай с ранчо не станешь, я не стану потом тратить время на его любимое ягодное кули из чужого добра.  — Андромеда была бы только рада отдать половину урожая, им самим часто приходится продавать, чтобы не испортилось, — сказал Регулус. — Она уже соглашается приютить Джеймса и его друзей, нам за это следовало бы им отплатить. Может, отдашь наконец… — Мама, — покачал головой Джеймс, — нет. Не говори этого. Юфимия заговорщицки улыбнулась, ущипнув сына.  — Ага, при Регулусе не хочешь?  — Мам. Регулус приподнял брови, когда Джеймс перехватил его руку и вывел на улицу, словно Юфимия говорила про нечто супермегасекретное и постыдное. Вообще, это многое говорило о Поттерах — уже то, что они не могут безвозмездно принять заботу, им обязательно необходимо что-то отдать взамен, даже если иногда это доходит до абсурда.  — Что она имела в виду?  — Неважно, — чуть резко сказал Джеймс. — Я сейчас найду отца и вернусь в машину, ты можешь идти к нашим.  Не получив ответа, он помчался вприпрыжку в сторону гаража, откуда звучала дрель и гремел Oasis из радио.  Видимо, Регулус так и не узнает, что скрывает Джеймс.