Проклинаю тебя (любовью)

      Гостиная Гриффиндора была забита людьми — и, что самое страшное, все до единого были заняты выполнением домашнего задания. Арно махнул рукой, подзывая Ричарда к столу у самого окна, вокруг которого устроились несколько старшекурсников: кто на креслах, кто прямо на полу.       Ричард, прижимая к груди стопку учебников и чистых листов пергамента, пробрался к друзьям.       — Что ты так на меня смотришь? — спросил Арно.       — Не привык видеть тебя в учебе, — признался Дикон. Это была правда: Савиньяку обычно хватало один раз послушать объяснения учителя, и он все запоминал, а письменные работы чаще всего выполнял прямо перед сдачей. Разумеется, это не всегда сходило ему с рук, но стоило ему виновато улыбнуться — и преподаватели лишь качали головами и прощали ему все долги.       — Ну, у меня вроде как нет выбора, — Арно пожал плечами. — Ты что, не помнишь, что задал Алва?       Ричард бы с уверенностью поставил на то, что в конце последнего урока он профессора ЗоТИ не слушал вообще. Слишком был занят тем, что сидел и злился на очередную колкость в свою сторону.       — Нет.       — Внимание, — подняла палец Елена. — Мы должны повторить все, — она сделала паузу, подчеркивая это слово, — все защитные заклинания за первый и второй курс. И от проклятий, и от нечисти, и… В общем, — она демонстративным жестом указала на книгу, лежащую посередине стола, — пользуйся на здоровье.       Книга оказалась пособием по Защите от Темных Искусств за первый и второй года обучения. Ричард в замешательстве пролистнул пару страниц.       — Но это же первые курсы, а не шестой, например. Простейшая магия.       — Ага, — Арно скептически глянул на друга, — только нужно письменно описать действие каждого заклинания, а потом еще и отработать на практике то, что отрабатывать безопасно. Кстати, может, потренируемся в паре, когда закончим?       — Идет, — согласился Дик. — Только мне б сначала трансфигурацию написать. Профессору Ракан лучше не задалживать. А Защиту вашу я быстро напишу.       — Ну-ну. — Савиньяк явно сомневался и хотел добавить что-то еще, но благоразумно промолчал.       Однако не успел Ричард исписать и половины объема заданного эссе, как послышался настойчивый стук в окно. Семикурсники синхронно повернули головы, и Ричард с удивлением узнал во взъерошенной птице, что держала в клюве письмо, филина профессора Штанцлера. Этот филин никогда ему не нравился, и теперь при виде него в груди поселилось неприятное предчувствие, которое оправдало себя через несколько секунд, когда открывший птице окно Норберт произнес, глядя на записку:       — Ричард, это тебе.       Филин недовольно зыркнул на парня и тут же улетел, тяжело взмахивая крыльями. Значит, ответа Штанцлер не ждал.       В письме директор был предельно краток. Он писал: «Дорогой Ричард, мне нужно с тобой поговорить. Надеюсь, у тебя найдется минутка. Приходи в мой кабинет, пароль — «Эгмонт». В конце стояла витиеватая подпись, будто Ричард и без того не понял бы, от кого послание.       Было неясно, и чем руководствовался директор при выборе пароля для входа в башню. В то, что кодовым словом имя отца Ричарда стало давно, а не несколько минут назад, почему-то верилось слабо. Дик не понимал, зачем лишний раз напоминать ему о потере. Он и так прекрасно помнил отца и гордился им — так для чего сейчас бередить старые раны?       — Ну что там? — поинтересовался Арно, заглядывая другу через плечо. Ричард быстро свернул записку.       — Я отойду ненадолго.       — Про обещание потренироваться не забудь только. — Савиньяку явно было интересно, что от Ричарда хотел Штанцлер, но он отложил вопросы до лучшего времени.       — Не забуду, — пообещал Дикон и выскользнул из гостиной.       Горгулья, охранявшая вход в Директорскую башню, при виде юноши что-то недовольно пробурчала, но пропустила, когда услышала верный пароль. Перед самой дверью Ричард на секунду замялся, но тряхнул головой и вошел, сразу же натыкаясь на пронзительный взгляд Штанцлера. Дика посетила дурацкая мысль о том, что он мог сквозь дверь видеть его нерешительность.       — Здравствуй, мальчик мой, — Штанцлер радушно улыбнулся. Раньше Ричард изо всех сил старался показать себя, чтобы заслужить эту улыбку, но эти времена давно прошли, и теперь юноша только тихо вздохнул, готовясь к разговору.       — Добрый вечер, сэр.       Директор жестом пригласил Ричарда сесть, тот послушно опустился в кресло, разглядывая портреты бывших директоров в попытке избежать его острого взора.       — Я хотел лично поздравить тебя с началом нового учебного года. — Штанцлер продолжал сладко улыбаться. — Надеюсь, ты понимаешь, какое значение он имеет в твоей жизни?       Ричард угукнул.       — Ты не передумал становиться аврором?       Ричард помотал головой.       — Что ж, — вздохнул профессор, — не мне тебя отговаривать. Это опасная профессия, и только самые смелые избирают ее. Твой отец был самым отважным человеком, которого я знал, и он боролся за великую цель. Да, Ричард, великую.       Удержаться от тяжелого вздоха было сложно, но Дик справился. Директор пристально вгляделся в его лицо.       — Как прошла первая неделя занятий, мой мальчик?       — Нормально, — пожал плечами Ричард. — Потом будет сложнее, я думаю, но пока все в порядке.       — Ты точно ничего не хочешь мне рассказать? Помни, Дикон, ты можешь мне доверять.       Чего он ждет? О чем Дик должен рассказывать? Неужто от него ждут жалоб на Алву?       — Нет, сэр.       — Как проходит Защита от Темных Искусств?       Ричард чуть не фыркнул: он правильно угадал, к чему, а точнее к кому, ведут вопросы. Но он ни за что не станет говорить об Алве то, что думает. Особенно с учетом того, что мысли по поводу конкретного человека еще никогда не были настолько противоречивы.       — Трудно судить. Прошло еще так мало времени. К профессору Алве нелегко привыкнуть. — Это подтвердит любой ученик Хогвартса, так что никакой тайны Ричард не открыл.       Штанцлер подался вперед и оперся на руки, сложенные в замок. На его лице появилось серьезное выражение.       — Моим долгом является предупредить об опасности, которую представляет этот человек, Ричард. Алва слепо следует приказам Дорака, и он не остановится ни перед чем, чтобы достичь того, что считает правильным. Одно неверное движение — и его рука не дрогнет, когда он будет лишать невинного человека жизни. Берегись профессора Алвы, мой дорогой мальчик. Я не хочу, чтобы ты повторил судьбу Эгмонта.       Ричард нервным жестом вытер вспотевшие ладони о край мантии.       — Простите, профессор, но… Алва, то есть, профессор Алва ведь Старший аврор. В «Пророке» чуть ли не каждую неделю пишут о его подвигах. Он не может быть… — «Таким монстром, как вы описываете».       — Ты помнишь Джастина Придда, Ричард?       — Брата Валентина? — Дик нахмурился. — Кажется, он был старостой… Пять лет назад?       — Семь. Как раз когда вы были на первом курсе.       — Он ведь погиб? На задании?       — Это действительно так, — кивнул Штанцлер. — Но мало кто знает, что со стажером Приддом был Старший аврор Рокэ Алва, который должен был следить за ходом задания и в случае провала немедленно вмешаться. Как видишь, он бездействовал. И выбрался из сражения с группой темных волшебников один. Подробности смерти Джастина были скрыты.       В услышанное трудно было поверить, но если это правда, то она была ужасной. Ричард попытался возразить только из упрямства:       — Что если Алва просто не успел? Сколько было этих волшебников?       — Не пытайся его оправдать, Ричард. — Штанцлер неодобрительно взглянул на него. — Мы не можем не признать, что Алва — лучший из лучших, он боролся и с большим количеством врагов в одиночку, а тут не смог защитить стажера? Нет, он позволил этому случиться, избавился от надоевшего ему любовника.       — Любовника?.. — Дик не мог поверить своим ушам.       — Да, Ричард. Бедный Джастин попал под влияние губительных чар Рокэ Алвы, а тот им без раздумий воспользовался, а после выкинул, как надоевшую игрушку. Прости, что мне приходится говорить с тобой о таких ужасных вещах, но я хочу, чтобы ты осознавал, что Алва — твой враг. Судьба Джастина Придда служит примером того, как неправильные привязанности влияют на нашу жизнь.       Директор завершил свою речь и с чувством выполненного долга замолчал. Отстраненно Дикон отметил хлопанье крыльев за окном: похоже, запозднившаяся сова спешила доставить письмо. Информации было слишком много, нужный ответ не находился, и Ричард просто потрясенно молчал. Он уже забыл о том, что сперва отнесся к визиту к Штанцлеру скептически.       Тот, впрочем, сказал все, что хотел, и тему развивать дальше не планировал. Он сначала пустился в пространные рассуждения об учебе и счастливых школьных годах, потом стал задавать вопросы о семье, на которые Ричард отвечал невпопад, пока его мысли крутились вокруг Алвы. Спустя долгое-долгое время директор наконец перестал мучить ученика, так что Дик скомкано попрощался и как можно быстрее ушел.       Он вздрогнул, когда в коридоре наткнулся на недовольного Арно. Тот вынырнул из полутьмы и сразу же набросился на друга:       — Целый час! Ты был у Штанцлера целый час! — Тут он, должно быть, заметил потерянное выражение, застывшее на лице Ричарда. — Что-то случилось?..       Рассказать? Но Арно боготворит Алву, как и большинство студентов, закрывая глаза на все его недостатки. Вряд ли он станет слушать о том, что так сильно взволновало Ричарда, и едва ли его поймет. Дикон махнул головой и улыбнулся.       — Все в порядке. Мы идем тренироваться?       — Вообще-то скоро комендантский час, — протянул Савиньяк. Он колебался между боязнью попасться дежурному учителю и потерять баллы и нежеланием опозориться на завтрашнем занятии. Ожидаемо, победило последнее. — Ладно, пошли, мы тихо.       Ричард всегда задавался вопросом, зачем в Хогвартсе столько классных комнат. Большинство из них никогда на его памяти не использовались и стояли в запустении. Зато они отлично подходили для вот таких отдельных тренировок.       — Блин, и здесь пыль. — Арно заглянул в очередной кабинет. — Тут вообще убирают?       — Арно, мы волшебники. Мы знаем заклинания для уборки.       — Это дело принципа! О, здесь вроде нормально.       Дик вздохнул и последовал за ним. В комнате действительно было не так уж грязно, а парты были сдвинуты к стенам, образовывая ровные ряды. Идеально.       — Итак, начнем. — Арно с сомнением во взгляде вытащил палочку. — Что там было первое?.. А, Проклятие призраков…       Заклинаний действительно было до неприличного много: Алва постарался на славу, но ничего сложного в программе первых курсов не было, так что Арно повозмущался и затих, полностью погрузившись в отработку материала. В его глазах появился тот озорной и одновременно решительный огонек, с головой выдающий энтузиазм хозяина.       Ричард и Арно сошлись еще на первом курсе, когда Савиньяк не отвернулся от однокурсника после восстания Эгмонта Окделла. Тот год разделился для Дика на две части: сначала он, счастливый и взволнованный, вместе с остальными ровесниками впитывал в себя всю магию (как бы это ни звучало) Хогвартса, старался увидеть, запомнить и сделать все-все-все, что только может натворить первокурсник, нарушить все школьные правила и избежать наказания… В общем, первый год в Хогвартсе обещал стать одним из самых запоминающихся в жизни Дика. И стал. Но отнюдь не из-за приятных впечатлений: восстание, поднятое отцом с подачки уже немолодого Анри-Гийома Эпинэ, было жестоко подавлено, Эгмонт убит, а Ричард, еще маленький и абсолютно растерянный Ричард, оказался между двух огней.       Далеко не все студенты и тем более преподаватели спешили высказывать свое мнение, по крайней мере, в глаза, но, пока все вокруг обсуждали произошедшее, на Ричарда постоянно были обращены сотни взглядов, на него оборачивались, улыбались насмешливо или сочувственно, показывали пальцем. Он тогда ввязывался в драки по несколько раз в день, в лазарете бывал чаще, чем в гостиной Гриффиндора, а совсем юная медсестра Марианна хлопотала над мальчиком и ни разу не упрекнула его.       Арно и братья Катершванцы были теми, кто поддержал Ричарда, хоть они и не были согласны с позицией восставших. Спустя годы подросший Дик понял, что они все тогда просто повторяли за старшими: своими родителями или братьями. Он и сам мало что смыслил в причинах бунта, просто фамильная гордость и упрямство (возможно, твердолобость) не позволили перейти на сторону «врагов». Но дружба для обеих сторон оказалась сильнее предрассудков.       И разумеется, Арно собирался пойти по стопам старших братьев, как и Ричард по стопам отца. Они оба горели идеей стать аврорами, и это сблизило друзей еще сильнее. С Йоганном и Норбертом все было ясно с самого начала: трудно было назвать представителя фамилии Катершванц, который бы не служил в Аврорате.       Помогла Ричарду и профессор Трансфигурации Матильда Ракан. Ее не сломило присужденное ее внуку Альдо пожизненное заключение в Азкабане, хотя первые дни после суда она порой на несколько секунд замирала посреди урока и смотрела в одну точку, будто задумывалась, могла ли бы что-то изменить. Однажды она поймала в коридоре Ричарда, который вот-вот был готов сломать нос одному из кривляющихся приятелей Колиньяра, бесцеремонно затащила его в свой кабинет и доходчиво, не сдерживаясь в выражениях, объяснила, почему ему стоит сидеть тихо и не высовываться. В один момент Дик с удивлением и страхом увидел в глазах женщины слезы и сам не понял, как тоже впервые со смерти отца расплакался и пообещал впредь вести себя благоразумнее.       Значимость этого обещания Ричард полностью осознал, когда профессор Полетов и по совместительству декан Гриффиндора Робер Эпинэ провел с ним долгую, но необходимую беседу. Он честно выложил мальчику всю правду, рассказал, что было на многочисленных судебных заседаниях, где он присутствовал как бывший друг Эгмонта, лишь поэтому попадавший под подозрение. За семьей Ричарда теперь следили как никогда пристально, и на нем, как на старшем мужчине в семье, отныне лежала ответственность, слишком большая для мальчика едва ли двенадцати лет. Это отрезвляло и помогало не терять голову. Или терять не так часто.       А теперь как-то даже не верилось, что уже через год придется попрощаться с родной школой, многими друзьями и любимыми преподавателями. Если бы не вылезший непонятно откуда и зачем Алва, седьмой курс был бы спокойным и прекрасным. С другой стороны, Алва отпускал комментарии язвительные и обидные, но зато не оскорбляющие семью Окделлов — этого можно было ожидать от Арамоны. Получается, и в этом синеглазый профессор выигрывал. Ричард позабавленно фыркнул от этой мысли, отвлекся и не успел наколдовать щит. Красная вспышка Экспеллиармуса выбила палочку из рук.       — Ну наконец-то! — Арно вскинул вверх кулак в победном жесте. Ричард наклонился за палочкой.       — Не радуйся слишком сильно, я просто задумался.       — Опять о Вороне что ли?       — Вороне? — Дик нахмурился. — Это кто так Алву обозвал?       — Примерно весь Хогвартс, а вообще его так вроде еще в Академии Авроров прозвали. А что, скажешь, не похож?       Ну, если поразмыслить, то да. Тоже весь в черном, манера ходить напоминает полет, тоже все время к месту и не к месту каркает.       — Похож, — Ричард устало улыбнулся. — Мы закончили? Уже давно одиннадцать.       — Да, пора идти. Главное тихо.       Луна скрывалась за пеленой туч, и в коридоре было темным-темно. Ричард прошептал: «Люмос», но Арно тут же на него шикнул, заставляя погасить свет:       — Ты что, хочешь, чтобы нас за километр было видно?       — А ты предлагаешь добираться на ощупь? — недовольно откликнулся Ричард.       — Я не хочу терять баллы из-за такой глупости!       — Громче бубните, и обязательно потеряете, молодой человек, — вмешался со стены какой-то разбуженный портрет, заставив обоих подпрыгнуть от неожиданности. Тут же сбоку неожиданно загорелся свет. Арно тихо выругался, пытаясь разлепить глаза, привыкшие к темноте.       — Извольте объяснить, чем вы здесь занимаетесь? — послышался знакомый холодный тон. Савиньяк вновь воспрянул духом:       — Придд! Не поверишь, но я рад тебя видеть!       — Если ты не забыл, я все еще староста, — Валентин невозмутимо указал на блестящий значок, прикрепленный к мантии.       — Но ты же не будешь из-за такой ерунды снимать с нас баллы, правда?       — И не надейся, Савиньяк. — Щенячий взгляд Арно на слизеринца не подействовал ни на каплю. — По десять баллов с каждого за разгуливание по школе после отбоя.       Настроение Арно сменилось в десятый раз за пять минут, и не в лучшую сторону. Еще бы — двадцать баллов! Ричард как наяву увидел, как в песочных часах Гриффиндора убывает рубинов, которых и так было немного.       — Мы тренировались к Защите! — Уже можно было не волноваться о том, что их услышат, так что Арно возмущался в полный голос. — Что ты за человек такой, у тебя тоже завтра урок! Небось своим бы баллы не отнимал!       — Я, в отличие от вас, сделал все еще вчера, — Валентин надменно взглянул на Арно. — И не в моих правилах делать исключения для кого-либо, полчаса назад я точно так же оштрафовал слизеринца-третьекурсника. Конечно, благородным гриффиндорцам этого не понять. Надеюсь, вас не нужно провожать до спальни.       С этими словами он развернулся и ушел, гордо вскинув подбородок. Арно ошарашенно проследил за ним взглядом.       — Вот же… спрут! Он у меня еще попляшет!       Валентин по сути был прав, но Ричард согласно кивнул. Двадцать баллов — настоящее воровство! Придда за такое только Алве на растерзание.       — Может, вы уже пойдете спать? — взмолился тот самый портрет. Им оказался какой-то старик в очках и с дурацкой бородкой. Ричард раздраженно шепнул: «Нокс». На ощупь так на ощупь.