Проклинаю тебя (любовью)

      По правде говоря, какая-то часть Рокэ надеялась, что Окделл снова взбунтуется и не придет на отработку. Конечно, тогда пришлось бы для виду его отругать и продлить наказание, но, пребывая в меланхоличном настроении, он был согласен и на это. Другая часть, наоборот, Ричарда ждала: было интересно оценить состояние мальчишки, посмотреть, остыл ли он. Алве по большей части было плевать на выходки Окделла, но Колиньяр на уроке, что бы он там ни ляпнул, явно переборщил. Рокэ вздохнул. Ричарду нужно скорее научиться контролировать свой гнев, иначе рано или поздно он доиграется.       Стук в дверь раздался ровно в назначенное время, и на пороге тут же возник мнущийся Ричард. Рассеянный Рокэ скользнул по нему взором, отметив недружелюбный, но слегка виноватый взгляд исподлобья, усадил его писать злополучную домашку и уткнулся в гору писем, докладов и отчетов, которые были разбросаны по всему учительскому столу. Краем глаза он заметил заинтересованный взгляд юноши, но тот спустя несколько секунд борьбы с собой решил не нарываться и не задавать лишних вопросов. А жаль — разговор мог выйти занятным.       Вдруг наверху, в его личном кабинете, вспыхнул камин, послышалась возня и приглушенные смешки. Рокэ взглянул на часы и недовольно щелкнул языком. Это не он задержался, а Савиньяки пришли слишком рано. Хотя он по себе знал, что с таким загруженным графиком, как у аврора, сложно предсказать, когда будешь свободен.       Через несколько секунд в проходе появились явно уставшие, но улыбающиеся братья и, махнув Рокэ, спустились по узкой винтовой лестнице. Алва перехватил удивленный и восторженный взгляд Ричарда, направленный на них. Ну да, они вроде как тоже кумиры боевой и менее боевой молодежи.       — Росио, сколько лет, сколько зим! — Эмиль присел прямо на край стола.       Лионель ограничился кивком. Он, в отличие от своего брата, при постороннем обмениваться любезностями не собирался.       — Мы не виделись недели две, — буркнул новоиспеченный профессор, поглядывая на своего ученика, который замер в одной позе и, кажется, даже не дышал. Рокэ повышенное внимание к своей персоне обычно раздражало, но тут как-то даже обидно стало: на него-то Ричард так не смотрит. — Юноша, вы сейчас всю работу закапаете, если продолжите изображать из себя статую. Я вам и так отметку снижу за несвоевременную сдачу, но вы, видимо, хотите получить «неудовлетворительно»?       Ричард отмер и стушевался, поспешно убрал перо с листа, где действительно уже расплывалась жирная клякса.       — Простите, профессор.       Алва закатил глаза и махнул рукой — пятно мгновенно высохло. Вот теперь Окделл глядел и на него хотя бы с уважением: беспалочковой магией можно впечатлить любого студента. Самолюбие было удовлетворено.       — Росио, может, ты отпустишь юного Ричарда? — миролюбиво предложил Лионель. И подмигнул Окделлу, мерзавец такой!       — Откуда вы знаете, как меня зовут? — выпалил Ричард до того, как Рокэ успел ответить.       — Ты — вылитый Эгмонт, — пояснил старший Савиньяк и виновато улыбнулся, будто извиняясь за неприятное напоминание. — И Арно много о тебе говорит, вы же друзья, правильно?       — Да, сэр.       — Не надо «сэров», — поморщился Лионель. — Тем более, мы почти знакомы. По словам Арно, ты честный и смелый молодой человек. Надеюсь, в следующем году в Аврорате станет на одного Окделла больше.       — Может, вас оставить обмениваться автографами? — съязвил Рокэ. Ричард тут же покраснел — видать, и правда, хотел попросить автограф. Что ж, значит, не судьба.       — Не ревнуй, — Эмиль хлопнул его по плечу. — Мы рады познакомиться с Ричардом, но мы вообще-то к тебе пришли. Без обид, Дикон.       Тот с энтузиазмом закивал. Алва состроил суровую мину.       — Так и быть, идите, мистер Окделл. Но работу отправите совой не позже девяти, понятно?       — Хорошо, профессор, — Окделл на строгость не купился, улыбаться не перестал и, важно кивнув Савиньякам, выскочил за дверь. Ужасные перепады настроения, даже Рокэ в его возрасте таким не страдал. Когда дверь за юношей захлопнулась, близнецы синхронно повернули головы к Алве.       — Ты со всеми своими учениками такой, или только Ричард удостоился такой чести? — спросил Эмиль.       — Какой «такой»?       — Серьезный и строгий, — пояснил Лионель.       — Строго-сексуальный, — поправил Эмиль. Рокэ закатил глаза и поднялся со своего места, потягиваясь. — Нет, правда, будь я на седьмом курсе, я бы на тебя такого запал.       — Почаще заглядывай в Академию авроров, — посоветовал Лионель. — Там все девушки в Рокэ влюблены, да и юноши тоже.       Алва махнул рукой, зовя приятелей обратно в свой кабинет. Как гостеприимный хозяин, он просто обязан предложить вина, а пить в классе, где парты уже успели осточертеть, было просто некультурно.       — Окделл в меня однозначно не влюбится, — утешил он братьев. — Он меня закономерно ненавидит. На каждом уроке что-нибудь интересное да выкинет.       Лионель, устроившийся в кресле, принял из рук Рокэ бокал вина и благодарно кивнул.       — Я почти уверен, что ты его провоцируешь.       — В этом мое задание от Дорака и заключается. — Савиньяк взглянул на него с большим сомнением, но Алва проигнорировал этот взгляд. Он решил не дожидаться расспросов, которые бы точно последовали, и сказал: — Штанцлер промывает мальчишке мозги, как он и думал. Каким образом я должен собрать доказательства для Дорака, понятия не имею.       — Ты что, узнал об этом незаконным путем? — хмыкнул Эмиль.       — Я… Скажем так, пролетал мимо приоткрытого окошка и ухватил пару фраз.       Эмиль присвистнул, выражая уважение, а Лионель посерьезнел.       — Рокэ, ты понимаешь, насколько безрассудно поступаешь?       — Кому есть дело до обычного ворона? Их в округе тьма.       — Ты незарегистрированный анимаг, а Штанцлер не такой уж и идиот!       — Успокойся, Ли, — Рокэ отмахнулся. Последнее, чего ему сейчас хотелось, это выслушивать нотации. — Он сидел спиной и при всем желании ничего не мог заметить. Я мог бы и внутрь залететь, но в очередной раз слушать о себе пошлости — попросту скучно.       — Все равно, будь осторожен. — Лионель неодобрительно качнул головой. — Я сомневаюсь, что ты будешь очень счастлив, если Дорак узнает о твоем скрытом таланте.       — Хватит о политике. — Алва решительно поднялся на ноги. — Расскажите лучше, какого Леворукого творится в Аврорате и почему я даже в Хогвартсе должен разбираться с вашими проблемами?       Новоиспеченный Старший аврор явно не купился на такой быстрый перескок с темы на тему, но настаивать не стал и пустился в объяснения. И жалобы. Да, очень много жалоб. На студентов Академии, на стажеров, на подчиненных. В какой-то момент Рокэ понял, что скучает по этому беспорядку, потому что это был его беспорядок, которым он управлял с потрясающей ловкостью. Никакой аврор, даже самый опытный, не мог его заменить, и Лионель это признавал всецело. Пусть Алва и ворчал по поводу сов, приносивших вести из министерства каждый день, нельзя было отрицать, что без них жизнь была бы на долю скучнее.       Без них и без Окделла. По поводу которого в голове вертелось туча мыслей разного толка. Все эти годы Рокэ не вспоминал о сыне убитого им волшебника, а теперь вот не может забыть и перестать думать. Чем-то этот юноша цеплял, хоть и был настоящим свинёнком.       В разговоре повисла пауза. После недолгого молчания Алва снова заговорил:       — Одна вещь не дает мне покоя.       — Что? Еще один Окделл? — Лионель изобразил удивление.       — Еще один Окделл там есть, только в юбке и на год младше, — хмыкнул Рокэ. — Но с Айрис проблем нет, она меня боготворит вместе со всеми.       — Ты сама скромность.       — Не я виноват, что дети избрали меня кумиром! — возмутился Алва. — Но ты меня прервал. Мне покоя не дает, почему Штанцлер давит на Окделла.       — Вот заладил со своим Окделлом, — воскликнул Эмиль. — Ты же не думаешь всерьез, что мальчишка способен повторить подвиг отца?       — Мерлин, нет, но как раз в этом и дело. Не стоит, конечно, недооценивать Окделла, он способен и на бунт, но до конца он не пойдет, будь у него хоть тысяча сообщников. А его готовы поддержать считаные лица, так что любое их движение — и не начавшееся толком восстание тут же будет подавлено.       Алва подошел к камину, и в его глазах, отражавших напряженный ход мысли, заиграли отблески пламени.       — К чему ты клонишь? — осторожно поинтересовался Лионель.       — Как ты сам сказал, Штанцлер — не идиот, — продолжил Рокэ тем же тоном, — и прекрасно понимает, что их дело обречено. Леворукий, да он и своей задницей дорожит больше, чем всей школой, так зачем ему это? В чем заключается мотив?       — Рокэ, мы понимаем, что ты соскучился по работе, но ты же не преступление распутываешь. — Лионель наклонил голову. — Не ищи подвоха там, где его нет. Штанцлер — свихнувшийся старик, один повод — и его сместят с поста директора.       — Шестьдесят лет — даже для маггла не старость, не то что для волшебника, — отмахнулся Алва и поморщился. — Нет, я чувствую, что здесь что-то не так…