Проклинаю тебя (любовью)

      Все пошло наперекосяк с самого утра.       Во-первых, Ричард проснулся за час до общего подъема от храпа Йоганна. Ладно, может, и не из-за этого, но заснуть больше не смог, так что впоследствии чувствовал себя помятым и несчастным — спасибо недельному недосыпу. Выглядел, наверное, так же — в зеркало смотреть побоялся.       Во-вторых, на завтрак дали нелюбимую Диком кашу, которая на вкус была, как жареные носки. Он уже долгие годы гадал, как столовским эльфам удается так вкусно готовить все, кроме этой проклятой каши. Арно сбоку уплетал за обе щеки, и Ричард почувствовал зависть. А еще Баловник, глупая и старая семейная сова, сбросил письмо прямо на голову.       В-третьих, в коридоре, пока Дикон отвлекся, в него со всей дури врезался какой-то первокурсник. Слишком сильно ругаться было неловко: одиннадцатилетка был гриффиндорцем и испуганно смотрел снизу вверх. Пришлось отпустить с миром. Казалось бы, ситуация пустяковая, но настроение портилось шаг за шагом.       Письмо оказалось от матери, Ричард открыл его в спальне и правильно сделал. Мирабелла Окделл узнала о новом преподавателе (надо же, и полгода не прошло!) и настоятельно рекомендовала (почти приказывала) сыну брать сестру и бежать из Хогвартса. Не стараясь подбирать слова поаккуратней, она прямо напомнила о том, какая же ужасная профессия — аврор и как ей плевать на героическое будущее Ричарда. Разумеется, он всегда может стать министерским клерком — полученное после пяти курсов общее образование это позволяет. Судьба его сестры представлялась Мирабелле еще проще: выдать девочку замуж и оставить рожать детишек какому-нибудь чистокровному волшебнику.       В гостиной нашлась Айрис, и Ричард молча показал ей письмо. Она пробежала по строчкам глазами, по мере прочитанного все больше краснея и скрежеча зубами, а потом порвала невинную бумажку и бросила в камин, по ходу излагая все свои мысли по поводу матери, мягко говоря, недовольным тоном. От злой девушки шарахнулась парочка детей.       В общем, на Защиту от Темных искусств Ричард пришел опустошенный и злой. Неудивительно, что Алва, нарушавший установленный им же самим график и проводивший урок по практике, одним своим видом вызывал отторжение. И, конечно, на совместную дуэль он вызвал Ричарда первым.       «Не ведись на провокации», — сочувственно посоветовал Арно, перед тем как хмурый Ричард направился к профессору в лапы. Друг был прав, но что сделаешь, когда преподаватель осыпает тебя одновременно проклятиями и оскорблениями? Через несколько минут Ричард был выжат, как лимон, а и без того никакущая концентрация приблизилась к нулевой отметке.       — Если вы собираетесь продолжать ваше обучение в том же духе, — Алва выдал одну из своих фирменных усмешек, — то в Академии Авроров не протянете и дня, а на реальном задании и того меньше. Простите мое малодушие, но не хотелось бы быть ответственным за чью-то смерть.       Это была последняя капля, и Ричард наконец взорвался, словно «Великолепная взрывчатка» из магазина волшебных шуток.       — Может быть, тогда и моего отца вам убивать не стоило!       Он выплюнул злые слова безо всякой жалости, и его голос прозвучал неожиданно звонко, отразившись от стен комнаты. Словно по сигналу, все резко остановились и замолчали, даже Эстебан не спешил отпустить привычный язвительный комментарий. Кто-то из девочек испуганно вдохнул. Ричард стоял, глядя исподлобья, сжимая и разжимая кулаки. Честное слово, если бы Алва продолжил издеваться, он бы ударил его — по-маггловски, кулаком, потому что лезть на волшебника с палочкой было бесполезно.       Однако профессор замер вместе с остальными. Будь Ричард сторонним наблюдателем, он бы сказал, что Алву наконец удалось застать врасплох. Тот, прищурившись, глядел на ученика так, будто видел его впервые. На красивом лице ясно читался мыслительный процесс, но, что происходило в голове аврора, было бы неясно и самому Мерлину.       — Пять очков с Гриффиндора за дерзость преподавателю. — Чересчур спокойный и тихий хрипловатый голос заставил Ричарда непроизвольно вздрогнуть, хотя он скорее ожидал крика. — И не забудьте про отработку после уроков, мистер Окделл. — Алва наконец разорвал зрительный контакт и обвел глазами класс. — Я разве говорил прекратить тренировку?       Потихоньку ученики отмерли, но продолжили шептаться, поглядывая на учителя и, разумеется, Дикона. Тот не жалел, что вступил в конфликт (хотя и конфликтом это назвать было трудно), но косые взгляды вытерпеть не мог. Не спрашивая разрешения, он крутанулся на месте и вылетел из кабинета. Оставалось надеяться, что поступок не будет расценен как бегство.       В глазах стояли глупые злые слезы. Мысль (претензия? обвинение?), которая мучила Ричарда с самого появления Алвы в Хогвартсе, была наконец высказана, и нервная система восприняла это как знак, что можно дать сбой.       Стремительные шаги звучали оглушающе в полной тишине коридоров замка и помогали отвлечься от мыслей. Ричард завернул за угол, сам не зная, впрочем, куда идет, и неожиданно вылетел в вестибюль. И когда он успел спуститься на первый этаж?..       Ричард нерешительно замер, думая, не вернуться ли в класс, но потом представил себе взгляды Алвы и однокурсников и скривился. Только жалости ему сейчас не хватало. Вдруг его осенило и он решительно направился к выходу.       На квиддичном поле было пусто — Ричард рассчитал верно, у профессора Эпинэ в это время не было занятия. Удачней сложиться просто не могло. Эмоции все еще клокотали внутри, им нужно было дать выход чем скорее, тем лучше, так что Дик зашагал к каморке для хранения метел. Его «Комета» была старенькой и жалкой, но благодаря бережному уходу исправно поднимала хозяина в воздух и даже развивала приличную скорость — а большего Ричарду и не требовалось. Не ловец же он, в конце концов, а охотник.       Осень уже брала свое, и холодный ветер растрепал Дикону волосы, как только он поднялся в небо, и зашумел в ушах. Ричард тут же разогнался побыстрее и проделал петлю. Трюк получился с первого раза, без подготовки, и юноша улыбнулся, щурясь из-за ветра. Впрочем, наматывать круги быстро надоело, и он решил спуститься, чтобы взять мяч. И только на полпути заметил внизу фигурку человека.       Это был Робер Эпинэ. Он задумчиво наблюдал за полетом Дика, скрестив руки на груди. И, если честно, как бы сильно тот ни любил учителя, разговаривать с ним сейчас абсолютно не хотелось. Но этого, очевидно, было не избежать.       — Неплохо держишься для человека, который не тренировался все лето, — похвалил Робер, когда Ричард приземлился. Тот лишь пожал плечами. Он бы с удовольствием посвящал тренировкам время, если бы матушка разрешала. Но дома она запирала их с Айрис метлы и не реагировала на доводы сына о том, что они могли бы пойти на ближайший пустырь, где их не увидят магглы. Мирабелла считала полеты опасным и бесполезным занятием и, разумеется, понятия не имела о том, что ее дети уже который год играют в гриффиндорской команде по квиддичу.       Не дождавшись внятного ответа, Эпинэ задал вопрос, явно интересующий его больше всего:       — И какой урок ты столь продуктивно прогуливаешь?       — Защиту, — мотнул головой Ричард. — Нет смысла ходить на занятия, если ты бездарность. По мнению учителя.       Робер вздохнул.       — И что сказал профессор Алва на этот раз?       — Что если я стану аврором, то умру на первом же задании. Ему, видите ли, не хочется нести за это ответственность.       — Ну, скажем, ответственность вряд ли будет на нем, — Эпинэ прищурился, будто что-то вспоминая. — И что, ты после этого сбежал?       — Нет, — Ричард с вызовом вскинул подбородок. — Я напомнил ему, отчего умер мой отец. И потом уже ушел.       Робер цокнул языком. Ну вот, сейчас примется отчитывать. Еще и за снятые баллы отругает — понятное дело, ему, как декану Гриффиндора, не хочется отдаляться от победы в состязании факультетов, особенно по такой глупой причине. Однако ожидания Ричарда не сбылись.       — Ричард, — профессор устало взглянул на парня, — Алва не такой плохой, как ты думаешь. Мы с ним когда-то работали вместе, и… Это один из самых смелых и преданных людей, кого я знаю.       — Как вы можете так говорить? Мой отец был вашим другом!       — Был. И я до сих пор иногда не могу поверить, что он погиб. Но если я был дружен с Эгмонтом, это вовсе не значит, что Алва должен стать моим врагом.       Его слова звучали отвратительно справедливо, и в глубине души Ричард понимал, что Алва ему не враг. Как минимум потому, что он плевал на Окделла с высокой колокольни. Робер как всегда был прав в своих суждениях. Даже удивительно, как за маской такого молодого (особенно по меркам магического мира) человека может скрываться умудренный жизнью старик.       Эпинэ истолковал его молчание по-своему:       — Тебя сейчас бессмысленно переубеждать, тебе нужно успокоиться. Тебе сегодня еще на отработку? — Ричард кивнул. — Можешь не ходить, я поговорю с профессором Алвой.       Дик испуганно мотнул головой.       — Не надо! — Он смутился и понизил голос. — То есть спасибо за заботу, но я в порядке. Не хватало только, чтобы Алва подумал, будто я не могу ответить за свои слова и прячусь за спины других.       — Хорошо, — согласился Робер. — Но ты пообещаешь мне впредь держать язык за зубами.       — Обещаю. — «Уж это будет зависеть не от меня». — Можно я еще полетаю, звонок же еще нескоро?       — Летай хоть час, у меня дальше первокурсники, им еще рано на поле, — махнул рукой Эпинэ.       Ричард постарался улыбнуться как можно правдоподобнее, попрощался и пошел к той самой каморке. После недолгих раздумий, он решил взять только квоффл, а бладжеры оставить на следующий раз, когда будет, кому подстраховать.       Выглянуло солнце, ветер поутих, и летать стало еще приятнее. Ричард любил квиддич за его простоту: от тебя требуется полная концентрация на полете, мячах и ходе игры, так что просто не остается места для дурацких мыслей. Разгоняйся, покрепче сжимай древко метлы и не упусти квоффл — иначе потом достанется от команды. Перехвати мяч, резко сверни в сторону и рвани к чужим кольцам!       Гол! Разумеется, когда играешь сам с собой, радоваться тут особо нечему, но Ричард все равно широко улыбнулся. Воображение дорисовывало кричащие и свистящие трибуны. Дик встрепенулся и рванул вниз за мячом — он, конечно, был зачарован, но это не спасало от падения, пускай и медленного.       Поднимаясь обратно на высоту, Ричард бросил взгляд на зрительские ряды — больше по привычке, чем с определенной целью — и тут сердце сделало кульбит похуже тех, которые он только что выполнял на метле. Робер, оказывается, никуда не ушел и сидел на одном из задних рядов, но рядом с ним была еще одна далекая, но узнаваемая с любого расстояния фигурка.       Алва прищурившись наблюдал за Диком, вполуха вникая в то, что говорил ему Робер. Эмоции на его лице были не читаемы ввиду дальности, но Ричард полагал, что и вблизи понятней бы не стало. Он сглотнул и поспешил отвернуться. Бросить квоффл и рвануть за ним — это проще, чем гадать, о чем говорят сидящие внизу мужчины.       Через несколько минут, когда Дик вновь решился глянуть вниз, на трибунах уже никого не было.