Проклинаю тебя (любовью)

      — Ричард, хватит тут торчать! — В спальню ворвался Йоганн. За ним неотрывно следовал Норберт — близнецы будто никогда не ходили по-отдельности. — Почему ты не со всеми внизу?       Ричард нахмурился. Что он пропустил?       — Почему я должен быть внизу?..       — У Берто день рождения! — Норберт укоризненно посмотрел на друга. — Савиньяк со своим Приддом, ты в учебе. Нехорошо так оставлять друзей!       Постойте-ка… Савиньяк с кем?       — С каких пор Арно общается со слизеринцами?       — Только с одним конкретным, и уже пару недель. Ты что, не заметил?       — Нет, — отстраненно пробормотал Ричард и виновато улыбнулся. — Я просто… Видимо, слишком увлекся подготовкой.       Ричард осознавал, что в последнее время сам на себя не похож: зарылся с головой в книжки, составляя отличную компанию Герарду с шестого курса, и ненамеренно отдалился от друзей. Арно сначала многозначительно и с намеком повздыхал, но потом отстал. Неужели он променял Ричарда на надменного Придда? На душе неприятно заскребло.       Норберт подошел ближе и заглянул в книги и записи, разложенные (раскиданные) по всей кровати. Его лицо приняло скептическое выражение.       — Защита от Темных искусств? Дикон, ты один из лучших среди гриффиндорцев, если не на всем курсе!       «Но не самый лучший», — промелькнуло в мыслях.       — Да, но Алва…       — Не хочу разочаровывать, приятель, но ты не сможешь достичь уровня Алвы, заучивая наизусть старые книжки.       Какой уж тут уровень. Хотелось бы хоть один урок не получать ехидных комментариев — на похвалу Ричард и не надеялся.       А вообще, это действительно глупо. Алву не впечатлить, даже вывернувшись наизнанку. Это подобно тому, как если бы простой человек хвалился тем, что может разжечь огонь, перед богом молний.       — Ладно, я сейчас спущусь, — со вздохом пообещал Ричард. — Только… Допишу один абзац, идет?

***

      В гостиной было не протолкнуться: на праздник пришли и рейвенкловцы, и хаффлпаффцы, в толпе даже мелькнула парочка зеленых галстуков. Вот что бывает, когда виновник торжества — общительный Салина, который к тому же щедро угощает всех огневиски. Как ему удалось безнаказанно пронести с собой алкоголь — одному Леворукому известно, но несколько пустых бутылок уже валялось у камина, а ведь вечеринка едва началась.       Сам Альберто сидел прямо на полу у этого самого камина в окружении нескольких семикурсников и парочки людей помладше. Как только он увидел Ричарда, сразу же замахал ему рукой, подзывая к себе. Пришлось подходить и поздравлять. Впрочем, желал всего-всего имениннику Ричард вполне искренне. Пусть они и не стали близкими друзьями за эти годы, но все-таки были в хороших отношениях.       Дику сразу же щедро налили огневиски, хоть он и пытался отказываться. Но не выпить за Альберто было бы попросту невежливо, а потом кто-то незаметно плеснул Ричарду еще обжигающей горло жидкости, и буквально через полчаса тот окончательно опьянел.       Вообще-то пару-тройку лет назад подобная вечеринка превратилась бы в балаган, но стоило признать, что все они выросли и стали… Ответственнее, что ли? Вспомнилось, как на пятом курсе Арно поздней ночью на спор облетел на метле вокруг всего замка, будучи, мягко говоря, очень пьяным. Когда он зацепился краем мантии то ли за шпиль, то ли за острый кирпич, от падения и скорой смерти его спасла только реакция профессора Эпинэ, который как обычно засиделся допоздна и в удачный момент посмотрел в окно. Это был конец года, а Гриффиндор лишился сотни очков. В состязании факультетов победил Рейвенкло, а Арно и Альберто (который и был зачинщиком спора) еще долго вымаливали прощения у всех гриффиндорцев.       Ричард улыбнулся. Тогда происшествие казалось настоящей трагедией, а сейчас — обычной глупостью. К слову, Арно на вечеринке не хватало. И как Ричард умудрился пропустить, что друг общается с Приддом?..       И насчет проснувшегося в семикурсниках благоразумия он явно поспешил с выводами, потому что те активно зазывали всех присутствующих играть в бутылочку. Несколько лет назад какой-то магглорожденный поведал волшебникам об этом развлечении, а те с радостью подхватили. И кто его за язык дергал?       Ричард, конечно, был пьян, но не настолько, поэтому он тихонько отошел в угол, расфокусированным взглядом наблюдая за происходящим. Какой-то бойкой гриффиндорке на пару курсов младше выпало целовать одного из затесавшихся в компанию слизеринцев, и она громко заявила, что и под угрозой смерти делать этого не будет. Мол, слизеринцы заносчивые и вредные.       — А Алву бы небось поцеловала, — хохотнул кто-то, и весь круг залился смехом. Девочка покраснела, быстро чмокнула довольного парня в щеку и отвернулась. А Дика в этот момент осенило.       Алва. Арно был прав: с ним нужно было поговорить, и если трезвым Ричард ни за что бы не решился, то сейчас было самое время! Он подорвался на ноги, покачнулся, подождал, пока мир вокруг перестанет танцевать, и как мог быстро и решительно покинул гостиную. Никто даже не заметил его ухода.

***

      Дверь в класс была не заперта, так что, когда на стук никто не отреагировал, Ричард вошел и без раздумий взбежал по ступенькам наверх, к личным комнатам преподавателя. Он почему-то даже не задумывался, что Алва может быть занят работой или быть не один. Или спать, в конце концов. Принимать посетителей он в любом случае не станет.       Ворон не спал. Он сидел в кресле у камина, который был единственным источником света в комнате. На столике рядом стояла начатая бутылка эльфийского вина. А в руках у Алвы была… гитара. Ричард не сразу понял, что тихая мелодия вытекала из-под его пальцев.       На звук шагов Алва резко повернулся, рукой сразу потянулся к палочке на поясе. Но, узнав в нежданном госте Ричарда, расслабился и, даже если удивился, этого не показал.       — Здрасьте, — брякнул растерявшийся Ричард и тут же пожалел, что поперся вести серьезные разговоры в таком состоянии: язык нещадно заплетался.       — Отлично, вы еще и пьяны, — констатировал Алва, проигнорировав приветствие. — Хотя было бы действительно странно, если бы вы добровольно пришли ко мне трезвым.       — Я пришел задать серьезный вопрос, — сказал Ричард и добавил непонятно зачем: — И вы вообще-то тоже пьете.       — Вы только что сравнили вино и… — Алва принюхался, — огневиски? Надеюсь, вы не специально ради разговора со мной его в школу пронесли?       — Это не я, у Альберто день рождения!       — Поздравляю, — серьезно кивнул Ворон. — Вы, кажется, что-то хотели спросить?       Что-то хотел. Только вот как задавать один и тот же вопрос Алве, который в воображении Ричарда за запертой дверью варит младенцев и злобно хихикает, и вполне реальному Алве, который, оказывается, по вечерам в одиночестве играет на гитаре и меланхолично пьет дорогущее вино?       Тот, не дождавшись ответа, раздраженно махнул рукой:       — Раз все равно молчите, сядьте уже, не стойте над душой.       Если бы Ричард мог, он бы аккуратно присел на краешек предложенного кресла, но вышло только некрасиво плюхнуться. Перед глазами оказалась бутылка. Интересно, а какое на вкус эльфийское?..       — Можно попробовать? — Ричарду сейчас хватило бы наглости на что угодно, кроме задуманного важного разговора. Алва оценивающе взглянул на него. Вдруг он достал палочку, направил на Дика и произнес какое-то мудреное заклинание, от которого у того на несколько секунд скрутило внутренности и потемнело в глазах, а потом простым Акцио приманил из дальнего шкафчика второй бокал.       — Пожалуйста.       — Что вы сделали?! — выдавил Дик, когда прокашлялся. Он умирал от жажды, но мысли больше не путались, и язык не заплетался.       — Обычное заклинание, чтобы быстро протрезветь, — пожал плечами Алва, посмеиваясь. — Вам разве на Чарах не объясняли?       Ричард недовольно налил себе вина. Теперь он не мог оправдать свои глупые слова и действия влиянием алкоголя. Отвратительно.       — Похоже, профессор Валме пропустил эту тему, — огрызнулся он и намеренно сделал большой глоток.       — Не ёрничайте, юноша, — поморщился Алва. — Это вам не к лицу. Особенно когда вы трезвый. И я обязательно укажу профессору Валме на его оплошность: молодому поколению подобные заклинания могут пригодиться больше, чем прочая программная чушь.       — Я вас не просил меня… протрезвлять.       — И собирались пить вино после огневиски? Я уже упоминал, что не одобряю ваши суицидальные наклонности?       Ричард не ответил и сделал глоток вина. Вкусное, вкуснее любого, что он когда-либо пробовал, и уж точно лучше огневиски. Алва тронул струны гитары, и Дик вдруг подумал, что в его компании ему приятнее, чем на шумной и людной вечеринке. Открытие удивило.       А еще Алва по-прежнему ждал вопроса… наверное. Леворукий знает, что у него в голове. В один момент наливает вина, а в другой — уничтожает одним словом. Как будто два разных человека.       — Профессор, как вы ко мне относитесь? — Вопрос не тот, совсем не тот, но на самом деле один из самых важных. Алва недоуменно поднял брови.       — Как и к остальным студентам, мистер Окделл. Если вы думаете, что вы особенный…       — Нет, хорошо, — мотнул головой Ричард. — Не так. Что вы думаете конкретно обо мне? Как о человеке?       Аврор на мгновение задумался.       — Интересные у вас вопросы, юноша. Не хочу вам льстить, но вы неплохой человек и довольно-таки одаренный маг, разве что так и не научились держать голову холодной. Но этим страдают многие молодые люди, и вы отличаетесь от них только тем, что проклинаете меня вслух, а не про себя. Если бы вы еще не верили слепо всему, что вам говорят, цены бы вам не было.       Пожалуй, это был почти комплимент, только в стиле Ворона. Но вновь захмелевший от вина Дикон зацепился за другое.       — Вы на кого намекаете?       — Я упоминал ваше неумение сложить два и два?       — Вас не касается, кому я верю! А профессор Штанцлер — мудрый человек!       — Настолько мудрый, что до сих пор верит, будто магглы нуждаются в чьей-то защите, и что в первый же день наплел вам Леворукий знает чего, а вы и проглотили.       — Профессор Штанцлер уже много лет относится ко мне, как к собственному сыну, и делится своими знаниями!       — И какие же ценные знания перекочевали из его мудрой головы в вашу не менее мудрую?       — Это наше личное дело, — буркнул Дик. Не станет он ему ничего рассказывать!       Алва взглянул Ричарду прямо в глаза и прищурился, став тут же похожим на кота.       — Дайте угадаю. Речь шла обо мне.       Ричард упрямо промолчал. Алва пожал плечами и продолжил:       — Наш уважаемый господин директор рассказал вам какую-нибудь страшилку про меня. Что-то из особенно мерзкого… Про Джастина Придда, например.       Не сдержавшись, Дикон вскинул на профессора испуганный взгляд. Как он угадал? Внутри похолодело от мысли о том, что Алва мог оказаться легилиментом.       — Нет, юноша, я не легилимент, — произнес Алва, только подтверждая догадки. Ричард подавился вином. Это катастрофа!       — Не врите! И прекратите подслушивать мои мысли!       — Да уж, — Алва наклонил голову вбок. Теперь он напоминал птицу, черного нахохленного ворона. — Пожалуй, вам на сегодня вина хватит, юноша. Хотя вы, как будущий аврор, и в пьяном состоянии должны помнить, что, когда кто-то «подслушивает ваши мысли», вы обязательно это почувствуете.       — Но как вы тогда узнали, о чем говорил профессор Штанцлер?..       — Предположил. У вас все на лице написано. Тоже, к слову, абсолютно лишняя для аврора черта.       Ричард моргнул и отставил бокал. Возможно, действительно, пора сбавить темп. Алва вновь взял в руки гитару и тронул струны, которые отозвались печальным звоном. Стало как-то не по себе.       — А это… правда? — вылетело у Ричарда.       — Извольте уточнить.       — Ну, про Джастина… — Дик запнулся, — про Джастина и вас.       Гитара издала надрывный звон, Рокэ недовольно сморщился. Он медлил, Ричард с замиранием сердца ждал ответа.       — Не совсем. Джастин погиб на одиночном задании. — Алва вдруг заговорил тихо и медленно. Вдруг он горько усмехнулся. — На это задание его, правда, отправил я. Думал, что он готов… Он и был готов, но случайность — страшная вещь. — Он рассеянно взял один за другим несколько минорных аккордов. — А был ли он в меня влюблен, как говорят, теперь знает один Леворукий.       — Но профессор Штанцлер говорил, что вы… ну…       — Что мы спали вместе? Не буду строить из себя моралиста и говорить, что никогда не переспал бы с собственным учеником, но в случае несчастного Придда это только слухи. Жаль вас разочаровывать.       Ричард снова ничего не понимал. Кто же говорит правду, директор или Алва, отгородившийся своей гитарой от всего мира?       — Почему я должен вам поверить?       — Вы не должны, — Алва оторвал взгляд от струн и перевел его на Дика. Он вновь говорил своим привычным чуть скучающим тоном. — Только вот я не могу найти ни одной причины для своего вранья.       Ричард уже открыл рот, намереваясь возразить, найти правдоподобную причину, но в голову ничего не приходило. И виной тому была не пустота в мыслях от выпитого, а простая логика. Ведь и правда, зачем Алве лгать? Хоть Ричард и ждал с его стороны подвоха, хоть и подозревал во всем подряд, но иллюзий не питал: Ворону до него не было дела. Окделл не стоил того, чтобы его в чем-то убеждать.       Получается, лгал профессор Штанцлер? Но в это невозможно было поверить! Он ведь заботится о Диконе, и то, что в этот раз добытая им информация оказалась ложной, — лишь нелепая случайность, вот и все. Нужно обязательно рассказать ему правду, и тогда, может быть…       Ричард осекся. А что тогда? Директор и Алва станут закадычными друзьями, Ворон перейдет на их сторону и возглавит новую революцию? Бред какой-то, да и революции никакой Дик не хотел, только Штанцлеру об этом прямо никогда не сказал бы: слишком боялся разочаровать, показаться слабовольным и трусливым. Достаточно и того, что он постоянно видит направленный на него раздосадованный взгляд матери.       На третьем курсе он пропустил занятия по боггартам, потому что серьезно заболел. Но свой самый большой страх знал и так: он бы не выдержал, если бы от него отвернулись близкие. Его боггарт превратился бы в полное одиночество, и Леворукий знает, как бы это выглядело, но Дик не хотел проверять — и уж точно не хотел раскрывать свой страх половине курса.       И именно поэтому он ничего не скажет профессору Штанцлеру про Алву — потому что не хочет увидеть в глазах директора разочарование. Если бы Штанцлер только знал, где Дикон сейчас находится, с кем говорит…       Но Алва напевал вполголоса незнакомую чарующую мелодию, перебирал тонкими пальцами струны старой гитары, и Ричарду отчаянно не хотелось уходить. Хотелось за ним понаблюдать, разгадать этого противоречивого до крайности человека. Впервые за долгое время Дик ощущал умиротворение — и рядом с кем! С врагом, считай предателем, рядом с которым ни на минуту не стоило расслабляться.       — Юноша. — Голос Алвы заставил Ричарда разлепить глаза. Кажется, он задремал… — Я знаю много песен, но не колыбельные. Вам пора.       Надо же, он мог отчитать за наглость, даже накричать, и был бы прав. Но вместо этого мягко отправил к себе, и эту мягкость плохо скрывала привычная насмешка. Кажется, Алва тоже это почувствовал, потому что поморщился и бросил уже строже:       — Наутро вы наверняка пожалеете, что приходили. Так что возвращайтесь и не попадитесь дежурным, а я обещаю притвориться, что сегодняшнего вечера не было.       На тихое Ричардово «Спокойной ночи, профессор» он никак не отреагировал, и Дик выскользнул за дверь, все еще слыша отзвуки гитары.

***

      Если бы Ричард не был уверен в Алве и его способности предусмотреть все и всегда, он бы заподозрил, что директор подслушал их разговор. Штанцлер вызвал Дика к себе на следующий же день, и ему опять пришлось выслушать почти двухчасовую лекцию на тему «Алва — абсолютное зло». В нужных местах юноша вставлял требуемые «Угу», «Конечно, сэр» и «Я буду осторожен», а сам в это время витал в собственных мыслях, которые вполне ожидаемо вертелись вокруг Ворона.       Тот, как и обещал, и словом не обмолвился об их странном разговоре, и Ричард был ему искренне благодарен. А еще ему наконец стало казаться, что все его старания не проходят даром и он делает некоторые успехи. Алва все чаще ставил его в пару с Колиньяром, который был одним из самых способных слизеринцев, а побеждать его становилось все легче. Каждый раз, когда удавалось выбить из рук Эстебана палочку и лицо того искривлялось от досады, радостный Ричард кидал взгляды в сторону Алвы — заметил или нет? Порой тот действительно глядел в их сторону и кивал в знак того, что видел, слышал и даже не может сделать никаких замечаний, но велит продолжать в том же духе.       Складывалось ощущение, будто Ричард незаметно для себя прошел какой-то тест, и прошел успешно. Только наградой была не высокая отметка, а подтаявший между ним и Алвой лед. Еще не сломанный, но трескавшийся с каждым днем все сильнее.       Кроме того, подрасслабившийся Ричард стал замечать происходящее между Арно и Валентином… что-то. Это было трудно назвать дружбой: на уроках (в основном на Защите, когда их ставили в пару) они непрерывно спорили, шипели друг на друга — а в следующий момент вместе смеялись над чьей-то шуткой. Арно сгибался пополам от беззвучного смеха, стараясь веселиться незаметнее, чтоб не получить нагоняй, а Придд растягивал тонкие губы в осторожную неловкую улыбку. И улыбка эта стирала всю его холодность, делала похожим на нормального человека.       После дня рождения Альберто Ричард припер Арно к стенке, извинился за то, что отдалился от друга, и потребовал объяснений.       — Ну, — начал Савиньяк, после того как пару минут подулся напоказ, — мы общаемся. Гуляем, там.       — Арно, еще месяц назад ты был готов его убить.       — Во-первых, не месяц, а больше…       — У вас что, годовщина? Ты дни считаешь?       Арно отчего-то на секунду смутился, чего Дик не видел уже давно, но потом взял себя в руки.       — Во-вторых, — он сделал паузу. — Сначала я вызвал его на дуэль. Ну, после того случая, когда он нас поймал вечером.       — И я узнаю об этом только сейчас?! — возмутился Ричард.       — Я бы позвал тебя секундантом, — настойчиво продолжил Арно, — но, во-первых, ты уже тогда был слишком занят своим Алвой…       — Он не мой!       — …и пропускал половину разговоров мимо ушей, а еще пропадал на отработках. Во-вторых, я, как хороший друг, решил, что если нас поймают, то тебе достанется от Алвы еще сильнее, и ты увязнешь в отработках до самого Рождества.       — Я и так в них до самого Рождества, — пробурчал Ричард, который снова схлопотал наказание за то, что случайно вместо домашки по Непростительным заклятьям сдал стишки о профессорах не самого цензурного характера. Это было общее достояние половины старшекурсников, Алва посмеялся, но вернуть пергамент обещал только после последней отработки.       — В общем, мы дрались почти час… Клянусь, я только тогда понял, насколько похоже и одновременно по-другому он обращается с палочкой… А потом он просто посмотрел на часы, поправил галстук и сказал, что ему пора на дежурство. Ты представляешь? Я почти побеждал!       — И что, ничья?       — Получается, да. Я не знаю, я уже тогда особо не злился, а тут так смешно стало. Ну какой нормальный человек будет практически сражаться за свою честь, — Арно наигранно выпятил грудь вперед и сделал важный голос, — а потом прихорашиваться, чтобы пойти ловить младшекурсников и парочек по углам? Он бы еще в душ сходил!       — Я все еще не понимаю, как недо-дуэль превратилась в дружбу.       Савиньяк вздохнул.       — Я же не дорассказал. Наши секунданты ушли, а я за ним поплелся, мне достать его хотелось. А вышло, что мы как-то разговорились, сначала про учебу, про карьеру, потом про всякое… Ну, и потом как-то заобщались. — Арно сделал паузу, а потом продолжил с жаром: — Он на самом деле не такой… неприятный, как может показаться! Не как всякие эстебаны, честный и справедливый.       У Ричарда сложилось впечатление, что для Арно было важно убедить его, заставить симпатизировать Придду.       — Ладно, ладно, верю. Ты нас познакомь что ли. Официально, так сказать.       Савиньяк вновь замялся. Дик подумал, что Валентин на него плохо влияет.       — Мы вообще чаще всего после отбоя вместе ходим…       — А он разве не должен с девочкой старостой дежурить, кстати? С той с Хаффлпаффа, как там ее…       — Сам без понятия, но они вроде разделяются. А еще мы в библиотеке иногда вместе занимаемся…       — Ты? В библиотеке? — У Ричарда глаза на лоб полезли. — Прямо вот с книгами?       — Да иди ты, — отмахнулся Арно беззлобно. — Валентин любит читать, а еще он очень интересно объясняет.       Нет, Придд точно плохо на него влияет. Но пришлось довериться Арно в том, что слизеринец не такой уж и мерзкий, а точнее не мерзкий совсем. Позже Ричард на правах заботливого друга подсмотрел за ними в библиотеке и застал очень мирную картину: Валентин и Арно сидели рядом (очень близко), склонившись над одной книгой, толстой и громоздкой. Раньше Савиньяк при виде такой испугался бы и убежал, а тут, вот, сидел смирно. Дикон, выглядывающий из-за книжной полки, только покачал головой и скрылся в соседнем ряду с учебником по Зельям.