Проклинаю тебя (любовью)

      — Не спите, юноша. — Алва подошел со спины своим мягким кошачьим шагом. Ричард настолько привык, что даже не вздрогнул, только покорно поднял голову от парты. — Иначе проспите свое поступление в Академию. От меня рекомендаций не ждите, предупреждаю сразу.       Дик усмехнулся, прослеживая взглядом, как преподаватель переходит к следующей парте, за которой пыхтели над проверочной Катершванцы, и вдруг осекся. Он что, просто посмеялся над беззлобной подколкой Алвы? И действительно, она была беззлобной, только вот еще месяцем раньше Ричард бы тут же надулся, услышав это насмешливое прилипчивое «юноша». Он не успел заметить, когда все изменилось.       Как бы оно ни было, стоило признать: синеглазый аврор начинал Ричарду искренне нравиться, окончательно и бесповоротно.       — Ты чего? — Арно пихнул друга локтем.       — Что?       — Чего застыл, говорю? Ты писать будешь?       — Я… Задумался.       Алва уже занял свое место за учительским столом, вальяжно раскинувшись в кресле. Казалось, он был погружен в чтение какой-то книги, но, разумеется, это был обман: если кто-то из семикурсников попытается списать, профессор тут же заметит и последует неизбежное наказание.       Но пока он бегал глазами по строкам, переворачивая страницу за страницей легким движением руки в воздухе. Вот же позёр! Ричард снова поймал себя на том, что улыбается.       — Н-да-а, — протянул Арно, с интересом наблюдая за другом.       — Что? — Ричард чувствовал себя глупо, вновь задавая примитивный вопрос. Савиньяк многозначительно посмотрел на Алву.       — Ничего. Потом. Пиши давай, осталось десять минут.       Прозвенел звонок. Алва взмахнул палочкой, собирая все проверочные и не обращая внимания на недовольное бормотание тех, кто не успел дописать. Дик как раз успел поставить точку и заслужил от профессора что-то отдаленно напоминающее одобрительный взгляд, когда тот мельком просмотрел его работу.       — На следующем занятии начинаем работать с Патронусами, — как обычно объявил Алва. — Убедительная просьба освежить в памяти хотя бы теорию. Я не собираюсь тратить время на тех, кто не знает, как произносить заклинание и держать палочку. Все свободны.       Как говорится, после этих слов в Хогвартс-экспрессе начался сущий кошмар.       Сердце Ричарда провалилось куда-то в желудок и намеревалось отправиться еще ниже, но отвлек Арно, который больше не переживал насчет недописанной проверочной, а выливал на друзей свои эмоции, связанные с предстоящим уроком.       — Я не практиковался, но мне кажется, что у меня получится вызвать телесного Патронуса! — возбужденно вещал он, пока они спускались в Большой зал. — Если получилось в том году, то и сейчас получится, верно?       — Должно, — пожал плечами Норберт. — Надеюсь, профессор Алва объясняет лучше Арамоны. Иначе я обречен. Как вы думаете, у нас с Йоханном будут одинаковые Патронусы?       — Потому что вы близнецы? — хохотнул Альберто, догнавший их. Он наряду с Арно был одним из немногих счастливчиков, кому повезло вызвать Патронуса еще на шестом курсе. — Вполне возможно. Говорят, у близнецов особая связь.       — Если у меня будет другой, ты мне больше не брат. — Йоганн дружески пихнул Норберта в плечо.       — У Ли и Эмиля одинаковые, — задумчиво произнес Арно. — Тоже олени, кстати. Но у них рога другие, не как у моего.       — Мы знаем, — дружно произнесли остальные. Савиньяк говорил об этом уже раз пятый.       Ричард изо всех сил изображал увлеченность обсуждением, кивал и поддакивал в нужные моменты, но молчал. Его сердце трепыхалось уже где-то в районе кишечника.       На Защите он был хорош… ну, практически во всем. Несмотря на придирки Алвы, это знали все, в том числе и сам Ричард. Но еще в прошлом году выяснилось, что Патронус — однозначно не его.       Можно было свалить все на Арамону, из которого был такой же учитель, как из Дика маггл, но стоило признать, что проблема была вовсе не в нем. Ведь получалось же вызвать Патронус у Арно, Альберто, да даже у Эстебана, Леворукий его подери! А у Ричарда из палочки едва выходил легкий дымок и через считаные секунды растворялся в воздухе. Он запирался в пустых классах после занятий с учебником и проводил часы в безрезультатных попытках сделать все правильно, увидеть, как белая дымка превращается в какое-то животное, — любое, хоть жука-навозника, — но тщетно. Что-то он делал не так.       Разумеется, это ударило по самолюбию, к тому же волновало, что он будет делать на выпускном экзамене. Но вопреки всякой логике думалось не об этом, а о том, что на его жалкие попытки скажет Алва. Ричард легко мог представить себе разочарование и даже презрение в его глазах. «С таким успехом вы никогда не поступите в Академию, мистер Окделл. Я лично прослежу за тем, чтобы вы не оказались в списках случайно. Таким неумёхам нечего делать среди лучших бойцов Магической Англии».       — Дикон, эй, — Арно помахал рукой у него перед лицом, и тот осознал, что пялится на узор на двери в Большой зал. Кажется, Савиньяк специально вернулся за ним. — Ты что, не собираешься сегодня обедать?       При мысли о еде в горле встал ком. Ричард замотал головой.       — Знаешь, я не голодный. Я пойду… В библиотеку, наверное. Встретимся еще.       Арно ухватил его за рукав мантии, прежде чем он успел сделать хоть шаг.       — Прекрати волноваться. Еще даже завтра не наступило.       — Я не волнуюсь, — неубедительно соврал Дик.       — Я в курсе, как выглядит твое лицо, когда ты волнуешься. И если ты не успокоишься, я тебе наколдую огромный язык, так что ты даже поздороваться с Алвой завтра не сможешь. — Завидев, что Ричард всерьез обдумывает эту идею, он поспешил исправить ситуацию: — Беру свои слова обратно. — Он вздохнул. — Все у тебя получится, Дикон. Это же Алва, он и камень научит!       — Проблема в том, что я тупее камня.       — Отставить уныние! Не то я…       — Ну давай, придумай еще что-нибудь. Можешь меня приклеить к ковру в гостиной. Я с удовольствием пропущу урок, полный унижения.       — …Не то я с тобой больше не разговариваю.       Дик хмыкнул. И как Арно всегда удавалось поднять ему настроение?       — Это был удар ниже пояса. Хорошо, я попытаюсь не волноваться изо всех сил, но только ради тебя. А обедать все-таки не пойду, прости.       За этот день Ричард, не переставший трястись ни на толику, выучил наизусть оба параграфа, посвященных заклинанию Патронуса. Но дымок из палочки упрямо оставался дымком.

***

      В начале занятия Алва, почти не останавливаясь на теории, привычно приказал всем разбиться на пары (на этот раз в произвольном порядке) и дал пять минут на подготовку. Ричард, слушавший вполуха, просто порадовался, что ему не придется работать с Эстебаном и выслушивать тысячу подколок в час.       Вскоре Алва подошел к ним с Арно, и Савиньяк гордо продемонстрировал своего статного серебристого оленя. Правда, у него отсутствовали половина рогов и левое ухо, а еще он исчез, не успев проскакать и целый круг, но это было хоть что-то. Профессор позабавленно усмехнулся:       — Через год будет в Аврорате целых три оленя. Продолжайте, мистер Савиньяк. — И повернулся к Ричарду.       Тот мысленно распрощался с жизнью и мужественно произнес: «Экспекто Патронум!». Из кончика палочки заструился дымок, стек под ноги Алве и испарился. Прямо как и все надежды Ричарда.       Алва молча проводил взглядом то, что должно было быть Патронусом, и скептически посмотрел на Дика.       — Мистер Окделл, будьте так добры, напомните мне, для чего служит это заклинание?       Ричард постарался не замечать Арно, глядящего с сочувствием.       — Для защиты от дементоров и смеркутов, профессор.       — И как вы думаете, сможет ли это, — Алва сделал неопределенный жест рукой, обозначавший, видимо, позорного недо-Патронуса, — защитить вас?       — Я пытаюсь, — вяло огрызнулся Ричард. Зачем играться с ним, как хищник с жертвой? Лучше уж сразу убить.       Но смертельного приговора не последовало. Алва лишь сощурился и бросил:       — Будем отрабатывать вечером на дополнительном занятии, придется вас задержать. — И направился в сторону Валентина, вокруг которого наматывал круги серебристый… спрут?.. Вот уж правду говорят, что Патронус отражает характер хозяина.       Алва не ставил крест на Ричарде и вроде как даже думал, что у него еще все получится. Это было неожиданно и безусловно приятно, вот только Дикон и сам в себя верил слабо.

***

      В тревоге он в одиночку обошел весь замок, а вечером, на самом занятии, то и дело отвлекался, так что во время дуэли Арно удавалось застать его врасплох в три раза чаще, чем обычно. С Патронусами будущие авроры тоже, разумеется, работали.       — Напоминаю, что просто размахивать руками не поможет, — обратился Алва к Анатолю, но достаточно громко, чтобы слышали все. — Берите пример с Окделла. У вас должна получиться такая же идеальная петля, почти круг. Иначе дементор будет не впечатлен.       Рейвенкловец насупился.       — И что Окделлу от этой «идеальной петли»? Он даже бестелесного Патронуса вызвать не может!       Ричард сжал зубы от бессилия. И не возразишь ведь, Анатоль говорил чистую правду. Но все равно обидно.       — Вот именно, проблема мистера Окделла не в этом, — невозмутимо пояснил Алва. — Зато техника у него отточена идеально, а это основа любого порядочного заклинания. Так что, — обратился он ко всей группке, — будьте добры, исправьте подобные глупые ошибки. В будущем они могут стоить вам жизни. — Он посерьезнел, и Ричард вдруг вспомнил Джастина Придда. — Все свободны.       Они не приносили с собой «ничего, кроме палочек и мозгов», как выражался Алва, так что вещи собирать было не нужно. Прозвучал хор тихих уставших голосов, прощающихся с профессором, и студенты поспешили покинуть класс, в котором за эту осень провели больше времени, чем в собственных постелях.       Все, за исключением Ричарда. Тот замялся и услышал позади ожидаемое: «Задержитесь, юноша». Развернувшись, он встретился с взглядом усталых синих глаз. Отчего-то стало совестно, что он зря занимает время Алвы.       — Профессор, а может, мне нет смысла и пытаться? — честно спросил он. — Раз с техникой у меня все нормально, но все равно не выходит…       — Не несите ерунды, юноша, смысл пытаться есть всегда. — Алва оперся о край учительского стола, и Дику пришлось подойти ближе хотя бы из вежливости — не орать же через целый кабинет. — И прекратите уже сосредотачиваться на внешнем мире, подумайте о внутреннем. Ваша проблема в неправильном воспоминании.       Ричард недоуменно воззрился на Алву. Тот пояснил:       — Уж извините, но ваше кислое лицо говорит только о том, что вы совершенно не сосредотачиваетесь на светлом воспоминании, без которого сотворить заклинание Патронуса невозможно. Что вы представляете, если не секрет?       Вопрос был абсолютно уместным и корректным, но Ричард усмехнулся. Он пытался вызвать в памяти события семилетней давности, когда отец еще был жив. Тогда они с Айрис, еще совсем дети, обожали слушать его истории о работе (хотя, оглядываясь назад, Дикон понимал, что добрая половина была выдумана, потому что была полна совсем уж невероятных приключений). Он помнил все обрывками: старое кресло в одной из комнат особняка Окделлов, смеющийся отец, восторг в глазах сестры, треск дров в камине… Сердце сжималось от одной мысли об утерянном навеки прошлом.       Стоит ли рассказывать об этом Алве?       — Я представляю время с… дорогим мне человеком, — уклончиво ответил Ричард. Он осторожно присел на краешек парты, которая была сдвинута в сторону, неосознанно копируя позу Алвы. Теперь их ноги стояли совсем близко. Ричард скрестил руки на груди и решил быть максимально честным: — С моим отцом. Пожалуй, вы правы: мне стоит выбрать что-то… поновее.       В глазах Алвы промелькнуло сожаление — а может, только показалось. По крайней мере, заговорил он своим обычных тоном, разве что тише:       — Счастливые воспоминания, так или иначе связанные с расставанием, никогда не работают, мистер Окделл. Наверняка есть что-то еще, попробуйте.       Ричард задумался. Да уж, семью не стоило приплетать по той или иной причине, это однозначно. Оставался Хогвартс и друзья. Дикон вспомнил их посиделки в гостиной Гриффиндора, удачные квиддичные матчи. Вспомнил (и усмехнулся), как два года назад какие-то старшекурсники под псевдонимом некого графа Сузы-Музы не давали житья Арамоне. Об их изощренных проказах говорила вся школа, магазин «Зонко» в тот год явно продал больше товаров, чем когда-либо, а шутников так и не вычислили.       Хороших воспоминаний было много, но выбрать Ричард не мог, поэтому решил попытаться так, с этой кучей-малой в голове. Он отошел от парты и для верности закрыл глаза.       — Экспекто Патронум! — Рука привычно начертила в воздухе незамкнутый круг. Дик так и стоял, зажмурившись, пока на его плечо не легла чужая рука. От прикосновения по телу будто разбежались маленькие электрические заряды, о которых им рассказывали на уроках Маггловедения.       — Уже лучше, — произнес Алва, внезапно оказавшийся слишком близко. От неожиданности Дик распахнул глаза и успел увидеть, как из кончика палочки вырывается полноценный Патронус. Пока что не обретший форму, но все же! Он тут же исчез, потому что оказалось довольно трудно сосредотачиваться на воспоминаниях, когда тебе практически дышат в затылок.       Алва довольно хмыкнул и отстранился.       — А воспоминание все-таки недостаточно сильное, — заметил он, делая шаг в сторону, и Ричард выдохнул. — О чем вы думали на этот раз?       — О моих друзьях, о Хогвартсе вообще…       Аврор задумался.       — Это слишком общие воспоминания, юноша. Вам бы что-нибудь конкретное, чтобы сосредоточить все внимание на нескольких минутах, не больше. Вот была бы у вас девушка, было бы проще…       Ричард хлопнул глазами и почему-то покраснел. Да, девушки его интересовали значительно меньше, чем его сверстников, но разве это плохо? На шестом курсе он был без памяти влюблен в совсем молодую профессора Ариго, но та спустя месяцы сюсюканья с учениками показала свой истинный стервозный характер, а вскоре уволилась. Ричард до сих пор с ужасом и стыдом вспоминал этот инцидент: купился на красивую оболочку, опозорил доблестную и древнюю фамилию Окделлов. А из студенток Хогвартса ему никто в том самом смысле не нравился. Даже девочек из квиддичной команды, Елену и Мэллит, он любил чисто по-дружески и безмерно уважал.       — Наверное, — согласился он, просто чтобы не молчать. Алва прищурился.       — Положим, так. Но неужели у вас, в вашем-то впечатлительном возрасте, не найдется воспоминания с сильными положительными чувствами? — Видя замешательство на лице Дика, он продолжил таким тоном, будто объяснял идиоту. — Они не обязательно должны быть очень яркими. Это может быть… Не знаю, например, место, в котором вам комфортно. Я знаю волшебника, который в свои юные годы вообще представлял себе несуществующее место и несуществующих людей. Работало.       — Похоже, у него воображение было лучше, чем у меня, — хмыкнул Ричард. Место… Квиддичное поле? Это определенно одно из его любимых мест, но комфортным его точно не назовешь: комментатор кричит, на трибунах свистят, а еще постоянно нужно ждать подвоха от того же Эстебана. Гостиная Гриффиндора тоже слишком шумная. Библиотека? Мягкий свет, запах книг — но еще и пыли, на которую у Дика аллергия, к тому же там тоже людей хватает.       А вот «их» местечко у Черного озера может подойти. Он сосредоточился: представил себе шелест листвы, высокое небо, смех Арно, — и произнес заклинание. Патронус получился даже ярче, чем в прошлый раз, но все еще был обыкновенным щитом, который на практике от дементоров может и защитит, но их не прогонит.       Он устало вздохнул: на заклинание пока уходило много сил. Алва шагнул в его сторону, и Ричард захотел вновь ощутить его ладонь на своем плече, чтобы блеснули в свете свечей перстни и внутри стало теплее…       Теплее… Вот оно! Вдруг Дикон осознал с поразительной ясностью, что сам Алва подходит под описание человека, рядом с которым он испытывает целую бурю эмоций, и положительных с каждым днем становится все больше. А его комната, где Ричард еще давно нашел его с гитарой в руках, и есть то самое «комфортное» место.       Быстро, пока мозг не начал анализировать неожиданное открытие, Ричард вспомнил тихий низкий голос, пальцы на струнах гитары, ее волшебное звучание; ощутил плечом воображаемое и успокаивающее тепло чужой ладони…       — Экспекто Патронум!       Похоже, с воображением у него все-таки все было в порядке, потому что из кончика палочки заструился яркий голубоватый свет и превратился в силуэт животного, которое тут же зажило своей жизнью. Когда оно остановилось, Ричард смог различить в нем кабана, даже, скорее, кабаненка, маленького и смешного.       — Я сделал это! У меня получилось! — Дик повернулся к Алве, не скрывая широкой улыбки. Тот усмехнулся, явно позволяя лишь малой доли собственных чувств показаться на поверхность. Ричард был уверен, что в его глазах была гордость.       — Ваш Патронус олицетворяет ваше упрямство, юноша. — И неожиданно похвалил: — Хорошая работа.       Он шагнул ближе и всего на пару секунд взъерошил Дику волосы, прежде чем вновь нацепить маску серьезного преподавателя.       Копилка счастливых воспоминаний только что пополнилась ровно на одно.