Проклинаю тебя (любовью)

      Когда Ричард пришел на отработку, Алва оглядел его и пообещал занятное приключение. А потом потащил на улицу, где уже смеркалось, и прямиком в Запретный лес.       Аврор решительно шагал в направлении один Леворукий знает чего, и его абсолютно не волновало, что впереди: протоптанные дорожки или густые заросли, в которые не ступала нога человека. Наколдованный им светящийся шар парил следом, и Ричард изо всех сил старался не отставать, чтобы не остаться одному в темноте. Он понятия не имел, как сотворить что-то больше обычного Люмоса, и не хотел подвергать проверке свои интуитивные способности.       — Мы что, куда-то спешим? — недовольно пробурчал юноша на ходу, отстраняя от лица дурацкие ветки. Алва услышал.       — Не поверите, юноша, но да. Существа, которых вам доведется лицезреть через некоторое время, вылезают на поверхность в определенное время ночи, а после расползаются. Согласитесь, легче подстеречь у норы, чем искать в густой траве?       Ричард согласился, но молча.       — А что за твари? — не выдержал он.       — Вот это вы мне и скажете. — Алва на мгновение повернулся и улыбнулся. В тусклом холодном свете улыбка была похожа на оскал. — Проверим, как внимательно вы слушали на уроках теории на… Кажется, на четвертом курсе, если мне не изменяет память. Хотя по описанию и так легко догадаться.       Ричард с трудом вспомнил четвертый курс. Тогда он на уроках ЗоТИ больше времени посвящал обсуждению с Катершванцами приближающегося квиддичного матча или пусканию волшебных самолетиков в слизеринцев, сидящих на соседнем ряду. Арамоне было плевать: он порой вообще не появлялся на занятиях, а иногда от него пахло чем-то, подозрительно похожим на огневиски.       На пути неожиданно возникло что-то твердое, и Ричард, задумавшись, врезался прямо в него. «Что-то» оказалось Алвой, который остановился прямо у поляны, глядя куда-то вперед. На толчок он никак не отреагировал, но Ричард все равно на всякий случай смутился.       Юноша выглянул из-за спины профессора. Поляна была пуста, только слышался странный тихий шорох, словно от шагов.       — Профессор?.. Что мы…       — Тише ты, — оборвал его Алва шепотом. — Фестралы не любят, когда им мешают. Ночь — их время.       В глазах у него отражалось звездное небо и плясало неподдельное восхищение — так смотрит первокурсник на новенькую метлу. Алва и сам будто помолодел, стал похож на ровесника Ричарда. Тот невольно залюбовался, глядя на красивый профиль мужчины, пока краем сознания обрабатывал полученную информацию.       Фестралы — вот на кого был направлен этот светящийся взгляд! Особенные создания, наблюдать за которыми можно, только если ты видел смерть. Интересно, сколько раз Алве довелось быть свидетелем смерти? И сколько раз он сам убивал?       — Столько людей считают фестралов жуткими, — покачал головой Алва, говоря будто сам с собой. Ричард вздрогнул, выныривая из глубины мыслей. — А ведь они не являются причиной смерти, скорее наоборот… Настоящая причина кроется лишь в людях. Но суеверия и предрассудки — страшная вещь.       Ричард слушал, а по спине тихо бежали мурашки. Профессор все еще говорил вполголоса, и даже в тишине приходилось напрягать слух, чтобы его расслышать. А слышать — и слушать — почему-то хотелось.       — Хорошо, что фестралы — по натуре своей одиночки. — Алва вдруг усмехнулся, и с его лица исчезло то таинственное выражение. — Они не привязываются, потому что не умеют. Их не волнуют люди, не волнуют даже собственные сородичи. Им не приходится страдать. Они… свободны.       У Ричарда почему-то сложилось впечатление, что профессор говорил уже не о фестралах. Но тот вдруг вспомнил о существовании ученика, повернулся к нему, и наваждение спало.       — Смею предположить, что вы не видите этих прекрасных существ, юноша? — Алва отступил назад и махнул рукой в немом приказе следовать за ним.       Ричард мотнул головой, потом осознал, что у профессора нет глаз на затылке, и ответил:       — Нет, сэр.       — В таком случае желаю вам оставаться в блаженном неведении как можно дольше. Хотя, если учесть выбранную вами специальность…       Он не стал продолжать, и так было понятно: если Дику удастся стать аврором, рано или поздно он увидит фестралов во всей их красе. Да уж, издержки профессии…       — Это того стоит, — пробормотал Ричард, перешагивая через корягу. — Вы же сами сказали: причина в людях. И я хочу им помогать. Хочу, чтобы… больше и больше волшебников видели фестралов только на картинках в учебниках.       Прозвучало глупо и по-детски, но Алва, шедший впереди, хмыкнул скорее одобрительно, чем насмешливо. Да, Ричард уже научился определять оттенки его смешков и этим, между прочим, гордился.       — Пять очков Гриффиндору за смелость и наивность. Мы почти на месте.       Только теперь Ричард почувствовал, как сильно устал. Воспоминание о теплой — ну или не очень, но все-таки родной — кровати заставило застонать. Разумеется, мысленно: Алва вряд ли бы оценил подобное проявление чувств.       Тот тем временем замедлил шаг, а деревья вокруг стали редеть, открывая взору высокое звездное небо. Алва остановился.       — Если я не ошибаюсь, они обитают где-то здесь… — пробормотал профессор.       Ричард бы и под угрозой Авада Кедавра не ответил, чем эта часть леса отличается от той, по которой они шли последние полчаса. Он воспользовался тем, что Алва стоял спиной, заставляя шар света перемещаться вокруг себя и разглядывая землю вблизи, тихонько опустился прямо на кучу веток и оперся на дерево позади себя. Земля была холодной, но сквозь мантию это почти не ощущалось, и Дик рассудил, что имеет право на минутный отдых.       — Существа, о которых я вам говорил, порой живут даже в дуплах, — прозвучал голос Алвы. Его силуэт, освещенный сбоку, отдалился еще на несколько шагов. — Так что держитесь подальше от деревьев…       Краем глаза Ричард успел заметить какое-то шевеление, но не успел отреагировать, как правую голень пронзила резкая боль. Крик сдержать не удалось. Сквозь призму боли Дик увидел, как какая-то длинная тварь за секунду отползла от пострадавшей ноги и исчезла в высокой траве.       Стройная фигура Алвы вынырнула из темноты.       — Каррьяра, Окделл! Что уже случилось? — Встревоженный взгляд обвел всего юношу и остановился на ноге, которую тот сжимал, скрипя зубами от боли, которая вроде и утихала, но слишком медленно.       — Кар… что? — Мозг почему-то уцепился за неизвестное слово.       И когда Алва успел очутиться на коленях прямо рядом? И оттащить Ричарда в сторону?       Ричард попытался отдернуть ногу, когда профессор потянулся закатать штанину. Тот выругался — очень некультурно и очень непедагогично.       — Мерлинова борода, Окделл! Я же сказал держаться подальше от деревьев!       — Вы это сказали слишком поздно, — выдавил Дик, наблюдая, как учитель сначала осматривает укус, потом снова ругается и в конце концов поднимает палочку, чтобы наколдовать что-то вроде защитного купола. Теперь они оба были в мерцающем полушарии, маленьком и, по всей видимости, плотном.       Ричард повернулся и стал свидетелем того, как из-за того злополучного дерева выползает еще одна тварь, похожая на длинную змею, но с кучей ног, пытается пробиться сквозь купол и тут же падает замертво. Юношу передернуло.       — А ведь он мог бы пойти с нами, — с досадой произнес Алва, но глаза его все еще внимательно осматривали ученика. — Яд ызарга не смертелен, но действует на всех с разной силой и скоростью. Как вы себя чувствуете?       — Нормально, — буркнул Ричард, смаргивая слезы, выступившие на глазах от боли. Он действительно уже не ощущал ничего, кроме унижения.       — В таком случае сидите смирно. Мне понадобится пара минут, и мы пойдем обратно.       С этими словами он снова исчез, спокойно преодолев созданный им барьер. Ричард попытался дотронуться до него рукой и словно наткнулся на стену. Хорошо, что он не страдает клаустрофобией, а то было бы еще веселее.       Алва и правда возвратился очень быстро, причем с сумкой через плечо, которая выглядела плотно набитой. Откуда он взял сумку, оставалось загадкой. Ричард бы не удивился, если бы узнал, что Алва трансфигурировал ее из бревна или что-то вроде того.       — Там что, эти штуки? — Дик кивнул на сумку.       — Именно. Но не волнуйтесь, они достаточно защищены от внешнего мира.       — Скорее внешний мир от них.       — Признайте наконец собственную… недальновидность и прекратите дуться на ызаргов. Это мы, в конце концов, вторглись на их территорию.       Алва взмахнул палочкой, снимая защитный купол, и Дик тут же попытался вскочить на ноги. Раненая голень была не согласна — и юноша, едва приподнявшись, рухнул обратно, бормоча ругательства разной степени приемлемости. Профессор поморщился и легко притянул ученика к себе, заставляя закинуть руку ему на плечо и придерживая за талию.       Оказаться настолько близко к учителю было неожиданно и более неловко, чем Ричард мог бы себе представить. Он тут же замер, стоя на одной ноге и радуясь, что в белом тусклом свете шара едва ли можно было заметить его румянец.       — Так и будем стоять? — поинтересовался Алва светским тоном, глядя на Дика сбоку и, Леворукий побери, слишком близко!       — Да можем идти, в принципе, — проблеял тот.       — Спасибо, что разрешили. И, ради всего святого, обопритесь сильнее, я не сломаюсь!       Предложение было заманчивым, особенно с учетом начинавшегося головокружения. Спустя полсотни метров возникшая поначалу неловкость волновала уже гораздо меньше, а мушки перед глазами все больше.       Алва неожиданно перестал быть разговорчивым, и Ричард невольно стал вслушиваться в тишину. Тишину, которая то и дело прерывалась какими-то подозрительными звуками, раздававшимися то дальше, то ближе. Жуть какая.       Они свернули вправо (если у леса вообще бывает право) и стали спускаться по пологому склону.       — Как вы так хорошо разбираетесь в лесу? — не выдержал Дик.       Как ни странно, Алва отреагировал сразу.       — Ну, во-первых, я опытный волшебник, — произнес он пафосно, — и чувствую магию Хогвартса, так что знаю, в каком направлении идти.       — Серьезно? — Дика бесило, что он не может отличить иронию от правды, поэтому вопрос прозвучал наполовину скептически, наполовину восторженно.       — Вообще-то да, это сложно, но при должной концентрации выполнимо. — Алва, по всей видимости, смеяться не собирался. — Но здесь скорее играет роль то, что я в свое время облазил весь Запретный лес вдоль и поперек. Ладно, может, не весь, но приличную его часть.       — Но он же… Ну… Запретный.       У Ричарда плыло перед глазами, и он чувствовал что-то наподобие опьянения, но решил списать это на усталость.       — И это мне говорит гриффиндорец? Если бы я никогда не нарушал правила, юноша, я бы ни за что не достиг того, что у меня есть сейчас.       — А что у вас есть? — Голова гудела, а Ричард наглел на глазах. — Кроме статуса первого аврора, первого остряка, первого любовника…       — Так, стоять, — оборвал на полуслове Алва. — На правду, конечно, не обижаются, но не переходите границы дозволенного. Вы как себя чувствуете?       — А что, вы волнуетесь?       — Если желаете, могу бросить вас посреди леса. Тут неподалеку, кажется, паучье логово…       Мир вокруг вращался с поразительной скоростью.       — Я в порядке, — заявил Ричард. И отключился.

***

      Когда мальчишка безвольной куклой повис у него на плече, грозя соскользнуть, сердце Рокэ неприятно и громко стукнуло раза в три быстрее нужного. Дело плохо, нужно аппарировать.       Хлопок — и они на краю леса. Правда, совсем не на том краю, с какого должны были выйти, но так все равно ближе до замка. Алва бы давно аппарировал, но попросту боялся, что Окделла стошнит, и вообще Леворукий его знает, как поведет себя яд при перемещении. Вот и добоялся, что довел мальчишку до отключки.       Все-таки магия — замечательная штука. Пара заклинаний — и Ричард, весящий, пожалуй, больше самого Рокэ, стал не тяжелее кошки. Опять же, Алва сделал бы это давно, но гордый и упрямый Окделл ни за что не позволил бы. Да он вообще утверждал, что все в порядке, кто же знал, что это не так?!       Алва малодушно понадеялся, что Штанцлер не следит за всем происходящим в Хогвартсе круглосуточно. Не хотелось объяснять, почему он посреди ночи тащит бессознательного ученика по коридорам.       Добравшись до своего кабинета и скинув положив Окделла в кресло, Рокэ наконец выдохнул. Где там у него были лекарства? Как бы ни преуспели волшебники в целительстве, ничего лучше нашатыря для выведения из состояния обморока не существовало. Пузырек под нос — и Ричард дернулся и открыл глаза, издавая какой-то невнятный звук.       — Выпейте это, — Алва тут же сунул ему другой пузырек. — И это. — Еще один.       Умница Окделл беспрекословно выпил. Возможно, надо будет намекнуть ему не быть настолько доверчивым. Особенно если питье ему предлагает человек, убивший его отца.       — Что это?       Неужели, догадался спросить! Интересно, так медленно у него по жизни голова работает или это просто от яда эффект? Алва полагал, что и то, и другое.       — Одно замедлит распространение яда и безопасным путем выведет его из организма. Другое — обезболивающее.       — У меня уже ничего не болит.       Вот же упрямец.       — Во-первых, вы мне врете, во-вторых, сейчас заболит, — пообещал Рокэ.       Он взмахнул палочкой, и кресло, и до этого достаточно просторное, разложилось вперед, позволяя юноше положить ногу ровно. Рокэ присел рядом и хозяйским жестом закатал штанину. Ричард поерзал — то ли от боли, то ли от смущения. Рокэ ставил на второе.       Рана выглядела лучше, чем Рокэ боялся, но хуже, чем в лесу. Окделл, глядя на свою ногу, громко сглотнул.       — Успокойтесь, юноша, жить будете. — От неуместной заботы в собственном голосе Рокэ поморщился.       Капнуть пару капель нужного зелья на место укуса, а потом пробормотать длинное витиеватое заклинание — вот и все, кожа возвращает себе нормальный оттенок, а не смесь красного с Леворукий его знает каким, и Ричард наконец выдыхает, разжимая кулаки. Н-да, процедура болезненная, и, видит Создатель, Рокэ должен был следить за мальчишкой лучше.       Какое-то время он продолжал сидеть рядом, неконтролируемо выводя большим пальцем руки круги на щиколотке юноши. Того это, вроде как, отвлекало от медленно утихающей боли, так что Рокэ не жалко. Наконец Ричард быстрым движением вытер глаза и сказал совсем не то, что Алва ожидал:       — Только не рассказывайте никому, что я это… в обморок упал.       Рокэ посмотрел ему прямо в глаза, не зная, смеяться или плакать.       — То есть, ну, спасибо вам, — зачастил Ричард, отведя взгляд и аккуратно высвобождая ногу и притягивая ее к себе. Алва отдернул руку — в самом деле, нарушать личное пространство мальчишки было лишним. — Хотя я и не понимаю, какого… то есть зачем вы потащили меня в лес, но все равно спасибо. Я пойду?       Он с самым решительным видом встал — но не встал, потому что многострадальная правая нога не послушалась и заставила Ричарда рухнуть обратно с коротким жалобным вскриком. Алва вздохнул.       — Не стоит благодарности. Но вы никуда не пойдете, потому что окончательно принятые мной лечебные меры подействуют только к утру. И то, сомневаюсь, что вы попадете на завтрак.       — Но мне нужно вернуться в гриффиндорскую спальню!       — Поспите одну ночь здесь, не проблема, — пожал плечами Алва. — Тем более что спать нам осталось печально мало. Конечно, я могу донести вас на руках, но, боюсь, ваши однокурсники могут проснуться, и тогда возникнут некоторые вопросы…       Ричард явно был согласен, но колебался.       — Но вопросы возникнут, и если я не появлюсь!       — Скажете, что были с девушкой.       Окделл покраснел. Мило. В его возрасте Рокэ уже весьма близко общался с представительницами прекрасного пола со всех факультетов, а Ричард, вон, смущается при одном намеке.       — Я… Мои друзья в это не поверят. И они знают, что я должен был прийти к вам на отработку. — Тут его глаза округлились. — Представьте, что они могут подумать!       Рокэ представил, и представленное ему понравилось больше, чем должно было. В ответ он лишь поднял одну бровь. Ричард смутился еще больше.       — Простите! Я не имел в виду, что вы могли бы… То есть, что я… В общем…       — Я понял, юноша, — прервал Алва его мучения. — Но у вас нет выбора, смиритесь с этим. С друзьями будете объясняться завтра (то есть, уже сегодня), в конце концов, я не вижу причин не рассказать им правду. А сейчас мы оба устали, так что могу предложить вам сменную одежду…       — Не надо!       — Я так и думал. Спокойной ночи, Ричард.       И кто за язык дернул назвать по имени?       — Спокойной ночи, профессор.       Алва вежливо кивнул и скрылся за дверью, которая вела в его спальню.       Это окделловское «профессор» неприятно резануло по ушам, зато отрезвило и напомнило о статусе. А еще о том, что сближаться с мальчишкой — очень плохая идея.