Проклинаю тебя (любовью)

      Он поцеловал Алву. Он, Ричард Окделл, поцеловал мужчину, и не просто кого-нибудь, а самого Рокэ Алву, его преподавателя, Старшего аврора, одного из самых могущественных волшебников своего поколения… В общем, имен было много, а факт поцелуя оставался фактом.       — Давай сегодня прогуляем Защиту, — взмолился Ричард за завтраком без предисловий. Арно подавился чаем.       — Что, прости?       — Всего один денек. — Ричард постарался сделать взгляд побитого щенка. — Тем более, сегодня повторение, а мы и так все знаем!       — Ты хочешь прогулять урок у Алвы? — медленно проговорил Арно, пристально глядя на друга.       — Да, я это и сказал.       Ричарду очень повезло, что они сели почти за самым концом гриффиндорского стола, вдалеке от учителей, так что он мог успешно прятаться за однокурсниками и не видеть Рокэ, который мирно жевал свой завтрак и переговаривался о чем-то с сонным профессором Валме.       Видимо, Савиньяк разглядел в лице Дика не предполагаемое сумасшествие, а настоящее отчаяние, потому что сочувственно вздохнул и покачал головой.       — Он же тебя спас вчера, что опять произошло?       Спас, это точно. Синяки по всему телу были ярким напоминанием — и болели они еще сильнее, чем вчера.       — Я… — Ричард замялся и воровато оглянулся. Нет, рассказывать прямо сейчас, в Большом зале, он точно не собирался. — Я сделал одну глупую вещь. Очень глупую.       — Он называет глупыми половину вещей, которые мы делаем. Уточни, будь добр.       — Нет, эта вещь была в десять раз глупее, — гнул свое Дикон. Он вспомнил вчерашний вечер и покраснел. Захотелось устроить себе рождественские каникулы пораньше и снова сбежать куда подальше. — Нет, в сто. В тысячу. Просто поверь!       Арно смерил его долгим взглядом, так, что Ричарду даже неуютно стало. Будто в самую душу заглянул.       — Либо ты его наконец поцеловал, либо я не вижу проблемы, — выдал Савиньяк, совершенно этим Дика огорошив. Пару минут он открывал и закрывал рот, пытаясь придумать достойный ответ, но все слова вылетели из головы. Как он догадался? Хотя ясно как, это же Арно.       Перебрав все доступные ему слова (а в состоянии шока словарный запас резко уменьшился), Ричард решил не отрицать очевидное и просто признал:       — Мне страшно. Я, конечно, не боюсь, но…       — Но тебе страшно, да, я понял. Нужно смотреть страху в лицо, — Арно хлопнул его по плечу, — поэтому на Защиту мы все-таки пойдем. Посмотришь в лицо своему.       Это была катастрофа.

***

      — Мистер Окделл, задержитесь, пожалуйста.       Арно многозначительно хмыкнул, подхватывая сумку, и Ричард недовольно и смущенно зыркнул на него. Смешно ему, как же. Только Арно пока знал о том, что профессор Алва снова оставляет его после урока совсем не для того, чтобы поговорить об успеваемости или отругать.       Савиньяк напоследок ободряюще подмигнул другу и вышел за остальными. Дверь захлопнулась. Дик громко сглотнул и стал отсчитывать секунды до своей смерти.       Алва привычно присел на край стола и пристально посмотрел на Ричарда. Что он сейчас скажет? «По сравнению с Марианной у вас нет шансов, юноша»? «Вы исключены из школы»? «Я лично позабочусь о том, чтобы вас никогда не приняли в Академию»?       — Вы планируете уезжать домой на Рождественские каникулы? — спросил Алва. Неожиданно. Ричард, по правде говоря, в последнее время не планировал даже ближайший день, потому что все каждый раз закономерно шло не по сценарию.       — Я еще не решил. — «Но если вы попросите, я останусь».       — Решайте быстрее, — произнес Алва с наигранным недовольством. — Я, помнится, обещал сводить вас в приличный маггловский паб, а свои обещания я всегда держу.       Создатель, он это серьезно? Это предложение одновременно вселяло надежду и порождало еще больше вопросов.       — Даже если я буду дома, я смогу приехать в Лондон? — то ли предложил, то ли спросил Ричард, на что Алва качнул головой, мол, справедливо.       Они просто стояли друг напротив друга, смотрели друг другу прямо в глаза, будто играли в какие-то извращенные гляделки, и говорили совсем не о том. В выражении лица Рокэ что-то неуловимо изменилось, он открыл рот, но тут как на зло прозвенел звонок на следующий урок.       — Трансфигурация, — вспомнил Ричард вслух и виновато взглянул на учителя. — Мне надо идти.       — Можешь сказать профессору Ракан, что я тебя задержал. И, — Алва помедлил, — приходи вечером.       Было бы неплохо, если бы вы еще уточнили, зачем.       Выходя из класса, Дик думал, что это перепрыгивание с «вы» на «ты» и обратно порядком действовало на нервы.

***

      После ужина он добрые полчаса наматывал круги перед кабинетом ЗоТИ, не решаясь войти. В конце концов из дверей выглянул Алва, заметил, что Ричард топочет как слон, и сам затащил его внутрь. Посадил на пресловутое кресло, от вида которого у Дика уже начинал дергаться глаз, налил вина, сел напротив и замолчал. Хотя и до этого, собственно, ничего не говорил.       Ричард решил разнообразить эту увлекательную беседу.       — Я уеду. — Алва вопросительно взглянул на него. — На каникулы. Айрис будет гостить у Селины, так что, если я не приеду…       — Ваша матушка оторвет вам голову, — понимающе кивнул Рокэ. Дикон хотел возмутиться, но тут и возражать было нечего. — Вы ходили в Больничное крыло, как я просил?       Снова разговоры ни о чем. А дальше что, он захочет обсудить погоду? «Замечательный сегодня буран, мистер Окделл, не находите?» — «Да, сэр, ни кошки не видно — благодать».       — Да, — солгал Ричард. Никуда он не ходил и мазь не достал — не до того было.       — Врете, — хмыкнул Алва.       — Вру, — согласился Дикон.       Они замолчали. Раньше Ричард из вежливости попытался бы поддержать разговор, но какая теперь вежливость? Не после того, что между ними произошло, не после того, как они внезапно сблизились, причем по его же вине.       И возможно, это было чудовищной ошибкой, но Дику хотелось повторения. Рядом с Алвой он не мог спокойно усидеть на месте: в груди клокотало море эмоций, которые требовали выхода. Но что он мог сделать, если Рокэ один раз его уже оттолкнул?       — Вы так хмуритесь, юноша, что я боюсь предположить, что происходит у вас в голове, — подал голос Алва.       Дик усмехнулся. И как он раньше не мог углядеть в этих подколках и косвенных вопросах скрытую заботу?       — Я думаю, вы отлично знаете, профессор.       Тот замер на несколько секунд, а потом с тихим выдохом кивнул — скорее своим мыслям, чем Дику. Он заговорил с горькой усмешкой:       — Ричард, зачем тебе кто-то вроде меня?       Дик опешил.       — В смысле зачем? Да по вам половина магической Англии страдает, а вы задаетесь этим вопросом только сейчас?       — Ты меня не понимаешь, — недовольно поморщился Алва. — Все они, по крайней мере, большинство, создали мой идеализированный образ у себя в головах по каким-то слухам и сведениям из газет. А ты наблюдал мой отвратительный характер четыре месяца, и все равно почему-то только стремишься сблизиться.       — Только не говорите теперь, что сами не хотите этого. — Ричард смутился и отвернулся, но решил гнуть свою линию до конца. — Вы же ответили вчера… ну, на поцелуй.       Он уже столько раз прокрутил это воспоминание в голове, что был не уверен, не додумал ли все сам. Но сейчас лучше всего было стоять на своем.       — Не говорю, — ответил Рокэ, помедлив, и у Ричарда отлегло от сердца. — Но все еще не могу понять. Я же вдвое старше тебя, придираюсь постоянно, я твоего отца убил, в конце концов…       — Ну, за это я вас, выходит, скорее благодарить должен…       — Увольте, только благодарности мне вашей не хватало. Оставим этот вопрос; у меня и без того остается тьма недостатков, которые вы прекрасно видите, но все равно не отступаете.       Ричард вдруг развеселился. После фактического признания Алвы во взаимности он уже ничего не боялся.       — Профессор, звучит так, будто вы меня отговариваете.       — Делать мне нечего, — хмыкнул в ответ Рокэ, заметив перемену в его настроении. — Просто пытаюсь понять, почему я?       Ричард уже открыл рот, чтобы назвать абсолютно простую причину и еще подколоть Алву, что он не замечает, как вдруг понял, что не было у него и в помине никакой четко выраженной причины. Рокэ был прав: действительно, почему? Почему рядом с ним было так тепло и уютно, несмотря на все шутки и остроты? Почему хотелось остаться рядом подольше и почему, когда это удавалось, Дикон переставал волноваться о завтрашнем дне? Почему чувствовал незримую поддержку? Это даже звучало глупо: Алва, и чтоб кого-то поддерживал. Да наверняка это и неправда, ну и пусть. Ричард не ощущал этого, пожалуй, с самой смерти отца. Да, рядом с ним всегда были друзья и любимая сестра, но это было… не совсем то.       Ричард коротко улыбнулся. Вот и разгадка, простая, как чары левитации. Простая, но очень-очень важная.       — Рядом с вами я чувствую себя дома, — тихо, но уверенно произнес он, пожав плечами, как будто называл на уроке общеизвестный факт, черным по белому напечатанный по всех учебниках.       С минуту Алва задумчиво глядел на пламя в камине, а точнее сквозь него. По его лицу невозможно было прочитать эмоции, поэтому Ричард затих и терпеливо ждал реакции.       — Иди сюда, — подал наконец голос Рокэ и похлопал по широкому подлокотнику своего кресла. Дик осторожно присел, а сердце замерло от желанной близости.       Рокэ ничего больше не сказал, только поднял голову и взглянул на Ричарда так, что тот сразу все понял. Правда, помедлил секунду, раздумывая, не почудилось ли ему приглашение в темных глазах напротив, но потом отбросил сомнения, наклонился и поцеловал его. В такой позе, наклонившись, было неудобно, но пересесть к Рокэ на колени Дик почему-то не посмел — оробел. Однако тот и сам все понял и, не разрывая поцелуя, стянул его вниз к себе и зарылся руками в русые волосы. У Ричарда от удовольствия поплыло даже перед закрытыми глазами.       — Одна просьба, — сказал Алва чуть хрипло, оторвавшись от Дика, — перестань уже называть меня профессором. Это, безусловно, звучит горячо, но не всегда к месту…       — А сейчас к месту, — поинтересовался Ричард, у которого внутренний рычажок снова переключился со смущения на наглость, — профессор?       В глазах Алвы блеснул хищный огонек.       — Пожалуй, да, мистер Окделл.