Чёрное венчание

Габриэль Агрест сидел в своем кабинете, пристально уставившись на монитор компьютера. По ту сторону экрана находился один из главных представителей дома моды Агрестов, отчитывающийся перед ним о проделанной работе. Габриэль сверялся с длинной колонкой цифр, параллельно слушая пояснения подчиненного. Он был так сосредоточен, что едва ли заметил яркую вспышку позади себя. Губы разжались в немом крике, перед глазами все поплыло. Габриэль ухватился за собственное горло, падая со стула. Подчиненный начал что-то кричать, но Агрест уже не слышал его, проваливаясь в удушающую тьму. Тишину разрезал стук каблуков, и в кабинет вбежала Натали - глаза за стеклами очков в ужасе расширились, стоило ей увидеть босса на полу. Она развернулась и бросилась к телефону, на ходу вызывая скорую помощь и зовя телохранителя. Тот выскочил из своей комнаты в пижаме, хмуро кивнул на ее рассказ и отправился в кабинет, чтобы поднять Габриэля и уложить его на диван. На шум проснулся Адриан, выбегая из своей комнаты и сталкиваясь с побелевшей секретаршей отца. - Натали?... - Прошу, иди спать, Адриан, - бросила Санкёр, разворачиваясь. Младший Агрест обвел взглядом пространство, и заметив, что все бегают туда сюда к кабинету отца, начал догадываться. - Что с моим отцом?! - Ложись спать, Адриан, - повысила голос она. - Но… Его возражения прервал звук мелодии домофона: приехали врачи. Юноша кинулся по лестнице вниз, отталкивая женщину и решительно направляясь в комнату Габриэля. Дорогу ему преградил Горилла, покачав головой и ткнув пальцем в сторону двери его комнаты. - Иди спать, Адриан, - снова повторила Санкёр. - Сейчас мы будем только мешать медикам. Под их напором он нехотя сдался. Плетясь обратно к себе, младший Агрест постоянно оборачивался. Но попытки подслушать или подсмотреть ни к чему не привели, и он вынужден был отправиться в свою комнату, а после забыться тревожным сном. Ему снилось что-то очень странное. В одном из снов он мчался сквозь дождливую мглу, пытаясь догнать кого-то. Или что-то. Оно то появлялось, то исчезало, когда ему уже почти удавалось ухватиться за подол фиолетового плаща. Испуганный, изнуренный кошмарами, он поднялся утром, чтобы отправиться в школу. К отцу его так и не пустили. *** Маринетт собиралась с особым трепетом. Ей удалось вернуться домой ночью, никого не потревожив. Казалось бы, все прошло успешно, и надо бы радоваться, но необъяснимая тревога и плохое предчувствие поселились в ее душе. Она так и не смогла уснуть. Тем не менее, когда часы пробили пять утра и первые лучи света стали пробуждаться, девушка практически успокоилась. Дюпен-Чен верила, что ей удалось добиться успеха, и уже сегодня взгляд Адриана будет обращен только к ней. Он больше не будет одиноко грустить в библиотеке и давиться жуткими обедами из школьного кафетерия. Она сможет угощать его свежайшей выпечкой из пекарни родителей, приносить конспекты, когда ему нужно будет уйти с урока из-за съемки, и... Размечтавшись, она чуть не промазала подводкой мимо века. Сегодня все будет по другому. Макияж чуть ярче, волосы уложить немного тщательнее. Она задумалась, а потом дернула резинки, распуская два привычных хвостика. Волосы волнами рассыпались по плечам. Мари слегка брызнула духами на шею и запястья, подхватила сумку и отправилась в школу. Адриан вел себя почти как всегда. “Почти” потому что она не могла не заметить синяков под его глазами. Обычно уложенные светлые волосы были растрепаны, и Маринетт впервые в жизни видела, как он безучастно рисует карикатуры вместо того, чтобы записывать конспект. Девушка порывалась спросить, что случилось, что невидимая нить тянула ее назад, и слова застывали в горле. Сегодня так ничего и не хотело происходить. Дюпен-Чен досадливо кусала губы, расстроившись, что ночная вылазка ничего не изменила в ее жизни. Одноклассницы продолжали липнуть к Адриану, а он ничего с этим и не думал делать. Безучастно слушал болтовню Хлои. Позволял Лиле себя обнимать. А потом просто шел на следующий урок. На перемене Маринетт ускользнула в раздевалку, открыв шкафчик и достав оттуда книгу, которая уже поневоле превратилась в настольную. Снова внимательно перечитывая содержимое, она нашла сноску, которая слегка ее успокоила. “Эффект будет происходить постепенно, по нарастающей”. Что ж, она готова подождать. Теперь все находится уже не в ее руках. Так ведь? *** Адриан медленно спускался по ступенькам, направляясь к черному автомобилю, где его уже ожидал Горилла. Будто во сне, он открыл дверь и сел в машину, не замечая, как его пристально провожают взглядом большие голубые глаза. - Как папа? - осторожно спросил у телохранителя Агрест. Они остановились на светофоре, и Горилла бросил на него взгляд в зеркало. На удивление Адриана, в ответ на свой вопрос он получил кивок, что можно было расценивать как хороший знак. Робкая улыбка озарила его лицо, и на душе стало немного легче. Всю оставшуюся дорогу он с нетерпением ерзал на сиденье, ожидая, когда же они наконец-то доберутся до особняка Агрестов. Едва они заехали во двор, как юноша тут же опрометью кинулся в дом, забыв даже захлопнуть дверь автомобиля. Влетев в прихожую, он еще издали заметил, что в кабинете отца горел свет, несмотря даже на то, что еще не стемнело. - Папа?... Габриэль стоял у окна к нему спиной. Казалось, что вчерашнее происшествие ничуть не изменило его. Он по прежнему держался так ровно, словно проглотил костыль, и явно размышлял о чем-то, что его собственному сыну было бы неведомо. На звук голоса младшего Агреста он даже не обернулся. Адриан медленно вошел в комнату и застыл на пороге, не решаясь подойти. - Отец! - уже громче позвал юноша. - Тебе следует идти к себе, Адриан, - безучастно говорит Габриэль. - Но… - Сейчас же. Я занят. Жгучие слезы покатились по щекам подростка и он выскочил из кабинета, бросившись к себе. Он переживал и беспокоился, а отец… Адриан захлопнул дверь своей комнаты и вздохнул, упершись лбом в прохладную поверхность. Надо немного отдохнуть. Через два часа ему отправляться на занятия по фехтованию. *** Его уныние было подобно отравляющему газу. Агрест вяло уклонялся и с неохотой атаковал. Его партнерша, Кагами Цуруги, и неизменный победитель всех их поединков, была крайне недовольна. В очередной раз с легкостью ткнув его шпагой, она сорвала с головы шлем. - В чем дело? - недоуменно интересуется учитель. - Можно нам небольшой перерыв? Адриану, кажется, это необходимо. Учитель неуверенно кивнул. Кагами схватила оппонента за руку и поволокла в раздевалку. Стоило им остаться наедине, как она тут же набросилась на него снова, правда, на сей раз, без оружия. - Что происходит, Адриан?! - Все… здорово, - медленно проговорил юноша, опускаясь на скамейку. - Что-то не верится, - хмыкнула она, уперев руки в боки. - Давно ты такой счастливый? - Всегда был, - грустно усмехается Агрест. - А если подумать? Он опускает голову, прикрывая глаза. Он знает, что так у него очень скоро начнутся проблемы. Уже сегодня он абсолютно не слушал учителя, и как знать, сможет ли он сделать домашнее задание на завтра… - Что случилось? - уже мягче спрашивает Цуруги. - Поругался с отцом? - Не совсем, - Адриан передергивает плечами. - Просто… Решив, что терять все равно нечего, он пересказал ей то, что случилось дома вчера. Кагами внимательно слушала, не перебивая, а потом задумчиво начала покусывать ноготок. - Но ведь твой отец… в порядке? - Да… Вроде бы. - И поэтому ты не спал сегодня? Он приподнял брови. С утра Натали предусмотрительно вызвала на дом визажиста: Адриан Агрест не может выглядеть плохо на публике. Но Цуруги, видно, даже толстый слой тонального крема не помешал заметить залегшие под глазами тени. - Наверное, и сегодня не буду, - после недолгой паузы отвечает Агрест. - Надо разобраться с пропущенным материалом. - Хочешь, могу помочь, - произносит она и встает, забирая со скамейки свой шлем. - Как? - удивился Адриан. - С уроками, - пояснила Кагами, под свисток тренера толкая дверь раздевалки. - Или снова боишься разозлить отца, поступая так, как ему не нравится? Несмотря на явную издевку в ее словах, парень и не думал обижаться. Подхватив шпагу, он вернулся в зал вместе с ней. И больше не упустил ни одного удара. *** Адриан долго думал над тем, что сказать отцу. Приводить гостей в дом строго запрещалось, но сегодня был особенный случай. К тому же, Габриэль хорошо знал мать Кагами, и был шанс, что все получится. Он с некоторым содроганием вышел из машины, когда они заехали во двор, и как истинный джентльмен, открыл дверцу для подруги. Они вместе поднялись по ступенькам и с порога наткнулись на Натали, которая вздернула бровь, вопросительно поглядев на Адриана. - Натали, это Кагами. Она поможет мне сегодня с уроками. Просто я… - Ты ведь знаешь правила, Адриан. Не приводить в дом посторонних. - Но Натали, а если… - Адриан! Парень замер. Голос отца эхом прокатился по стенам, вызывая мурашки по всей коже. Он увидел внушительную фигуру Габриэля Агреста, спускающегося по лестнице. Тот держал спину неестественно ровно, смотрел только прямо вперед. Взгляд мужчины перескочил с сына на гостью, и тонкие губы недовольно поджались. - Мне очень жаль, юная леди, но вам придется покинуть мой дом. - Но отец! Кагами… - Никаких исключений, - отчеканил Габриэль. - Натали, проводи ее. Цуруги хотела было что-то сказать, но он едва заметно покачал головой. Слезы начали скапливаться в уголках глаз, когда от стен эхом прокатился звук захлопнувшейся двери. - Надо поговорить, Адриан, - бросил старший Агрест, разворачиваясь к нему спиной. Юноша молча последовал за ним в его кабинет. Там отец встал, как и вчера, у окна. Адриан замер у двери, с каким-то содроганием ожидая, что он скажет. Спустя какое-то время он заговорил. - Давно ты с ней дружишь? - Что? - недоуменно переспрашивает парень. Ему очень не понравился акцент, который Габриэль сделал на слове “дружишь”. - К чему притворство? Мы с тобой оба уже взрослые люди. - Отец! - Знаешь, женщины бывают порой крайне меркантильны. - Как будто ты не знаешь, из какой семьи Кагами! Она… - Не та, кто тебе нужен. - А кто вообще мне нужен, позволь спросить? - Адриан вышел из себя настолько, что почувствовал в себе силы дерзить отцу. - У тебя уже все рассчитано, да?! - Я тебе подскажу, кто тебе нужен, - вкрадчиво прошептал Габриэль, и словно по щелчку, его тело обвила фиолетовая дымка. Адриан в испуге отшатнулся, наблюдая, как в темной вспышке лицо отца покрывает блестящая серая маска. В руках возникла длинная трость, а воздух в комнате стал тяжелым. Юноша оцепенел от страха, безмолвно шевеля губами, и не мог заставить себя издать ни звука. - Я тебе подскажу, - повторил Габриэль, выпуская на свет большую фиолетовую бабочку. *** Маринетт поежилась, закрывая окно. На улице шел сильный дождь, и она замерзла, сидя у швейной машинки рядом с открытым окном. Мельком бросила взгляд на книгу, вздохнула и убрала ее, забираясь с ногами на кровать. “Неужели ничего не сработало?” “Возможно, просто требуется немного времени”. “Но Адриан вел себя так…” Мысли атаковали голову, и Дюпен-Чен зажмурилась, будто это могло бы помочь ей не думать об этом. Самобичевание прервал тихий стук со стороны люка. Мари вздрогнула: она не ждала гостей. Тем более, гостей, которые каким-то образом оказались на ее балконе. Она с опаской приподнялась, надеясь, что ей почудилось, но стук продолжился, и Маринетт щелкнула замком, открывая люк. Увидев, кто находился снаружи, она испуганно отшатнулась, едва не падая. Это был Адриан. И с ним явно было что-то не так. На стройном, подтянутом теле юноши был белый облегающий костюм. Прежде зеленые глаза теперь отдавали холодным голубым, а на переносице красовалась маска. Узнать его можно было с трудом, но Маринетт точно знала, кто перед ней. Он легко и грациозно спрыгнул на пол ее комнаты. Приземлился на четвереньки, чем смутно напомнил ей кота. И ушки на его голове также помогали такому восприятию. - Как дела, Муррцесса? - Эммм, хорошо, - осторожно отвечает Мари, пятясь назад. Он встает, выпрямляясь во весь рост, и она вздрагивает, заметив его взгляд. - Ад-дриан, что произошло? Почему… - Я открыл глаза, Мари, - полушепотом проговорил он, приближаясь к ней. Маринетт отступила назад, упершись спиной в стену. - Я понял, - продолжил наступать Агрест. - Кто на самом деле для меня важен. - Что… Он ухватил ее за подбородок, наклонившись так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах. - Я понял, как сильно я хочу быть с тобой, - юноша замирает на мгновение, чтобы затем впиться в ее губы грубым поцелуем. Дюпен-Чен застывает, не в силах пошевелиться. Ей и страшно, и приятно, она не знает, как реагировать, не может ответить, не может оттолкнуть. Адриана такая реакция злит, и он сильнее прижимает девушку к стене, до крови прикусив ее нижнюю губу. К горлу Маринетт медленно, но уверенно подступает паника, стоит ей почувствовать когтистые лапы на своей груди. А она, как назло, в одной пижамной маечке без бюстгальтера. Он медлит, будто нарочно дразня ее, чувствуя, как быстро колотится ее сердце. Мари душит в груди всхлипы, изо всех сил стараясь сдержаться и не разреветься от страха и боли. Адриан будто питается животным ужасом, что он заставляет испытывать свою жертву. Дюпен-Чен зажмурилась, пытаясь хоть как-то отстраниться от происходящего, и упустила момент, когда он задирает ее майку чуть ли не до ключиц, впиваясь зубами-клыками в ее шею. Она тихо вскрикивает, чувствуя, как тоненькая струйка крови потекла куда-то вниз. Агрест издает нечто, отдаленно напоминающее смех, и дергает ее за волосы. - Смотри на меня, детка, иначе зачем тебе нужны такие прекрасные глаза?... Маринетт распахнула веки как раз вовремя, чтобы заметить, как он играючи сделал свои когти еще более длинными и острыми. - Если ты не будешь смотреть, мне придется... Избавить тебя от них, - мурлыкнул Адриан, заставив кровь стыть в жилах. Он удовлетворенно кивает и переключает внимание на струйку крови, что текла по животу вниз, остановившись где-то у кромки пижамных штанов. Дюпен-Чен невольно качает головой, хотя прекрасно знает, что это не поможет. - Судьба прямо намекает, - нараспев говорит нечто голосом Агреста, и тянет ее штаны вниз. Маринетт трясется, от холода, страха и отвращения к самой себе. Во что обернулась ее любовь? Не зря существуют поверья, что с темными силами шутить нельзя. Она плюнула на все правила и запреты и сейчас поплатится за это. Ледяной воздух врывается в комнату из приоткрытого люка, и девушка ежится, пытаясь укрыться и от ветра, и от взгляда возлюбленного, что вдруг стал холоднее всех льдов Арктики. Белье моментально рвется под напором острых, как бритва, когтей, оставляя на коже Маринетт багровые царапины. Агрест хватает ее за волосы, толкая на постель, и коленом раздвигает ноги. Большой палец медленно, но уверенно начинает ласкать клитор, и девушка боится даже вздохнуть - опасно близко находится коготь. Одно неверное движение, и она истечет кровью. За первобытным ужасом она почти и не ощущала какого-то удовольствия от его действий. Он следил за реакцией, сдвинув брови, но не заметив ни малейшего изменения на мертвенно-бледном личике Мари, резко убрал руку и ударил ее по щеке. - Не хочешь со мной, да? Тебе нужен кто-то другой?! - Нет, - сдавленно бормочет она. - Пожалуйста, хватит! - Захочешь, - рыкнул парень. С силой стиснув молочные бедра, он притянул ее к себе и потерся, не снимая одежды. Мари ощутила его напряжение под облегающей одеждой и невольно сглотнула. Он замечает ее взгляд и ухмыляется, сдавливая в ладони хрупкое запястье. Она морщится от боли, а он направляет ее руку к себе в штаны, коротко выдыхая, когда тонкие пальцы касаются горячей плоти. Осторожно, медленно - в мыслях все равно нет цели причинить ему вред. Адриан глухо рычит в ответ на ее прикосновения, толкаясь бедрами ей в руку. Осмелев, Маринетт на короткое мгновение ощущает свою над ним власть, надеясь, что ей удастся заставить его кончить и он потеряет к ней интерес. Но ее надежды несбыточны - Агрест отдергивает тонкую руку и стягивает штаны окончательно, наклоняясь к ней близко-близко, и обдавая горячим дыханием кожу на груди. Дюпен-Чен борется с желанием прикрыть грудь руками, но понимает, что это лишь сильнее его разозлит. Абстрагироваться, глядя прямо в глаза, просто невозможно. Вздох, и сердце будто берут в тиски. Выдох, и когти больно царапают внутреннюю сторону бедра, заставляя девушку содрогнуться всем телом. Вздох, и по щекам бегут слезы, когда она чувствует его внутри. Узко и тесно - разумеется, Маринетт никого к себе раньше не подпускала. Ей кажется, что такие размеры вообще не способны в ней поместиться даже наполовину. Он зачем-то медлит, а потом сильнее сдавливает ее бедра и толкается вперед. Выдох, который застревает в горле, едва не вырвавшись сдавленным криком. Вздох, и по ногам течет влажное и липкое. На удивление, от этого даже немного легче - насухую было больно вдвойне. Она смотрит на потолок затуманенными от слез глазами и продолжает медленно считать про себя, молясь, чтобы это кончилось быстрее. Выдох.