You will never come back

       Девушка бежала по мокрому от недавнего дождя асфальту, чувствуя как лёгкие разрывает от недостатка кислорода и то как от сильной ноющей боли внизу живота внутренности ходят кругом, скручивая все вены и соединительную ткань. Поток воздуха бил Т/и по лицу, пока та бежала навстречу своей свободе. Свобода. Столь желанное слово сладко оседало на языке, посылая в сознание не менее приятные картины. Она наконец-то свободна, эти отвратительные оковы в лице двух братьев спали, позволяя ей делать всё что душе угодно. Но для начала ей нужно укрыться где-нибудь, залечь на дно, дабы Бонтен не смог её найти.

***

       После ухода младшего Т/и надолго засела в своих мыслях, обдумывая свой план побега до мелочей. Выйти за пределы квартиры получится довольно легко, нужно лишь дождаться того момента, когда те двое лягут спать и ключами открыть дверь. Они ведь наверняка оставили ключи на столь видном месте лишь потому, что уверены в силе и власти Бонтена. Они найдут беглянку где угодно и как угодно. Но что если стереть любую информацию о своём местонахождении, перемещении, да и о себе в принципе? Ей нужно хотя бы найти какое-нибудь тихое и укромное место где-нибудь в окрестностях города, или же вообще перебраться в другой город. Но второй вариант вряд ли исполним, ибо так им будет легче выследить её местонахождение. Куда ей бежать? Джун ей рассказывала как-то, что она останавливалась в одном мотеле за городом, когда однажды вечером пропустила последний автобус до Токио. Может, стоит перекантоваться там пару дней? Бежать к родителям сейчас нет смысла, ибо те вряд-ли поверят той про историю с Бонтеном, а даже если и поверят, то они точно не станут помогать ей перебраться в другой город или вообще в страну. Они были парадоксально уверены в силе полиции. Родители просто запрут плоховоспитанную дочь дома и позвонят правоохранительным органам, дабы сообщить им о том, что пропажа нашлась. Может, связаться с Джун и попросить её о помощи? К вечеру её живот неприятно заныл, напоминая девушке о её физиологической потребности в еде. Но дверь никто так и не открыл, поэтому ей пришлось ложиться спать с голодным желудком. Утром она проснулась рано, приблизительно часов в 8-9 (часов у неё не было) и дверь, слава богу, уже была открыта. Приведя себя в порядок, девушка поспешила выйти из столь надоевшей уже комнаты, чьи стены и мебель постоянно напоминали ей о случившемся, яркими красками оседая в сознании. Как и ожидалось, на кухне сидел Риндо, с кружкой горячего кофе под боком и большой стопкой бумаг перед лицом. Их взгляды встретились, но ни один из них не спешил что-либо сказать. Т/и положила себе на тарелку остатки белого риса, немного отварной моркови и того самого лобстера, что вчера уплетала за обе щеки. Ей не хотелось сидеть рядом с наблюдавшим за ней всё это время Риндо, но, увы, другого выбора не было. Можно было, конечно, пойти обратно к себе в комнату, но там ей хотелось сейчас находиться меньше всего, ибо сидеть на постели где тебя несколько дней назад изнасиловали — просто отвратительно. Села она на противоположную от младшего Хайтани сторону, не желая вообще с ним как-либо контактировать. Тот это понял довольно быстро, поэтому после того, как девушка начала есть, задумчиво глядя на стопку бумаг перед лицом, продолжил работать. На этих бумагах было много личной информации о совершенно незнакомых для Т/и людях, которые, судя по-всему, имели влиятельных знакомых и связи в правительстве, если судить по их фамилиям и их приближённым кругам лиц. Риндо, к слову, эти бумаги поспешил убрать в чёрную папку, что лежала на столе, а после достал совершенно другие документы, где были только странные отчёты, которые Т/и не понимала. Во время завтрака они всё же перекинулись парой фраз, и то лишь потому что Риндо первый начал говорить, но из которых Т/и узнала, что Хайтани сегодня будут работать дома, ибо сейчас у них нет каких-либо дел, требующих их прямого вмешательства. Девушку это особо не обрадовало. Если они собираются работать прям здесь на кухне, то её план побега пойдёт коту под хвост, но с другой стороны она наконец сможет полноценно изучить второй этаж и спальни двух братьев, которые она так и не успела осмотреть. Также он напомнил ей о противозачаточных таблетках. Ран появился на кухне к тому моменту, когда Т/ф поела и помыла после себя посуду, но всё ещё сидела на кухне, дожидаясь когда остывший чайник вновь закипит. Выглядел он довольно по домашнему, его мятая серая футболка доходила до бёдер, что были одеты в мягкие и свободные, пижамные штаны в тёмно-синюю клетку. А его короткие волосы, что обычно всегда были аккуратно уложены, сейчас выглядели очень растрепанными. А вот Риндо был в этом плане его противоположностью, он, видимо, с утра успел принять душ и его волосы уже были уложены и собраны в лёгкий хвостик. Одет он был в нечто похожее, в бесформенную футболку болотного цвета и чёрные шорты до колен. Ран не заметил (или сделал вид) стоящую у плиты девушку и сразу двинулся к брату, начиная обсуждать с ним каких-то людей. — От Хаджиме пришла информация о Рëджо? Я не смогу ничего сделать, пока у меня её нет. — Ран встал рядом с братом, беря в руки документы и бегло их читая. — Прислал документы, но в них мало информации. Видимо, нам самим придётся завтра наведаться к ним и окончательно разобраться в этом деле. Чайник закипел, позволяя девушке наконец доделать свой быстрорастворимый кофе, но одновременно привлекая внимание Рана, что быстро развернулся на своих двоих и посмотрел в спину рыжеволосой. — Т/и у нас тоже оказывается ранняя пташка. — Его руки облепили талию девушки, обнимая и прижимая к своей груди, тут же чувствуя как Т/ф начинает брыкаться. — Отпустите. — Т/и стала вырываться из тяжёлых объятий, ударяя кулаками по сцеплению рук на её талии и даже пару раз больно их поцарапала своими отросшими ногтями, но Ран держал её довольно крепко, буквально приковав к своему телу. — Набрыкалась? — Вопрос был риторический, поэтому на него никто не ответил, только ударили со всей силы ногой по коленной чашечке, тут же ощущая чувство свободы, а вот Ран судорожно вцепился в свою ногу, массируя выступающую кость. — Вчерашнего наказания для тебя было мало? Т/и повернулась лицом к старшему Хайтани, тут же осознавая ошибку своей несдержанности. Его спокойное недавно лицо исказилось, принимая угрожающие и пугающие черты, его взгляд потемнел, уголки губ опустились, а на лбу проявились морщины. Кажется, поступок Т/и его разозлил. Хотя сделала ли она что-то серьёзное? Она ведь просто защищала себя. Девушка предприняла попытку уйти от старшего, но тот со всего маху ударил Т/ф по ноге, от чего та с криком упала на пол, чувствуя как кожа начинает адски гореть от удара. Её силком перевернули на спину, оказываясь верхом на узких бёдрах Т/ф и с той же силой, что и до этого, ударили по лицу, разбивая еле зажившую губу и вырывая негромкий крик из лёгких. Кровь быстро заполнила рот девушки, стекая по подбородку вниз и пачкая кафельный пол. Зелёные глаза испуганно смотрели в сиреневые напротив, чей обладатель вновь замахнулся для нового удара, но его так и не последовало, желая, скорее всего, просто напугать пленницу. — Если того наказания для тебя оказалось мало, то сейчас ты получишь новое. Ран грубо поднял девушку на ноги, хватая ту за локоть и перехватывая все её попытки выбраться. Под её возмущения и сопротивление, он повёл её наверх — в спальню, по пути ударив её несколько раз по рёбрам и спине, пытаясь так угомонить яро сопротивляющуюся девушку. Риндо же лишь проводил «парочку» взглядом, пока те вовсе не пропали из его поля зрения. Конечно, ему было отчасти жаль их пленницу, но ведь они предупреждали её о том, что не собираются терпеть подобные выходки. Предупреждён, значит вооружён. Он, может быть, присоединиться к ним, но позже. Сейчас ему нужно закончить с документами. И вот так самый страшный кошмар из жизни Т/и повторился вновь. Её точно так же как и тогда грубо кинули на кровать, наваливаясь сверху и придавливая своим телом Т/ф в матрас спиной, губами слизывая солёную кровь и кусая, и так разбитые губы. Побитая плоть ужасно болела, каждое движение приносило сильнейшую боль, что искрами отдавалось по всему телу, и заставляя девушку буквально корчиться, чувствуя как кожа начинает гореть. Ран в этот раз был совершенно неаккуратен, его движения были очень резкие и грубые, что лишь сильнее пугало Т/и, которая не смотря на боль и страх продолжала сопротивляться, но каждый раз получала либо слабые удары по рукам, либо её ненадолго лишали кислорода, зажимая тонкую шею рукой. Одежду с неё разорвали, тряпками кидая на пол. Девушке было страшно и больно, прикосновения к груди и промежности не приносили ничего кроме отвращения, а тихие нашептывания на ухо лишь злили. Когда Ран приступил к насыщению телом девушки, он немного успокоился, не желая сильно травмировать и так покалеченную им же Т/и. Он уделял больше всего внимания её груди, мягко лаская языком и оставляя лёгкие засосы, пальцами мял мягкую плоть, потирался щекой о налитые кровью от прикосновений полушария. Хайтани втягивал сосок в рот, кружил вокруг него языком, прикусывал его и лизал, имитирую лактацию. Еще ему очень нравилась шея девушки, такая тонкая и с большой россыпью родинок, которые так хотелось зацеловать. Он примкнул губами к столь желанной коже, нежно целуя и проводя по ней языком, щекоча. Оставив парочку алеющих засосов, Ран поцелуями начал спускаться ниже, оставляя после себя влажные следы его губ на бледной коже девушки. Т/и же лежала неподвижно, уже не предпринимая никаких попыток выбраться, только дёргалась когда белоснежные зубы старшего Хайтани больно впивались в плоть. Слезы лились из ее закрытых глаз, скатываясь по вискам вниз. В ней бурлила злость из-за собственной слабости и беспомощности, ей хотелось сделать что-нибудь, что наверняка бы спасло её от мучителя, но она не могла. Она боялась, что болезненные удары вновь посыпятся по её рёбрам, точно их ломая. Поэтому когда губы Рана опустились на её промежность, она тихо всхлипнула, закрывая глаза и пытаясь абстрагироваться от этой ситуации. Его язык игриво кружил у клитора Т/и, выполняя плавные круговые движения, а после менял их на быстрые горизонтальные. Девушка выгнулась в спине, когда острые импульсы пробежались по её телу, концентрируясь в одном месте — в вагине. Ран пальцами проник внутрь, раздвигая ими влажные стенки и делая небыстрые поступательные движения, отчего Т/и сипло простонала, тут же прикрывая рот рукой. Хайтани посмотрел на всё ещё плачущую пленницу, что всеми силами пыталась сдержать рвущиеся из груди стоны, когда умелые пальцы настойчиво проходились по всем нервным окончаниям внутри киски. Поерзав промежностью по лицу старшего, размазывая так все свои соки, она кончила, изливаясь на пальцы мужчины, который после сокрушительного оргазма пленницы слизал все вытекающие выделения. Приспустив с себя штаны, Ран достал свой уже возбуждённый член и прошёлся им по влажной киске, собирая так влагу. Вошёл он резко, буквально насаживая Т/и на свой член и вырывая так из её уст громкий вскрик, который она так и не смогла сдержать. Риндо присоединился к ним уже к концу их полового акта, когда весь взъерошенный и потный Ран делал последние быстрые толчки и утробно простонав, кончил рыжеволосой на бедро. Старший Хайтани лишь одарил своего брата томным от недавнего оргазма взглядом, а после удалился из комнаты, оставляя пленницу на растерзание Риндо. Пустой взгляд Т/и пугал. Неужели их игрушка так быстро сломалась? Сев рядом с девушкой, младший погладил ту по щеке, заглядывая ей в мокрые от слез глаза и начиная шептать той успокаивающие слова на ушко, что покраснело от горячего дыхания. Он не испытывал каких-либо тёплых чувств к Т/и, но ему крайне не хотелось потерять пленницу, пока он ею не насытиться. У них с Раном всегда был доступ к сексу с самыми шикарными и обворожительными девушками Японии, они могли играться с ними сколько угодно, трахать их во все щели прям в офисе в присутствии других членов Бонтена, убивать их во время самого процесса или же после, когда эти дамы кокетливо спрашивали их о деньгах, что теперь они им должны. Они насыщались их испорченными телами, их сладкими, но лживыми стонами, их мягкими губами, которые целовали так искусно и так страстно, что порой братья забывали обо всём на свете, их мерзкими ручонками, которые всегда проходились по их татуировка, их тёплыми кисками, в которых побывал наверняка не один десяток членов. Они всегда насыщались ими до краев настолько, что после очередного оргазма хотелось блевать, извергая наружу все свои органы. Но эти девушки сами выбрали этот путь и достойно терпели все надругательства над их телами, а вот Т/и, к сожалению, была вынуждена это делать без своего прямого согласия. Ей стоит отдохнуть, дабы не сломаться окончательно. В конце концов, будет печально терять столь сладкий продукт без полного тест-драйва, верно? Риндо накрыл Т/и одеялом, оставляя на её губах лёгкий поцелуй и вышел в коридор, где, судя по звукам, спустился на первый этаж. Т/ф чувствовала себя отвратительно и долго не могла придти в себя, ворочаясь на кровати и пытаясь принять удобную позу, но довольно быстро ей стало жарко и душно, вынуждая скинуть с себя одеяло. Она чувствовала себя разбитой. Ее используют как какую-то игрушку, у которой нет ни души, ни сердца. Почему они не думают о ней? Почему они так бессовестно украли её и теперь насилуют? Живой человек — не игрушка, и поступать так просто отвратительно. Какими моральными уродами нужно быть, чтобы вытворять подобное с живым существом и не испытывать муки совести? Скольких людей они так же крали и насиловали? Т/и нужно бежать. Немедленно. На трясущихся ногах она пошла в сторону ванной, дабы смыть уже остывшее семя, от ощущения которого хотелось выблевать весь свой завтрак. Вышла она уже чистой и одетой. Приоткрыв дверь, девушка неуверенно высунула голову, пытаясь понять местоположение двух братьев. Судя по голосам, они находились в зале, обсуждая какого-то босса и их нынешнее задание. В коридоре помимо комнаты Т/и было ещё пять комнаты, две из которых это спальни братьев, кладовка, рабочий кабинет и одна комната была пустой. За первой открытой дверью была чья-то спальня, хотя если судить по лежащей на кровати одежде, то скорее всего Рана. Комната была большой и просторной, с панорамными окнами и собственной большой ванной (она была в разы больше чем у Т/и). Стены были покрашены тёмно-серой краской, а на полу был похожего цвета деревянный паркет. Широкая кровать стояла посередине комнаты, а по бокам были тумбы с выдвижными ящиками. Самой заметной чертой этой комнаты был внушительных размеров гардероб, внутри которого было достаточно много дорогой одежды. Ран, оказывается, тот ещё любитель брендов. На тумбе лежал кошелёк, деньги из которого буквально ломились. Т/и взяла себе около 10 тысяч йен, на всякий случай. Больше ничего полезного на втором этаже не оказалось. Но вот кое-что интересное Т/ф смогла найти в кабинете. Документы. Их было достаточно много, но ей приглянулась только одна папка, на которой было написано её имя. В ней было много информации о Т/и, где она жила раньше, возраст, вес, рост, дата рождения, семья, номера школ, в которые когда-то ходила и даже адрес её собственного нынешнего дома. Вернувшись в комнату, она неожиданно для себя отметила, что погода за окном стояла отвратительная. Дождь ей на руку не пойдёт, но она больше не желает оставаться здесь ни минуты. Поэтому когда она услышала приближающиеся шаги, девушка легла на кровать и сделала вид, что спит. К её огромнейшему счастью, шаги двинулись дальше по коридору, отчего в какой-то момент она даже перестала их слышать. Но услышала другое. Разговоры. Хайтани по-прежнему обсуждали свою работу, упоминая каких-то людей, чьи имена она слышала впервые. Вот. Это шанс для неё, сбежать прямо сейчас. Выглянув в коридор, Т/и опасливо посмотрела в сторону кабинета, откуда доносились голоса двух братьев, и тихими шажками спустилась на первый этаж, где открыла железную дверь лежащими на тумбе ключами. Замок щелкнул, открывая девушке путь наружу.

***

       Девушка бежала по мокрому от недавнего дождя асфальту, чувствуя как лёгкие разрывает от недостатка кислорода и то как от сильной ноющей боли внизу живота внутренности ходят кругом, скручивая все вены и соединительную ткань. Поток воздуха бил Т/и по лицу, пока та бежала навстречу своей свободе. Свобода. Столь желанное слово сладко оседало на языке, посылая в сознание не менее приятные картины. Она наконец-то свободна, эти отвратительные оковы в лице двух братьев спали, позволяя ей делать всё что душе угодно. Но для начала ей нужно укрыться где-нибудь, залечь на дно, дабы Бонтен не смог её найти. Как и ожидалось, пентхаус находился в центре города, поэтому выбежав из самого здания, девушка побежала в сторону метро, дабы по карте добраться до дома Джун. На самом метро ей ехать опасно, да и внимание особо привлекать не хочется. Люди засматривались на босую девушку, из одежды на которой была лишь длинная мужская футболка, но помочь не спешили, лишь провожали такую странную личность взглядами, а потом возвращались к своим делам. Метро было на соседней улице, поэтому оказалась она там довольно быстро. По карте Т/и выстроила приблизительный маршрут и свернула в переулки, дабы скрыться от назойливого внимания людей и возможно преследующих её Хайтани. У дома Джун она оказалась приблизительно через 20 минут, вся красная и запыхавшаяся, а ещё и мокрая, ибо проклятый дождь пошёл снова и намочил одежду Т/и. Постучав в дверь, ей довольно быстро открыли. На пороге стоял брат подруги, который увидев Т/ф ненадолго замер в шоке, но после впустил. Родителей дома не было, они на два дня уехали к бабушке отца, дабы помочь приболевшей старушке. — Т/и, может объяснишь всё? Джун сказала что ты пропала и тебя не могут найти, а тут ты появляешься в таком виде. Что случилось? — Слушай, мне срочно нужна Джун, я всё объясню, только дай мне поговорить с ней. Парень согласно кивнул и хотел было начать звать свою сестру, но та его опередила, буквально слетев с лестницы и кинувшись обнимать подругу. — Боже, Т/и, что с тобой случилось? Где ты была всё это время? — Руки Джун крепко обнимали рыжую, иногда горячо целуя подругу в лоб и щеки, всё ещё не веря что она стоит прямо перед ней. Т/и детально описала всё случившееся с ней, начиная с того вечера когда они отдыхали на пляже. Джун и её брат слушали её внимательно, не перебивали и наливали ей горячий чай, любезно заваренный парнишкой, когда из прихожей они переместились на кухню, попутно давая ей махровое полотенце. Родные брат и сестра сидели поникшие, искренне жалея подругу(или подругу сестры) и совершенно не представляя как можно ей помочь. — Джун, помнишь ты рассказывала про какой-то мотель за городом? Я думаю мне стоит перекантоваться там пару дней, а уже чуть позже связаться с матерью, сейчас я боюсь идти к себе домой, ибо у них есть этот адрес, да родители могут не поверить мне. Особенно отец. — Т/и держала в руках горячую кружку чая и наблюдала как чаинки плавают на дне, когда та ею двигает. — Ты про мотель Лаки стар? Думаю это отличная идея. Оно довольно тихое и вообще не пользуется спросом, может быть они даже не знают о нём. — Сможешь вызвать мне такси? — Сейчас? Может стоит поехать туда вечером? Ты хоть отдохнешь у нас, и вещи мы тебе соберем. — Джун сделала небольшую паузу, наливая всем повторно чай и откусывая кусочек овсяного печенья. — Да и станут ли они искать тебя так поздно? У них, как ты уже упоминала, сегодня рабочий день, они устанут к этому времени и не захотят ездить по городу только ради их беглянки. — Может быть и так, но мне страшно находиться в этом городе сейчас, вдруг они найдут меня раньше? — Ты видела в тех документах что-либо касательно твоих друзей? В особенности нас? — Нет, но это и странно, там было много информации, но о моих друзьях ни строчки. — Т/и подняла наконец свой взгляд и посмотрела в добрые глаза своей подруги, что вновь потянулась за любимым печеньем. — Разве можно найти столько информации о человеке, но не найти его друзей? На кухне они просидели не менее часа, обсуждая не только план побега Т/и, но и то как друзья искали её всё это время. Оказывается, родители написали заявление в полицию, а друзей попросили делиться любой информацией о возможном местоположении Т/ф. Друзья же, в свою очередь, расклеили везде листовки о пропаже девушки. Но они так и не смогли найти хоть одной зацепки, что могла бы помочь им её найти. Совершенно ничего. Т/и словно провалилась сквозь землю, не оставив после себя ни следа. Вечер наступил незаметно, принося с собой гул проезжающих машин и буйных подростков, что шли домой после долгого учебного дня в школе и нескольких дополнительных занятий. Джун и Джиро собирали вещи для своей подруги, складывая их всех в чёрный рюкзак, что когда то носил младший. Они положили ей одну футболку, штаны, носки, бельё и немного еды, включая несколько бутылок воды. Саму же Т/и они переодели в более приличную одежду, всунув ей в руки блузку красного цвета и чёрные джинсы клеш. Джун также отдала ей свои старые конверсы, благо размер у них похожий. Заказав Т/ф такси, они переместились в зал и уселись на мягкий диван, дожидаясь когда долгожданные 8 минут пройдут и водитель окажется прям у них перед домом. — Что ты планируешь делать после того как свяжешься с мамой? — Джиро внимательно смотрел на подругу своей сестры, с которой они пару раз пересекались и вели довольно познавательные разговоры, после которых тот начал испытывать интерес к этой персоне. — Пока я сама не знаю, но мне точно нужно перебраться хотя бы в другой город. В этом мне не жить. На этом их разговор закончился, поскольку в дверь неожиданно постучали. Может, кто-то из соседей хочет вновь попросить Джун присмотреть за детьми? Старшая Сато поспешила открыть дверь, не зная кому они могли вдруг понадобиться. Хотя, кажется, бабушка с соседнего дома могла бы попросить её погулять с собачкой, пока та возится на кухне. Но нет. На пороге стоял совершенно незнакомый для неё мужчина, со странными угловатыми шрамами у рта. Кто он такой? — Кто вы? Розоволосый мужчина лишь хмыкнул, доставая свой пистолет из кобуры и тут же направляя ствол на девушку. — Не твоего ума дело, а теперь впусти меня в дом. Так в доме Сато появился Санзу, что вошёл абсолютно без приглашения, дабы забрать то, что принадлежит им. Бонтену.