You will never come back

      Холодный снег медленно оседал на землю, ложась крупными и мягкими холмами, что на солнце играючи переливались искрами. Зима началась с удивительно низкой температуры, от чего не привыкшие к такой погоде японцы закутывались в несколько слоёв одежды, пытаясь согреть своё тело и избежать переохлаждения внутренних органов. С последних событий прошло около полугода, которые, к слову, ощущались как пять минут. Казалось, только недавно Т/и под конвоем двух братьев ехала «домой», после первого совершенного в этой жизни ею преступления. Тогда она непрерывно рыдала всю дорогу, до мельчайших крупиц держа в голове ту немую сцену, что теперь запечатлённой видеосъёмкой хранилась у этих самых Хайтани. Позже они показали ей её, дабы полностью доказать девушке то, что теперь она связана руками и ногами с теми, кто может в любой момент подкинуть запись полиции и лично отдать преступницу им в руки. Они перерезали ей все возможные пути спасения, лишая ту окончательно мнимых надежд. Уже тогда в машине Т/ф начала задаваться вопросом, как бы сложилась её судьба, если бы её рука не дрогнула и ей хватило бы смелости убить самого Рана? Почему она вообще оступилась? Но, как бы долго Т/и не анализировала этот вопрос, ответить на него так и не смогла. Она просто не смогла. Не смогла убить человека, с которым её так жестоко, но крепко переплела судьба. Когда девушка направляла пистолет на мужчину, она делала это неосознанно — машинально. Приставленное дуло к чужой голове было некой попыткой спастись, на долю секунды она действительно была уверена в том, что сможет убить его, но посмотрев в живые и человеческие глаза напротив, вся эта призрачная уверенность рассеялась. Т/и не видела смысла убивать себя, бурлящая в ней ненависть к этим мужчинам придавала сил, но видимо недостаточно, раз ей в последний момент не хватило смелости убить одного из них. Многие люди парадоксально уверены в том, что убить человека (особенно в таких условиях) — дело лёгкое. В действительности это не совсем так. Человек, что находится на самой вершине пищевой цепочки, обладает поистине сильным стремлением к жизни, свободе, выбору. Но отличие человека от тех, кто находится ниже в цепи — животных, в том, что первый обладает мыслящим сознанием, которое ограничивает поведение субъекта общественными нормами и правилами. Порой и воспитанием. То самое понятие морали и не дало Т/ф убить Рана. Секундная заминка стоила ей жизни другого, совершенно невинного человека. Девушка не знала что они в конечном итоге сделали с ним, ибо когда машина тронулась, ей удалось увидеть лишь стоящие над телом мужские фигуры Санзу и Хаджиме, что яро что-то обсуждали. Наверняка спорили о том, как бы утилизировать тело и сохранить при этом все улики, оставленные Т/и, дабы в случае чего у полиции действительно были основания обвинить её в убийстве. Девушке поистине хотелось вырваться из этого кошмара, что лишь цепкими колючими руками глубже затягивал вниз — на дно. Круговорот произошедших событий крутился настолько быстро, что всё унижающее Т/и насилие со стороны братьев, убийство её друзей у неё на глазах и её собственное, совершенное этими самыми руками кровавое преступление — стояли у неё перед лицом, и буквально кричали ей в ухо «Ты уже никогда не вернёшься домой, не начнёшь новую жизнь вне этой тюрьмы, не сможешь спасти себя из крепких мужских рук, что металлической проволокой впились в твоё собственное тело. Тебе не спастись.» Дома, хотя таковым девушка его не считала, скорее импровизированной тюрьмой, её напоили горячим чёрным чаем с ягодами красной смородины, в нотках которого отчётливо чувствовались вкусы кусочков ананаса, клубники и листьев ежевики, в купе с лепестками календулы и сафлора (!). Это был любимый чай Риндо, он любил заваривать его по вечерам после работы, если у него еще оставались силы попить его на открытом балконе под звёздным небосводом. Ран, как ни странно, чаи не любил, его излюбленным напитком был кофе, который тот пил на постоянной основе несколько раз за день. А ещё был алкоголь. Японцы в принципе именно та нация, которая наравне с русскими пьют достаточно много алкоголя, поэтому братья Хайтани не изменили своей национальной традиции — пить много спиртного. Они нередко выпивали дома, что было, мягко говоря, довольно нервотрепно для Т/и, ибо в алкогольном опьянении братья любили распускать свои руки, дабы ощутить ту мягкость женского тела и почувствовать сковывающий жар внизу, где их тела плотно соединялись. В тот день ей позволили долго понежиться в ванной, набрав предварительно воды и сделав густую пену, добавив несколько капелек ароматического масла розы. То ли чай оказал столь успокоительное действие, то ли ванна полная воды так расслабила нервы, что Т/ф прикрыв на мгновение глаза, погрузилась в крепкий сон. За этот период сны стали некой отдушиной для девушки, именно там она ощущала ту желаемую ею свободу и странное чувство власти над своею судьбою. Ей хотелось продолжить жить так, как она жила раньше. Хотелось вновь съездить с друзьями на море, поесть вкусной еды в каком-нибудь атмосферном заведении, провести школьный день в душных кабинетах, а после облить друг друга холодной водой и совершенно по ребячески подраться, хлопнув ладонью по мягким чужим ягодицам. Сны стали её единственной возможностью видеть жизнь так, как она сама того желала. Но порой ей всё же снилось именно то, чего хотелось не видеть вообще. Свою настоящую жизнь. В зимний период времени объём работы у Хайтани увеличился в три раза, если раньше мужчины спокойно возвращались домой ближе к полуночи, то сейчас они стали задерживаться чуть ли не до следующего утра, а порой и вовсе пропадали по несколько суток. Конечно, их дом был полностью оборудован под Т/и, уменьшая её шанс на побег почти на все сто процентов. Дверь, к слову, теперь всегда крепко запиралась снаружи двумя ключами. Тем не менее, мужчинам такой расклад совершенно не нравился. Хоть они и лишили ту возможности сбежать, и нанести себе какой-либо физический вред (все шкафы, содержащие кухонные ножи, их рабочее оружие и прочую домашнюю химию — запирались), мужчинам хотелось видеть её рядом. Они в полной мере осознавали всю значимость нанесённых ими же травм Т/и, чье пошатнувшееся сознание могло вытворить что угодно. Девушка действительно нуждалась в их внимании, защите, в простом человеческом тепле. Хайтани, по крайней мере, думали именно так. И именно по этой причине Т/и уже во второй раз переступила через порог здания Бонтена, в сопровождении всё тех же двоих мужчин, что когда-то сами отсюда её уводили. Внутри ничего не поменялось, та же подземная парковка, тот же лифт, те же однотипные коридоры, в поворотах которых так легко было потеряться. Всё было тоже самое, кроме, пожалуй, причины появления здесь девушки. Их рабочее место находилось на предпоследних этажах, что были соединены между собой винтовой лестницей внутри самого помещения. Это был рабочий кабинет, не особо густо заставленный мебелью. Пара дорогих лакированных столов, кожаные, наверняка мягкие кресла, ноутбуки, большой стеллаж для папок, хотя половина всё равно была пуста. Комната была довольно тёмной, выполненной в коричнево-кофейных тонах. У панорамного окна стояли диваны, образуя небольшой полукруг внутри которого поместился круглый и низенький столик для кофе. Больше, чем несколько раз в неделю Т/и появлялась в их офисе, занимаясь либо ничем, либо выполнением мелких поручений, когда мужчинам становилось неприятно наблюдать за уж очень заскучавшей девушкой. Сначала это всё выглядело так, что им действительно было жаль её, в конце концов, сидеть весь день без дела и возможности даже размять ноги, не так уж и интересно, верно? Пока сами Хайтани выполняли свою работу, Т/ф делала им кофе, перебирала старые налоговые документы, смотрела телевизор. Как-то раз она даже смогла поговорить с одной девушкой, которая, как оказалось позже, была эскортницей. Санзу был в компании девицы европейского происхождения, что позже представилась Т/и Анной, хотя она навряд ли назвала своё настоящее имя, когда в очередной раз зашёл в чужой кабинет. Он попросил её ненадолго его оставить, дабы тот смог что-то обсудить с коллегами. Анна очень быстро смогла найти контакт с Т/и, сев рядом с той на диван и начав ненавязчивый разговор. Т/ф было приятно спустя столько времени поговорить хоть с кем-то, помимо Рана и Риндо. Оказывается, в мире произошло столько нового, что от всех полученных в тот вечер новостей — голова шла кругом. Новые показы мод, новые научные и ненаучные изобретения, новые компьютерные и настольные игры, новые рестораны европейской кухни в Токио! Им удалось поговорить не более 30 минут, после Анну под руку увёл Харучие. Больше она её никогда не видела. Со временем ей давали всё более серьёзные поручения, например, позвать какого-нибудь сотрудника с этажа выше или ниже, давали доступ к более личным документам. Так Т/и узнала информацию о происхождении двух мужчин и их точный возраст, с датами дни рождений. За декабрь они убили 9 человек. Довольно мало, учитывая статистику убийств за предыдущие месяцы. 7 из них были мужчины. Две те девушки помимо того, что были убиты, так ещё и изнасилованы. В папке лежала всего лишь одна фотография — их истерзанных тел. От этой работы хотелось блевать. Было настолько неприятно и мерзко смотреть на труды их рук, что каждый раз, когда Хайтани брали Т/и в офис, ту просто выворачивало в дороге в заранее подготовленный пакет. Хайтани подбадривали её, крепко обнимая и придерживая волосы, чтобы содержимое желудка их не испачкало. На её просьбы этим больше не заниматься, они отвечали отрицательно, ссылаясь на то, что она просто обязана привыкнуть видеть и работать с таким, иначе в дальнейшем ей придётся тяжко. Что они имели под «дальнейшем» так и не сказали. Ответ пришёл самостоятельно, необходимые для полной картины пазлы появились сами, давая доступ к тому изображению, объяснять значение которого даже не было необходимости. Самым нежелательным для них итогом была бы полная потеря контроля над Т/и, включая её побег и абсолютную свободу вдали от Хайтани. Единственный способ избежать подобного — заставить саму девушку остаться рядом с ними. Будь это по её собственной воли или по вынужденной необходимости. В убийстве двоих детей в доме полиция действительно первое время подозревала её, будучи уверенными, что девушка после преступления будет некоторое время скрываться, но довольно быстро найдётся сама, попавшись на ошибке. Она не была опытной преступницей, чтобы суметь полностью скрыться от полиции и общественности, что стояла на ушах от ужасающих душу убийств. Школьницу искали все — её друзья, родители, учителя и одноклассники, неравнодушные люди и волонтёры. Но по прошествии полугода, полиция выдвинула версию, что та была в сговоре с какой-то группировкой, либо же сама стала жертвой бандитов и её тело просто до сих пор не нашли. У Бонтена были абсолютно все козыри в этой ситуации. Во первых, у них были прямые доказательства того, что Т/и, как минимум, причастна к убийству двоих подростков, и является убийцей ещё ненайденного полицией мужчины. Они действительно могут отправить все видеоматериалы полиции, которая тот час же объявит ее высоко опасной преступницей и вложит все свои силы в поимку Т/ф, которую Бонтен может любезно оставить рядом с полицейским участком, из которого она выйдет исключительно в наручниках и в сопровождении десятка полицейских туда, откуда девушка уже никогда не выйдет свободной — в суд. Во-вторых, у Т/и по-прежнему есть живая семья, которую довольно легко выследить и убить абсолютно в любой момент, если та начнёт говорить властям о том, что действительно произошло на самом деле. Она может рассказать всю правду, но от судебного срока это её не спасёт. А ещё не спасёт её семью. Даже рассказав людям истину она окажется в максимально невыгодном положении, потеряв и семью, и свободу. Конечно, Т/и была далеко не дурой, и прекрасно понимала всё это, но ведь абсолютно любой человек всегда будет стремиться к свободе, не так ли? Даже оказавшись под гнётом ужасных обстоятельств, лишившись чести и свободы, те, у кого есть стимул выбраться из этого болота — рано или поздно сделают это. Именно к такому выводу, в конечном итоге, и пришли Хайтани. У них был опыт прежде, и те случаи абсолютно это доказывают. Главным рычагом давления на Т/и, по-прежнему оставались её родители и немногочисленные друзья, информацию о которых однажды сунули ей прямо под нос. Это произошло осенью этого года, 22 октября в девять часов вечера. Тот вечер действительно отличался от множества других, Во-первых, Хайтани наконец смогли выполнить всю порученную им работу, причём весьма успешно. Кажется, прошли недели с того раза, когда они были абсолютно свободны к концу своего рабочего дня. Во-вторых, мужчины наконец смогли придти к однозначному ответу что им всё же стоит сделать с их пленницей, дабы та не допускала и мысли о побеге. Конечно, у Бонтена в руках были весьма убедительные причины что бы этого не делать, но учитывая строптивый характер девушки, исключить вероятность ещё одного побега — глупо. Хайтани любили контроль. Любили контролировать все рабочие дела, преступный бизнес, людей. Чувство абсолютной власти над чем-то или кем-то — неописуемо превосходно. Им нравилось, что девушка находится у них руках и может лишь трепыхаться тряпичной куклой. В тот вечер они просто показали ей то, что у них имеется абсолютно вся информация о её семье, друзьях, знакомых и даже учителях, к которым та ходила на дополнительные занятия. — Т/и, ты ведь у нас умная девочка, и уже наверняка понимаешь к чему мы клоним. — диалог начал Риндо, после того как девушка открыла полученную папку и прочитала всё то, что по-сути знала сама. Т/ф растерянно приподняла брови и посмотрела на двоих мужчин, что сидели прямо напротив неё — на соседнем диване, и спросила «Чего именно вы хотите?» — Мы предлагаем тебе весьма выгодные для нас всех условия, ты начинаешь в полной мере работать на Бонтен, а взамен мы обещаем, что все эти люди останутся живыми и никогда нас не увидят. Понимаешь ли, несмотря на то, что мы уже однажды имели диалог на подобную тему, тогда мы не обещали абсолютную безопасность твоей семье, Т/и. Оступись ты единожды, и мы бы сразу поехали к твоим отцу и матери, и наврядли бы мы их оставили в живых. — Дело ведь не только в моей семье? — Ран и Риндо кивнули, после того как их большие с широким носом стаканы оказались полными горячительной жидкостью — Виски. — Если я начну работать на Вас, я ведь стану частью вашей преступной группировки? И тогда абсолютно все преступления, что связаны со мной, лягут на меня? Ответом послужило молчание. — К сожалению, у тебя нет выбора, Т/и. Ты уже работаешь на нас, но не в полной мере. И поэтому все твои друзья, семья, знакомые находятся в опасности, потому что они первые, к кому мы пойдём соверши ты ошибку. — Ран выпил уже достаточно много виски, в его голосе отчётливо чувствовалась та самая бархатность, когда в крови человека оказывается приличное количество алкоголя. — Для тебя это хорошая возможность сохранить всем этим людям жизни, а нам — мужчина ненадолго замолчал, ослабляя узел на галстуке, — убеждённость в том, что ты навсегда останешься подле нас. Тебе некуда бежать, Т/и, не к кому обратиться за помощью. Девушка опустила свой взгляд в пол, анализируя всё услышанное, а после удрученно кивнула головой. Её рука потянулась к стакану с колой, а после Т/ф сделала несколько больших глотков, выпивая большую часть содержимого всего стакана за раз. Их взгляды скользили по её телу, что было одето в мягкое оливковое платье на завязках, при движении её грудь плавно колыхалась, от чего взгляды Хайтани надёжно зацепились именно там. — Иди сюда, Т/и. Мы хотим попробовать кое-что новенькое. — Ран позвал её, хлопнув рукой на место между собой и Риндо, куда и благополучно села девушка. Тёплые губы Рана накрыли рот Т/ф, проникая юрким языком внутрь, пока Риндо оставлял поцелуи-засосы на открытой шее, давая старым засосам вновь стать насыщенно темно—фиолетовыми. Секс был плавным, мягким, тягучим и сладким как свежий мёд, стекающий по деревянной ложке.

***

      Т/и всё же предприняла очередную попытку побега, и на удивление — весьма удачную. Произошло это спустя 2 месяца, 22 декабря. К этому моменту девушка стала весьма узнаваемым человеком в офисе Бонтена, она хоть, всё благодаря её просьбам, не участвовала в прямых убийствах или других жестоких преступных махинациях, являлась заметной участницей этой группировки. На её плечах лежала сохранность некоторых представителей этой организации, включая самих братьев Хайтани. В её задачи входили: вовремя организовывать доставку всего необходимого оружия и материалов, изучение местности и близлежащих строений рядом с местами встреч, и прочие мелкие поручения. Ее работа проходила в самом здании Бонтена, в общем кабинете Рана и Риндо. На её рабочем столе стоял компактный компьютер и проводной телефон, для связи между этажами. Используя очередной рабочий день, когда Хайтани и большей половины всех сотрудников (была крупная встреча между двумя важными группировками) не было в здании, Т/и организовала не только свой побег, но и родителей, предварительно отправив им небольшое объяснительное письмо с двумя билетами в Бангкок за неделю до этого. Друзей, к слову, в Японии больше не было. После загадочных убийств в доме двух подростков в спальном районе и пропажи самой Т/и, многие перепуганные родители поспешили забрать своих детей, и уехали далеко за пределы Японии, как только появилась такая возможность. Выйти из здания и скрыться в толпе, не составило и труда — за камерами в тот день никто не следил. Поймав такси, девушка отправилась на другой конец города — в аэропорт, где ее ждал рейс Токио — Пекин.