otairufnI

«Я буду держаться за руку, которую ты мне протянешь: от самой вершины до дна колодца, до темных вод, где тянутся к солнцу маленькие цветочки. Свет фар отражается в твоих зрачках, наполняющих лунным светом тьму трубы крематория». Dear Esther, 2012

      Они ехали в маггловской угнанной машине. За окном проносились заснеженные пейзажи: покрытые инеем деревья, небольшие английские деревушки, иногда проезжали мосты над узкими реками, иногда шел легкий снег. Томасин молча курила сигарету за сигаретой, не отвлекаясь на молчаливое напряжение сбоку от себя, внимательно следя за проезжей частью. Смертная. Изуродованная. Лишенная хоркруксов. Разорванная.       Гарриет сидела рядом, смотря в окно. Лишенная очков — зрения, свершившая убийство — павшая, знающая, что с Томасин Меропой Реддл случилось нечто страшное, незнакомое, отвратительное, учитывая решение девушки отобрать очки и увезти Поттер далеко в лес на вольное совместное существование. Темная Леди охарактеризовала сей побег простым походом на природу, но Гарри не была глупой и нисколько не поверила. У нее не было волшебной палочки, а гриффиндорка и не собиралась ни сбегать, ни звать на помощь в своем похищении. Какая разница, у нее все равно не было ни дома, ни того, кто бы ждал ее там.       Они не обговаривали это решение как настоящее похищение, однако Поттер четко и ясно осознавала, что в этой ситуации для нее нет альтернатив или свободного выбора, когда на просьбу вернуть очки и палочку никак не отреагировали, помимо мягкой сожалеющей улыбки. Легче согласиться и не делать ситуацию насильственной, пусть это не было правильным. Нечто произошло после убийства Тома Реддла старшего. Нечто, что Томасин предпочла скрыть. — Гарри, тебе пора перекусить. Возьми контейнер из бардачка. Не забудь очистить руки. Поттер слабо вздрогнула, нервно оглядываясь на точеный профиль своей похитительницы. — Я не голодная. — Не ссорься со мной. Ты возьмешь еду из бардачка и съешь сейчас, моя девочка, — последовал резковатый ответ, и тишина. Реддл долго вздохнула. — Прости. Если не хочешь, съешь позднее. Гарри скупо кивнула. — К вечеру заедем вглубь леса и устроимся на ночлег, — нарушила последующее молчание Вальдемория, выкидывая бычок недокуренной сигареты в приоткрытое боковое окно. — Ты в порядке? — Живот тянет, — не стала отмалчиваться «пленница». — Я не купила прокладки. Мы могли бы заехать… — М, нет, — спокойно перебила Томасин. — Решим проблему чистящими чарами, тебя никто не увидит, не переживай. Поттер переживала и боялась по иным причинам, какие озвучивать не стала. Она не знала, как будет выглядеть их положение, если Темная Леди придет в ярость, если они сильно разругаются, если Гарри в открытую заявит о похищении, в лицо, изменит вектор направления ситуации. Все же, лучше воспринимать эту поездку, как обыкновенное путешествие и прогулку, вести себя соответствующе и этим смягчить нрав Томасин, выяснить правду о произошедшем с ней. Поддерживать игру «простой прогулки», и тогда все останется в порядке. Едва это официально станет «похищением», характер отношений безвозвратно утратится, Гарри не знала, что в таком случае сделает ее девушка. Мары больше нет. Тень Гарриет в порядке. Ее очки отобрали, чтобы та не сбежала или… Потому что Реддл решила скрыть произошедшие с ней изменения. Может быть, Мара вселилась в саму Вальдеморию, может, сильно ее изуродовала, Поттер хотела выяснить. Она любила свою девушку, любила и боялась ее. За нее, за себя, за «них».       Палатку ответственно раскладывала Гарриет, пока вторая ведьма разламывала магией дрова, сушила их, чистила поляну от снега, накладывала защитные и сигнальные чары. Поттер уже пришла в себя от страха и начинала наслаждаться высоким лесом, морозным воздухом, походной атмосферой дикой природы. Под ногами хрустели сухие листья, скрипел искрящийся снег. Реддл и палочку ей вернула, чем заслужила доверие и нежный поцелуй в холодную щеку. Все же, враждующие в голове слизеринки монстры были слишком разумны для откровенного насилия над дорогим человеком. И Томасин, несмотря на крайне нестабильную психику, знала, что такое здоровые отношения и с чем их употребляют в пищу.       Гарриет молча наблюдала, как ее возлюбленная обращается с волшебной палочкой, перемещая предметы, разводит ею же огонь, трансфигурирует, увеличивает, очищает, бога ради, она ни к чему руками так и не притронулась. Удивительное дело, что хрупкий ребенок сдирал с кошек и собак шкуру, чтобы пожарить себе еды в приютские годы, а сейчас Реддл пользовалась исключительно магией, не прибегая к физической силе. Это неправильно. — Тома, ты умеешь драться?.. — растерянно спросила тогда девушка, присаживаясь на постеленный плед после негромкой просьбы присоединиться. — Я одна из лучших дуэлянтов, — с укором парировала Реддл, притянув гриффиндорку в объятия и ведя губами по ее лбу. Поттер вновь подслеповато щурилась, но темная волшебница не позволяла разглядывать свое лицо слишком долго. — Иначе, как я сумела подмять под себя взрослых серьезных лордов и леди, волчонок? — Нет, я не об этом. Поттер невольно вдохнула запах, исходящий от кожи наследницы Слизерина. Без вкусного парфюма сладковатая трупная гнильца и зловещий холод жуткой магии усилились. Ведь из-за отсутствия духов же?.. А еще вместо штанов упрямица сообразила себе длинное и толстое зимнее платье до щиколоток, меховой плащ и кожаные сапожки ручной работы. Но это только во время путешествия по Британии. Для Норвегии девушка, все же, приобрела современные теплые вещи. — Сейчас в поселении оборотней заблокировали палочковое волшебство. То есть, совсем. Из-за Сириуса, Ремус так настоял. Если Блэк обладает разумностью, а он сильный аврор, может случится беда. Тома, ты можешь постоять за себя в кулачной драке, если на тебя нападет взрослый тренированный мужчина? — Ты что ли сможешь? — с доброй насмешкой и иронией отозвалась ведьма. Махать кулаками с детьми-чистокровками одно дело, Темная Леди это никогда не воспринимала всерьез. Гарри удивленно отстранилась и серьезно ответила: — Ну да. Конечно, смогу. Знаешь, однажды я отправила Снейпа в мощный нокаут с одного удара. Тогда этот упырь посмел неприятно высказаться о моем отце после смерти родителей, я тогда… Я тогда находилась не в лучшем своем состоянии. Скандал был грандиозный. Зная, что сейчас Реддл определенно жаждет получить удовлетворяющие интерес объяснения, гриффиндорка устроила голову на ее худеньком плече, прикрывая веки. Все равно почти ничего толком рассмотреть не могла. Тонкая рука спутницы тут же увила ее талию, прижимая ближе. Теперь от Томы не веяло теплом, и согреться становилось невозможным. — Когда я еще не ходила в школу, меня отдали на танцы в мире магглов, я тебе рассказывала. Ко мне приставал мужчина. Маггл. Мне было, кажется, шесть лет. Трогал, говорил всякие мерзости, подглядывал за другими девочками, делал фотографии, я ничего не понимала. Тетя и дядя заметили мое странное поведение, когда забирали оттуда. Они не любили колдунов, боялись их, ненавидели моего отца. Но это насилие над ребенком, и дядя перевернул там все вверх дном. Вернон вспыльчивый. Мама чуть с ума не сошла, когда поняла, что я до совершеннолетия не смогу защитить себя, особенно в запрете пользования магией вне Хогвартса. А тут и тетя Петуния рядышком, подсказала отдать меня в секцию по боксу вместе с Дадли. Мать прислушалась, но, все же, я пошла на кикбоксинг, это несколько пластичнее и подвижнее бокса. Как раз для такой, как я. Школу танцев сменила, но начала ходить еще и на тренировки. — Он мертв? Гарри запнулась, растерявшись. — Что? Кто? — Маггл, который хотел над тобой надругаться. Как его звали? Скажи мне. — Тома, мне было около шести лет, я этого уже не помню, может, сидит в тюрьме, — вздохнула Поттер, потершись носом о бледную шею напряженной и застывшей в эмоции бешенства колдуньи, пытаясь ее немного успокоить нежным жестом. — Уверена, Дурсли, это мои маггловские родственники, дали ход делу о преступлении над детьми. Я там не одна такая оказалась. Нет, я сейчас хотела рассказать тебе не о том случае, а о пользе физической драки, понимаешь? Насколько она может спасти тебе жизнь. Вообще-то я даже хочу научить тебя паре приемчиков. — Я ничего не желаю об этом слышать, — огорченно прогудел низкий голос. — Ради меня. Пожалуйста. И теперь Гарриет увлеченно наколдовывала стойку с боксерской грушей, уже выверенной на практике трансфигурацией создавая нужный материал, твердость и вес. Реддл обреченно следила за действиями возлюбленной, совершенно не впечатленная, уверенная, что даже с такими твердыми мышцами Гарри не выстоит в драке против большого взрослого мужика. Это жизнь. Тома видела уличные драки. Она считала физическое насилие бесполезным. Все решает магия, опыт и количество изученных проклятий.       А затем Поттер молниеносно крутанулась на месте и с оглушающим грохотом ударила боксерскую грушу ногой, отчего та отлетела в сторону, оборвав веревку, с таким же громким стуком падая на подтопленную чарами землю. Гарри, ворча на себя за поспешность, принялась исправлять помарку, наколдовывая более толстую веревку и завязывая более прочные узлы. Она закинула грушу себе на плечо, слегка крякнув от тяжести, и вернула ее на обратно.       Томасин наблюдала за действиями девушки с приоткрытым ртом, и повторный удар ногой оценила полно и внимательно: растяжка спортсменки являлась безупречным шпагатом, сила удара, выверенность четких движений, идеальное равновесие, она действительно преуспела в своем спорте, да мало того, по ее движениям были заметны частые упорные тренировки. — Одним точным ударом можно уложить и огромного мужика, при должном старании и сердце остановить, — серьезно произнесла Гарриет, хватая сильно раскачивающуюся грушу обеими руками и останавливая ее. — Даже если ты хрупкая низенькая девушка. Не дать обездвижить себя, не дать повалить на землю. Если ты попадешь в ситуацию, где не сможешь воспользоваться магией, Тома, ты должна уметь защитить себя и без нее. Если не будет никакого оружия, помимо твоего тела. Понимаешь? Иди сюда. Реддл шагнула ближе, держа руки за спиной. Она с налетом легкого любопытства ожидала продолжения мастер-класса. Точнее, желая еще раз увидеть стальные мышцы девушки в деле. Ее фигура вовсе не была мужеподобной, боже, нет, слизеринка наслаждалась каждой черточкой ее сильного тела. Сейчас Гарриет вела себя серьезно и уверенно, зная свое дело, и это тоже выглядело привлекательным. Она перестала бояться. — Главное: не позволить противнику схватить себя. Ты маленькая и легкая, ты быстро увернешься, никогда не упускай врага из виду. Постарайся со всей силой, которую можешь использовать, ударить его в висок, — гриффиндорка коснулась пальцами ледяного виска Реддл. — В солнечное сплетение, — ладонь легла на грудь. — В пах, — рука скользнула еще ниже. Томасин улыбнулась, кажется, взбудораженная еще больше. Поттер выглядела слишком понимающей все реакции возлюбленной похитительницы. — Хорошей атакой станет ударить кулаком или лбом в нос, сломав его. С силой опустить ребро ладони на кадык. Да любой удар в голову, достаточно сильный, оглушит противника. Я знаю, что за пару недель не обучить приемам кикбоксинга… — голос наполнился сожалением. — Как бы хорошо я ни преподавала тебе. Как и не натренировать твое хрупкое тело. Но мне бы хотелось хоть немного постараться ради твоей безопасности. — Зачем мне физические нагрузки, если у меня есть ты, — медовым, бархатным тоном прокомментировала Томасин, проведя ладонью по бицепсу Поттер. — Это называется разделением обязанностей в партнерстве. Я не собираюсь оставлять тебя одну больше, чем на пару часов, выпускать из поля зрения, если ты не защищена моей магией или моими людьми. Однако позволяет девушке крутить свое тело и конечности, чтобы занять странную боевую стойку, позволяет показывать приемы и удары, даже бьет грушу кулаком, оценивая ее тяжесть и то, как сильно та отлетела в сторону от удара ногой Поттер. Сухие обветренные ладони Гарриет скользят по телу Реддл, направляя его, ее тяжелое быстрое дыхание глушит, грудь прижимается к спине Томасин, а сама Томасин не замечает ничего, кроме Поттер. Когда Гарри встает перед ней и просит ударить и попробовать завалить, Темная Леди делает к ней шаг и берет губами чужой рот в плен, жарко сцеловывая удивленное мычание.       Никакой тренировки у них не получается.       Поттер, сколько ни старается убедить ведьму учиться драться, не добивается от нее ровным счетом ничего. Вальдемория вжимает девушку в плед, жадно целуя все, до чего может дотянуться, и та смеется, обнимая ее, забывая об убийстве, о похищении, о Сириусе Блэке, о подступающих гнилых днях, во время которых девушки планируют остановиться в Норвегии.

***

      Постоянно пользоваться очищающими чарами — утомляет. Знание того, что Томасин видела окровавленный матрас и одежду, заставляет наполняться ужасом и стыдом, ведь ранее никто не мог лицезреть столь близко и открыто «эту» часть ее жизни. Реддл наотрез отказалась посетить магазин, как и пользоваться трансфигурацией, настаивая на изменении отношения к своему телу, настаивая на абсолютной естественности женского организма. Она лишь пожимала плечами и заботливо помогала, предлагала зелья, если давящая боль заставляла покрываться потом, и когда Гарриет просыпалась в крови, целовала ее, словно не видела абсолютно ничего позорного, постыдного и страшного. Сначала Поттер хотела сбежать, хотела не засыпать вовсе, чтобы обновлять заклинания, затем убежденность возлюбленной подействовала и на нее саму. — Ведь тебе не стыдно от того, что потеешь, тебе не стыдно иметь грудь и не стыдно становиться мокрой от возбуждения, — изящно пожимала плечами невыносимая Реддл ранним утром, пока Гарри впопыхах искала закатившуюся куда-то (вот удивление! Интересно, куда это!) волшебную палочку. — И тебе не стыдно истечь кровью при травмах на квиддичном поле. Так почему должно сейчас? Томасин убежденно приподняла подбородок, а затем опустила ладонь на бордовое пятно крови на покрывале, улыбаясь на бледный потрясенный вид дернувшейся Поттер. — Смотри, я не испытываю никакого отвращения. Это всего лишь тело моей возлюбленной, — она рывком притянула неуклюже закачавшуюся Гарриет на свои колени, крепко ее обнимая. — Не противно и сейчас. — Нет, нет, погоди, я тебя испачкаю! — в ужасе воскликнула та, пытаясь привстать и вырваться, однако вторая ведьма осталась непреклонной. — Да, я знаю, — легко согласилась Реддл, целуя подбородок колдуньи. — И что? — Я не верю, что ты можешь относиться так просто к месячным, ты всегда идеально чистая, ухоженная, ты… — …и я разорвала Лестрейндж голыми руками, заклинанием, усиливающим физическую силу. Вот моя альтернатива дракам, — нежно пропела Томасин, придавливая бедра Поттер обратно в свои ноги, и та, наконец, перестала сопротивляться. — Я вся была в ее крови, в лоскутах кожи, в жиру и обломках костей, — ее тонкая бледная рука провела по грудной клетке пленницы. — Мне было любопытно опробовать это заклинание. — Любопытно? Ты убила свою истинную пару. — Убийство людей одним и тем же способом говорит о волшебнике, как о волшебнике скучном, дефектном и слабом, — флегматичным голосом объяснила жестокая колдунья «простые истины». — У меня богатая фантазия и развитое воображение, Гарри, Беллатриса еще долгое время оставалась жива, пока я рвала ее плоть. — Ты — монстр, — задумчиво и осторожно произнесла Гарриет, трогая мраморно-белое лицо Вальдемории, ледяное наощупь. — Скажи, где Мара? Тело под ней мгновенно окаменело, а запястья рук спортсменки сжали, убирая от чужого лица. Все, что Поттер видела там — две чернющие дыры на белом полотне и бордовый зев рта, когда Томасин разговаривала. И правда, монстр. — Почему мы не можем снять номер в Дырявом Котле? Реддл ничего не ответила, она молча таращила свои огромные мазутные глаза на Гарриет. Гриффиндорка попыталась еще раз: — Ведь ты не сможешь вечно держать меня при себе, не сможешь навсегда лишить зрения и свободы, верно? Ты очень умная девушка, Тома, и эти вещи хорошо понимаешь, но пытаешься обманывать саму себя. Посмотри, я все еще с тобой и я останусь рядом, потому что обещала и хочу этого. Я люблю тебя. Кажется, воздух вокруг них немного потеплел, а тело темной ведьмы расслабилось. Реддл всегда с трепетом реагировала на признание в нежных чувствах. Гарри склонилась и в подтверждении своих слов нежно поцеловала возлюбленную, обхватывая ее хрупкую шею ладонями. Тома всегда отвечала. — Хочу тебя, — прокомментировала она Гарриет, заставив ту слегка напрячься. — С твоей кровью все в порядке. И боли уже прошли, я права? Очень хочется. Твоих пальцев хочется. Попробовать тебя на вкус. Свой украденный приз. — И обязательно нужно напоминать о похищении! — в сердцах воскликнула раздосадованная Гарри, заваливая смеющуюся слизеринку на импровизированную кровать. — Мы остановимся, если мне это не понравится. — Да, — ласково согласился ручной монстр, стягивая с девушки свитер грубой вязки вместе с маггловской футболкой, мгновенно обхватывая ледяными ладонями обе груди Поттер, и та зашипела. Томасин не стала сжимать их, помня о дискомфорте во время месячных, хотя сдавить пальцы на мягких круглых изгибах желалось до сведенных мышц. — Тебе приятно проникновение? Член, пальцы, — когда Поттер напряглась, Реддл поправилась: — Никакого осуждения, мое летнее солнышко, я об использовании сексуальных игрушек, если проникновение доставляет удовольствие. Почему нет? Я говорила о своей богатой фантазии. Мне очень хочется знать о твоих предпочтениях. — Мне нравится секс с проникновением, — осторожно ответила Гарриет, хотя Томасин это уже знала, судя по реакции гриффиндорки на вторжение пальцев возлюбленной. — Это ничего?.. — Разденься, — без напора предложила ведьма, погладив бедра Поттер. — Все в порядке, все хорошо. — Иногда ты меня просто шокируешь… Гарриет слезла с длинной юбки Темной Леди, стараясь не смотреть на то место, где сидела, немного неловко стягивая с себя штаны и насквозь мокрое от крови нижнее белье, сильно мешкаясь и медля от этого. Не совсем здравая и чистая затея. Она изумленно выдохнула, не заметив, как вторая девушка приблизилась для мягких поцелуев ее живота и груди, невольно запрокинула голову и подставила шею под изгибы ласковых губ и языка: Реддл пробовала Гарри на вкус, покусывала, целовала там, где еще этого не делала, наверстывая упущенное.       Темной Леди нравилось думать, как монстр с разорванной душой, считай, омерзительный калека, ласкает чистое человеческое существо, что на самом деле не совершило никакого убийства. Насколько Гарриет доверчиво и расслабленно плавится под мертвецки-синими губами, под ледяными ладонями с почерневшими ногтями, смотрит в глаза, налитые кровью, почти лебединые, с красными жуткими отблесками в сердце тьмы. Томасин доставляла немыслимое удовольствие эта слепота девушки к физическому уродству партнерши, покалеченной двумя убитыми Марой хоркруксами. Миленько. Поттер все еще считает Темную Леди достаточно человечной, чтобы с таким доверием реагировать на эти контрастные прикосновения, не отшатываться прочь, не кривить лицо от ужаса и отвращения. Разорванная душа — уже звучит противно и дико. Теперь это состояние отражено и на физическом уровне.       Томасин пригладила влажные половые губы девушки, сомневаясь, достаточно ли будет крови для комфортного проникновения или лучше всего завести Гарри ласками до более жаркого состояния. Нет, последнее подойдет больше: девушка все еще казалась зажатой. Реддл, пусть и лишила возлюбленную зрения и свободы, относилась к удовольствию и комфорту партнерши должным образом. Незачем причинять боль там, где не надо. Холодные пальцы скользнули к клитору, неторопливо и невесомо его поглаживая, дыхание Гарри возле уха на мгновение остановилось и шумно участилось. — Я тоже хочу потрогать тебя, — хрипло произнесла Поттер, пытаясь нашарить ладонями края длинного платья девушки, но просто путаясь в большом месиве складок ткани. — Прошу? — Давай по очереди, мне хочется пространства, — с улыбкой отказала Реддл, перехватывая руки Гарриет и перемещая их на свои груди. — Можешь… Немного потрогать здесь. Это приятно. Ладони гриффиндорки аккуратные и нежные, отчего-то любое движение становилось нужным и правильным, словно Поттер всегда понимала, где и как Темной Леди понравится больше всего. Но сейчас Реддл хотела видеть, чувствовать и понимать тело Гарри чистым рассудком, хотелось изучить его и рассмотреть во всех деталях. Она все еще не была опытна для постельных развлечений, для секса. Женское тело — сложный инструмент. А сейчас еще и неизученный, незнакомый.       Волшебница занялась поглаживанием гладкой кожи, скользящими движениями, медлительными и нежными, любуясь лицом любовницы: ее приоткрытым влажным ртом, розовым румянцем, подрагивающими ресницами на прикрытых глазах, капельками пота на висках. Любопытно трогая ее обнаженные твердые бедра, размазывая капли стекающей вниз крови, мимолетно подмечая, что чудная особа зачем-то бреет все тело целиком и теперь выглядит, как маленькая девочка. Так по-маггловски: бритвенным станком. Очень странно. Томасин не привыкла видеть в слизеринской девичьей спальне бритые тела чистокровных волшебниц, хотя, конечно, замечала, что грязнокровки ходят с по-детски гладкими ногами и обсуждают способы удаления волос. В приюте тоже не придавали депиляции значения, там не до того было, поэтому Реддл не показалась сокурсницам странной, не была отличной от них. Макияж — и то, едва-едва прижился, как новшество.       И все же, Поттер совсем не выглядела ребенком, не смотря ни на что: сформировавшаяся грудь, идеальные мышцы, месячные, разум взрослой женщины, магическая сила, взгляд. — Тома, — ошарашенно прохрипела покачнувшаяся на месте Гарриет, едва губы Томасин заскользили вниз по животу. Та подняла взгляд на полыхающее лицо девушки. — Это явно лишнее. Просто не надо. — Почему? — со спокойным любопытством переспросила та, аккуратно и медленно погружая два пальца в узкое, скользкое отверстие бессвязно простонавшей ведьмы, и по запястью Реддл стекла теплая дорожка крови, вызывая мурашки и томление по всему телу. — Ты правда думаешь, что я никогда не испивала человеческой крови? — Темная Леди прикусила тонкую кожу возле паха Поттер, скользнув языком обратно к пупку, пока что никак не травмируя своим решением испробовать Гарриет целиком. Успеет. — Я ела уличных, плохоприготовленных животных. Копошилась в трупах при создании инферналов. Резала собственную плоть до костей. Что именно здесь лишнее? Все ранее перечисленное или живое, горячее тело моего летнего солнышка? — Это странно, тебе же будет не… — речь изломилась громким мелодичным стоном, потому что горячий рот Томасин накрыл клитор, и к нему с силой прижался язык. Реддл уже успела внимательно изучить приличное количество маггловской порнографии, чтобы представлять, что и как делать. Не факт, что эти действия понравятся Поттер, но у них будет время, чтобы разобраться. Живот Реддл сводило возбуждением. Вкус горячей крови и влажного вожделения Гарриет лишал здравомыслия и последних остатков самоконтроля. Она превращалась в жадный хаос. — О, да какого черта я медлю, — прохрипела окончательно поплывшая от желания Томасин, крепко обнимая бедра Гарри обеими руками и вдавливая в ее промежность все лицо целиком, награждая себя более громким изломленным стоном удовольствия и изумления. Темная Леди что было сил дернула Поттер под коленями, отклоняясь назад, и та упала лицом вперед, успев только выставить перед собой руки, вскрикивая от неожиданности, а затем от несдержанного удовольствия, неконтролируемого, вырвавшегося против воли, следующего за вспышкой жара и грубой стимуляцией: с падением Гарриет крепко вжалась промежностью в лицо довольно проурчавшей Реддл, и та продолжала крепко вжимать в себя тяжелые бедра светлой колдуньи, широко вылизывая ее пылающую на ощупь вульву, проникая в вагину, сильно надавливая кончиком языка, потирая горошек клитора. Лицо Вальдемории обильно заливалось кровью и смазкой, жаром, Томасин наслаждалась этим настолько, что не была уверенна, что вынесет: ее бедра крепко сжимались, и собственное лоно горело, вторило удовольствием.       Гарриет, ожидаемо, затрепыхалась, пытаясь отстраниться и сменить позу, напуганная положением Реддл под собой, чем та и воспользовалась, полностью усаживая девушку на свое лицо.       Поттер подумала, что сейчас просто умрет: до чего она испугалась, до чего стыд пробрал ее до самых пят, ослабив конечности, заставив перед глазами кружить черные пятна; до чего эта поза сводила ее с ума от животного, голодного, потрясающего наслаждения. Потому что это было прекрасное ухоженное личико могущественной ведьмы, на котором она сидела, потому что это был ее горячий язык, которым та продолжала проникать внутрь тела Гарриет, невзирая на кровь, невзирая на первый опыт в куннилингусе, тем более, для гриффиндорки это тоже стало новым неизвестным опытом. Теперь она может сказать, что это куда чувственнее, куда нежнее, правильнее и приятнее, чем секс с мужчинами.       Реддл издавала странные утробно-урчащие звуки, они служили вплеснувшимся бензином в пылающий костер чувств Гарри, что едва просто не падала вниз, поддерживая себя на дрожащих руках, бездумно покачивая бедрами на каждое ритмичное движение лица и рта Вальдемории. Больше она не думала о каком-то стыде или грязи, подрагивая и задыхаясь стонами от подступающего оргазма.       Томасин крепко прижала к себе исходящее судорогой тело, чувствуя сокращение чужих мышц своим ртом, она с трудом задрала свою юбку вверх, сунула руку в белье, находя разгоряченный клитор, и довела себя до пика в несколько грубоватых, сильных движений среднего пальца.       Гарриет с трудом выпуталась из ослабевших объятий кончившей темной колдуньи, падая рядом, все еще млея от сходящих волн одуряющего удовольствия, восстанавливая дыхание. В голове сделалось пусто-пусто и легко. Все тело пестрело томной лаской, вульва слегка онемела от сильнейшего оргазма. — Сумасшедшая, — хрипло произнесла она слизеринке. — Бля. Бля. А затем приподнялась на локтях и посмотрела на нее, испуская жалкий скулеж очередного потрясения: все мраморно-белое лицо Томасин оказалось залито кровью, ее губы, щеки, нос и подбородок, даже шею и уши исчертили буро-красные изломанные линии, стекающие на плед. Волосы влажные, слипшиеся и растрепанные, черные дыры мазутных глаз широко распахнуты, они неотрывно смотрели на Поттер.       Томасин широко растягивает синюшный рот в улыбке, обнажая окровавленные зубы, и ведет по губам языком, собирая им вязкую и местами густую бордовую субстанцию, смешанную с природной женской смазкой, гулко проглатывая.

***

      Стая встретила девушек с настороженным холодом и подозрением, и относилось это к Темной Леди, свершившей жуткое табу со своей душой. Пусть, Реддл успела воспользоваться чарами иллюзии на своем лице, надушиться парфюмом и накраситься до здорового оттенка и румянца, жены волков чувствовали неладное, еще больше — их мальчики-оборотни. Мужчин почему-то не было, однако к ним вышла говорить главарь-женщина, человек. Флея, огромная и могучая.       Томасин смотрела в глаза крестного сына Гарри, ощущая смутное предчувствие, давящее и неимоверно важное.       Их поселили в одном домике: находчивая Поттер случайно «забыла» рассказать, какие нежные чувства испытывала к чужому соулмэйту, и их приняли, как двух близких подружек. Они… появились не совсем в удачное время для норвежских волшебников. Мужчины-оборотни ушли в леса, чтобы добыть шкуры животных и пополнить запасы мха и можжевельника.       Приближались гнилые дни.       Приближалось двенадцатое февраля.

***

— Бездомные, потому что мы — бездомные, — вздохнула Гарри, когда вышедшая из себя Томасин в своей ярости перевернула их хижину вверх дном, опалив стены чистейшей магии хаотичного выброса. После уничтожения хоркруксов тяжелые срывы продолжались все чаще и чаще. Но теперь Поттер хотя бы знала причину, знала, кто виноват, и она никогда не сбегала, не оставляла возлюбленную одну, не шарахалась в сторону. — Нам все равно некуда пойти. — Я должна пользоваться магией! — рычала Реддл, ее пальцы мелко тряслись. — Мы уйдем отсюда. Уйдем раньше, чем нас запрут здесь эти чертовы звери. — Единственный способ попасть в Британию — пройти километры заснеженного леса до верхнего поселка, — немного повысила голос вторая девушка, пытаясь мягко взять Тому за руку, но та отдернула ее. — Пожалуйста. Приди в себя. Томасин смотрела на Гарриет безумно распахнутыми глазами и совершенно ее не видела. Очередной срыв произошел после того, как одна из жен оборотней подошла слишком близко со спины к Темной Леди, та выхватила палочку... И ничего не смогла сделать. На поселке все еще висели мощные чары, блокирующие колдовство волшебных палочек. Смертность разрывала сознание Реддл в клочья, травмируя, перекручивая и перемалывая ее психику. — Возможно, Ремус поможет нам попасть в Британию намного быстрее, другим путем, давай дождемся оборотней, а дальше — я... Мы можем на время остановиться в моем бывшем доме, — мягко попросила Поттер, все-таки сумев коснуться напряженного в камень плеча темной колдуньи. Мысль о том, что она вновь окажется в месте, где зверски растерзали родителей, сбивала дыхание и мучила сердце. — Потерпи только сутки, хорошо? Всего одни сутки. Мы успеем отсюда выбраться до гнилых дней. Успеем.

***

      Конечно, бывали и дни полного спокойствия. Томасин мирно читала свои книги, находя в этом утешение растравленных смертностью нервов, вела себя сдержано и почти мило с Гарриет, ни разу не повышая на нее голоса. Иногда они продолжительно беседовали о мире и его устройстве, об их новом доме, строящимся в Исландии, о планах Реддл на получение высшего образования, об… Поттер с тщательной осторожностью оберегала рассудок возлюбленной, щепетильно обходя стороной темы о ее сумасшествии, о ее внутренних жутких голосах в голове, о смертности. Только в Норвегии, наконец, Гарриет увидела истинное лицо нездоровья девушки, и все ее маски, все секреты оказались грубо вскрыты. Это не оттолкнуло гриффиндорку, вовсе нет, но теперь она действовала возле Реддл с более ловкой осторожностью, и все модели поведения любимого человека стали ясны. Как с ними управляться. Как изменить. Как успокоить.       Иногда ведьмы занимались любовью. Когда становились точно уверены, что никого из стаи возле хижины не было, когда никто в целом мире не мог их услышать и побеспокоить. Часто девушки летали на метле Поттер к обрыву, где открывался холодный и мрачный вид на Баренцево море. Стелили покрывало, устраивали пикник, готовились к экзаменам под ровный грохот разбивающихся внизу волн. Томасин, по просьбе Гарри, больше не прятала свою изменившуюся внешность за тонной косметики и чар, и теперь ее мертвецки-болезненный образ Поттер могла лицезреть в любое время дня и ночи. Лучше днем, конечно. Реддл смотрелась просто кошмарно с наступлением сумерек. Она все еще держала лицо, поддерживая привычную ауру, и Гарри видела ведьму настоящей красавицей даже с лицом мертвячки. Когда же Реддл срывалась, весь ее внешний вид становился отвратительным уродством.       Гарри отняла книгу из бледных ладоней Томасин, и та вскинула на возлюбленную пугающий мутный взгляд. Поттер мягко улыбнулась. — Мы прилетели сюда разве для чтения? Завтра наступление гнилых дней. Мы будем заперты в тесной хижине почти на неделю, почему бы не насладиться пикником на свежем воздухе и… — она придвинулась ближе, целуя скулу и подбородок выдохнувшей волшебницы. — И чем-то большим. Черные глаза мазнули по лицу Гарриет и взглянули наверх, на серое пасмурное небо, окрашивающее и без того белую кожу Темной Леди в призрачный зеленоватый оттенок болезни. Фиолетовые пятна под веками сделались глубже, посиневшие губы то и дело жались в плотную бесцветную нить напряжения. Наконец, взгляд Томасин вновь оказался сосредоточен на сидевшей вплотную к ней колдунье. — Слишком много света. Я не хочу, чтобы ты меня разглядывала, — она спокойно добавила: — Я — монстр. Не на что здесь больше смотреть. Гарри протянула руку и ласково куснулась ледяной щеки Леди Вальдемории, ведя пальцами к трепещущим на ветру прядям волос, растрепавшимся из тугой косы. Даже сейчас девушка продолжала педантично убирать волосы. — На твой овал лица, — пальцы аккуратно провели по линии скул к подбородку. — На изгиб губ и твои длинные ресницы. На выражение лица и взгляд — прежние, узнаваемые. Если бы ты сбегала каждый раз, когда мое лицо становится избитым в драке — опухшее и отвратительное, нас сейчас здесь бы не было, — Гарриет коснулась приоткрытых мягких губ. — Ты — мое сердце. Я всегда буду смотреть на тебя. — У тебя удивительно подвешен язык. Рука Томасин крепко стиснула челюсть Поттер, но та не стала вырываться, лишь улыбнулась. Она выглядела удивительно-солнечно-влюбленно-человечной. Мягкой, живой, чувствующей, здоровой, что не оторваться. Большой палец Реддл надавил на нижнюю губу гриффиндорки, слегка оттягивая ее, вторая ладонь с давлением прошлась по румяной щеке, ощупывая верхний и нижний ряд зубов сквозь кожу, заканчивая движение на горячем ухе, растирая его. — Смотри, я твоя игрушка-антистресс, — со смехом прокомментировала эти тисканья Гарриет, не возражая. Тома слегка пришла в себя, выпуская лицо девушки из странного захвата, однако Поттер вернула холодные ладони возлюбленной обратно, прикрывая веки и улыбаясь. Спортсменка в отрицании покачала головой: — Все чудесно. Я приму каждое твое прикосновение, все, что захочешь. Затем повернулась влево и поцеловала ладонь, пахнущую сладкой гнильцой и мрачной магией. Это по ночам Томасин благоухала своими косметическими средствами, после того, как выйдет из ванной комнаты, а сейчас Гарриет могла ощущать ее неестественный запах человека без большей части души. Ну и что. Плевать. — Когда гнилые дни закончатся, я заберу тебя с собой, — холодно произнесла Реддл, пристально разглядывая лицо колдуньи. — Куда бы я не отправилась, ты пойдешь следом. Так нужно, нет, необходимо для нас двоих. Никаких оборотней. Я сниму нам квартиру в маггловском мире. Блэк не найдет нас. Гарри просто кивнула, наблюдая, как расслабляются плечи слизеринки, словно она ожидала мгновенного отказа или кучу возражений. Поттер уже изучила, как следует вести себя с Темной Леди, чтобы их отношения оставались озерной гладью, а не бушующим морским штормом.       Поттер потянулась к пуговицам черной блузы Томасин, замирая, но та кивнула в разрешении. Похоже, светлой волшебнице все же удалось переубедить Реддл. Обнажая молоко ее кожи, Гарри то и дело вела по чужому телу пальцами, очерчивая потрясающие ключицы и трепетную впадинку между ними, слегка ныряла пальцами за ореолы бюстгальтера, находя под ним красноватые отпечатки ткани на коже, ловя выступающие мурашки удовольствия и прохлады. Ее ладони были теплыми и заботливыми, неторопливыми. Тело Томасин — расслабленно-недвижное, позволяющее вести в обнажении.       Блуза соскользнула с плеч, открывая живот, по которому спустились осторожные губы к кромке теплой зимней юбки, и Гарри поцеловала верхнюю пуговицу на ней. Взгляд поднялся вверх, к застывшему лицу Томасин, к ее чернильным омутам глаз. — Ты нежна, — шепнула Реддл, и не ясно: то ли в поощрении, то ли в осуждении. — Не уверена, что последую твоему примеру. — Не нужно повторять за мной, — улыбнулась с пониманием вторая девушка, ныряя ладонями под длинную юбку ведьмы и нащупывая края теплых колготок, чтобы неторопливо стянуть их вниз, обнажая костлявые ноги. — Делай так, как хочется. Пробуй то, что хочется. Не то чтобы у меня особо много опыта… — она пожала плечами, сильно отстраняясь назад, чтобы с трудом выпутать колготки со стоп фыркнувшей на это действие Реддл. Иногда раздевание в самом деле смотрелось забавно, а не эротически. Тем более снятие колгот. — Только — чур — за волосы не дергать. На ее затылок опустилась ладонь, вплетаясь в растрепанные пряди, заставив гриффиндорку напрячься, однако Томасин лишь притянула голову ведьмы к своему лицу, ныряя языком в приоткрывшийся в разрешении рот. По-настоящему горячая, живая и чувственная, этот контраст заводил Вальдеморию чем-то извращенным и омерзительным, теперь ей даже больше представлялась, как ледяная гниль ее естества проникает под кожу Гарриет, растворяясь в ней, отравляя, подчиняя. Она вела рукой по смуглой подставленной шее, наяву видя, как коптятся вены Поттер, разнося чернь по всему ее крепкому телу от каждого прикосновения. Как Гарриет распахивает абсолютно черные глаза, в которых ничего не отражается, потому что внутри нее не осталось ни одной светлой частицы. Запачканная, переполненная чужой гнилью и оскверненная. Падшая. — У меня в голове мысли, о которых тебе лучше никогда не знать, — пробормотала Темная Леди, прикусывая доверчиво подставленный подбородок — Гарриет действительно позволяла делать с собой все, что Вальдемории в голову взбредет. — А может, как раз-таки наоборот: я прекрасно осведомлена о твоих желаниях, — хрипло прокомментировала Гарриет, спешно стягивая свой свитер и комкая его в сторону. — И прусь от них, что пальцы на ногах сводит. До сих пор сомневаешься в том, что конкретно меня заводит? Ее челюсть вновь крепко стиснули, дергая на себя. Глаза Поттер задорно блестели. — Балансирование на тонкой грани неминуемо ведет к падению, — шепнула Реддл в губы волшебницы, сдавливая пальцы на ее потрясающе-теплой коже. Она не возразила, когда руки Поттер начали расстегивать тяжелую юбку. Казалось, каждое действие гриффиндорки было правильным, нужным и желанным в каждую секунду времени. Гарриет удивительно точно подстраивалась под наследницу Слизерина. — Я не хочу тебя потерять. Поттер замерла, перестав улыбаться. Ее взгляд стал серьезным. — Не только ты спустишься за мной до самого Ада, я сделаю то же самое, если потребуется. Отправлюсь следом, если будет нужно. Это называется отношениями. Я люблю тебя, — Гарри неотрывно смотрела в мазутные жуткие глаза, влюбленная, утраченная. — Ты — моя мрачная сказка. Она пережила уже слишком многое, чтобы так просто отступиться от Томасин, даже если девушка медленно, но верно превращается в настоящего монстра. Для каждого чудовища светит свое солнце, и Гарри готова им стать для Реддл, готова светить только для нее и во имя нее, сгорая и каждый, каждый раз поднимаясь на востоке вновь. — А ты — опять думаешь о чем-то жутко романтическом, — разрядила атмосферу слизеринка, фыркая. Она наблюдала, как Поттер снимает с себя остатки вещей, тоже обнажаясь до конца. — Ты сбавила в весе. Гарриет простонала ругательство, без слов наваливаясь на Реддл и ввязывая ее в жадный, влажный поцелуй, чтобы она прекратила болтать. В самом деле, сейчас не время обсуждать глупости: солнце все больше клонилось к горизонту, напитывая грозовой полумрак мрачной тьмой. Им еще обратно лететь и готовить хижину к недельной осаде. К ночи вернутся оборотни. — Ты подстригла ногти, — с намеком прокомментировала Темная Леди, утягивая девушку на себя, томно ведя ладонями по мускулистому телу, сжимая обе полные груди до легкой боли. — Я не уверена, понравится ли тебе, — выдохнула Гарриет, склоняясь для ласкающих поцелуев по обнаженным мраморным плечам второй ведьмы. Это будет первое проникновение для Реддл, а гриффиндорка не была в подобных вещах должным образом опытна. Хотелось сделать все хорошо. Хотелось, чтобы Томе было хорошо. — У тебя вырабатывается очень мало смазки. — Зато ты течешь за двоих, — иронично добавила Томасин, нащупав промежность нависающей сверху Поттер и проведя пальцем по действительно влажной вульве вверх-вниз. — Это из-за создания, а затем и уничтожения хоркруксов. Некоторые процессы моего организма заторможены. Вообще-то я заказала смазку на прошлой неделе. — Ох? — промычала Гарри, втягивая в рот прохладную кожу небольшой груди волшебницы, щупая пальцами линию ее тонкой талии и, честно говоря, ужасно выступающих ребер. — До чего ж ты у меня хозяйственная. Моя умница. Респект. — О, замолчи. Смазка у тебя в сумке. Положила перед уходом. Можешь начать. — Э, нет, пока ты не будешь достаточно готова для проникновения. Это должно стать чем-то приятным и правильным, а не галочкой в твоем списке действий. Девушка спускалась медленными мазками языка вниз, оставляя влажные дорожки на нежной коже, мягко развела ноги Томасин в разные стороны, в который раз с восторгом щупая покрытую мягкими волосами кожу, словно бы под ней была раскинута дикая первобытная ведьма — хаотичная и древняя в своей естественной красоте. Гарриет нравилась эта поразительная разница, нравилось тело Реддл, каждая его черта.       Она зарылась носом в тонкие паховые волосы колдуньи, накрывая ртом клитор и всасывая его в себя, втягивая воздух щеками, усиливая стимуляцию надавливающим языком, заставляя тело под собой выгибаться в удовольствии. Природный солоноватый вкус возбуждения отравлял рассудок мыслями хаоса: Темная Леди искренне наслаждалась, занимаясь любовью с другой женщиной, с чужим соулмейтом, с Гарриет Лили Поттер, эта реакция не могла обмануть. Влагалище становилось влажным, горячим, Гарри вылизывала и посасывала его, пытаясь сосредоточиться на удовольствии Реддл, а не на своем: ей хотелось запустить язык как можно глубже в тело Леди Вальдемории, вылизать ее начисто, каждую каплю чувственного возбуждения, вкусного, невероятно желанного, но Гарри сгустила каждое свое движение на стимуляции клитора, потому что именно это будет приятнее Томе.       Поттер протянула руку и сжала свой пах, покрываясь мелкой дрожью. Раньше она и понятия не имела, что можно испытать такое животное наслаждение, пробуя на вкус чьи-то половые органы. Сейчас — Гарри потиралась всем лицом о промежность Томасин, о ее мягкие волосы, размазывая по своей коже собственную слюну и смазку возбуждения волшебницы под ней, и мозги пылали в чистейшем экстазе. Женское тело. Прямо сейчас Поттер не могла ни на секунду представить себя с мужчиной, если женские тела такие. — Я сейчас кончу, — прохрипела Реддл, силой воли прерывая их и надавливая на лоб светлой ведьмы рукою, почти с отчаянием не получая завершающей стимуляции клитора — до оргазма не хватало всего пары движений языка Гарриет. — Смазка. — Тебе хочется? — таким же севшим голосом спросила Поттер, почти с физическим удовольствием сглатывая слюну и соленую влагу возбуждения Темной Леди. — Ты к этому готова? — К твоим пальчикам в моем теле? Голос Томасин стал ласковым, урчащим, ручной монстр вскинул зацелованные бедра, ее руки скользнули по болезненно-белой коже. Гарри сглотнула сухим горлом. Она начала свои касания с мягких оглаживаний ног, подбираясь ближе к покачивающемуся тазу, средний палец прижался к мокрому от слюны и смазки влагалищу, медленно и нежно скользя внутрь тесного жара. Реддл действительно оказалась суховата, и нечто больше, чем палец, может принести дискомфорт. Томасин не показала, что ей неприятно, странно или вовсе больно, однако гриффиндорка так же аккуратно выскользнула наружу, бездумно засовывая палец в рот, прикрывая трепещущие веки. Черт возьми.       Она нашарила сумку, ныряя внутрь и сразу же нащупывая прохладный тюбик, поспешно откручивая крышку и выдавливая в свои руки скользкую прозрачную смазку, ведьма впервые видела и использовала искусственный лубрикант. Гарриет с забавой разглядывала блестящие пальцы, соединила подушечки, выпрямила ладонь, с искренним интересом наблюдая за десятками тянущихся следом нитей вязкой субстанции. — Дали ребенку игрушку, — закатила глаза Томасин, легонько пристукнув стопой левой ноги по щеке гриффиндорки, привлекая к себе ее восторженное внимание. — Ух ты! — Да-да, чудеса маггловского производства. — Обалдеть, это же из скольких женщин насобирали смазки? Восторг! — Я… Что?.. — Должно быть, такое стоит очень дорого, а судя по объему, отбирали выделения примерно из пятидесяти или… — Поттер развернула тюбик, натыкаясь на надпись «состав», быстро прочитывая. И залилась пунцовым цветом настолько, что закружилась голова. — Замолчи, — дрожащим от стыда и смущения голосом взмолилась Поттер, едва со стороны Реддл донеслось полное забавы фырканье. — Нет, это ты заткнись и просто вставь в меня пальцы, — с насмешкой попросила Томасин, пригладив ярко-красное личико колдуньи своей ногой. — А потом можно и той игрушкой. — Надеюсь, я не забыла ее в поселении, — пробормотала Гарри, придвигаясь ближе, мимолетно целуя щиколотку упавшей на ее плечо ноги наследницы Слизерин, проведя большим пальцем по ее клитору несколькими медлительными движениями, перед тем, как медленно погрузить указательный и средний внутрь влагалища, и действительно: проникновение вышло мягче и комфортнее. Реддл слегка приоткрыла синюшные губы. Теплые пальчики Гарриет чувствовались потрясающе уже после четвертого движения, едва мышцы привыкли и немного растянулись. — Именно поэтому сумку всегда складываю Я, — выдохнула девушка, пытаясь собрать мысли в ровную кучу, однако все, о чем она могла думать — Гарриет внутри. Внутри тела. Томасин чувствует девушку своими внутренностями. Она не совсем уверена, что хочет использовать заранее трансфигурированную игрушку, если ощущение горячих пальцев приятны не столько проникновением, но знанием, что Гарриет Лили Поттер внутри монстра. Понимание того, что некоторые мысли приносят особенно сильное удовольствие, на которое реагирует тело, стало небольшим откровением. В прошлые разы Реддл как-то даже и внимание на свои реакции не обращала, полностью сосредоточенная на Гарри, а теперь, когда Поттер полностью сосредоточена на ней, девушка не могла абстрагироваться от движений пальцев — инородного предмета внутри, словно лезвие ножа в плоти или… Совсем не то. Темная Леди вернулась к представлению Гарриет внутри чудовища, и от очередного толчка пальцев промежность свело тысячью уколами наслаждения.       Если бы такое было возможно, Тома поглотила бы эту девушку живьем, скрученную в позу эмбриона, в свои влажные внутренние органы, в розовую плоть, в темноту и жар утробы, чтобы она была внутри, разделенная монстром от остального мира, не видя солнечного света и воздуха, ничего, помимо тела Реддл.       Она представила Поттер спящей внутри себя, обнаженной между венцами кишок и мокрой печенью, положившей под щеку правое легкое Томасин, убаюканная ее сердцебиением. Мышцы влагалища свело мгновенной судорогой удовольствия, невероятно похожего на микро-оргазм. — У тебя гастрономический взгляд, — сообщила Гарри, которая внимательно наблюдала за лицом темной ведьмы и чувствовала каждое сжатие мышц вокруг пальцев. — У меня не менее гастрономические мысли, — хрипло и честно согласилась та, разведя ноги шире. Которые Вальдемория никогда-никогда-никогда не расскажет, никому. Все те мысли, которые кружат в ее голове, тоже мысли монстра, и они тоже — маленькие чудовища уродства, но уже внутреннего.       Все, что Реддл бы делала — это обнимала свое тело, внутри которого спит Гарриет, гладила бы живот, прослеживая линии сложенных рук, касалась груди, где покоится голова, трогала вены, по которым разметались ее волосы, Томасин прикрывает глаза и видит обнаженную Поттер в окружении своих внутренностей, живых и пульсирующих, ее расслабленные пальцы запутались в венах и артериях, может быть, каждая красная паутинка нервов увила бы щиколотки и запястья ведьмы в самые нежные, самые слабые и самые живые на свете кандалы.       Гарри усилила движения пальцев и использовала вторую руку для стимуляции клитора, замечая все более подступающий к пику вид Реддл: плотно зажмуренные веки, испещренные синими венками, изломанные брови, закусанная нижняя губа, пальцы, крепко сжимающие плед, покачивающиеся в такт каждому движению Поттер приподнятые бедра, бисер пота по всему телу. О чем бы сейчас ни думала Темная Леди, это определенно сводило ее с ума. Кажется, доставать трансфигурированную игрушку сейчас станет лишним и только собьет настрой. В любом случае, у них было все время мира для изучения иных аспектов удовольствия.       По телу спортсменки прошелся табун мурашек при виде того, как вздрогнула Вальдемория, как ее спина изогнулась дугой, с губ сорвался долгий и тугой, как натянутая струна, стон, как мелко затрясло девушку от оглушительного оргазма. Гарри никогда не перестанет восхищаться этим, никогда.       Она втолкнула пальцы в быстром ритме еще несколько раз, прежде чем начать замедляться, зная, что это все еще приносит сильное удовольствие, и, наконец, покинула влагалище волшебницы, с маниакальным любопытством разглядывая скользкие от смазки пальцы.       Интересно, о чем Томасин думала, пока ее удовлетворяли?       Поттер была катастрофически уверена, что о какой-то очередной жуткой херне, о которой действительно лучше не говорить вслух нормальным людям. — Меняемся, — слабым от опустошения голосом приказала Темная Леди, ее все еще приятно потряхивало, до чего секс оказался удивительно хорош. — Теперь моя очередь сделать тебя мокрой. — Ты не выглядишь той, кто может сейчас встать, — посмеялась Гарри, качая головой. — Не нужно делать что-то в обмен на что-то, как благодарность или обязанность. Просто прими удовольствие и расслабься, я неплохо работаю руками и сама. Но ты можешь просто посмотреть на меня. На этих словах девушка отклонилась назад и широко развела мускулистые бедра в разные стороны, раскрывая внимательным глазам Реддл истекающую полупрозрачной жидкостью вульву, розовую и блестящую, она провела по ней пальцами, смачивая половые губы еще сильнее — лубрикантом и природной смазкой Томасин, размерено вставляя в себя пальцы. Это было не настолько приятно, как когда делала партнерша, но определенное удовольствие приносило. Хотя бы гриффиндорка точно знала, что это выглядит привлекательно со стороны: скрывающиеся по самые костяшки пальцы в раскрытой плоти. Гарри тоже смотрела на раскинутую на покрывале девушку, на ее чуть разведенные ноги, на влажное, покрытое темными волосами влагалище, на небольшую грудь, на ее бледное лицо и чернющие глаза. Пальцы скользнули к клитору, потирая, разнося по коже мурашки удовольствия.       Гарри выдохнула, концентрируясь на лежавшей рядом возлюбленной, чувствуя ее присутствие каждой клеточкой тела, мрачную холодно-сладкую магию, что призрачным кружевом ластилась к коже, проникая под поры, Поттер чувствовала блуждающий взгляд Реддл на себе, словно оставляющий невидимые порезы лезвием, и когда на бедра легли две ледяные ладони, едва не подскочила от неожиданности. К губам прижались жаждущие губы, слишком требовательно и жестко, но именно так, как нужно. Гарри замычала сквозь глубокий поцелуй, усиливая трение пальцев на клиторе, руки Томасин жадно блуждали по ее телу, щупая мышцы, оттягивая кожу, сжимая груди, слегка царапая, сильно надавливая. Зубы сомкнулись на шее, и Поттер запрокинула голову, отдаваясь этому, подчиняясь, а Темная Леди издала урчащую похвалу, довольная податливостью возлюбленной, ее искренними молчаливыми ответами.       Реддл не понимала, как можно просто наблюдать и оставаться в стороне, если Гарриет так далеко — не внутри, если она не касается — снаружи. Леди Вальдемория вновь запустила зубы уже в плечо, слизывая горячий соленый пот, сомкнула челюсть на подбородке, немного нежнее, чтобы не повредить личико Поттер, и неожиданно болезненно укусила ее за левую грудь, вызывая тихий вскрик. — Прости, — пробормотала Тома, ныряя лицом в мягкую полную грудь, обнимая волшебницу за крепкую талию. Какая горячая девочка. Слишком горячая, Темная Леди прямо сейчас желала спрятать ее от мира, как можно глубже и дальше, чтобы это солнце светило только для Томасин Реддл, грело только ее, делало больной и уязвимой. Только ее одну. — Иногда мне кажется, что одних поцелуев слишком мало, и они не могут передать тебе то, что я чувствую. — О, я знаю, — простонала вторая ведьма, ее голова кружилась от ощущения ледяного, прижатого к ней тела и лица на грудях. Правда, знала. Несколько раз Гарриет прижимала к себе возлюбленную слишком сильно, и ее суставы хрустели, дыхание выдавливалось из легких, это должно было быть всегда довольно болезненно, хотя Реддл никогда не возражала и не укоряла. — Кусай меня, я близка, — потребовала Поттер, мгновением позже получая уже сильный, полноценный укус возле ключиц, пробравший от макушки до самых пят, а когда зубы впились в кожу у линии челюсти, Гарриет затрясло в эмоции оргазма. Реддл не сразу разжала челюсть, и это довело Поттер до исступления. Томасин нежно облизала бледные полумесяцы зубов около лица девушки, хорошо зная, что это не оставит шрамов — свою силу Темная Леди контролировала, она ни в коем случае не желала навредить этой хрупкой, несмотря на мускулы, светлой колдунье.       Гарриет обняла Реддл и упала вместе с ней на спину, прижимая к себе холодное тело в попытках согреть и предложении нежности. Тома устроилась удобнее и глубоко вздохнула, полностью расслабляясь, ощущая, как щекочущими дорожками из влагалища вытекает смазка прямо на бедра Поттер. Лежать вот так, спрятанными от всего мира, это… — Знаешь, я подумываю о том, чтобы нанести на мое второе имя табу, — с улыбкой поведала Томасин, погладив еще влажное от пота тело второй девушки. — Спрятать его. Уничтожить. Чтобы люди боялись произносить «Вальдемория». Чтобы это стало единственной истиной и спрятанной тайной. Реддл оторвала голову от груди немного встревоженной Поттер, пристально и тяжело посмотрев в ее зеленые настороженные глаза. — Когда я приду к власти, единственной возможностью обращаться ко мне станет «Темная Леди» и «моя Госпожа». И когда я приду к власти… — веки прикрылись от удовольствия. — Жестокостью и болью или контролем и манипуляцией… Когда я сделаю это… Ты останешься рядом?

***

      Однажды в Хогвартсе Гарриет получила угрожающего вида записку от Малфоя прийти в определенное время в определенный класс, и та, воинственно настроенная нокаутировать засранца, ворвалась в кабинет, тут же оказавшись в окружении сотен подсолнухов в вазах. Большие желтые цветы, круглые и солнечные, каждый из них был повернут в сторону опешившей Поттер. — М-малфой?! — перепугалась тогда до усрачки девушка, но ответом ей послужил грудной смех из глубины кабинета, вызвавший неописуемое по своей силе облегчение. — Тома? Что же, более прямого комплимента этими повернутыми на Гарри цветами солнца спортсменка не получала еще никогда. Очередное извинение. Самое грандиозное и приятное из всех. Реддл стояла в стороне, в тени класса, такая же мрачная и бледная. В ее руках оказался зажат подсолнух. Она широко улыбнулась, обнажая блестящие зубы, и повернула растение цветком к Поттер, искренне рассмеявшись: — Мое летнее солнышко!

***

      Томасин вынырнула из ледяной черной воды, с хрипом хватая морозный воздух, разгребая занемевшими руками осколки льда, тут же находя взглядом недвижную фигуру девушки на большом обломке. Провалились. Они провалились в озеро посреди сердца норвежских гор, зимой, ночью, в начинавшуюся метель. Реддл с трудом подплыла ближе к Гарри, пытаясь ее растормошить, до дрожи пугаясь ее состояния, а если не очнется, а если она…       До ушей донесся тихий стон, наполненный болью.       Лицо Поттер почему-то показалось прилипшим к ледяной поверхности, и Томасин пришлось приложить усилия, чтобы оторвать ведьму от обломка, и они обе на несколько секунд погрузились под воду с головой: Гарриет все еще находилась без сознания, неспособная о себе позаботиться. Темная Леди с трудом закинула ее руку себе на плечо, тоже шипя от боли в пробитой Блэком грудной клетке, Реддл старательно держала голову возлюбленной над поверхностью озера, чтобы та не захлебнулась в беспамятстве, и медленно плыла к черному берегу. Костра не было видно, как и нужного направления. Томасин понятия не имела, где их сумка и плед, плыла наугад. Она стремительно теряла кровь и замерзала. Легкие резало болью от холодного воздуха и тяжелого, быстрого дыхания. Отчаяние, страх, сумасшествие, проклинающий голос в голове.       Едва обе достигли берега, Реддл позволила себе упасть в снег, пытаясь отдышаться, сотрясаясь и сжимаясь в комок от холода. Ее хрупкое тело не выдерживало подобного изуверства, смертное тело, бесполезное, немощное, лишенное волшебной палочки.       Неподалеку завыл волк. Совсем неподалеку, то есть в десяти шагах. — Гарри, девочка, очнись, — осипшим голосом прошептала Реддл, с еще большим трудом отрываясь от земли и подползая к недвижной девушке. Снег на лице Вальдемории уже не таял, до чего обмерзла кожа ведьмы. Она перевернула Поттер на спину, и глаза ошпарило кипятком слез потрясения и ужаса, выедающей боли: на правой стороне лица бессознательной Поттер зияла огромная рваная рана. — Гарри… Гарри, Гарри, Гарри, нет-нет-нет, боже, моя маленькая, — зашептала Томасин, обхватывая щеки возлюбленной, с беззвучным стоном прикусывая губу. — Боже мой, нет, Гарри, как же… Если бы она могла, то выла, рычала, кричала от охвативших паники и бессилия, вместо этого могла лишь шипеть, могла лишь оторвать ткань со своего промокшего тяжелого платья и обвязать вокруг головы Поттер, чтобы остановить кровь и попытаться сберечь глаз. Рана выглядела кошмарно глубокой, от такого не выживают. Томасин нежно обняла бессознательную неподвижную ведьму, прижимая к ее лицу свое лицо, в отчаянии бормоча: — Я держу тебя, держу. Все будет хорошо, я все сделаю. Гарри, очнись. Очнись, пожалуйста, я… Волк зарычал оглушительно громко, оттаскивая Томасин за ногу в сторону, и та беззвучно вскрикнула, выпуская из рук чужое тело и вяло отбиваясь. Сквозь нее прошлась чудовищная волна магического выброса, отшвыривая от себя волка, как маленького щенка. Тот ощерился и вскочил, однако близко подходить не стал, обходя девушек по кругу. Реддл тут же принялась полубезумно шарить занемевшими от холода и нечувствительными ладонями в глубоком снегу, пока непослушные пальцы не выдернули оттуда достаточно толстую ветку, чтобы попытаться защитить Гарри и себя от дикого лесного хищника. Вокруг них заливались громким смехом мертвые «дети», но прямо сейчас Томе удавалось не обращать внимания на выродков гнилых дней, ведь все ее существо осталось сосредоточенным на крупном волке с рваными ушами.       Когда тот пытался подступиться еще раз, Реддл замахнулась палкой, вставая ровно перед лежащей на снегу Поттер, между ней и хищником, и волна тяжелой магии выбилась в пространство повторно, оглушая Темную Леди до тонкого писка в ушах. Она останется стоять насмерть. Она согреется, она убьет волка, она выпотрошит труп и согреет Гарри в его утробе. Томасин подняла толстую палку перед своим лицом. На снег, вниз, капала кровь с ее покалеченной груди. Волк злобно оскалился, прижимаясь к земле. Реддл утробно зарычала в ответ, кидаясь в атаку.

***

      Гарри пришла в сознание от чудовищной головной боли и холода. Рядом раздавалось оглушительное дыхание, практически все тело покрывал густой мех, на девушку давило нечто чрезвычайно тяжелое. Пахло можжевеловыми ветками, шкурой животного и кровью — железом, солью. Голову нечто жестко стягивало помимо тупой пульсирующей боли со стороны лица. Кажется, ткань. Кажется, под ней ранение. Гарриет не сразу собралась с мыслями. Девушка с трудом открыла не перебинтованный глаз, сразу же натыкаясь на серо-коричневую шерсть, несколько секунд безразлично ее разглядывая. Уже стало светло.       Ведьма с громадным волевым усилием приподняла голову, отмечая, как факт, что ее замерзшее тело укутывал плед и, кажется, какие то длинные лапы.       Голова повернулась вправо.       На нее в упор смотрел совершенно неспящий, отвратительно бодрый волк, греющий колдунью своим телом. Та не испытала страха. Ее разум остался опутан холодом, болью, слабостью потери сознания и сотрясения головного мозга, слабостью сильной потери крови. Чтобы хотя бы перевернуться, потребовалось несколько долгих трудных минут. Лесной хищник никуда не ушел, не напал, он просто убрал лапы со слабого тела. Гарриет долгое время безвольно вжималась лицом и пальцами в его шерсть, неспособная даже сообразить об опасности. Тепло. Совсем рядом волк дышит по-собачьи нестрашно. Появились тошнота и сильное головокружение. Поттер хотелось лечь и уснуть обратно.       Вместо этого она собрала остатки сил, чтобы принять сидячее положение. Над головой светило холодное зимнее солнце, с веток деревьев ссыпался иней, весь снег вокруг испещрен следами борьбы и крови. Волк поднялся на ноги, потягиваясь, однако не ступил ни шагу от ведьмы.       Гарри медленно повернула голову и молча уставилась на темный силуэт в метре от нее.       Томасин лежала лицом в снегу, раскинув руки, закоченевшая и ледяная.       Гарриет Поттер прикрыла веко, останавливая дыхание. А затем обратила свой взгляд в сторону высокой горной вершины.