Моя душа на твоей руке

      Скучаю…       Ещё один новый день… без тебя.       Юнги не помнил, когда уснул и даже когда проснулся. Потому как он ещё до сна был не в себе. В голове кружились все слова Чимина. Он не понимал, когда они успели вот так сильно влюбиться? Неужели всё так просто? Буквально вчера в этой постели лежала его половинка сердца. Его душа, его солнце после темноты, его радуга после дождя, его любовь на всю жизнь?..        Это он, маленький, но очень сильный и невероятно красивый парень, Пак Чимин. Юнги щурится, руками гладил те места, где касался младший. Закрытыми глазами выдохнул аромат постели. Юнги чувствовал… он чувствовал аромат Чимина. Ему казалось, будто теплота Чимина всё ещё здесь в этой комнате. А он чувствовал… чувствовал его каждой клеточкой своего тело. Как же хорошо любить и быть любимым.       Почему он раньше не знал?       Почему не верил?       Почему ему не сказали об этом?       Как же ему хотелось, чтобы сейчас здесь с ним был он, Чимин. Хотелось его обнимать и весь день спать, разделяя всего себя. Пусть весь мир сгорит, но чтобы он был здесь, прямо сейчас… нет, навсегда… навеки…       Юнги не помнил, когда он вот так счастливо проснулся на рассвете. Когда он почувствовал себя спокойно и... счастливо.       Парень глубоко вздохнул и посмотрел в потолок, белый, гладкий, чистый, Юнги рисовал там счастливые лицо Чимина.       — Такой красивый… Невероятно красивый… Мой… Только мой… — пробормотал он.       А потом ему очень сильно хотелось услышать это от Чимина. Вот так, здесь и сейчас. Неважно, какое время, неважно, может, Чимин ещё спит, потому как ещё довольно рано. Но ему сейчас очень нужно это услышать от него, именно от Чимина. Хорошо, что он вчера взял его номер телефона. Хотя, наверное, Чимин не знал об этом, но Юнги успел сохранить свой номер на его телефоне. Вот бы увидеть его лицо, когда он увидит номер телефона Юнги, ещё и фоткой.       Он сохранил свой номер — «Темнота в твоём сердце», а себе номер телефона младшего — «Солнце во мне».       Да, Пак Чимин — собственное солнце в его тёмном сердце, а Юнги — темнота в сердце младшего. От своих же мыслей улыбаясь, как подросток, он набрал номер младшего. Гудки длились долго, а ответа всё нет.       — Какого чёрта… Пак Чимин, а ну-ка отвечай, а то… — да, в голове появилась одна мысль. Идти к нему? Прямо сейчас? Да, прямо сейчас. — В последний раз предупреждаю, если не ответишь, меня не остановит ничего…       Но ответили:       — Алло… — ответили сонно.       — Привет, малыш, — улыбнулся старший от сонного голоса младшего. Как же сейчас ему хочется посмотреть в эти сонные глаза, на красивые короткие пальчики, пухлые и розовые губы. Ему не хватает этого, ему не хватает самого Чимина целиком. — Засоня, ты ещё спал? — спросил он ласково.       — Хён, это ты? — искренне удивился младший.        Чимин ответил, не смотря на номер, с закрытыми глазами. Но этот голос он узнал сразу. Ведь он влюблён именно в этот голос. Нет, он влюблён в этого человека целиком и полностью, до потери разума.       — А кто ещё?       — Я… хён, когда ты успел? — задал вопрос младший, а после промолчал.       Кажется Чимин увидел, как сохранён новый контакт. Но не стал комментировать. Потому что это ему показалось слишком близким к сердцу, слишком интимным, будто эти слова принадлежали только им двоим во всём в мире. Только они могут вот так друг друга называть. Смущаясь от своих же мыслей, парень всё-таки переспросил. Ведь ему не просто вот так рано позвонили, да? Наверное.       — Хён, что-то случилось?       — Нет, — резко ответил Юнги, ещё больше удивляя или всё же пугая младшего. — Мне совсем нехорошо. М-м-м… знаешь, вчера кто-то украл у меня спокойствие и покой. И ты знаешь, их у меня и так было совсем немного. Поэтому вот, теперь мучаюсь: ни днём, ни ночью нет покоя. Вот сейчас мне очень хочется видеть этого вора, чтобы наказать его, — сказав, старший замолчал.       Юнги кажется, что-то в последнее время он себя не узнаёт. Ведь он начал подшучивать и, самое главное, улыбаться чаще. «Это всё младший, это он во всём виноват, » — подумал он. Юнги опять блуждал в своих мыслях. Последнее время это тоже часто повторялось у парня. Хорошо ли это? — «Что ты со мной творишь, Пак Чимин…»       Младший громко сглотнул. Юнги даже через телефон почувствовал это. Ему хотелось смеяться от такого невинного и милого парня. Хотелось затискать хорошо и не отпускать, пока не насытится.       — Прости… — тихо прошептал младший.       Так красиво, так интимно, только ему, только для Юнги.       — Чимин-и, я хочу к тебе, — тоже прошептал парень, сам не понимая почему. — Я хочу тебя видеть сейчас же, — чуть погромче сказал старший. Нет, ему срочно нужно к Чимину... прямо сейчас...       — Я… но, хён, я… как же так? — вроде задал вопрос младший, или чёрт знает что. Мысли путались. Дыхание сбилось от такого напора. Но он не против. Нет. Абсолютно нет.       — Я, конечно, гений, у меня большой словарный запас и всё такое, но, Чимин-и, я ни хрена не понял, — честно ответил старший.       — Но хён, я… то есть ты… — опять у него получилось что-то непонятное.       Чимин мысленно обозвал себя всеми красивыми матами и даже умудрился дать себе в лоб. Но что поделать — это и есть Пак Чимин, который безумно влюблён в этого сурового рэпера. Чимин, на самом деле, не такой человек, он сильный со стальным характером, но перед старшим вся его уверенность улетала к чертям и он становился застенчивым подростком.       — Чимин-а, да что же такое-то? — занервничал старший. Нет, так не пойдёт. — Я иду к тебе… — сказав, бросил трубку.       Ну и пусть так рано, ну и пусть он не получил разрешение. К чёрту всё… он хочет… вот и всё. Брюнет надел чёрные свободную майку и узкие брюки с протёртыми коленками. На голове любимая чёрная кепка, в козырёк вдето два колечка. Поверх накинул чёрную косуху. А после помчался туда на своём чёрном коне. Дорога была не так уж далеко. Поэтому он быстро добрался до места, где жило его солнце. Притормозив мотоцикл, он позвонил младшему. В этот раз ответили довольно быстро.       — Алло, хён…       — Выходи, я жду… — перебил он Чимина, и сразу бросил звонок.       В голове была каша. Что это за чувство? Он давно не почувствовал такого, может, и вовсе никогда. Нет, у него была в школе девушка. Ан Суна, так называли её. Она была красивая и умная, но только одно но…       Девочка была из богатой семьи. Да, вот так, как в фильмах. Её родители не дали им возможность быть вместе. Они отправили её на учёбу в США, а она даже не пыталась ему писать или позвонить. Хотя он вот уже почти десять лет одним и тем же номером пользуется. Может, это было не такое сильное чувство? После неё парень перестал обращать внимание на девушек. Он перестал верить в любовь. Может, он ждал именно этого дня? Не зря же говорят: «Время лечит». Это время всё расставило по местам. Он дал Юнги такое счастье, что ему даже не снилось. Кто знает, когда и через кого мы получим своё счастье? Никто… вот он тоже не думал, что за такое короткое время, точнее несколько жалких дней, получит своё счастье и покой в сердце.       — Хён… — позвал младший своим сладким голосом.       «Чёрт… Мин Юнги, перестань летать в своих мыслях…» — проговорил Юнги опять про себя. Он задумался, но, услышав голос своего любимого человека, быстро вернулся на землю. — «Интересно, он тоже, как и я, думает про меня?» — от только что сочинённой рифмы парень улыбнулся. Ведь Мин Юнги всегда был таким. Он всегда рифмовал свои слова. Вот как и сейчас. Или всё же младший на него так действовал? Неважно, ничего ему неважно, когда рядом с ним самый важный человек в его никчёмной жизни.       — Малыш… Ничего не спрашивай, — короткий кивок. — Готов к приключениям?       — Да, но мне на учёбу надо, ты подбросишь потом?       — Да.       Без лишних разговоров Чимин сел на мотоцикл. Старший опять сам аккуратно надел ему защитный шлем. На самом деле, он получал удовольствие каждый раз, когда надевал ему этот чёртов шлем. Смотреть в эти карие глаза и окунаться в них — это и есть его удовольствие.       Они быстро добрались до того места, в котором старший почти всё свободное время проводил последнее годы. Это был заброшенный старый многоэтажный комплекс. На самом верху было его место. Юнги очень любил здесь в одиночестве просто смотреть далеко-далеко и не думать ни о чём. Вот сейчас он, держа младшего за запястье, вёл именно туда, на самой верх многоэтажки. Чимин молча шёл по пятам старшего, потому как он верит этому человека больше, чем себе самому. Но когда они добрались до самого верха, он тихо остановил старшего:       — Хён… — тихо, но Юнги услышал.       — Что-то случилось?       — Хён… Я... Я боюсь высоты, прости.       — Ты чего, малыш, ты мне веришь? — ласково спросил Юнги, чуть сжимая его запястья.       — Да... Но...       — Тогда дай руку и закрой глаза, — прошептал старший.       Чимин послушался. Он закрыл глаза и сплёл пальцы со старшим. Юнги медленно и аккуратно вёл младшего за собой. Там было старое потрёпанное кресло. Юнги никогда не был романтиком, но это место правда его успокаивало, когда он был вымотан или что-нибудь другое. Ему просто хотелось показать младшему то место, где он хоть на время, но всё же находил своё успокоение. Они пошли на самым край многоэтажки. После старший за талию медленно обнял младшего со спины и тихо прошептал:       — А теперь медленно открой глаза, — сказал, вызывая в его теле стаи мурашек.       Чимин, как и сказал старший, медленно открыл свои глаза. Но потом потерял дар речи. Перед ним раскрылась очень красивая картина. Так как ещё очень рано, солнце только начало выпускать свои тёплые лучи, а это будоражило его от пяток до кончиков волос. А ещё было очень тепло и уютно в объятиях старшего. Ему хотелось навеки вот так стоять в теплоте своего любимого человека.       — Это не сон, — тихо прошептал он, будто если кто-то услышит, то всё пойдёт к чертям.       — Нет, это не сон, — сказал Юнгии чуть задел его мочку уха. — Это ты и я, здесь и сейчас. И я предлагаю всегда быть вместе, где бы мы только не были.       — Я… — и опять много-много кивнул младший для уверенности.       — Вот и хорошо. Знаешь, когда сегодня утром проснулся, я понял, что без тебя больше не смогу. Я… я хочу, чтобы ты жил со мной.       — Я… — хотелось говорить, но его перебили.       — Я знаю, ещё рано, но я буду ждать. Я просто хочу, чтобы ты знал об этом. Я долго жил в одиночестве и темноте, может, поэтому я тороплюсь. Однако мне теперь страшно оставаться в темноте и терять свою надежду. Я боюсь тебя потерять. Я не романтик и не могу показать свои чувства так красиво, как хотелось бы... Но мне так хочется тебе обо всём рассказать, показать, кто такой Мин Юнги на самом деле. Хотя ты уже изменил меня. Я начал много болтать — это тоже страшно, — сказав, тихо посмеялся. — Я не привык к переменам — это меня пугает. Новое чувство и остальное, я очень боюсь совершить ошибку, — рассказал он всё свои волнения.       Юнги действительно боялся своих чувств. Всё это было так быстро, и он не успел толком подумать обо всём. Страшно было не только за себя, но и за младшего тоже. Ведь Юнги себя хорошо знал, а его характер был далеко от идеального человека. Что если у него не получится быть хорошим человеком для Чимина? Об этом думать было страшно.       — Юнги-я, — ласково позвал он. А Юнги кажется опять блуждал в своих мыслях.       — Чёрт… да что с тобой не так, — вслух выругался старший.       Однако от этого нежно «Юнги-я» перед глазами пролетели бабочки, вызывая внизу живота что-то приятное. «Соберись» — сказал парень вновь про себя.       — Что…? — переспросил он после того, как старший выругался вслух.       — Нет, ничего, прости меня, — выдавил он из себя.       — Хён, мне тоже страшно. Когда отец меня оставил в детском доме, я обещал себе никогда больше не привыкать к чему-то хорошему. Однако мне тоже очень страшно привыкать к тебе и к твоей любви. Потому как если я опять потеряю это всё, я не выдержу, — ответил он с дрожащим голосом. — Хён… — тихо позвал младший. — Не бросай меня одного, — сказал парень с тихим всхлипом.       Вот теперь Юнги страшно ещё больше. Опять же не за себя, а за Чимина. В голове Юнги, Чимин был самым весёлым и счастливым человеком, но сейчас он видел, настолько сильно его солнышко ранимый и беззащитный. Он первый раз видел в этих глазах столько эмоций, и они все далёки от хороших. Там была обида за близких, потеря, предательство, страх и боль, много-много боли.       У Юнги не всё так плохо, если подумать. Ведь он сам может исправить все эти недостатки в его жизни. Ему только попросить прощения у родителей и объяснить им, как важна музыка в его жизни. Но ему… его Чимину сто раз больнее в этой жизни. Ведь не зря же говорят «Под красивой обёрткой может прятаться глубокая истина». Как же ему хочется сейчас это чудо укутать теплом, защищать от всех и спрятать где-нибудь в безопасном месте. Он так и сделает, обязательно так сделает.       — Чимин, — как-то серьёзно позвал парень. — Я… я не обещаю тебе достать луну или что-то вроде того. Но я обещаю, что бы не случилось, я всегда буду рядом, пока моё сердце будет биться. Прости меня, что я открыл твои раны. Я просто очень соскучился. Я теперь, без тебя не могу. Ты обещай мне подумать жить вместе, хорошо?       — Х-хорошо, хён. Мне пора…       — Я знаю, пошли, я подброшу, но я не хочу, чтобы твой друг меня увидел. И ты пока ему ничего не говори о нас.       — Но хён…       — Нет, — резко перебил он младшего. — К вечеру я сам всем расскажу.       — Но он обидится, — надул губы младший. Ведь Чимин правда боялся обидеть друга. Ещё о вчерашнем приключеним тоже не знал его единственный друг, его семья.       — Ничего страшного, хороший друг простит, не переживай. Знаешь, у меня тоже есть единственный друг, ведь он тоже может обидеться. Я же не говорил, кто ты, когда он вчера утром пришёл ко мне, — сказав, брюнет прикусил губу и вспомнил все маты, только существующие в этом грёбаном мире. Ведь он не должен был говорить о Джине, когда младший так крепко спал в его постели. Парень виновато посмотрел в глаза Чимина.       — А скажи-ка, хён? Мне сейчас не послышалось, ты ведь правда сказал, когда я спал у тебя в постели, к тебе пришёл твой друг и… — вопросительно смотрел он на старшего.       — Не-а… — ответил старший, похлопав кошачьими глазами.       — То есть реально пришёл Сокджин-хён?       — Ага…       — А потом?       — А потом ничего. Ну я же не говорил, что это ты. Ведь тогда я сам тоже не знал, что вы знакомы. Не дуйся ты, я ещё больше влюбляюсь, когда ты надуваешь свои офигенные губы, — тараторил старший. Чимин сразу покраснел, как спелый помидор, и спрятал своё лицо в груди старшего. — Ну всё, малыш, пошли уже, мы сейчас реально опаздываем. А я не хочу, чтобы тебя поругали из-за меня. Обещаю, сегодня это всё закончится. Мы всем расскажем о нас и больше не будем никого обманывать, договорились?       — Угу…       — Давай, пошли. Ты почему так легко оделся? Ведь утром прохладно, я не хочу, чтобы мой цыплёнок заболел.       — Ну я одет точно как ты, и вообще в твоей одежде, хён.       — Я тебе сказал, что у нас больше нет твоей или моей. У нас теперь всё только наше. Я старший, и я сейчас вернусь домой, а ты до вечера будешь так торчать. И вообще, не спорь со мной, не люблю.       — А ты всегда ведёшь себя, как старый дед, или в этом тоже я виноват? — улыбнулся младший.       — Я вроде так родился, но ты уже принял моё предложение, поэтому, мне очень жаль, но тебе придётся терпеть, — тоже с улыбкой.       — А тебе идёт улыбка, хён, улыбайся почаще.       — Это зависит от тебя, цыплёнок. Это ты причина этих улыбок.       — Тогда я постараюсь, чтобы ты почаще улыбался и поменьше проворчал.       — Эй, мелкий, не наглей ты так. Я же старший, — возмутился старший.       — Всего на год, — посмеялся парень.       — Не-а, почти два.       — Ага… тогда прости меня, ворчливый дед.       — Эй…       — Ну всё-всё, я шучу. Ты мой сахарный хён, мой самый милый котик, — сказав, блондин с улыбкой сморщил носик.       — Ну всё, мелкий, садись быстро, а то оставлю здесь.       — Не вредничай, хён.       — Пак Чимин, ты точно из другой планеты.       — Ага…       Парни сами не заметили, как быстро добрались до школы со своими мыслями в головах. Оба парни думали о вечеринке. Как они им скажут о своих отношениях, точнее, внезапной любви? Как примут их друзья эту новость? Вопросов было много, но ответов нет. Только к вечеру на вечеринке они могут узнать все ответы. До этого надо было пережить ещё много утомительного времени.       Старший притормозил мотоцикл недалеко от их школы.       — Всё, так близко не могу, вдруг твой друг тебя уже ждёт около выхода.       — Ты прав, он всегда меня там и ждёт, хён.       А старший помог ему снять шлем и проговорил:       — Отвечать на все мои сообщения, не шататься в такой одежде по холоду, кушать хорошо, потому как я не могу без твоих пухлых щёчек.       — Я не пухлый.       — Не перебивай, мелкий. Они пухлые, но мне очень нравятся, именно они, понятно? Поэтому твоё задание, чтобы они не пропали. М-м-м, насчёт прямой дороги домой... Вообще-то с понедельника я сам провожаю тебя, а отказы не принимается. А теперь бегом на уроки, — сказал старший с улыбкой.       Чимин выглядел так мило, что хотелось украсть его и в обнимку лежать в постели. Но Юнги понимал, что учёба для него очень важна, и он сам будет ему помогать столько, сколько потребуется. Он медленно к себе притянул младшего и обнял. Вдыхая сладкий аромат своего солнца, оставил на его макушке невинный поцелуй. Чимин от смущения без лишних слов побежал в сторону школы. Юнги ещё долго стоял с улыбкой на лице.       Не сон ли это?       Что за счастье?       Оно его… только его, да?