Братья

      Это лучшее и одновременно худшее, что могло произойти с Бамблби.       Находясь в непосредственной близости от только что целовавших его губ, Би вглядывался в тёмные зрачки мужчины, вытеснившие синюю радужку, и чувствовал чужое горячее дыхание, будоражащее нутро.       Прайм поклялся сделать его счастливым, но парень не знал, как это возможно осуществить. Но, по крайней мере, в тот краткий миг, когда их лбы соприкасались, а пальцы переплетались, Бамблби мог сказать, что счастливее никогда и не был. Но этот сладкий миг прервали дурные мысли и страх перед неизвестным будущим.       Бамблби выпрямился, часто заморгал, чтобы сдержать непрошенные слёзы, и аккуратно вытащил ладонь из хватки мужчины.       Оптимус с замиранием сердца наблюдал за тем, как Би вновь закрывался от него. Он уже набрал воздуха в грудь, чтобы начать разговор, но был прерван вставшим со стула парнем.       — Простите, — просипел он, не глядя на Прайма. Мужчина тоже встал, теперь смотря на Бэя сверху вниз. — Я не должен был такого допускать.       — Бамблби, прошу тебя… — вновь начал было Оптимус, но был прерван резким мотанием головой.       — Хотите остаться — оставайтесь. Ключ от родительской спальни в ключнице в коридоре. Спокойной ночи.       Бамблби быстро ушёл в комнату, оставив растерянного Прайма на кухне.       «Идиот, куда ж я поспешил?» — выдохнул мужчина, сокрушаясь на своё нетерпение. — «Нужно было сперва рассказать».       Найдя ключ в указанном месте, Оптимус тихонько открыл спальню и напоследок посмотрел на дверь в комнату Би. Из-под дверного проёма на полу лился жёлтый свет ночника. Поняв, что никаких теней на этой полоске света не было, Оптимус удостоверился, что Би лёг спать. И, тяжело вздохнув, зашёл в спальню.       Прайм щёлкнул выключателем, и комнату озарил свет.       Коробки здесь были повсюду: одни стояли на полу, другие — друг на друге, на столе и шкафах. Только кровать не была нагромождена. Пускай матрас, одеяло и пыльные подушки не имели ни простыни, ни пододеяльника, ни наволочки, Оптимус не расстраивался: Бамблби его не выгнал, а значит, у него был шанс.       Складывая снятую одежду на свободное место на шкафу, Оптимус заметил стоявшую рядом незакрытую картонную коробку. Он отложил вещи и аккуратно открыл крышку.       На книгах, письмах и дисках лежала фотография Бамблби в рамке. На ней ему было пятнадцать лет — именно в том возрасте он получил первую награду среди юниоров города. В тот день, запечатлённый на фотографии, он широко улыбался во все тридцать два зуба и держал в руках золотой кубок по борьбе.       Солнечный мальчик.       Золотистые вьющиеся волосы, большие ярко-голубые глаза и счастливая улыбка — вот, чего лишили Бамблби. Вот, чего лишили Оптимуса.       Та улыбка, которую сегодня увидел Прайм, не была такой открытой и яркой, как на фотографии, а смех, который он услышал, был надломленным, хрипловатым, низким. Таким, будто Бамблби не верил, что вообще может смеяться. Будто думал, что не имеет на это право.       Прайм поклялся: он во что бы то ни стало вернёт парню былое счастье.       Вот только, улёгшись на кровать и вытянувшись во весь рост, Оптимус впервые за всё время засомневался в собственных обещаниях. Бамблби точно не обрадуется информации о том, что его младший брат сам согласился на работу с Баррикейдом ради безопасности старшего. И уж точно Би не обрадуется тому, что Оптимус не смог рассказать ему ни о Найте, ни о том, что он теперь был свободен от гнёта Баралицы.       В эту ночь сердце Прайма было не на месте.

***

      Бамблби уснул мгновенно, и ночь, по его мнению, промчалась очень быстро. Разбудил его запах еды и негромкое копошение на кухне.       Внезапно вспомнив причину своего разбитого состояния, Бамблби покраснел с головы до пят. Губы до сих пор хранили тепло Прайма, а прикосновения горячих пальцев будто отпечатались на скулах. Зарывшись лицом в одеяло, Би ещё с несколько минут беспомощно задыхался от смущения.       Это Бамблби преодолел последний рубеж между ними, и это Бамблби позволил этому случиться — он был уверен, что, если бы он отстранился, Оптимус не позволил бы себе преодолеть оставшиеся сантиметры.       Бэй преодолел, а потом сбежал как последний трус, оставив мужчину одного. Повёл себя как сопливая девчонка, набравшаяся смелости для поцелуя, но не для последствий. А последствия будут.       Чувство обречённости стало для парня родным. Именно с ним, а не с каким-то бесстрашием он справлялся со всеми сложностями. Именно обречённость стала для него спасением.       «Чему быть, того не миновать».       «Всё проходит. И это пройдёт».        Два года Бамблби жил по этим двум постулатам, а потому, приободрившись, встал и направился на кухню.

***

      Прайм смог уснуть только под утро, и то ненадолго, терзаемый чувством вины. А потому, чтобы не валяться без дела, сразу по пробуждению он пошёл на кухню готовить завтрак.       Проходя мимо всех закрытых и открытых коробок, Прайм боролся с любопытством. Благо, благоразумие, чувство такта и желание не лезть в прошлую жизнь Би, о которой Оптимус и так много знал, заставили его проигнорировать привлекательные пристанища прошлого.       «Придёт время, и мы вместе расскажем о прошлом друг друга», — оптимистично кивнул себе Оптимус, переключаясь на мысли о том, чем же накормить Би.       На мгновение, когда три яйца уже были в сковороде и потихоньку начинали скворчать на масле из-под бекона, а четвёртое только-только раскололось, Оптимус завис.       А не была ли его забота о парне вызвана чувством вины, лежащей грузом на его плечах? Раз Оптимус не мог осчастливить Би воссоединением с братом, то старался делать как можно больше вот таких приятных мелочей?       Не пытался ли Прайм, не осознавая того, таким образом сглаживать будущие конфликты?       «Нужно рассказать», — хмуро подумал мужчина, опуская яйцо на сковороду, а после выбрасывая скорлупу. Всё внутри было против того, чтобы говорить старшему Бэю правду.       Он заботился, потому что мог, потому что хотел.       Потому что…       Из коридора на кухню вдруг вышел Бамблби всё в тех же широких штанах и футболке с пчелиными жопками. Он вышел, почёсывая лохматую голову, ещё больше разворошив воронье гнездо волос. Вышел и сонными глазами уставился на Прайма, одной рукой почёсывая щёку. Увидя, что Оптимус вновь стоит у плиты, он сложил руки на груди и плечом облокотился о стену.       — Вы у меня домработницей подрабатываете? — выгнул бровь Би, наблюдая за реакцией мужчины.       Оптимус сглотнул, моргнул, и рассмеялся.       От странных мыслей о подоплёке своих действий — хотя Прайм давненько понял, что умудрился по уши влюбиться в молодого паренька, — не осталось и следа.       — Если да, то платить я не собираюсь, — покачал головой Би, прикрыв глаза и помахав рукой, не скрывая слабой улыбки.       — Простого «спасибо» будет достаточно, — отсмеявшись, ответил Оптимус и вновь обернулся к плите. — Иди умывайся, завтрак будет через пять минут.       Вновь уставившись на яичницу на сковороде, Прайм нахмурился.       Вообще-то, да, он был виноват. Заместо того, чтобы рассказать всё, что знает, Оптимус домогался до Бамблби, готовил ему ужин и завтрак — задабривал другими словами. Но пока на Бэя не свалились все эти новости, Оптимус сделает всё, чтобы Бамблби не волновался.       От одного дня ведь ничего не будет, если они сделают вид, что у них действительно нет проблем и всё хорошо, верно?

***

      Оптимус этого не увидел, но щёки Бамблби предательски покраснели, когда тот сказал, что простого «спасибо» будет достаточно. Но Би ведь даже этого ему не сказал.       Пока парень умывался, он рассудил так: «спасибо» Оптимус от него не дождётся, пока не сделает что-то действительно стоящее. Однако возникала проблема: если Би ждал чего-то грандиозного, например, убийства того же Баррикейда, то ему придётся разрешить Оптимусу вмешиваться в его дела. А это означало, что сам Бэй уже будет что-то должен. Пускай Прайм и говорил, что ему ничего не нужно, совесть Би не успокоится, пока он не отплатит добром на добро.       Но если Бамблби отплатит помощью в поимке Баралицы, то ему не придётся отвечать Оптимусу на ухаживания…       Зависнув перед зеркалом, парень поднял взгляд на своё отражение.       Как он, испорченный и покорёженный, мог вообще ответить на ухаживания Прайма? Как Прайм мог взглянуть на Бамблби, когда тот был игрушкой для Баррикейда?       Вот только и покорёженные хотели простой заботы и ласки.

***

      — Какие на сегодня планы? — поинтересовался Прайм как бы невзначай, отпивая крепкий кофе из кружки.       Бамблби, активно жуя тост с яичницей и беконом вприкуску, поднял удивлённый взгляд на смотрящего на него мужчину и проглотил еду, запив чаем.       — Ну, у меня выходной. Надо сходить бы за новым телефоном и восстановить симку.       — А что случилось с твоим?       — Да так, — отмахнулся Би, зацепляя вилкой кусок жареного яйца, — на работе разбил.       — Разбил так, что нужно восстанавливать всё? — скептически спросил Оптимус, подняв бровь.       — Оставь свою манеру ведения переговоров, — резко бросил Бамблби. — Ты на моей кухне, а потому, будь добр, не докапывайся до каждого моего слова.       Оптимус поставил кружку и уставился на Бамблби, который склонил голову к тарелке и начал есть, не обращая внимания на мужчину.       — Прости. Не принимай мои слова как попытку тебя контролировать, я лишь хотел…       — Да знаю я! — грубо перебил мужчину Би, отодвинув тарелку и откинувшись на спинку стула. Парень не понимал, что его так начало злить: то, что он уже будто привык каждое утро видеть Оптимуса на своей кухне, или же то, что он просто не понимал, почему Оптимус был к нему так добр. — Долго вы будете ещё за мной ходить? — Подняв недовольный взгляд, он сложил руки на груди. — Вчерашнее было ошибкой, а потому…       — Бамблби, перестань! — повысив голос и перебив парня, Оптимус недовольно поджал губы. — Успокойся, прошу тебя.       Бамблби отвернулся и замолк.       — Просто послушай. — Прайм отодвинул в сторону кружку и руками облокотился о стол, чтобы стать чуть ближе к Би. — Я помню, ты просил не вмешиваться в твои дела. Я помню, чем грозит тебе и Найту моё присутствие в твоей жизни. Но что, если я скажу, что способен вытащить тебя из банды? — От таких слов Бэй сжался и нахмурился ещё больше. — Если я и правда могу тебя вытащить, ты поверишь мне?       Оптимус протянул руку и положил свою ладонь на крепко стиснутые руки парня. Тот вскинул недоверчивый взгляд, всё ещё хмурясь.       — Каким образом? — насмешливо спросил он. — Вы сами сказали, что из банды одна дорога — смерть.       — Я не могу пока рассказать тебе всё, — осторожно сказал Оптимус. — Но поверь мне, даже если нас сегодня увидят гуляющими вместе, Баррикейд ничего не сможет сделать. Ни тебе, ни Найту.       Бамблби недоверчиво уставился на мужчину.       — Как такое возможно? И какое ещё «гуляющими вместе»?!       — Возможно. И я готов собственную жизнь поставить на кон, — подтвердил Оптимус. — А «гуляющие вместе», потому что я приглашаю тебя на свидание. — И Прайм улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой, не оставив Бамблби никакого шанса на отказ.       Тот лишь смотрел на него и…       «Ахуеть…» — и удивлялся.

***

      Сидя в машине Прайма на переднем пассажирском сидении, Бамблби словил себя на мысли, что чувствовал себя в ней как дома. В сравнении с блестящими новейшими машинами Баррикейда, что отдавали обезличенностью и отчужденностью, рабочая Тахо походила на уютный домик, где можно было укрыться от невзгод.       Внедорожник был не новым, о чём свидетельствовали потёртости на чистых сидениях и царапинки на панели и торпеде, но от этого машина становилась ещё более уютной — хотя, казалось бы, куда уж больше. От тепла, что давал кондиционер, вперемешку с мягким запахом кожаного салона, неяркого одеколона Оптимуса и запаха сигарет Бамблби сносило крышу. Он едва ли не затягивался этим тёплым чуть горьковато-сладким запахом.       За окном проносились дома и люди. Царила атмосфера Рождества и Нового года. И тут Би в голову пришла мысль, что он всё же хотел бы сделать какой-нибудь подарок Оптимусу. Что-то символичное, но купленное с душой, явно понравилось бы мужчине.       Сам Прайм уверенно и без напряга вёл внедорожник по скользкой дороге, негромко подпевая под нос и отстукивая пальцами по рулю ритм рождественской мелодии, звучащей по радио.       — Куда мы едем? — наконец-то решился спросить Бамблби, заломив пальцы на руках, пытаясь тем самым унять волнение.       — Секрет, — ответил мужчина, не отрывая взгляда от дороги и ухмыляясь.       Би недовольно скривился и, посмотрев на мужчину, понял, что эта его ухмылка превращала мужчину в самого настоящего наглеца. Наглеца, который вот так просто помыкал чужим сердцем, не давая шанса на сопротивление. Приклеился как банный лист, и фиг отклеишь.       Несмотря на липкий страх, поселившийся в сердце, Бамблби подумал, что от одного дня, проведённого без оглядки на все накопившиеся проблемы, ничего не будет. Сколько он уже вот так спокойно встречался с Праймом?..       «Блять…» — мысленно ругнувшись, Бэй невольно вспомнил Рождество, которое провёл не с братом и Оптимусом, а с одним уёбком. Но согласившись с мыслью, что Баррикейд не отважится убить его, когда на хвосте сидят ФБР и сотрудники нарко- и криминального отделов, он полностью расслабился и отдался воле судьбы. Точнее, воле Прайма.       После получасовой езды по городу Оптимус наконец-то вырулил на парковку около небольшого трёхэтажного здания, на лицевой стороне которого висела целая куча вывесок: там был и музыкальный магазин, и магазин для рыбалки, и пекарня. А за углом вообще находилась чёрная вывеска оружейного магазина. И как только Бамблби заметил её, его сердце забилось в горле, а ладони вспотели. Даже во время облав на притоны RS-13 Бамблби не брал огнестрельное оружие, только биту или нож, но чаще, конечно, первое.       — Прайм, только не говори мне, что мы идём в оружейный магазин?! — глухо произнёс Би, не отрывая взгляда от вывески.       — Угадал, — серьёзно кивнул Оптимус, наблюдая за тем, как парень всё больше напрягался. — Не бойся, я ведь буду с тобой. — Успокоив Би, мужчина вышел на улицу, поправил воротник пальто, чтобы закрыться от ветра и, обойдя машину, открыл дверь со стороны пассажирского сидения.       Бэй глубоко дышал, с каждой секундой всё сильнее и сильнее хмурясь. Прайм знал, что парень ожидал не такого места для свиданий, но в правоте своих действий был уверен. Бамблби должен был самостоятельно решиться преодолеть свои страхи и выйти из машины, а потому Оптимус лишь немного подтолкнул его — протянул руку. Бэй мельком взглянул на большую ладонь, вновь перевёл взгляд на вывеску и, сглотнув, выбрался сам.       — Я вам не девица в беде, — тихо огрызнулся он, захлопывая дверцу и тут же направляясь прямиком к углу дома.       Вход в оружейный был прямо под вывеской. Тяжёлая стальная дверь содержала на себе вывеску с графиком работы и поздравление с Рождеством. Бамблби вновь глубоко вдохнул морозный воздух, схватился за холодную железную ручку и потянул на себя, бесстрашно открывая её: он знал, что Прайм следовал за ним неотступной тенью.       Колокольчик на двери оповестил хозяина магазина о гостях. Звонкий и переливчатый звук никак не вязался с обстановкой: по всему периметру магазина стояли прилавки, где с правой стороны под стеклом и железными тонкими прутьями лежали ножи, а по левую — пистолеты. На стенах висели огромные катаны, мачете, охотничьи ножи, дробовики, автоматы и даже снайперские винтовки.       Би хотел бы присвистнуть от столь огромного количества оружия, но внезапный мандраж пробил его тело. С некоторых пор он не мог спокойно смотреть на огнестрелку. Даже сейчас Би помнил, насколько тяжёлым был глок при отдаче во время выстрела.       Во время смертельного выстрела.       — Мале-ец, — удивлённо заулыбался продавец, узнав одного из посетителей. — Какими судьбами?       Мужчина был лет шестидесяти, полноватый, лысеющий, но не потерявший военной выправки. Бамблби отметил бы ещё больше, не будь так поглощён нервным разглядыванием оружия. Но обращение незнакомца к Прайму парень не пропустил. Кто он такой и в каких они отношениях?       — Мы на стрельбище, — пожал руку бывшему сослуживцу Прайм, и они крепко обнялись. — Как на пенсии? Скучно, наверное?       — Держа такой магазин не соскучишься, — хохотнул мужчина и перевёл взгляд на озирающегося парня. — Познакомишь?       — Это Бамблби. Бамблби, это Джетфайер, мой бывший напарник и наставник.       — Рад познакомиться. — Би опасливо протянул руку навстречу пенсионеру.       — И я рад. — Крепкая хватка старика не удивила парня: тот действительно выглядел сильным. — Ну, идёмте, раз вы на стрельбище.       Старик достал ключи из сейфа с кодовым замком, открыл им проход между прилавками и повёл к незаметной двери.       За ней был проход вниз, где в темноту уходили ступеньки. Би следовал прямо за Праймом, а потому не давал себе паниковать. Узкое пространство не было замкнутым, а там внизу должно было быть большое помещение. Бэй чуть вздрогнул, когда Оптимус обернулся на него. Из-за лестницы они оказались почти на одном уровне.       — Ты в порядке? Здесь достаточно узко, — побеспокоился о нём Прайм, чем вывел Бамблби из равновесия.       Этот блядский мужик что, знал все его страхи?!       — Нормально, — угрюмо отозвался Би, чувствуя, как сердце начинает колотиться всё быстрее.       «Успокойся, ненормальное!» — шикнул он глупому органу. Щёки предательски обожгло не то смущением, не то стыдом. Хорошо, что хоть освещение тусклых ламп не дало Оптимусу разглядеть алые щёки.       Бетонная лестница и стены отдавали холодом, а внизу было зябко. Тёплая куртка, толстовка, штаны и зимние сапоги не особо спасали. Или это самому Бамблби было не по себе, отчего стало холодно?       Проход наконец-то закончился действительно большим подвальным помещением: метров десять в ширину и двадцать — в длину. Оно вмещало в себя по шесть огневых линий во всю длину подвала.       — Оптимус, ты всё знаешь: оружие направлять лишь в мишени, по огневой не ходить, когда автоматы заряжены. Надеюсь на ваше благоразумие. Ну, голубчики, — подмигнул старик Бамблби, — развлекайтесь.       Хмуро проводив пенсионера взглядом, пока тот не скрылся на лестнице, Би обернулся на снявшего пальто Прайма, который уже подготавливал пистолет. Подойдя к мужчине, Бамблби увидел, что огневая позиция представляла собой железный стол, где лежала подставка с пулями, а рядом — пустой магазин и сам пистолет.       Глок.       Тот самый глок, который Бэй сжимал в руках в ту ночь.       — Бамблби, всё в порядке? — чуть склонив голову набок, Оптимус всмотрелся в голубые глаза парня. — Давай сперва снимем с тебя эту куртку.       Расстегнув молнию, Оптимус обошёл застывшего парня, встав у него за спиной. Мужчина аккуратно взял пуховик за края у самого горла, потянул вниз и снял его. Бамблби так и остался стоять на месте, загипнотизированный пистолетом и погрузившийся в свои воспоминания. Даже облепивший со всех сторон холод не побеспокоил его.       Прайм повесил куртку Би рядом со своим пальто и вернулся к столу.       Би не решался взять пистолет. Его руки чуть подрагивали, дышал он прерывисто. Ему нужно было это преодолеть.       — Бамблби, давай попробуем самое малое, — встав сбоку, Оптимус нашёптывал ему план дальнейших действий. — Заряди магазин. Просто заряди — обычное механическое действие. Давай, — и чуть подтолкнул его в спину.       Бамблби сглотнул, проморгался и наконец полностью встал у стола. Ещё секунда — и подрагивающий рукой Би взял подставку с пулями.       — Вот так, — вновь негромко заговорил Прайм. — А теперь возьми пулю и вставь её в магазин.       Игнорируя колотящееся сердце, Бамблби слушал только Оптимуса. Размеренный тон успокаивал его, а потому действовать было не так страшно. Вытащив правой рукой пулю, Бамблби положил подставку с оставшимися обратно на стол и взял магазин. Действие вышло очень плавным, гладким. Снаряд легко вошёл на своё место.       — А теперь заряди пистолет.       Мир для Бамблби сузился до ощущения чужого тела за спиной, голоса Прайма и холодного магазина с оружием на столе. Переложив магазин из правой руки в левую, Бамблби правой рукой взял пистолет. Без магазина тот был не таким тяжёлым, но всё ещё весомым для него и его воспоминаний.       Оставался один шаг — вогнать магазин до упора в оружие. Одно действие, но сколько в нём было угрозы. Угрозы для окружающих, для жизни. Сколько опасности в себе несло обычное и быстрое действие. И Бамблби выверенными движениями, которые он уже никогда не сможет забыть, вставил магазин и уверенно задвинул его внутрь. А после, не отдавая себе отчёта, на автомате перезарядил пистолет, дёрнув затвором, снял с предохранителя и, вскинув руки, прицелился в мишень на конце двадцатиметровой дистанции.       Оптимус обеспокоенно дёрнулся сзади, когда не успел заметить, как Бамблби вскинулся как самый настоящий зверь. Плечи его опускались и поднимались — дышал он глубоко и шумно. Брови были сведены так, что между ними образовалась складка.       Оптимус обхватил плечи парня сзади и несильным ударом ноги по голеням раздвинул его ноги ещё шире.       — Нужно стоять устойчиво, — вкрадчиво объяснял Прайм, склонившись над плечом Бэя. — Дыши спокойно. Сосредоточься. — Бамблби выровнял дыхание. Сердце уже не так билось, но всё ещё отдавало болью под рёбрами. Вместо мишени Би на мгновение увидел того латиноса и дыру в его голове. — Спокойно, — с нажимом произнёс Оптимус, когда почувствовал, как плечи под его руками вновь задрожали. — Впереди тебя лишь мишень, никого там нет. Закрой глаза, задержи дыхание.       Чувствуя тёплые и тяжёлые руки на своих плечах, Бамблби вновь доверился Прайму. Он закрыл глаза и задержал дыхание, проговаривая про себя, что впереди мишень. Только мишень.       — А теперь целься.       Бамблби открыл глаза. Мушка была прямо над мишенью — там, где она и должна быть. Сглотнув, Би положил палец на курок. Но даже спустя минуту он так и не решился выстрелить.       Руки затряслись от напряжения, а ноги заныли.       — Бамблби, ты должен выстрелить, — послышался строгий тон Прайма — мужчина говорил с нажимом. — Иначе в следующий раз, когда нужно будет защищать себя, ты не сможешь выстрелить.       Жестокие слова резанули по сердцу Бамблби.       — Ты действовал по всем правилам, ты боролся за свою жизнь и правильно поступил, — продолжил нашёптывать Прайм, склонившись над плечом парня. — А теперь тебе нужно преодолеть страх. Ты сам знаешь, что дальше будет хуже. И стрелять придётся.       Бамблби всё продолжал дрожать. Он понимал, понимал головой всё то, что ему говорил мужчина. Но не мог пересилить себя.       Но следующие слова заставили Би вздрогнуть:       — Представь, что на кону жизнь того, кто тебе дорог. — Прайм не посмел произнести имя Найта. — Представь, что ему грозит смертельная угроза, как и тебе в ту ночь. А теперь стреляй! — грозно закричал Оптимус, вмиг отступая назад.       Раздался оглушительный выстрел.       Бамблби вздрогнул, но пистолет удержал. Через секунду он опустил его, тяжело дыша.       Он выстрелил. И в тот момент он видел двоих. Двоих дорогих ему людей. И не мог сказать точно, чью именно жизнь он спасал, кем были те неясные тени. Но в его душе точно что-то бесповоротно надорвалось. С треском, с громким эхом, прошедшимся по всем тёмным закоулкам.       Однако Би не сказал бы, что стало тяжелее. Нет, будто бы даже легче.       — Заряди полный магазин.       Бамблби обернулся, в ужасе глядя на Оптимуса. Но тот неприступной скалой возвышался над ним, давая понять, что пока он не выпустит всю обойму, они отсюда никуда не уйдут.       Мысленно чертыхнувшись, Бэй сцепил зубы, вытащил магазин и, положив пистолет, начал заряжать первый.       Уже через секунду он вновь вскинул пистолет.       Вот только страх никуда не ушёл. Руки всё также дрожали, а колени грозились подкоситься. Латинос всё ещё стоял перед глазами. Но теперь Бэй понимал, что именно так громко лопнуло.       Это было чувство вины.       «Сука! Да плевать я хотел на тебя! Ты собирался убить меня первым!» — И со всей злости Бамблби выстрелил.       Выстрелил не в мишень, а в латиноса. Выстрелил ещё, потом ещё и ещё, пока не разрядил весь магазин.       Грохот продолжался недолго, но он говорил о злости, он говорил о том, что Бамблби смог преодолеть себя.       Всё ещё нажимая на курок, пистолет которого больше не выстреливал, Бэй шумно дышал, не в силах унять колотящееся сердце. Чувствуя себя загнанным, но при этом свободным, он вглядывался в продырявленную в нескольких местах мишень.       Оружие внезапно забрали из рук, и Би выдохнул с облегчением.       Оптимус положил пистолет на стол и развернулся к парню. Тот выглядел всклокоченным, нервным. Но страха во взгляде больше не было. Только злость.       — Умеете вы места для свиданий выбирать, — прошипел Би, всё ещё не поднимая на Прайма разозлённый взгляд.       Урок был блестящим. Прямо-таки в духе Баррикейда. Чтоб этого ублюдка…       — Бамблби, — мягко позвав и вновь положив руки на плечи парня, чуть сжимая их, Оптимус склонился к нему. — Когда я впервые убил человека… — и стоило Бамблби поднять полный обеспокоенности взгляд, как Прайм продолжил: — Это был двадцатилетний паренёк. Он попал в передрягу с наркотиками, по случайности убил продавца и уже в полном отчаянии, когда мы загнали его в угол, взял в заложники свою же подружку. Мне пришлось убить его. А в следующий раз, когда пришлось защищаться самому, я не смог выстрелить. Подставил себя и Джета, — дёрнув головой наверх, он намекнул на старика, которому принадлежало это место. — Я схлопотал пулю в плечо и если бы не напарник, сдох бы в той перестрелке.       Смотря глаза в глаза, Оптимус обхватил Бамблби за затылок и прислонил свой лоб к чужому, удерживая парня за одно плечо.       — Я понимаю, что поступил жестоко, заставив тебя преодолеть свой страх таким способом, но, Бамблби, поверь мне. — Глядя в столь искренние и серьёзные синие глаза мужчины, парень больше не мог злиться на него. — Ты ни в чём не виноват. И дальше ты должен так же защищать свою жизнь. Ты понял меня?       Словно загипнотизированный в который раз, Бамблби кивнул. А после во внезапном порыве благодарности вырвался из чужих рук, чтобы обнять мужчину.       Прижавшись щекой к широкой груди, Бэй изо всех сил стиснул талию Прайма. Тот облегчённо вздохнул, что не укрылось от внимания Би, и обхватил его за плечи, прижимая к себе ещё сильнее и кладя щёку на его макушку.       Так и простояв ещё с несколько мгновений, они одновременно отступили назад, впервые почувствовав неловкость.       — Кхм, — откашлялся Прайм, — постреляем ещё?       Кивнув, Би спохватился, что нужно бы ответить голосом:       — Да, давайте.

***

      Гильзы от патронов валялись везде, а столы были загромождены самыми разными видами оружия: от маленьких вальтеров до огромных автоматов. Выпустив последний патрон из ручного пулемёта, восторженный и широко улыбавшийся Бамблби, но без сил, оторвался от железяки, тяжело дыша.       — Вот это у него отдача! — восторженно заметил он, повернувшись к Прайму и снимая огромные наушники с головы.       — А я говорил, что тебе понравится, — улыбнулся мужчина. Он тоже снял наушники, положил их на стол и подошёл к вешалке с их вещами. — Пора идти, Би. Мы и так здесь уже четвёртый час. Нас ждёт ужин.       Сперва расстроившись, а после почувствовав, как кишки свело от голода, Би согласился.       Они распрощались с бывшим напарником Оптимуса, которому Прайм пообещал забежать поболтать позже, извинились за оставленный бардак и вышли на вечернюю улицу, озаряемую сотней огней от развешанных по магазинам и домам гирлянд.       — Чёрт, — вдруг схватившись за голову по дороге до машины, Бамблби во все глаза уставился на Прайма. — Мне ведь нужен телефон. Вдруг Найт звонил? Или… — Би вздрогнул от мысли о звонке Баррикейда, но не позволил себе произнести это имя вслух.       — Пожалуйста, не волнуйся. — Видя, как Бамблби вновь обратился в страх, Оптимус тяжело вздохнул. Ублюдок Баралица портил всё даже на расстоянии. — Давай сперва поедем за твоим телефон, а после поужинаем и принесём Найту чего-нибудь вкусного, пойдёт? — Встав прямо перед Бэем, Оптимус положил руку на его макушку, чуть разлохматив волосы.       — Хорошо, только давай быстрее.

***

      Незатейливая мелодия играла в салоне бытовой техники, куда Бамблби и Оптимус отправились за телефоном. Покупателей почти не было, а потому, как только двое посетителей вошли, продавец мигом взял их в оборот, рекламируя разные модели смартфонов.       Отдав деньги продавцу, Бамблби наконец-то смог выдохнуть. Никого более раздражающего чем продавец-консультант Би не знал. Хотя был ещё один претендент, который мог бы занять его место, если бы не влюблённость Бэя.       Этот претендент как раз сейчас стоял рядом и контролировал действия продавца. Эти двое нашли друг друга: один вцепился с расспросами о желаемой модели, а другой — с расспросами о надёжности предлагаемых товаров. Они будто бросили вызов друг другу, соревнуясь кто сдастся первым: продавец, у которого закончится товар, или же покупатель, у которого закончатся придирки к продукции.       Выиграл конечно Бамблби. Ему надоело слушать препирания этих двоих, поэтому, закатив глаза, когда они вновь схлестнулись, он схватил первый попавшийся смартфон, заткнув обоих мужчин.       Теперь продавец без особого энтузиазма оформлял дешёвенький смартфон, а Прайм хмуро читал описание выбранной модели. Би было плевать на все эти мелочи — главное, чтобы звонил. При этом кнопочный телефон, какой ему дал Оптимус, парню, конечно, даром не нужен был. А потому его выбор пал на обычный чёрный сенсорный гаджет.       — Спасибо за покупку! Приходите ещё, — натянуто улыбнулся продавец, прощаясь с клиентами.       — До свидания, — кивнул Прайм вместо Бамблби, который уже включал телефон.       Затем они зашли в салон связи, где уже более приятная девушка-консультант за десять минут оформила новую симку со старым номером телефона.       Выйдя из салона на улицу, Би вдруг выругался:       — Чёрт, четыре пропущенных с неизвестного номера. Это мог быть Найт. — Би спешно набрал номер, а после принялся вслушиваться в глухие гудки на том конце провода.       Оптимус же смотрел на мельтешащего парня и тяжело вздыхал. К своему сожалению, он пока так и не смог сделать ничего стоящего для него. Каждый раз Бэй вздрагивал от страха, когда вспоминал о Кейде или брате. И наблюдая за метаниями парня, который всё никак не мог дозвониться до брата, Прайм почувствовал себя самым настоящим ублюдком — таким же, как и Баралица. Скрывать правду от Бамблби было сродни предательству.       Оптимус понимал, что переживания Бэя за брата утихнут лишь тогда, когда они оба станут свободны. А до того часа он всегда будет настороже и никакие свидания и тому подобное не отвлечёт его от проблем.       И как Прайм раньше не понял? Он всё лез и лез, решая мелкие задачи, которые возникали в моменте. Может быть, хотя бы преодоление страха перед оружием поможет Бамблби в будущем? Может, хотя бы это — то единственное значимое, что Оптимус смог сделать для Бэя?       — Мне не дозвонится! — рявкнул Бамблби, и Прайм наконец-то отмер.       — Едем в больницу, — предложил он, садясь в Тахо, около которой они стояли всё это время. И когда Би также быстро последовал в салон, Оптимус незамедлительно двинулся с места.

***

      — Прошу прощения, но Найт Бэй был переведён в другую больницу, — мило ответила им медсестра, что сидела за стойкой регистрации в окружном госпитале, где почти месяц лежал Найт.       — В каком смысле, в другую? — задохнулся от гнева Бамблби, почти перегнувшись через стойку. — Почему мне не сообщили? Я единственный родственник!       — Би, успокойся, — сняв парня со стойки, Оптимус держал его за локти, а после сам обратился к медсестре: — Кто принял решение о переводе Найта Бэя? Бамблби Бэй — родной брат, он должен принимать такие решения…       — Простите, — медсестра резко оборвала мужчину, — но в документах был указан опекун, который усыновил Найта Бэя. А Бамблби Бэй, — она перевела взгляд на грозно уставившегося на неё юношу, — пусть и является братом, но не является официальным представителем. Я могу сообщить лишь клинику, куда его перевели.       — Так сообщите же! — рыкнул парень, вырвавшись из рук Оптимуса.       — Его перевели в частную клинику на Клинвуд роуд.       Мчавшийся во весь опор Оптимус иногда поглядывал на затихшего Бэя. Тот вновь заламывал пальцы, жевал губы и сидел, уставившись в одну точку. Перевод в частную клинику опекуном мог значит лишь одно — Баррикейд официально усыновил Найта. И уж что-что, а это Бамблби должен был понять.       О покое Би мог мечтать лишь в могиле — вот к такому выводу он пришёл, в который раз прокручивая в голове мысль о том, что вновь не уберёг младшего. А теперь тот попался в ловушку монстра. Только Би не мог понять, когда Баррикейд успел всё провернуть и зачем ему официально усыновлять Найта. И без этого Найт был отличным рычагом давления на Би целых два года. Неужели вмешательство Прайма повлияло на решение мужчины?       От злости пнув пол машины, Бамблби помотал головой и в отчаянии схватился за волосы, согнувшись в три погибели. Ему было плевать, что Прайм всё это видел. Би уже просто не мог терпеть этого.       Оптимусу оставалось лишь стискивать руль крепче, да кидать взволнованные взгляды на попытки Бэя взять себя в руки.       Вдруг парень выпрямился, выпустил волосы из крепкой хватки и откинулся на сидении.       — Я клянусь, — глухо, а оттого зловеще произнёс он, — клянусь, что, если Кейд хоть пальцем тронет Найта, я убью его.       Спокойствие, с которым прозвучало это обещание, заставило Прайма не на шутку испугаться.       Так говорили люди, которым было нечего терять.

***

      Частная клиника встретила Оптимуса и Бамблби дорогим убранством длинных светло-бежевых коридоров, будто это не больница, а отель, а также вежливыми и улыбчивыми медсёстрами, которые ходили в бежево-золотистых формах, прямо как лакеи. Они проводили гостей в палату Найта.       — Мы были предупреждены, что брат Найта Бэя в скором времени придёт его навестить, так что мы вас ждали, — снова вежливо и с улыбкой, не дрогнувшей ни на секунду, ответила медсестра на вопрос Оптимуса касательно того, почему их так просто пустили к младшему Бэю.       Частная клиника отличалась от государственного госпиталя своими скромными размерами. Если в последнем было десять этажей разных отделений, то здесь было всего три этажа, разделяемые по количеству денег тех, кто здесь лежал. Найт был на третьем — последнем этаже, который предназначался для самых богатых клиентов.       Здесь даже были ковры, скрадывающие звук шагов, картины на стенах и вазы в углах коридорах. Стулья для посетителей были оббиты бежевым бархатом, а позолоченные подлокотники и ножки были выполнены в каком-то стиле ушедших королевских веков. Вычурно и безвкусно.       — Найт! — зайдя в помещение, больше напоминающее хоромы, нежели палату, где должен был лежать младший брат, Би нигде его не обнаружил: ни в кровати, ни на диване перед огромным телевизором, ни в отдельной ванной комнате.       Несмотря на антиквариат в коридорах, в платах были самые современные медицинские аппараты. Прайм, зайдя в помещение, сразу заметил скомканное постельное бельё поверх современной раскладывающейся кровати, валяющееся одеяло и пропавшую верхнюю одежду: та должна была лежать в ящике перед входом, как и во всех клиниках. Прайм сомневался, что в разгар зимы Найта переводили из одной клиники в другую в одном медицинском костюме для больных.       — Где мой брат?! — накинулся на медсестру Бамблби, находясь вне себя от гнева.       — Он должен быть здесь… Время процедур давно закончилось! — защебетала девушка, нервно отходя назад.       Повисшее напряжение разбил телефонный звонок. Медсестра вздрогнула, а Оптимус и Би замерли в проходе — они уже намеревались убегать на поиски младшего Бэя.       Звонили на новый мобильный Бамблби.       От переизбытка адреналина в крови из-за страха за брата, руки Би дрожали. Парню не с первого раза удалось ответить на звонок. Он судорожно потыкал на экран, отвечая на звонок, а после прислонил трубку к уху, боясь, что может услышать от внезапного собеседника.       — Hola, сука, — послышался с той стороны грубый мужской голос с сильным южным акцентом. Сердце Бамблби упало в пятки. Он быстро переключился на громкую связь. — Ищешь своего братца? Тогда приезжай в район Бронкс. Восточная улица, дом сто пятьдесят шесть. Будь один, иначе твоему пиздюку — конец.       Прайм вмиг различил испанский акцент, быстро смекая, что единственными говорящими на испанском и имеющими хоть какую-то связь с Би были только RS-13.