I can’t do this anymore.

      После того, как письмо было дочитано, оно сложилось и исчезло, также как и их палочки, а две ведьмы остались стоять на месте. Никто из них не сказал ни слова и не взглянул друг на друга. Во всем коттедже стало так тихо, что если кто-нибудь уронит вилку, то гиппогриф проснется с полной уверенностью, что началась война.       Потом они сели на диван, все еще молча. Гермиона думала о письме и о том, что говорила Андромеда. Она никогда не думала, что женщине могло быть тяжело из-за всей ситуации, но теперь…       Гермиона стала винить себя за свое поведение и в момент, когда она хотела что-то сказать, Нарцисса встала, подошла к их сумкам и понесла всё наверх. Гермиона быстро последовала за старшей ведьмой.       На самом деле, девушку теперь было мало, чем удивить, но когда она схватила сумку и зашла в свою комнату, то буквально задохнулась от одной увиденной кровати, что занимала большую часть помещения. Она улыбнулась про себя, положила вещи на кровать и подошла к небольшому дивану, чтобы открыть окно. И ей раскрылся вид на внутренний двор с прудом, скамьёй и большой шахматной доской.       Гермиона вздохнула и села на диван. Задумалась. Так долго думала обо всем, что и не знала, сколько времени она там просидела, но в конце концов опомнилась из-за шума снизу, в то время как небо затянулось тучами и стало темным.       Через некоторое время в ее дверь постучали. Гермиона тихо подошла и открыла, ожидая разговора со старшей ведьмой, но увидела на полу лишь тарелку с бутербродами. Она их быстро съела и через полчаса встретилась с Нарциссой на кухне. В полной тишине она помыла их тарелки, и когда Нарцисса прошла в гостиную, сев на диван, Гермиона вернулась наверх, закрывая за собой дверь и зная, что это не может больше продолжаться.       Но следующий день прошёл также, как предыдущий. Обе молчали, никак не контактировали и друг друга избегали. Иногда Гермиона ощущала на себе взгляд Нарциссы, но каждый раз оглядываясь на него, ведьма отворачивалась.       Был третий день, и Гермиона проснулась очень рано. Она спустилась вниз, обыскала все шкафчики в поисках всего, что ей может понадобится и принялась печь блины для них двоих, когда услышала как закрылась дверь Нарциссы. Она обернулась, увидев краем глаза женщину и хотела что-то произнести, как Нарцисса её перебила:       — Хорошо, хватит! Я так больше не могу! Моя сестра отправила нас обеих в этот коттедж, чтобы мы наконец поговорили, а ты? Ты продолжаешь меня избегать! Я знаю, что здесь нет прилавка, за которым ты можешь спрятаться, но то, что ты делаешь, наверное, еще хуже! И да, я понимаю, я тоже тебя избегаю, но ради Салазара, прекрати… Мой муж игнорировал меня неделями, поверь мне, я продержусь гораздо дольше, чем ты!       Младшая ведьма не знала, что ответить, поэтому просто указала на сковороду:       — Я делаю нам блины… — Нарцисса сильно покраснела, подбирая слова и откашлялась, спрашивая мягче:       — Может, мне сварить кофе?       Гермиона ухмыльнулась и повернулась к плите, в то время как Нарцисса подошла к кофеварке. Пока она делала кофе со странной улыбкой, Гермиона спросила:       — Как и когда ты научилась варить кофе?       — Во время домашнего ареста. У меня не было домашних эльфов, и я попросила министерство провести арест в другом месте. Мы обсуждали это с Драко, но в конце концов провели два с половиной года в маггловском доме.       — А ты… Не хочешь рассказать мне об этом?       — С одним условием.       — Каким?       — Мы будем есть на улице, — Гермиона согласно засмеялась, и они вынесли всё на улицу, сели на мостик, где перед этим Нарцисса расстелила плед. Гермиона взяла свой кофе и вздохнула:       — Здесь так красиво.       — Да.       Они обе сидели, ели и пили кофе, пока Нарцисса рассказывала о своем домашнем аресте. Она сказала, что все было не так уж и плохо. Рассказала, как всему научилась, и как у Драко не оставалось выбора, кроме как научиться вместе с ней. Гермиона её слушала, не перебивая. Она рассмеялась, когда Нарцисса рассказала о случае со стиральной машиной, старшая ведьма тогда смеялась вместе с ней:       — После третьей попытки я написала Андромеде. И да, решение оказалось таким простым! Мне было так неловко, что я не разобралась сама.       — А что было самым легким, чему ты научилась?       — Варка, — ответила женщина без колебаний и ухмыльнулась, — Не спрашивай. Возможно, потому что мне всегда нравилось варить пиво. Но есть одна вещь, единственное блюдо, которое я полюбила больше всего… это блины.       Гермиона сильно покраснела, откусывая клубнику. Она улыбнулась и спросила:       — Мои блины достаточно хороши для Нарциссы Блэк?       — Они очень хороши, Мисс Грейнджер, — ответила она, подмигнув. Гермиона снова рассмеялась и покачала головой. Она была рада, что все так быстро обернулось в теплое общение. Гермиона сказала об этом Нарциссе и та кивнула:       — Я думаю, моя сестра действительно была права. Мы обе упрямые. Но я тоже рада, что мы наконец можем спокойно поговорить.       — Я могу… спросить тебя кое о чем?       — Лучше спросить, чем игнорировать, — Нарцисса улыбнулась.       — Почему ты здесь? Я имею в виду, когда я видела тебя в последний раз, я не думала, что у тебя есть проблемы, как у меня.       — Наверное. Но мне хотелось писать книгу в хорошем кафе. Представь, если бы Рита Скитер увидела меня… Салазар, это был бы идеальный заголовок.       — Знаешь что? Это было и моей причиной тоже. Ну, то есть, я уехала из-за Сары и Рона.       — Кстати, о Саре! Энди сказала мне, что она дала тебе любовное зелье?! — Гермиона кивнула и рассказала ей все о Саре, пока они заканчивали есть и относили все обратно в дом.       — Так ты отвергла её сразу же, а она сделала вид, что ты согласилась на ужин? — Гермиона продолжила говорить о любовном зелье и о том, как быстро Андромеда поняла, что это было плохо сваренное зелье, раз она чувствовала вечную усталость, а её разум был затуманен.