I can’t do this anymore.

      — О чем ты думаешь? — спросила Нарцисса вечером, пока они сидели в гостиной. Каждая из них читала книгу. Гермиона посмотрела на неё, спрашивая в ответ:       — С чего ты взяла, что я не читаю?       — Потому что ты давно не переворачивала страницы, — младшая ведьма сильно замешкалась и вздохнула:       — Я не знаю. Иногда я чувствую, как будто я… одна. Как будто рядом никого нет. Я знаю, что это глупо, потому что есть Андромеда, Гарри и даже Рон, хотя он не может перестать приставать ко мне. И я не хочу беспокоить Гарри своими проблемами, ведь он счастлив с Драко и это стало причиной, чтобы мы с Роном не выясняли отношений и не игнорировали друг друга.       Нарцисса отложила книгу, встала и села рядом с Гермионой. Она осторожно взяла младшую ведьму за руку:       — Гермиона, ты не одна. Какой бы одинокой ты себя не чувствовала, это все потому, что такие люди вокруг тебя заставляют это ощущать. Такие, как Сара и Рон, а Рон даже не понимает, что делает. Но поверь, есть люди, которые хотят тебе помочь. Тебе просто нужно попросить их об этом. Попроси… и кто-то будет рядом. И ты будешь чувствовать себя в безопасности, даже если это не так.       Она посмотрела на женщину перед собой, не зная, что и ответить, не понимая, стоит ли вообще что-то говорить, поэтому она просто сжала её руку в ответ и не подумав, не в силах удержать язык, который говорит быстрее, чем мозг, спросила:       — Никто не был рядом с тобой, не так ли?       — Не был, — вздохнула она и продолжила: — Во время чемпионата по квиддичу Люциус велел вернуться домой, а сам надел свой плащ и эту чёртову маску. Я сразу ему сказала, если он собирается мне изменить, то я кастрирую его менее чем за две секунды, и это будет больно. И я пошла домой к Драко. Подождала, пока он уснет, чтобы уйти. Это было так сюрреалистично, я знаю. И тогда я тоже это знала, но я познакомилась с женщиной. И да, я переспала с ней, чтобы попытаться заполнить что-то глубоко внутри, но это не сработало. Я вернулась домой и рассказала Люциусу на следующее утро, что трахнула женщину. А он был просто рад, что я не трахнула мужчину.       — Вот мудак! Извини, но…       — Нет, нет, ты права. После той ночи, я встречалась с этой женщиной еще три месяца. Люциус никогда её не видел, ему было все равно. Так что… да, я была одна. Я не хотела показывать это Драко. Я всегда хотела защитить его. И в ту ночь, — она сильнее сжала ладонь девушки, — Я виню себя за то, что не смогла тебе помочь, Гермиона. Поверь мне…       — Я знаю, — мягко ответила Гермиона, замечая, как женщина борется со слезами:       — Я помню, как Добби на меня смотрел. Я сделала слишком большой взмах для того заклинания, и он понял, что я не причиню ему вреда, — она улыбнулась, — Белла бросила свой дурацкий кинжал и стала хвастаться, как она тебя пытала. Она взяла себе бокал вина, смеялась и была так горда собой… Она предложила мне выпить, и я ударила её. Салазар, я сломала ей челюсть.       Глаза Гермионы расширились.       — Ты сломала челюсть своей сестре?!       — Да! И Мерлин, мне было так хорошо. Конечно, тебе это не помогло, но, — она глубоко вздохнула, — Причина, по которой я не могла тебе помочь заключалась не только в том, что я боялась Беллу… Я не могла пошевелиться, я и не видела тебя на полу. Я видела только своего боггарта.       Младшая ведьма ахнула, когда до неё с каждой секундой доходило осознание, и она спросила, уточняя:       — Она — твой боггарт?       — Да. Не первый, но в тот день… Задолго до того, как это случилось, я понимала, что мой боггарт в доме, и я хотела встретиться с ним лицом к лицу. Я заперлась в комнате, где был старый шкаф. Дверь открылась, и из неё вышла моя сестра. Она усмехнулась своей самой злой ухмылкой, потянула Драко за собой и… — Гермиона прервала её крепким объятием. Она не хотела, чтобы Нарцисса заканчивала предложение, не хотела, чтобы она прошла через это еще раз и почувствовала все то же самое.       — Я простила тебя. Много лет назад, — прошептала Гермиона и услышала, как старшая ведьма начала всхлипывать. Она не говорила и не двигалась, просто держала её и позволяла плакать. Сдерживалась, но в конце концов, пытаясь успокоить, уткнулась лицом в изгиб шеи Нарциссы.       Она не знала, как долго они так просидели, но следующее, что она увидела, это утренний луч солнца. Она ухмыльнулась, когда поняла, что они проспали так всю ночь, а Нарцисса все еще держится за неё. Женщина медленно повернулась в руках Гермионы, протерла глаза, и младшая ведьма весело спросила:       — Я хорошая подушка?       — Не такая хорошая, как моя в спальне, но в принципе ничего, — рассмеялась Нарцисса и села, потирая свою шею. Она улыбнулась и встала, оповестив Гермиону, что сделает им кофе, но девушка взяла её за руку:       — Ты в порядке?       Другая ведьма улыбнулась и кивнула:       — Спасибо, Гермиона, — она провела большим пальцем по тыльной стороне чужой ладони, — Может быть, мне самой стоит воспользоваться моим же советом. Она отпустила её руку и пошла на кухню, в то время как Гермиона все еще ощущала на себе запах её духов. Интересно, сможет ли она когда-нибудь признаться Нарциссе, что пялилась на нее с утра?