I can’t do this anymore.

Это была их последняя ночь. Гермиона лежала в своей постели, глядя на потолок и мучаясь от бессонницы. Она не совсем понимала, почему у нее не получается заснуть, её разум был переполнен мыслями о другой женщине. Она действительно начала ей нравится. Гермиона умолчала, что видела её голой два дня назад и умолчала, что ей это понравилось. Но это была только спина и ягодицы. Зато ей удалось лучше рассмотреть татуировку, но она так и не распознала, что означают символы на ней. В дверь тихо постучали, и Гермиона усмехнулась, когда Нарцисса спросила:       — Не спишь?       — Сплю. Мертвым сном.       — Ладно, тогда я сделаю горячий шоколад только себе, — Гермиона засмеялась и последовала за Нарциссой вниз. Они взяли по чашке шоколада и сели вместе диван, пока Нарцисса зажигала камин. Гермиона смотрела на пламя. Они долго молчали, но треск огня заполнил тишину. Гермиона услышала вздох женщины и закусила губу, прежде чем спросила:       — Когда мы поговорим о том, что ни разу не поработали над книгой?       — Но мы работали! — засмеялась старшая ведьма.       — Нарцисса, то, что мы просто поболтали насчет книги, не значит, что мы работали.       — Да ладно, мы читали её вместе.       — Да, две страницы, — Гермиона сжала губы, прежде чем громко расхохотаться над выражением лица Нарциссы, но другая ведьма тоже рассмеялась и пожала плечами, предложив:       — Мы… можем поработать в Лондоне. Ну, либо здесь либо в Лондоне.       — А ты… хотела бы?       — Да, — женщина кивнула и посмотрела на Гермиону, — Я бы хотела тебя увидеть. Без помощи моей сестры… не прячась… не игнорируя…       — Да, я тоже. И если Сара появится, я прокляну её или что-то в этом роде. Нарцисса подмигнула ей и побормотала в чашку:       — Или я тебя поцелую.       — Ты бы не стала, — Гермиона усмехнулась.       — Ты уверена? — вопрос полностью сбил её с толку, и она пристально смотрела на старшую ведьму. Она не особо сомневалась, что Нарцисса может это сделать. Вопрос был в том, правда ли она этого хочет? Она начала ей нравиться, но девушка никогда особо не задумывалась, выльется ли это во что-то большее… И хуже всего, Гермиона не могла на это найти ответ в своих книгах. С другой стороны, она и не хотела искать ответ в книгах, а хотела разобраться сама. Хотела понять, почему несколько лет назад она её так заворожила. Конечно, она возможно была самой красивой женщиной в Атриуме той ночью, но… Гермиона была ей очарована еще до того, как поняла, что это Нарцисса.       — Нарцисса…       — Никогда не сдавайся, — Гермиона склонила голову набок, и женщина улыбнулась, — Вот что написано у меня на спине. Гермиона сильно покраснела, а другая ведьма засмеялась и объяснила:       — Я видела тебя два дня назад. Тебя и твое ярко-красное лицо, как сейчас, когда ты увидела меня голой, — она посмотрела на неё и продолжила, — Я заметила тебя краем глаза, но я не возражала… Меня это не беспокоило, потому что, когда я поняла, что ты там, я вспомнила ту ночь третьей годовщины несколько лет назад, когда я чувствовала взгляд на спине. А смысл моей татуировки как мантра, которую я повторяю в голове с тех пор, как Люциус начал показываться с других сторон. Я попросила друга сделать это, когда мне было 18. Я её сделала спустя неделю после дня рождения Люциуса, Драко был год, и Люциус был хорошим отцом и любящим мужем, но иногда таким идиотом. И в тот день рождения он смеялся над тем, как кто-то сказал, что никогда не прикоснется к маггловской женщине, какая бы она не была красивая в его глазах или богатая. Этот человек, один из его лучших друзей, сказал, что женщина должна сидеть дома, рожать детей и убираться вместе с домовыми эльфами. А домовые эльфы созданы, чтобы скрывать детей. Да, так делают чистокровные семьи, но я никогда не хотела этого. После той недели я не разговаривала с ним, и когда он, наконец, спросил, в чем дело, я очень ясно дала ему понять, что дело в его так называемых друзьях. Он игнорировал меня почти три недели. В нескольких лицах: хороший отец, любящий муж, идиот и… романтик.       — Серьезно?!       — Да, — она засмеялась, — После этих трёх недель, я обнаружила ванну, наполненную горячей водой, с маленькими огненными шарами, парящими над ней и лепестками роз, — Нарцисса сбавила тон, — Но татуировка говорит именно об этом. Какая бы тяжелая ни была ситуация, например, война. Как бы рискованно что-то ни было, например, ударить свою сестру. Как опасно что-то может быть для жизни, например, соврать Воландеморту. Никогда не сдавайся. Конечно, некоторые ситуации могут только ухудшиться, но… Я была готова умереть в запретном лесу, и мне было все равно. Я знала, что Гарри жив, а еще знала, что жив Драко, и да, — она посмотрела на Гермиону, — Я знала, что ты будешь достаточно храброй, чтобы пережить все это… пытки и саму войну. Так что это предложение имеет для меня большое значение. Оно написано на фиванском языке.       — Алфавит ведьмы… — прошептала Гермиона, и Нарцисса кивнула, — Точно. Он древний и необычный, я даже не подумала, что это он. Это же мертвый язык, на нем нельзя говорить, только писать и читать.       — Как и руны… на них тоже нельзя говорить, — Гермиона ухмыльнулась, и они обе замолчали. Младшая ведьма подумала обо всем, что только что сказала Нарцисса и, не думая, поставила свою кружку на столик, повернулась и легла, положив голову на бедро женщины. Она не знала, зачем, может, это и неважно, но ей нужна была близость.       — Я… — начала было объяснять, но Нарцисса только покачала головой, словно поняла сама, взяла книгу, что все еще лежала рядом с диваном и начала читать. Гермиона повернулась лицом к книге и читала тоже, пока не заснула. Когда она проснулась на следующее утро, её встретила кружка, парящая в воздухе. Гермиона присела, потирая глаза, схватила кружку и увидела свою палочку, лежащую на столе. Она улыбнулась и обернулась, обнаружив Нарциссу на кухне.       — Доброе утро, соня.       — Когда они появились?       — Час назад, — ответила женщина и подошла к дивану с тремя тарелками и одной бутылкой молока. Она опустила все рядом с Гермионой, — Я не была уверена, с чем ты будешь хлопья, с йогуртом или с молоком, а я люблю йогурт с фруктами, так что…       — Я тоже, но я не могу что-то есть перед аппарацией, — сказала Гермиона, указывая на два сапога у входной двери. Нарцисса ухмыльнулась и кивнула:       — И я, но на сапогах была записка, — она дала Гермионе кусок пергамента, на котором говорилось, что они могут использовать портключи, когда захотят, так что младшая ведьма взяла тарелку с хлопьями.