Ladybug And Her Misfit Kitty

— Мне нужно идти в школу, — вежливо заявила Маринетт в тишине своей комнаты. Было темно, как будто солнце еще не взошло, и в кои-то веки она проснулась раньше будильника. И все потому, что Плагг чихнул. Он просто чихнул, и она проснулась. И, естественно, она не могла просто снова заснуть без каких-либо серьезных вспомогательных средств. По крайней мере, она чувствовала себя более энергичной, чем вчера, что на самом деле было чудесно. Учитывая то, какие травмы она получила в последней битве, те должны была хотя бы немного болеть, что сделало бы ее недовольство по отношению к посещению школы немного более явной, чем просто нежелание иметь дело со своими одноклассниками. Тем более, что она не просматривала сообщения своих одноклассников и просто знала, что комментарии о ее "девушке" все ещё распространялись по группе. Она провела около трех лет, тоскуя по Адриану, только для того, чтобы разлюбить его и влюбиться в девушку... или, в данном случае, в злодейку, как в шутку называл Одасси Чейз в доме Малиссы. Это должно было быть невозможным, но это произошло с Маринетт. Весь ее мир встряхнулся, как снежный шар, и она влюбилась в девушку, которая является ее напарницей. Ее черной кошкой. Ее О'Мэлли. Грудь Маринетт горела, как будто в нее засунули блок питания, который искрился и нагревался, когда сработал ее будильник. Солнце заглянуло в комнату, отбрасывая мягкие бледные лучи, после чего те приобрели теплый и более яркий золотисто-желтый оттенок. Остановившись на огромной куче одеял рядом с ней. Одасси настояла, что, если она останется на ночь, они сложат между собой подушки и одеяла. У нее никогда не было вечеринки с ночевкой с девушкой, которая ей нравилась, и, она надеялась, Маринетт уловила правильный контекст, потому что Одасси не просто вышла и сказала, что Маринетт нравится ей в романтическом плане. Она также хотела свести к минимуму "ущерб", который могла нанести, если бы один или оба родителя Маринетт пришли бы проверить ее и обнаружили незнакомую девушку вместе с ней в постели. Она радостно, но в то же время безрассудно сказала Одасси, что она понравилась ее родителям или, ну, ее отцу, судя по их реакции на то, что рассказала им Маринетт. Она действительно много говорила о незнакомой им Одасси. Намного больше, чем она рассказала им об Адриане, и с гораздо более мягким блеском в глазах и еще более мягкой улыбкой, в которой тлел уголек того, что разжигает желание Маринетт увидеть улыбку Одасси. Даже предложение поужинать и провести сегодняшний вечер могло бы стать той самой ночью. Маринетт могла бы просто пойти и быстро солгать, от чего у нее в горле появился неприятный привкус, а Одасси могла бы встретиться с ее родителями. Одасси отказалась. Она покраснела, прежде чем тихо пробормотать, что никогда раньше не встречала ни одного из родителей своих прошлых любовных интересов или бывших. Она также упомянула, что всё идёт слишком быстро — то, что у них было вместе, произошло быстро, а Одасси не... она не была готова познакомиться с семьей своей девушки. Слова "познакомься с семьей ее девушки" крутились в мозгу Маринетт, но она просто приняла это. Она принесла тарелку с закусками, сказав родителям, что ей нужно больше учиться и она будет есть в своей комнате. И вот теперь она была здесь. В ее ушах все еще стоял звук будильника, Плагг и Тикки разговаривали где-то на фоне, а Одасси пристально смотрела на нее из-под горы одеял, под которые она каким-то образом забралась ночью- О. Одасси проснулась и смотрела на нее. Одасси пялилась на нее. Маринетт моргнула, смотря на нее. Рот слегка приоткрылся, когда она тихо выдохнула. Чужие глаза были поддернуты сонной дымкой. — Ты собираешься собрать волосы? — прохрипела Одасси чуть поднимаясь, так что ее голова высунулась из пушистой горы ткани. Чужие глаза следили за ошеломленным лицом Маринетт. — Эй! — она фыркнула, взмахнув рукой. — Будильник? Герцогиня, мне кажется, что ты можешь... — Я не хочу идти в школу, — прервала собеседницу Маринетт. Всего на мгновение воцарилась тишина, прежде чем она откинула голову назад и низко застонала. Девушка резко потерла свое лицо, и заскулила: — Но я должна! Тяжело вздохнув, Одасси в вылезла из своего кокона и потянулась к девушке, кряхтя, когда ей пришлось сильно потянуться, чтобы отключить будильник на телефоне. Она запыхтела и расслабила руку, позволяя себе немного наклониться и прижаться к теплой спине Маринетт. — Мне тоже нужно вставать, — призналась Одасси, как будто у нее не болела голова, как когда кулак Акумы впечатал ее в землю. Снова закряхтев, она встала с удобной кровати, разминая ноги и потягиваясь. Маринетт не собиралась обманывать себя и утверждать, что она вообще не смотрела на полоску загорелой кожи, освещенной золотым утренним светом. В ее голове сам собой начал формироваться эскиз костюма, но без излишних деталей и с небольшим количеством цветов. Она пришла в себе, когда в ее лицо прилетела подушка. — Ай! — воскликнула она. Маринетт удивилась тому, насколько сильно подушка пахла Одасси, и немного сыром Плагга, но проигнорировала это. — За что?! — Вставай, — Одасси улыбалась, стараясь говорить ровным и тихим голосом, чтобы родители Маринетт не узнали, что она была в комнате их дочери. — Я обещала отвезти тебя сегодня в школу, и я сама не хочу опаздывать. О, точно. Школа Одасси, по сути, находилась на другом конце Парижа, как и ее квартира. И ей, вероятно, нужно было принять душ и собрать свою школьную сумку. Но это не значит, что Маринетт была довольна. В конце концов, она тихо жаловалась все то время, пока Одасси помогала ей выбирать наряд, а Тикки и Плагг ели вчерашнее печенье. Плагг жаловался так же, как и Маринетт, но Тикки, как она успела заметить, не собиралась развлекать своего напарника, в отличие от Одасси. В конце концов, у них было полчаса, прежде чем Маринетт действительно должна была проснуться. Это привело к тому, что она позволила Одасси нанести макияж. Маринетт, конечно, знала, что она сделает гораздо больше, чем то, к чему она привыкла. Они обсуждали разговор, который вели с Анассой и близнецами, и, честно говоря, она выбрала гораздо более откровенный и... милый наряд для девушки. Одасси выбрала шелковую блузку ванильного оттенка и узкие, облегающие черные джинсы для йоги. Так же пара черных байкерских ботинок с золотыми пряжками и черными лентами, обернутыми вокруг них, стояла рядом с вешалкой, на которой висела легкая кремовая шаль, которой не было до того, как Маринетт ушла в ванную. После того, как был закончен макияж, Одасси попыталась уговорить Маринетт позволить ей сделать прическу. Она позволила девушке повеселиться, поскольку — как она убедилась после проверки времени — им все еще не нужно было спешить в школу. Большая часть учеников, учащихся в утреннее время, вероятно, только подошла к школе. Оставалось около часа до того, как прозвенит первый звонок на урок. Ее волосы были распушены и завиты, Одасси жаловалась на секущиеся кончики волос Маринетт и на то, что ее хвостики портят ей волосы. Девушка завершила все легким куском кремовой ткани, собрав ее волосы в свободный низкий хвост. Ткань была той же, что использовалась для пошива блузки, отметила Маринетт. Вероятно, это был отрезанный кусок, который она нашла в одном из маленьких уголков комнаты Маринетт. — Ну как? — спросила Одасси после того, как Маринетт надела сапоги, чтобы увидеть весь наряд в зеркале в полный рост. Маринетт была ошеломлена. Она никогда не выглядела такой нежной! Она выглядела как человек с самой теплой душой во вселенной. Да, ее обычные наряды делали ее образ еще более дружелюбным и теплым, чем ее одноклассники в школе, но она никогда не выглядела так. — Ты сейчас похожа на кое-кого, но я не скажу тебе, на кого именно, — Одасси восприняла ее ошеломленное молчание как хорошую реакцию. — Ты должна узнать это сама. — Долли Партон? — тут же предположила Маринетт, зная, как сильно Одасси обожает старую кантри-певицу. — Нет. — Хм, — девушка еще раз оглянула себя, прежде чем Тикки приблизилась к ее лицу. — Идём, Маринетт! Пора идти в школу... — И на этот раз прийти вовремя, — бормотание Плагга прервало Тикки, когда он облетел их, прежде чем направиться к люку, который вел на крышу. — Что? — спросили все трое одновременно. Девушки были сбиты с толку тем, откуда Плагг мог это знать, и не заметили кровожадный взгляд Тикки, который она послала своему антиподу. — Я ни хрена не сказал, — очень быстро произнёс Плагг, прежде чем пролететь сквозь люк, оставив их троих в комнате. — Давайте отправляться в путь! — сказала Тикки после минуты очень неловкого молчания. — Одасси превратится в Мисфит, чтобы ей было легче сбежать из твоей комнаты, Мари. Она встретит тебя перед твоим домом. — Вы, ребята, планировали... — попыталась спросить Маринетт, прежде чем Тикки начала давить ей на спину. Это не могло сдвинуть Маринетт с места, но она все равно направилась к люку, который вел вниз. Одасси исчезла в ту же секунду, когда Маринетт оглянулась. Ее сердце снова ощутило то же самое искрящееся жжение, и она лениво задается вопросом, не изжога ли это от кофе. Эта мысль, казалось, не укладывалась у нее в голове.

***

— Привет! — воскликнула Одасси, когда Маринетт переступила порог пекарни. Глаза были прикованы к девушке, и Маринетт действительно увидела, как сильно расширились чужие зрачки. — Ты действительно хорошо выглядишь. — Ты одела меня, — отметила Маринетт с мягким смешком, закрывая дверь. Она повернулась к девушке. — Чем мой вид в моей комнате отличается от вида здесь? — Ты великолепно выглядишь при естественном освещении, — мгновенно ответила Одасси. Чужой голос сочился благоговением, в то время как ее глаза не переставали изучать свою работу. — Типа, да, ты потрясающая в искусственном свете, но это просто... — Ты в порядке? — Маринетт подождала несколько секунд, когда собеседница замолчала, продолжая рассматривать каждую деталь ее внешности и наряда. — Я не настолько хорошо выгляжу... — Лжешь, — одновременно прошипели Одасси и Плагг. Кот высунул голову из кармана рубашки своего владельца, и было странно видеть, как они одновременно прищурились, а их зрачки сузились, прежде чем оба быстро заморгали. — О... вау. — Это ненормально... — беспокойство Маринетт усилилось, потому что это действительно не было нормально. Она никогда раньше не видела, чтобы эти двое так себя вели, и она была главной тому причиной. — Я скоро расскажу тебе, Мари, — донесся голос Тикки из ее сумочки. Девушка посмотрела вниз, на свою квами, которая указала в сторону школы. — Но у нас есть компания. Она подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как к ней, топая, приближается Аликс. Лицо было немного опухшим и красным, глаза выглядели еще хуже, но на всем ее лице была видна решимость. — Аликс... — роллер даже не посмотрела на Маринетт, когда встала между ней и Одасси. Почему люди постоянно перебивают ее этим утром?! — Ты девушка Маринетт? — спросила Аликс. — Что?.. — Ты, — голос Аликс стал громче и уверенее, от чего обе девушки невольно напряглись. — Девушка Маринетт? — Я... да. Да, — Одасси бросила умоляющий взгляд на свою напарницу, но Маринетт, кажется, была слишком ошеломлена, чтобы заметить это. Она не знала эту невысокую блондинку, но Маринетт, очевидно, знала, и это было нетипичное для нее поведение. — Тогда слушай сюда, — зашипела блондинка. — Маринетт Дюпен-Чен заслуживает каждой унции любви, тепла и заботы, направленной на нее. Не смей даже на мгновение думать о том, чтобы разбить ей сердце, иначе я найду тебя и изобью тебя до гребаной полусмерти! — Аликс! — возмутилась Маринетт и было кинулась, чтобы оттащить одноклассницу от Одасси, но замерла на полпути, когда увидела, как сильно дрожат чужие плечи. Девушки услышали тихий всхлип, и сердце Маринетт сжалось. — О, Аликс, — тихо прошептала она. Слезы потекли по ее лицу, но Аликс сделала глубокий вдох и снова открыла глаза, чтобы посмотреть на гораздо более высокую девушку. — Маринетт Дюпен-Чен заслуживает любой безопасности, силы и дружбы в мире, и будь я проклята, если ты не преподнесешь это ей на блюдечке с голубой каемочкой. Она заслуживает этого, потому что... потому что мы не дали ей этого, — Аликс быстро теряла свою уверенность и силы. У нее был план, план действий, но не особо продуманный. Это было то, в чем она всегда уступала другим. — Мы были жестокими, мерзкими, и ужасными и... — еще один всхлип сорвался с ее губ, и она слабо дернула плечом, чтобы стряхнуть руку Маринетт, но сделала это только один раз, позволяя девушке развернуть ее. Она опустила голову, слезы катились по ее щекам. — Ну, ну, успокойся, — прошептала Маринетт. Она начала медленно вести Аликс подальше от глаз толпы, и Одасси быстро поняла намек, без слов прикрыла двух девушек от посторонних глаз и любопытных ушей. — Аликс, — голос Маринетт стал немного жёстче, но всё было в порядке, потому что это заставило другую девушку поднять глаза. — Я не сержусь... — Ты не... — Помолчи, — тихо огрызнулась она, тяжело вздохнув, когда ее однокласница вздрогнула. —Но я разочарована. — О, — тихо пробормотала Аликс. Сейчас она выглядела еще хуже. — Ты и остальные в классе умные, очень умные по-своему, так что раскусить ложь Лайлы не должно было быть так сложно, — начала объяснять Маринетт. Ее голос стал мягче, так как Аликс, казалось, успокоилась после своей эмоциональной речи. — Но вы этого не сделали, и это было хуже всего. Мне было больно осознавать, что на моей стороне никого нет, хотя я знаю вас всех уже много лет. Аликс дернулась в сторону Маринетт, как будто хотела ее обнять, но девушка остановила ее, крепко ухватив Аликс за плечи. — Но я не прощаю тебя. По крайней мере, пока. Кажется, смысл сказанного дошел до Аликс. Маринетт не обязана ее прощать, сколько бы она ни унижалась перед ней. Она должна уйти или ждать до тех пор, пока Маринетт не будет действительно готова. — Хорошо, — прошептала она. Она сделала несколько шагов назад. — Я оставлю тебя в покое и пойду передохнуть. Еще слишком рано для появления Акумы, — тихо пошутила она, прежде чем уехать. Целую минуту они обе неловко смотрели друг на друга, пытаясь поговорить с помощью зрительного контакта и на самом деле выяснить, было ли всё это сном. Одасси жестом велела Маринетт идти, потому что все больше и больше людей пялились на них, хотя девушки и пытались игнорировать это. Одасси, очевидно, лучше контролировала ситуацию, чем Маринетт, несмотря на то, что она Ледибаг. — Я напишу тебе, когда приеду в школу, — пообещала Одасси, взяв одну из рук Маринетт и поцеловав ее в тыльную сторону. — Мисс Герцогиня. — Вы тоже, мисс О'Мэлли, — ее улыбка стала несколько печальной, когда Одасси отошла. Она быстро направилась в переулок в паре кварталов отсюда, трансформировалась и убежала, как настоящая испуганная кошка. Сделав глубокий вдох, Маринетт развернулась и начала подниматься по лестнице, стараясь не паниковать, поскольку школьный день еще даже не начался.

***

Во время обеда Одасси практически пронеслась мимо обычного обеденного места своих друзей с быстрым "не могу. Гей-искусство" и уже начала спускаться по лестнице, ведущей в крыло искусств. Это было крайне необычно с ее стороны, поскольку она всегда первой приходила на обед. Обычно она была уже на полпути к столовой, когда все остальные только начинали собираться, так что это вызвало у других интерес, но, зная, с кем была Одасси, неудивительно, что она говорила о гей-искусстве. Одасси чуть не выломала дверь в класс 2-D рисования. К счастью, сегодня она была здесь одна из-за обеда и того, что насколько солнце сегодня было теплым и ярким, но для Одасси это было идеально. Она бросила свой рюкзак на пол у ближайшего к высоким окнам стола, вырвала альбомный лист из альбома и сразу же начала делать набросок. Дерево прямо за пределами комнаты давало идеальную полутень, которая была у пекарни Маринетт пару часов назад. Она запечатляла ту сцену на бумаге перед ней. Она бросила карандаш на стол и одной рукой начала искать свой уголь. Прошло совсем немного времени, прежде чем у Одасси появилась почти идеальная копия того момента, который вертелся у нее в голове. — Что у вас там, мисс Никель? — знакомый голос ее учителя рисования заставил Одасси вздрогнуть. К счастью, за то время, что она рисовала, она не пошевелила рукой. Она удерживала рисунок на месте так, чтобы его мог видеть учитель. — И кто это, чува? — спросил он. Девушка инстинктивно вздрогнула. Мистер Фелч всегда копировал своих учеников, когда они по какой-то причине были шокированы. У него просто была привычка копировать их стиль речи, и даже не с целью поиздеваться над ними. Это была привычка - следить за их движениями. — Извините, мистер Флеч... — Девушка-рокер, чува. Кто она? —...Что? Учитель рисования кивнул на рисунок Одасси. — Эта девушка, она настоящая. Так кто она? — Как... вы смогли это определить? — сдавлено спросила Одасси. — Она слишком реальна, — начал мистер Флеч. Ленивым движением руки он указал на детали. — У нее кривоватый нос, но с такой детализацией он должен выглядить естественно. Ее веснушки разбросаны почти по всему лицу, словно ты точно знаешь, насколько у нее пухлые щеки и где расположены все веснушки. И, наконец, глаза. Его рука медленно указала на них пальцем и мягко обвела их. — В глазах много противоречивых эмоций. Сожаление и любовь. — Гей-исскуство, — это единственное слово, которое Одасси смогла выдавить из себя. — Уважаю, чува, — учитель жестом велел Одасси собрать вещи и уходить. — Но ты не можешь быть здесь во время обеда, так что уходи.

***

День Маринетт был... Он был странным, а сейчас только обед. Люди говорили о ней, но, судя по тому, что она смогла услышать, не в плохом смысле. И Лайла, и Хлоя не беспокоили ее, но они пристально смотрели в сторону Адриана, который неодобрительно смотрел на жестокость и следил за двумя девушками. Аликс держалась в стороне от всех одноклассников и даже друзей вне класса. Она не могла смотреть ни на что, кроме собственных ног, пока каталась по крошечной дорожке. Нино нигде не было видно, а Алья выглядела так, словно съела лимона, смотря то на Лайлу, то снова на свой телефон. Что, черт возьми, произошло за выходные? Произошла очередная ссора и они обсуждали появление у нее девушки, о которой они до сих пор не спросили, и две Акумы. Не так уж много могло произойти за это время, верно? О, кого она обманывает? Она обрела нового напарника, который стал ей экспоненциально ближе, чем когда-либо был Кот Нуар. Одасси заставляла ее чувствовать, что ее видят и под маской, и вне ее, и никогда не давила на нее. Может быть, часть ее ходячей молдавской силы передалась ей, и это распространилось. Прямо сейчас Маринетт нужно добраться до своего класса и своего места без каких-либо проблем. Достаточно просто, правда? Неправда. Она смотрела прямо перед собой, а это значит, что она столкнулась с Нино, который делал то же самое, но спускался по лестнице. Они посмотрели друг другу в глаза, и Нино оценил новый наряд Маринетт. Он бросив взгляд в сторону, решившись на какую-то авантюру. Маринетт быстро догадалась, что собирался сделать Нино. Он собирался сделать что-то, что заставит Алью ревновать или посмеяться над ней из-за того, что он знал то, а она нет, используя Маринетт. Что ж, она совершенно не собирается участвовать в этом. Она отдернула руку, прежде чем Нино успел схватить ее. Лицо Маринетт приняло тот же самый по-настоящему разочарованный вид, что и во время разговора с Аликс. Это сработало. Нино застыл на месте от удивления и быстро растущего смущения. — Я все еще разочарована в тебе, — спокойно сообщила Маринетт парню. — Не прикасайся ко мне и не разговаривай со мной. Если ты хочешь моего прощения, то жди и сожалей, Нино Лейф. С этими словами она ушла. Она прошла вверх по лестнице, через толпу студентов с разинутыми ртами, к ее столу в конце зала. Плечи были расправлены, голова высоко поднята, даже несмотря на то, что в животе у нее все сжалось. Сегодня будет долгий день.