Ladybug And Her Misfit Kitty

Она чувствовала на себе пристальные взгляды, куда бы ни пошла. В коридоре между уроками, в библиотеке во время занятий и даже сидя с опущенной головой и тихо работая на уроке мадам Бюстье в конце дня. Ей повезло, что никто из ее класса не подошел к ней. Все остальные, с другой стороны, слетелись к Маринетт, как бабочки на цветочное поле. Они хвалили всё в Маринетт, начиная с ее волос и заканчивая веснушками, которые начали становиться всё заметнее с приближением лета. Хлоя и Лайла сегодня вообще не подходили к ней, хотя она готова поспорить, что один из их лакеев испортил ей обед, потому что кто-то этим утром взломал ее шкафчик. Кажется, он не успел закончить, потому что дверца шкафчика все еще была широко открыта, когда Маринетт пришла сменить учебники для следующего урока. Только половина домашнего обеда была испорчена, и когда она мимоходом упомянула это при Марке, мальчик предложил половину своего собственного обеда. Очевидно, Адриан подслушал разговор и то, что произошло по дороге на обед, и предложил отвести ее в изысканный ресторан. Марк тут же обиделся, и Маринетт почувствовала себя оскорбленной за него. Она посмотрела на модель, и на этот раз ни одно из тех щемящих чувств, которые она испытывала раньше, не наполнило ее грудь. Были только усталость и отвращение, смешанные с тихим "обожеуйдиотменя". Это было странно, но Маринетт не хотела анализировать эти чувства, особенно в школе, по дороге на урок естествознания. Она оглядела его с ног до головы. игнорируя его лицо и скучая по вечно надеющемуся, даже почти умоляющему взгляду его зеленых глазах. Она сказав ему "нет, спасибо" и вежливо попросила больше ее не беспокоить. Все тело Адриана мгновенно хватило уныние — его плечи опустились и лицо приняло обиженный вид, когда он посмотрел на Марка, который выглядел намного более шокированным ее ответом. Это определенно не было секретом, несмотря на то, как сильно Маринетт пыталась скрыть — она была по уши влюблена в Агреста, и вся школа знала об этом. Без сомнения, новость о том, что она больше не думала о чувствах Адриана таким образом, облетит весь мир до обеда, несмотря на то, что до него оставалось полтора часа. Маринетт была почти так же потрясена собой, как Марк был и остается потрясенным до сих пор. У нее не было никаких мыслей о том, как подойти к Адриану, не говоря уже о желании, поэтому она была застигнута врасплох, когда светловолосый парень подошел к ней первым в коридоре. Вместо того, чтобы ее разум наполнился образами мальчика, смеющегося и нежно смотрящего на нее, как друга, одно-единственное воспоминание — Одасси, спящую этим утром, — окутало ее разум, взяв его в удушающий захват. Более высокая рыжеволосая девушка, завернутая в одеяла Маринетт, лежащая в ее кровати, протянула между ребер и вокруг горла кусочек чего-то собственнического, едва не задушив ее, так как этот образ не выходил из головы Маринетт. От Тикки тоже не было никакой помощи. Всякий раз, когда они встречались взглядами, квами шевелила своими несуществующими бровями, прежде чем прикрыть рот и подавить хихиканье. Если бы не тот факт, что Маринетт знала, что Плагг находится на другом конце города, она бы предположила, что эти двое каким-то образом поменялись местами. И вот теперь она была здесь. На последнем на сегодня уроке класс был перенесена на конец дня, чтобы ученики могли уделить время и сделать домашнее задание, чтобы у них было больше времени, чтобы пообщаться после школы. Она мягко стучала ручкой по тетради по истории. Разум был больше сосредоточен на воспоминании об Одасси, тихо лежащей в утреннем свете, чем на перечитывании ее заметок о Викторе Гюго. Одноклассники Маринетт толпились вокруг, большинство из них тоже закончили домашнее задание на сегодня и просто ждали последнего звонка, чтобы уйти. Они шутили и спрашивали друг друга, как прошел их понедельник. Она даже не заметила, как в класс проскользнули три новых лица и как тишина медленно опустилась на класс. Она подняла глаза только потому, что почувствовала на себе взгляд, наконец заметив тишину. Маринетт подняла глаза и столкнулась лицом к лицу с Авророй, держащей микрофон, Марком с его блокнотом и Клодом, держащим дорогую школьную видеокамеру, используемую только для школьных новостей. — Э-э... привет? — поприветствовала она всех троих, по-совиному растерянно моргая, когда щеки всех троих ее друзей залились разными оттенками розового. — Привет, Мари! — Аврора первой взяла себя в руки, следом за ней в себя пришёл Марк, в то время Клод выглядел так, словно был погружен в свой собственный мир. Она кашлянула, чтобы прочистить горло, прежде чем оглянуться на свою сокурсницу. — Поскольку ты сегодня была самой горячей темой для обсуждения во всей школе, — она подвинулась, чтобы сесть на край длинного стола прямо рядом с Маринетт, которая не возражала против близости девушки-метеоролога. — Ежегодник и школьный комитет новостей интересовался, можем ли мы взять у тебя интервью о твоем абсолютно потрясающем, но в то же время шокирующем сиянии. Маринетт хмыкнула, позволяя своему лицу превратиться в мягкое выражение заботы. Она собиралась сказать "да", несмотря ни на что, потому что это была Аврора. Спрашивай ее другой выпускник или член съемочной группы новостей она, вероятно, сказала бы "нет", но Аврора была практически так же увлечена модой, как и Маринетт. Она действительно могла оценить работу, которую Маринетт вложила в каждую деталь своего наряда, собранного Одасси этим утром. — Конечно! — ответила она после минуты молчания, заставившей Аврору практически вибрировать от возбуждения. — До тех пор, пока мне не нужно вставать и выходить в коридор. Я давно не носила каблуки, и мои ноги ужасно болят. — По рукам! — с готовностью согласилась блондинка. Жестом приказав двум мальчикам приготовиться, она осторожно взяла блокнот Марка, в котором, должно быть, были все вопросы. — Просто скажи нам, когда будешь готова! Вскоре после того, как они задали три вопроса, Маринетт поняла, что весь класс все еще смотрит на нее. Молча. Даже мадам Бюстье молча наблюдала за своей звездной ученицей с чем-то непонятным в глазах. Наверное, это был самый тихий день в ее классе с начала учебного года. — Мари? — Аврора легонько щелкнула пальцами, чтобы вывести подругу из задумчивости. — Земля вызывает Мари. — Ах! — выдохнула Маринетт, прежде чем слегка хихикнуть, забавляясь тем, как быстро она смогла забыть, что была на собеседовании. — Прости, Аврора. Не могла бы ты повторить свой вопрос? — Все в порядке, — Аврора отмахнулась от любых возможных опасений, поерзав на месте, которое она заняла ранее. — Я спросила, сшила ли ты сегодня каждую деталь своего наряда? И что побудило тебя отказаться от своего обычного повседневного костюма? Хмыкнув, Маринетт сама по-удобнее устроилась на своем стуле. — Я сделала все, за исключением обуви, — Маринетт встала со стула, несмотря на слабый протест ее лодыжек, чтобы она могла вскинуть ногу и легко показать упомянутую обувь Клоду и камере. — Она у меня была эта пара так долго, что я даже не помню, где я их купила, — она усмехнулась, прежде чем снова сесть и поправить блузку. — На изготовление штанов определенно ушло больше всего времени, я сшила их полторы недели назад, и это был первый раз, когда я работала с материалом для йоги. — Ну, я могу сказать это за всю школу, Мари - эти брюки смотрятся на тебе просто божественно, — похвалила дизайнера Аврора, и Маринетт не смогла сдержать сильный румянец и, заикаясь, поблагодарила. — Не благодари меня за правду, — пошутила девушка-метеоролог. — Но вернемся к делу. Что заставило тебя выбрать этот замечательный наряд сегодня? — Его выбрала не я, — слова слетели с ее губ прежде, чем Маринетт успела себя остановить. Ее румянец потемнел еще сильнее из-за смущения. — О? — голос Авроры звучал так, словно она только что услышала самую лучшую новость, которую когда-либо слышала. — Если не ты, то кто? "Одасси" вертелось у девушки на языке, потому что это была правда. Одасси выбрала ей наряд в дополнение к прическе и макияжу для школы, и теперь Маринетт отвлекалась на небольшие покалывания в тех местах, где Одасси нежно касалась ее кожи осторожными пальцами. Мысли заполнялись другими моментами, помимо того, когда другая девушка спала, например, когда Одасси положила обе руки на плечи Маринетт и смотрела на нее щенячьими глазами, практически умоляя младшую позволить сделать ей прическу и макияж. — Моя девушка, — вот что она сказала вместо этого, и глаза Маринетт расширились, когда поняла, что только что сказала Авроре и на камеру. — Ого, — Аврора выглядела как тот мем, где женщина держит микрофон, и у нее очень заинтересованный блеск в глазах, а также злая маленькая ухмылка на губах. — Девушка? К счастью для Маринетт, в тот момент прозвенел последний звонок, сообщая об окончании учебного дня и о том, что Маринетт пора убираться отсюда. — Мне нужно идти, много дел и все такое, — оправдание Маринетт было слабым, несмотря на то, что оно также было правдой. Она схватила свою сумку и выбежала из класса. Лодыжки заболели еще сильнее, пока она делала все возможное, чтобы пробиться сквозь толпу студентов, пытающихся выбраться наружу. К счастью, Маринетт вышла одной из первых. Сделав глоток свежего воздуха, она замедлила шаг, когда добралась до верха лестницы. Девушка медленно спустилась, чтобы не упасть и не повредить лодыжку или что похуже. Звуки смеха, доносящиеся от ее сокурсников, и щебетание птиц, приветствующих весну, которая была не за горами, быстро успокоили то небольшое смущение, которое цеплялось за нервы Маринетт, которое она не оставила в том классе. Звук знакомого мотоцикла, мчащегося по улице перед ее школой в "швее", заставляет желудок делать счастливые кульбиты, и бабочки застревают у нее в горле. Как ни странно, вскоре послышались еще три звука ревущих двигателей. Одасси не потребовалось много времени, возможно, секунд тридцать, чтобы съехать с дороги и оказаться перед стоянкой для родителей. Скользкое чувство ликования скользнуло вверх по ее позвоночнику, когда она заметила шлем Такаши, зажатый между бедер Одасси вместе с перчатками для верховой езды. Сразу после этого с грохотом подъехали еще три мотоцикла, остановившись позади Одасси, но они не выключили свои мотоциклы, как это сделала она. — Герцогиня! — поприветствовала ее Одасси, очевидно, легко найдя Маринетт в толпе, после того, как сняла шлем и встряхнула волосами. Великолепные вьющиеся локоны подпрыгивали от движения, и у Мари слегка дрожали колени от этого зрелища. — Как сегодня было в школе? Случилось что-нибудь интересное? — спросила она, когда Маринетт подошла ближе. Потянувшись к невысокой Мари подумала, что Одасси собирается приблизить ее, положив руку ей на спину. Боже, как же она ошибалась. Вместо того, чтобы сделать это, Одасси просунула палец или два, Маринетт не могла видеть, и ей было все равно, в одну из петель для ремня Мари и притянула ее ближе. Взвизгнув от шока, когда ее колени ударились о мотоцикл, а одно из бедер Одасси оказалось между ее бедрами. Руки переместились выше и легли на плечи старшего. Их губы едва соприкоснулись на полсекунды от резких движений, но этого было достаточно, чтобы внутренности Маринетт растаяли, превратившись в лужицу мерзкой липкой массы, покрытой посыпкой и вишнями. — Привет, — прошептала Одасси, когда Маринетт моргнула в ответ "онлайн", и фыркнула, когда другая не смогла ответить ничем, кроме сдавленного стона. Что-то в ней достигло опасного уровня, и по какой-то причине она могла чувствовать фактический вес Плагга в переднем кармане своей школьной формы. Тем не менее, это был тот хороший опасный вид, который привел к одной отличной ночной связи и огромному количеству материалов для шантажа после ночи, когда не было ничего, кроме озорного дерьма. — Привет, — Мари, наконец, смогла обрести какой-то мир, прежде чем позволить своему телу еще больше прижаться к Одасси. Улыбаясь в чужую шею, когда она почувствовала, как грудь под ее заиканием стала слишком знакомой. — Что ты здесь делаешь? — Я хотела узнать, не хочешь ли ты провести со мной время сегодня. — Мы же провели вместе время вчера? — Маринетт не смогла удержаться от легкого зевка, не подозревая о нарастающем чувстве хаоса в своей напарнице и сосредоточившись на том, чтобы держать глаза открытыми. Боже, до сих пор она даже не замечала, как устала. — Я помню, — Одасси изо всех сил старалась подавить чувство, что делает что-то безрассудное. — Но Мачико получил предложение от одного старого приятеля своего отца, чтобы он и несколько его друзей пришли прогуляться по новому торговому центру в центре города, прежде чем он откроется на следующей неделе. — Тот, что на углу шоссе Паркер и Дестини-стрит? — Да, — рука Одасси на петле ремня Маринетт переместилась вверх, и она нежно провела несколькими пальцами в перчатках по спине Маринетт, наслаждаясь ощущением того, как другая девушка дрожит от ее прикосновений. — Хочешь присоединиться? Нам не нужно ничего покупать, просто нужно ходить и указывать на любые недостатки, которые мы видим в последнюю минуту. Я угощу тебя обедом. — Ты также должна будешь нести меня, — Маринетт надулась и отстранилась, даже не осознавая, что огромное количество студентов все еще просто пялятся на них двоих. Одасси, вероятно, знала, так как она была лицом к лицу с большинством из них, но с тем, как она смотрела на Мари, как будто дизайнер была всем ее миром, вероятно, нет. — Ноги болят? — Я очень давно не носила каблуки, — Мари выбежала, прежде чем выхватить шлем из-под ног Одасси. Ее разум немного вернулся на землю, чтобы понять, что другие люди на байках все еще были позади них и немного увеличили обороты своих двигателей, когда увидели, что Маринетт схватила шлем. — Договорились, — улыбка Одасси стала немного дьявольской и кокетливой, прежде чем помочь Маринетт перекинуть ногу через мотоцикл и устроиться позади нее. Прошло совсем немного времени, и четыре мотоцикла с грохотом выехали из зоны сбора. Оставив позади шокированных учеников и еще более удивленных и ошеломленных учеников класса мадам Бюстье.

***

Лайла смотрела, как отъезжают мотоциклы, и изо всех сил старалась проглотить гнев и зависть, прежде чем кто-нибудь из ее одноклассников успеет обернуться и заметить это. Хотя их вкус остался у нее на языке и это было хуже, чем школьный обед, к которому она сегодня едва притронулась. — Это была Одасси? — спросил Нино, поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Аликс, которая бросила один взгляд в окно и сразу же села обратно и сосредоточилась на своем учебнике истории, как будто это была самая интересная вещь на свете, а не вид снаружи. — Она новая подруга Маринетт? — Нет, — коротко ответила Аликс. — О... — Одасси - ее девушка. Прежде чем кто-либо еще успел что-то сказать, пара рук, хлопнувших по столу, заставила всех подпрыгнуть. За исключением мадам Бюстье, которая выскользнула из класса, как только прозвенел звонок. Хлоя поднялась, стул снова ударился о небольшую приподнятую стену позади нее и упал на пол, будучи забытым в ярости блондинок. — Одасси Никель не может быть ее девушкой! — завизжала она, топая ногами и безмолвно скуля, прежде чем вытащить свой телефон и быстро набрать на нем чей-то номер. — Я не потерплю этого- папа! С этими словами Хлоя плавной походкой вышла из комнаты, оставив всех в шоке, но не так сильно, как раньше. — Кто такая Одасси Никель? — спросила Лайла, не имея абсолютно никакого понятия, кем была рыжеволосая девушка, несмотря на очевидные намеки на то, что она была богата, и эта стерва, вероятно, обвела ее вокруг пальца с помощью шутки, которую вели эти двое. Шок, казалось, был единственной эмоцией, которую класс мог испытывать коллективно, как будто у них была одна-единственная общая клетка мозга, Лайла хихикнула, когда они посмотрели на нее. — Одасси Никель - одна из самых известных и богатых детей во всем мире, — Адриан был первым, кто заговорил. Его глаза смотрели вперед, на белую доску, в то время как все его кожа приобрела пепельный цвет. — Хотя одна вещь отличается ее от всех богатых людей. — И что это? — Лайла толкнула мальчика локтем. На самом деле было любопытно хоть раз услышать, что он хочет сказать. — Новости, похоже, ничего не могут получить о ней. — Чувак... что ты имеешь в виду? — голос Нино раздался со спины рядом с Натаниэлем. Он пересел сегодня, утверждая, что он больше не может сидеть рядом со своей бывшей девушкой. — Ты должен быть конкретнее, чувак. Мы не знаем, как говорят богатые люди. Это вызвало у Адриана усталый смешок, но его лицо снова расслабилось. Он все еще отказывался смотрел куда-либо, кроме передней части класса. — Одасси обладает природной способностью просто бросать репортеров и фанатов на произвол судьбы. Они могут поймать ее где-нибудь, и в следующую секунду она исчезает. Как будто растворяется в воздухе. Его одноклассники в большинстве своем все еще выглядели непонимаще, но, к счастью, вмешалась Сабрина. Теперь, когда Хлои не было в комнате, она была немного смелее, чем обычно. — Если она не хочет, чтобы новости что-то знали о ней, они не узнают, — попыталась она объяснить. Тьюринг поднялась со своего места, чтобы посмотреть на своих друзей. — Если она хочет делать местные или, возможно, международные новости, она это сделает. У нее есть ключевая вещь, которую у каждого богатого и известного ребенка отбирают с юных лет... — Уединение, — теперь вмешалась Алья. Понимание расцвело на ее лице, и все посмотрели на нее. — У Одасси Никель есть личная жизнь. Это практически никому не известно из-за постоянного внимания социальных сетей и новостей. Она может пойти куда угодно, даже не пикнув, повеселиться и вернуться, как будто никогда и не уходила. — Вот именно, — теперь Адриан выглядел злым и завистливым. Его взгляд был устремлен на окно, на дорогу, у которой Маринетт стояла всего десять минут назад. — Она самый счастливый ублюдок в мире.