Алая нить - 2

Семнадцатилетний Мхэй склонил голову в уважительном поклоне. Мимо проходил будущий правитель. — Через неделю состоится ваше вошествие, сын Ра. — Ур Хеку шел рядом с ним, сложив руки замком на обнажённом пузе. — И по этому случаю произойдёт жертвенный круг, в честь вас и Ра. Атон остановился. Его взгляд магических серых глаз прошёлся по ряду рабов, которые входили в жертвенный круг. Все они понимали, что им оставалось жить несколько дней, но никто не мог противиться судьбе, подготовленной им Ра. Мхэй был среди них. Его взгляд был прикован к полу, но почувствовав на себе магический взор, юноша поднял свою голову на сына Ра. Атон смотрел на него и в его глазах читалась печаль. — Ур Хеку, приведи мне этого раба. Я знал его в детстве и хотел бы проводить его с почестями на подготовку к жертвенному алтарю. — Указательный палец был направлен на Мхэя. Ур Хеку прищурил и без того узкие глаза. — Сын Ра, негоже вам, божественному началу и надежде народа, общаться с рабом, чья судьба предназначена ещё с рождения. — Ты меня не слышал? Взгляд серых глаз сменился на голубые, а затем и на зелёные. Ур Хеку смотрел в них и его лицо отразила странная, почти мечтательная улыбка. — Я понял вас, сын Ра. Позвольте выделить вам раба Мхэя на срок, который вы изволите пожелать. Поклон. — Одного дня достаточно. Ур Хеку указал на Мхэя, и его вывели из шеренги рабов. Юноша поднял взгляд на жреца, а затем на Атона. — Идём. — Сын Ра направился по коридорам в свои покои и Мхэю ничего не оставалось, как последовать следом за ним. Ур Хеку проводил их взглядом. — Пророки, проследите за ними и не допустите близости душевной между сыном Ра и рабом. Они кивнули и двинулись следом. Мхэй шел на несколько шагов сзади Атона. Взгляд случайно упал на ягодицы будущего фараона и юноша залился краской. — Нравится? — Лёгкий смех Атона вызвал у Мхэя сильнейшее смущение. — Простите, сын Ра. — Он остановился. Алые щеки юноши пылали огнем. Атон повернулся к нему и подошёл ближе. — Пойдём. Сын Ра открыл дверь и пропустил его в свои покои. — Господин… — Мхэй смутился. Никто из рабов не смел даже приближаться к дверям покоя сына Ра. А тут его зовут внутрь. Атон зашёл в помещение и оглянулся на Мхэя. — Ты идёшь? — Иду. Мхэй вступил в покои и отвернулся на дверь, которая закрылась сама по себе следом за его последним шагов. Повернув голову обратно, он столкнулся взглядом с Атоном, который стоял настолько рядом, что юноша почувствовал его дыхание на своём лице. — Атон… — Он не произносил его имени с детства. Рука раба коснулась щеки сына Ра. Мхэй был выше Атона на полголовы. Восемнадцатилетний будущий фараон улыбнулся, положив свою руку поверх руки юноши. — На тебя не действует моя магия. Ещё с детства. Почему? — Я не знаю, Атон. Но я вижу тебя настоящим. Пальцы погладили мягкую кожу на щеке сына Ра. Её гладкость и нежность так отличалась от шероховатой и грубой кожи раба. Мхэй, рождённый рабом, не имел права разговаривать в таком тоне с сыном фараона. Почтительность должна была быть в каждом слове. Едва ли раб мог и вовсе заговорить с сыном Ра, а тем более не мог трогать. — Атон. Совсем скоро я стану частью твоей силы. Мхэй поднял на него полный нежности взгляд, взяв его руку в свою и поцеловав пальцы. — Для меня честью будет помочь тебе стать сильнее. — Мхэй, я не хочу отдавать тебя алтарю. Мне не нужна сила, отданная твоей кровью. — Моя судьба известна с рождения, господин. — Юноша взглянул в невероятной красоты глаза будущего фараона. — Рождённый рабом не станет тем, кем хотелось бы стать. Он отпустил руки сына Ра и поклонился ему. — Простите меня, мой фараон, за то, что я осмелел коснуться вас. — Мхэй… — Атон сделал шаг к нему, как тут двери покоев распахнулись и в проёме оказались двое Пророков Бога. — Сын Ра, позвольте забрать у вас раба Мхэя. Негоже пускать грязь в свои покои. — Я не звал вас. — Атон скрестил руки на груди и в его взгляде виднелась злость. — Мы настаиваем. Рабу пора готовиться к алтарю. Мхэй поклонился Атону, затем последовал за Пророками Бога. В сердце юноши появилась боль, которая не была связана с болью физической. Жрецы привели его обратно в крыло рабов и оставили, направившись к Ур Хеку. Мхэй направился в хранилище. «Сердце почему-то так пылает и так желает оказаться рядом с сыном Ра — Атоном. Но не смею я и думать о том, чтобы оказаться возле него и иметь думы поцеловать». Раб заметил под ногами книгу. Остановился. Огляделся по сторонам. Никого не виднелось, кто мог бы потерять данную рукопись. Да и книги являлись почти священным писанием, кто так относится к ним — тот совершает преступление против дара богов. Мхэй подобрал книгу с земли и осмотрел с разных сторон. Обложка была неприятна на вид, чувствовались все неровности. А цвет: отвратительно розовый, грязный. Названия не было. — Человеческая кожа? — Спросил сам себя юноша. Поборов отвращение, Мхэя открыл ее на первой странице и прошёлся взглядом по строчкам, открывающим главу. — «Я есмь пояс одежды бога Ну, который даёт свет, и сияет, и принадлежит к его груди, осветитель темноты, объединитель двух божеств Рахти, обитатель в моём теле, посредством великого заклинания из слов моих уст. Я поднимаюсь, но он, кто приходил после меня, пал. Он, кто был с ним в Долине Абидоса, пал. Я покоюсь. Я вспоминаю его. Бог Хау овладел мною в моем городе. Я обнаружил его там. Я устранил прочь тьму силой моей, я наполнил око Ра, когда оно было беспомощно, и когда оно не пришло на праздник 15-го дня. Я взял Сета в небесных домах супротив Древнего, который был с ним. Я снарядил Тота в Доме Лунного бога, когда пятнадцатый день праздника не приходит. Я овладел венцом Уррт. Истина в моём теле; яшма и хрусталь — его месяцы. Моё поместье там, среди ляпис-лазури, среди тамошних пахотных земель. Я — Хим Ну, осветитель тьмы. Я пришёл осветить тьму; это есть свет. Я осветил темноту. Я низвергнул извергов Ашмиу. Я спел гимны тем, чьи лики были покрыты; они были в беспомощном состоянии невзгоды, так взгляните же вы на меня. Я есмь Хим Ну. Я не позволю вам слышать относительно его. Я сразился, я Хим Ну. Я осветил тьму. Я пришел. Я положил конец тьме, которая воистину стала светом». Зелёные глаза раба засветились. Они изменились: стали ярче, в них появился какой-то внутренний огонь, который встречался лишь у немногих жнецов: лишь у hry-tp можно было заметить такое пламя. — Что за книгу ты держишь в своих руках, hem-ka? — Услышал он ненавистный голос того самого Пророка Бога, чье существование уже раздражало душу Мхэя. — Я нашел книгу, Пророк Бога. Простите, что посмел открыть её. Юноша поклонился ему и протянул рукопись. Жнец с отвращением забрал ее из рук раба. — Книга не должна быть в руках грязи. Посмотрим, что ты пытался украсть из хранилища драгоценных источников. — Но я… — Жнец рукой остановил попытки Мхэя оправдать себя. Неторопливо осмотрев переплет, Пророк Бога приподнял бровь: — Откуда ты её украл, раб? — Я нашёл ее на полу данного коридора. Жнец открыл книгу и тут же с ужасом закрыл. — Как же хорошо, что вы, рабы, не знаете письменность! Ещё бы чуть-чуть… Убирайся с глаз долой! — Закричал не своим голосом Пророк Бога. Мхэй сделал шаг назад, а затем очень быстро побежал по коридорам в свои покои, которые делил с другими рабами. Жнец проводил юношу взглядом, затем с трепетом и страхом понес книгу Ур Хеку, который в ту же минуту потребовал вызвать к себе весь культ жрецов вместе с верховным жрецом Осириса, которого призвали на совет из самого Абидоса.