Алая нить - 2

Внимание. В главе присутствуют педофилия, каннибализм. Читать на свой страх и риск. Храм Атона действительно был велик. Говорят, что для украшения было использовано чистейшее золото. Когда Ра освещает землю своими лучами яркого солнца, то храм переливается и его видно издалека. Подданые фараона приходят к великим золотым колоннам и молятся во имя Атона, сына Ра. А рабы с радостью отдают своих детей во служение жрецам, зная, что их души станут жертвой алтаря, что был построен во имя силы юного Атона. — Совсем скоро будет большая жертва. — Мужчина в старой потрепанной одежде поглаживал своего худого верблюда, смотря на золотые колонны храма. — Верно. Сколько же крови увидит алтарь. Сколько душ будет уничтожено. — Его жена поклонилась храму, упав на песок. — Да хранит Ра силу нашего света Атона! Ее муж покачал головой. — Для большой жертвы детей растили прям в стенах храма. Они с рождения знали, что станут частью алтаря. Нам повезло, что мы не рабы, а если бы наш юный сын попал туда? — Это была бы честь для нас! — Она подняла руки к солнцу. — Сын Ра — наш свет, наша душа и благословение. Да пусть его сила станет сильнее и защищает нас! — Ну да, ну да. Поехали уже. — Мужчина недовольно закатил глаза на громкие возгласы своей супруги. Он дернул на себя верблюда, который лениво поплелся следом за своим хозяином. Они прошли мимо фигуры в черном плаще, которая подняла голову на ворота храма. Мужчина. Его взгляд не двигался. Глаза цвета алого вина наливались темнотой. — Она там. Повернувшись, незнакомец быстро пошел в обратную сторону от храма, затерявшись среди толпы подданых. Песок поглотил его. Стоило исчезнуть в одном месте, как его шаги уже послышались из глубины подземных тоннелей заброшенного храма. Мужчина снял капюшон. Вместо волос — вырезанные лезвием шрамы, которые соединялись в символы. Войдя в зал, засыпанный песком и пылью, он обратился к еще одной фигуре в плаще: — Книга в храме Атона. Она появилась, как и гласит пророчество. В день, когда нити соединятся в неразрывную связь, книга явит себя в руках истинного владельца. Фигура сняла плащ и повернула голову к мужчине. Это была женщина, у которой тоже отсутствовали волосы, но были шрамы, которые вырисовывались в совсем другой символ. — Книга должна вернуться к нам, Бадру. Любой ценой. — Знаю, Хатшепсут. Но я голоден. Женщина высунула длинный змеиный язык и провела им по своим губам. — Я тоже. Хатшепсут поправила свой плащ и отошла от статуи Осириса, возле которой она предавалась утехам во время ожидания Бадру с новостями. На остатках ног статуи виднелась склизкая влажная субстанция, которая была выделена вагиной женщины. Она прошла к центру зала и положила руки на темный алтарь. — Сладкий, сладкий, сладкий… — Она присела и провела языком по ножке алтаря, прямо наверх, внутрь чаши. — Я принесу… Хатшепсут поднялась на ноги и взглянула на Бадру. В ее глазах цвета алого вина была похоть и жажда. — Я надеюсь, что ты готов, мой Бадру. — Конечно, моя Хатшепсут. Женщина быстро вышла из зала, но буквально через несколько минут вернулась обратно, ведя за собой испуганного мальчишку лет пятнадцати. — Юный, сладкий… — Бадру облизал губы и широко улыбнулся, показав при этом ряд острых зубов. Мальчик испуганно дернулся и попытался вырваться из оков рук Хатшепсут. — Пожалуйста, отпустите меня! Вы же сказали, что у вас есть работа для меня, но… — Да, мой сладкий, у нас есть работа. Только ты с ней справишься. — Женщина прижалась к нему грудью и юноша почувствовал странное шевеление под плащом. — Отпустите… — его голос задрожал. Бадру подошел к нему ближе, провел рукой по позвоночнику мальчика, словно посчитав количество косточек. — Посмотри, какой красивый алтарь из черного камня. Тебе нравится? Он повернулся всем корпусом к алтарю, а в следующий момент Бадру схватил его за руки и прижал грудью к черному камню, разом выдернув обе по локоть. Алая горячая кровь хлынула на чашу. Мальчик громко закричал. — О да, мой сладкий. Как же ты кричишь… Мм… — Хатшепсут быстро села на колени и обхватила руками его бедра, подставив лицо под капли алой крови. — Как же хорошо, о Осирис, да… Она расстегнула штаны умирающего от кровопотери мальчика, который кричал от боли и плакал. — Бадру, попробуй. Так сладко… — Она приблизилась и провела языком по небольшому члену юноши. — Ах, как сладко. — Мгновенно острые зубы вонзились в член и она откусила от него головку. Смачно прожевала и проглотила, облизавшись. — Правда, какой же сладкий. Мальчик еще был жив. Он плакал от боли, пытался хоть как-то сделать шаг, но у него не получалось. Алая темная кровь набиралась в черный камень алтаря. Бадру поднял свой плащ и достал член, который был тоже изуродован шрамами. Подставив головку к анальному входу юноши, мужчина с размаха вошел в его тело. — Сладко, ах как сладко. — Повторил Бадру фразу Хатшепсут, двигаясь внутри тесного дрожащего тела умирающего человека. Его челюсти сомкнулись на шее мальчика, где на последнем существовании билась артерия. — Сла-а-адко. — Снова протянула Хатшепсут, доедая член мальчика. Бадру согласился с ней, ускоряя свои движения внутри тела. Зубы мужчины соприкоснулись с шеей жертвы, вцепившись в нее и вырвав кусок. Кровь брызнула в разные стороны и душа бывшего раба вышла из тела. Темный алтарь засветился. Алая кровь забурлила. Облако мягкого света, что появилось над телом, разом расстворилось в воздухе. Душа не смогла уйти к Анубису, ведь ее поглотил алтарь. — Сладко… — Простонал Бадру, кончив внутрь горячими выделениями мужского организма. С его рта капала кровь. Он вышел из тела, поправил плащ, обошел алтарь и сжал в руки голову мертвого мальчика. — Я доем. — Хатшепсут проползла на коленях к задней точке и вцепилась зубами в нее, откусив смачный кусок вместе со спермой своего сородича. — Сладко. Как же хорошо есть свежее. — Баджу раскрыл рот с рядами острых клыков настолько широко, что послышался треск челюсти. Мужчина вырвал часть головы вместе с костями. Чавкующие звуки разносились по всем коридорам заброшенного храма Книги Мертвых. Те, кто так долго охотился за темной рукописью, со страстью и диким голодом поедали тело юного мальчика, чья душа уже была уничтожена алтарем.