Абоминация

— Эм, открывай! — Эдрик ещё раз дёрнул ручку их общей комнаты, — Эм! Эмира закуталась в одеяло с головой, чтобы заглушить крики брата. Она не хотела видеть его или ещё кого-то, но, к сожалению, раздельные комнаты мама обещала только к четырнадцати. Сегодня был отвратительный день, и Эмире нужно было время поплакать в одиночестве. Она расплакалась как только вышла из класса, пока Эдрик зависал с ведьмами с трека животноводства на дополнительных занятиях, и ушла, даже не подождав его, потому что могла думать только о заваленном тесте и о реакции на него мамы. Девочка уже прекрасно знала этот сценарий, и желудок сжался противным комочком, по рукам побежали мурашки. Как только Одалия Блайт закончит вечером с бумагами, она проверит успеваемость своих детей в свитке и увидит "F-" по основному треку старшей дочери. Далее последует долгий разговор, когда мама будет рассказывать ужасные сценарии развития её жизни после колледжа, финал которых непременно связан с ночным рынком среди диких ведьм и прочих отбросов общества. В конце ей напомнит мама провал на отборе в команду Груджби и на отборе в черлидерш, а также упомянет о том, сколько денег вложено в их обучение и то, как усердно работают оба родителя, а Эмира не может подготовиться к простому тесту, хотя это её обязанность. Внутренний голос более жестоко и подробно рассказал этот монолог Эмире за прошедший час несколько раз, но отвратительные 13/100 за тест с листка не исчезли. И теперь Эдрик ныл под дверью (хотя кто из них ныл? Это у Эмиры вся подушка промокла от слез), а сестра только упорно игнорировала его, запершись в комнате. — Эм, ну впусти, пожалуйста! — протянул он и опять дёрнул за ручку. Его расстроенный тон заставил Эмиру собрать все силы и подняться с постели. В конце концов, это такая же комната Эдрика как и её. Почему она так эгоистично поступает с единственным человеком в семье, которому не наплевать на неё? Эмира открыла дверь, и брат влетел в комнату, бросая сумку на кровать. Он коротко осмотрел её, — в горле снова закололо от мысли как плохо она выглядит, — и обнял. — Мама не спрашивала про меня? — пробурчала девочка. Это единственное, что интересовало её, она даже не смогла ответить на объятия, просто опустила голову на плечо. — Она весь вечер разговаривает по телефону в кабинете, — сказал Эдрик и отстранился, чтобы снять школьный пиджак, — не парься, это просто промежуточный тест, — он швырнул одежду на спинку кресла. Снова он разводил бардак, — этот сноб ведь сказал, что ты можешь пересдать послезавтра. — Но я обещала маме идеальные оценки, — ответила Эм, забираясь на свою кровать с ногами. Она спрятала голову в коленях и обвила колени руками. — Всё будет хорошо, расслабься. Лучше объясни почему я не мог попасть в собственную комнату, — постарался разрядить обстановку Эдрик, но Эмиру захлестнуло раздражение. Почему он шутит, когда знает как важно Эмире быть идеальной для родителей? — Ну да, у тебя-то всегда всё в порядке с оценками, — резко сказала девочка и зло взглянула на брата. Она впустила его в комнату не для того, чтобы выслушивать его тупые шутки. Это было несмешно. Он не понимал, что творится в голове у сестры. Это ведь не он с детства мечтал стать таким же идеальным и успешным как мама и не он из кожи вон лез, чтобы преуспеть в магии. Ему все заклинания иллюзий давались легко. — Что? — Эдрик подавился воздухом, — я даже не гото... — Вот именно! Ты ничего не делаешь, но у тебя всё получается! — Эм перешла на отчаянный крик. Почему это умение досталось ему, а не ей? Она ведь просто хочет не быть разочарованием для мамы... — Эм, давай не будем ссориться, — он опустился рядом на кровать и хотел обнять сестру, но Эм щёлкнула его по кисти. — Оставь меня, — медленно сказала Эмира и уставилась на собственные ноги. — Если что, я в гостиной, — тихо сказал Эдрик и вышел из комнаты. Если бы Эмира могла поставить себя на место Эдрика в тот момент, она бы узнала как сжалось его сердце после хлопка двери. *** Ну он же не виноват, что хорошо учится! Эдрик зло пнул диванную подушку и включил шар на канале о животных. Он постарался сосредоточиться на рассказе демона-энтомолога об огненных пчелах, но в голову лезла Эмира. Её грустные влажные глаза, погасшая улыбка (ещё в обед всё было так прекрасно!), опущенные плечи и идеально ровный листочек в папке на столе с тринадцатью баллами из ста возможных. Она так легко расстроилась из-за оценки и оттолкнула его, когда он хотел просто поддержать. Конечно, Эмира поступала капризно и жестоко, но как он мог злиться, когда сам часто был таким же? Иногда обида просто брала верх, и резко просыпалось желание убежать из дома. Вернуться бы в их старый коттедж, где они провели детство до восьми лет, и не возвращаться ни в поместье, ни в Хексайд. Там, на берегу Кипящего моря, среди таких же тихих двухэтажных построек со стеклянными цветочными верандами и красными треугольными крышами, безмытежно текло время счастливой жизни. Отец проводил время с ними, миссис Люциус услужливо помогала Эдрику читать сложные слова в книжках и заплетала Эмире две косы с бантиками. Красочное воспоминание заставило Эдрика поморщиться. Это время унеслось безвозвратно: коттедж продали, отец заперся в мастерской, а миссис Люциус сидела с Миттенс, только иногда одаривая близнецов улыбкой, если они встречались в коридорах нового поместья. — Эд, — позвала Эмира. Эдрик обернулся Она застыла в дверном проёме, не решаясь пройти в гостиную. Их взгляды пересеклись, и сестра дергано отвернулась. Её косы забавно покачнулись. Она сложила руки перед собой в замок и пробормотала: — Эд, прости. Можно подумать он мог злиться или обижаться на сестру дольше пяти минут. В груди только скребло беспокойство, как будто важная часть самого Эдрика плакала из-за теста. — Я не злюсь, — ответил мальчик и перепрыгнул через спинку дивана, чтобы направиться с сестрой в комнату. Они поравнялись в дверях, и Эдрик улыбнулся сестре. Она ответила тем же, но в её глазах всё ещё были страх и грусть. Эмиру нужно было срочно отвлечь от неприятных мыслей. — Кто последний до комнаты, тот пещерная жужелица, — резко сказал мальчик и понёсся по коридору. — Эй! Так нечестно! — крикнула Эмира и побежала за ним, смеясь. *** С сумерками в окнах в комнату постучала оторвавшаяся от бумажной работы Одалия Блайт. Для Эдрика, наверное, навсегда останется загадкой как взрослым удаётся сидеть на работе сутками. Сам он с трудом слушает сорок минут урока, постоянно отвлекаясь на птиц за окнами. Эмира обернулась и заметно вздрогнула, оторвавшись от учебника, и сгорбилась. — Эмира, выпрямись, — это не укрылось от Одалии, и она вместо приветствия вставила замечание. Она прошла в комнату, встала между кроватями близнецов, напротив стола, за которым сидела Эмира. Её каблуки стучали о паркет, идеально завитые волосы покачивались за ровной спиной. Эдрик сидел в стороне от мамы и сестры и мог рассмотреть высокую фигуру женщины. Она выглядела как актриса из фильмов даже если не выходила никуда из дома весь день. — Как твои дела в школе? — поинтересовалась мама, обращаясь к Эмире. Эдрика она будто вовсе не замечала. Губы Эм дрогнули. Мама уже знала ответ на этот вопрос, отпираться было бесполезно. Эмира разорвала зрительный контакт, уставившись в пол. Слова давались ей с трудом. — Я получила F за тест по основному треку, — проговорила девочка. Мамины черты лица вмиг заострились. Воздух в комнате будто стал гуще. Эдрику захотелось убежать, хотя острый взгляд был адресован не ему. — И как это понимать? — медленно начала мама, — ты решила испортить собственную репутацию, чтобы каждый думал, что ты неспособная или ленивая ведьма? — Нет, — тихо пискнула Эмира, зажмурившись. — Тогда почему у тебя резко упала успеваемость? Тебя что-то отвлекает, если ты позволяешь себе подобные оценки? — Одалия на минуту замолчала, но, поняв, что не услышит ответ от дочери, продолжила, — как ты оправдаешь эту оценку? Не передо мной, а перед остальными учениками. У тебя самый низкий балл в классе. Что это значит, Эмира? — Я не знаю, — тихо ответила Эм. С каждой минутой Эдрик становилось всё больнее быть свидетелем этой сцены, хотелось забрать Эм и сбежать. — Почему твой брат в состоянии сдать этот тест, а ты — нет? — прозвенел очередной вопрос мамы, и Эдрика уколола вина за то, как легко ему далось то заклинание. — Но Эм старалась! — вырвалось у Эдрика. Он вскочил с кровати и оказался между мамой и сестрой, закрывая последнюю собой. — Недостаточно, — отрезала мама и холодно окинула взглядом сына. Ему захотелось сжаться под этой пронизывающей голубизной, но он не отступил. Пусть лучше часть гнева матери достанется ему (для неё он сегодня любимый сын с красивой "А+" в дневнике), чем Эмира проплачет всю ночь. — Но, — он хотел возразить, но сестра схватила его за рукав. — Не надо, Эд, — тихо сказала она, не поднимая глаза, — мама права, — она затравленно посмотрела на женщину, — в следующий раз я не подведу тебя, мама. Прости меня, пожалуйста. — Я надеюсь. Ты не должна давать лишний повод для сомнений в своих умениях, — её острое лицо смягчилось. Злая морщинка между бровей разгладилась, губы растянулись в глянцевую улыбку, — ужин через час, не опаздывайте. Она пропала так же быстро как возникла, размеренно стуча шпильками о паркет коридора. Эдрик обернулся к сестре. Она выглядела отвратительно разбитой. Ему стоило вмешаться раньше... — Ты сама-то веришь в это? — спросил Эдрик, потому что, кажется, мама сильно задела Эм. — Но я ведь правда не готовилась достаточно, — проговорила Эм, шмыгнув носом. Ответ заставил Эдрика поморщиться. Неужели только он замечал, что это всё неправда? — Да и я правда слишком глупа, чтобы освоить заклинание за один вечер. — Не говори так! — горячо заявил брат, — ты самая умная ведьма в нашем классе! И ты занимаешься каждый день, сдаёшь все работы, — начал перечислять он, схватив сестру за плечи, — я не знаю никого, кто бы так хорошо рассказывал доклады по истории Кипящих Островов. Не слушай её Эм! Она даже не знает как ты готовилась. Эдрик очень хотел поверить, что его слова помогли, но Эмира полночи сидела над учебником, чтобы поразить профессора на пересдаче. *** — Я не понимаю, как можно быть таким безответственным, Эд, — произнесла Эм, не отрываясь от учебника, — тебя вообще не волнует что говорит мама? Эдрик посмотрел на сестру через плечо. Как бы ей объяснить, что единственное его беспокойство — влюблённость в Ареса с трека животноводства и его пухлые щёки, над которыми в начальной школе этот самый Арес смеялся? — А смысл? Что бы я ни делал, мама всё равно найдёт к чему придраться. А так я хотя бы провожу время весело, — улыбнулся подросток, но улыбка тут же сползла с его лица, когда он вновь посмотрел в зеркало. Какие же всё таки мерзкие щёки... — Мама говорит, что гордиться Эмити... — Ага, а ещё она ни с кем не общается из класса, — прервал Эдрик, уже зная к чему клонит сестра. Он оторвался от зеркала и повернулся к сестре, чтобы заглянуть ей в глаза, — кто-то завидует младшей сестре? — протянул он, хитро прищурившись. — Что? — она нахмурила брови, но они слишком хорошо знали друг друга, чтобы Эдрик не раскусил фальшь, — просто я пытаюсь понять, почему мама так относится ко мне. — Не всем повезло родиться любимой младшей доченькой со способностью к магии мерзости, чтобы продолжить семейное дело, — пожал плечами Эдрик. — И ты так спокойно говоришь об этом? — удивилась сестра. Эдрик поморщился. Он почти принял мысль, что никогда не станет достаточно хорошим, чтобы его любили, но упрёк сестры резанул по живому. — А что мне остаётся, кроме как смириться? Кто-то научил меня извлекать максимум из сделки, — усмехнулся он, подавляя нотки сожаления в голосе. — Возможно, это имеет смысл, — согласилась Эм. Эдрик вернулся к рассматриванию отражения. Подбородок покрыли красные прыщи, и голос матери услужливо напомнил: "Тебе стоит всерьёз заняться собой, а пока носи её." С этими словами она нацелила на него маскирующий камень и отправила на сцену для презентации новых абоминатронов, где он снова получил порцию унижения и синяков. Эта мысль полоснула рядом. Он будто занялся расковыриванием поджившей раны. И правда, как ему смириться с тем, что мама вспоминала о нём только когда он нужен был в роли шута на выставках? Если раньше она хотя бы возмущалась плохим оценкам, то с переходом близнецов в старшую школу (и поступлением Эмити на трек мерзости) мама направила всю свою тягу к воспитанию сверх-ведьмы на Миттенс, которая постепенно перенимала манеру матери, и всё чаще смотрела свысока на бездельничающих брата и сестру. Даже на Эмиру, которая не оставляла попыток поразить маму хорошими отметками. Эдрик же считал, что куда забавнее вычитать в дополнениях к учебнику теорию преобразования зданий и создать иллюзию взрыва учебного корпуса. А ещё было бы неплохо научиться создавать самостоятельно маскирующие камни. Они так удачно скрывали лишний вес и неровности кожи... — Дыру просмотришь, — подала голос Эм и подсела за стол. — Если что-то не нравится, иди к себе, — пробурчал Эдрик. — Эй, не дуйся. Это из-за того блондинчика с трека животноводства? — теперь она хитро прищурилась. — Даже если так, — протянул парень. Он всё равно не смог бы соврать сестре, — это тебя не касается. — О нет! — она драматично прижала руку к груди, — твои слова разбивают мне сердце! — Не-е-ет, это прерогатива Вайни, — парировал Эдрик. — У нас какие-то особые отношения с ведьмами с животноводства. — Как завуалировано ты сказала про общий типаж. Эдрик и Эмира рассмеялись. *** — Почему она так поступает? — вздохнул Эдрик, агрессивно размешивая диетический йогурт. — Мама просто хочет, чтобы ты не прожигал свою юность впустую. Она так заботится о твоём будущем, — ответила Эмира, осторожно положив руку на плечо брата. Она присела рядом и посмотрела на этикетку его обеда. Взгляд сестры больно уколол Эдрика. — Да какая ей разница? Она всю жизнь игнорировала меня, чтобы теперь сажать под арест при каждом удобном случае? — он воткнул ложку в стаканчик и со звоном поставил её на стол. Эм прикрыла глаза и глубоко вдохнула. — Да, наша семья не идеальна, но они ведь хотят лучшего для нас, правда? — она выдавила из себя ободряющую улыбку. — С каждым днем я перестаю в это верить, Эм, — ответил парень. Он отвернулся, прикрыв глаза. — Если честно, я тоже, — Эмира убрала руку и положила голову на плечо брата, — но хотя бы мы есть друг у друга. — И даже из нас двоих она решила посадить под домашний арест именно меня. Это нечестно! — он положил ложку в рот. — Кто-то просто слишком увлёкся свиданиями с тем смазливым блондинчиком и провалил итоговый зачёт, — мурлыкнула сестра, — прогуливать нужно только если знаешь, что потом разберёшься с последствиями, а не при каждом удобном случае, — она щёлкнула по носу брата. — Зануда! — ответил Эдрик, отправляя ещё одну ложку в рот, — не ты ли уговаривала меня сбежать с основ социальности вчера? — Только не она! Я не выношу мадам Пинг-Понг с её конспирологией, — простонала Эм, откинулась на спинку дивана и, сбросив балетки, вытянула ноги на кофейном столике. — Ага, а крики мамы выносишь, — иронично кивнул парень. — У меня иммунитет к её словам. И тебе тоже стоило бы таким обзавестись, — она многозначительно посмотрела на йогурт в руках Эдрика, выразительно выгнув бровь. — Забавно. Не мама ли должна нас учить противостоять плохому отношению к себе? — проигнорировал взгляд сестры Эдрик. — Увы, мир сложнее, чем лекции Пинг-Понг, ботаник, — пожала плечами сестра. — "Семья должна научить вас всем моделям поведения. Моя задача лишь рассмотреть их с вами, а вообще прошлое марашматика в маске куда интереснее" — зажав нос, проскрипел парень, пародируя учительницу. — Семья много чего должна, но мы ничего не можем сделать. Ты ведь знаешь, что если ослушаешься маму, она просто продлит твой домашний арест, — Эмира посмотрела в глаза Эдрику. Улыбка с его лица пропала, — поэтому нужно постараться не усугублять, да? — Мне ничего другого не остаётся, — неопределённо выдал парень и сложил руки на груди. — Ты не будешь доедать? — недоверчиво спросила она. — Нет, я наелся, — проговорил он, отводя взгляд. — Ты точно не хочешь поговорить об этом? — Эм обеспокоенно приблизилась к брату. — О чём? — нервно спросил он. — Ты знаешь, Эд, — с нажимом сказала сесира, не отстраняясь. Эдрик промолчал. Он отвёл взгляд в сторону и сгорбился. — Что бы ни говорили мама или твой блонлинистый придурок, я всегда тебя выслушаю, хорошо? — вкрадчиво напомнила Эм. Эдрик ничего не ответил. Он не был готов к этому разговору. *** Столовая Хексайда непривычно пустовала, почти у всех учеников минут десять назад начался урок, но близнецов Блайтов мало это волновало. С недавних пор Эмира присоединилась к своему брату в игнорировании большинства уроков и всё чаще читала то, что ей интересно вместо прослушивания нудятины про восхождение Белоса и становления системы ковенов. Конкретно в этот день Эдрик и Эмира решили демонстративно прогулять два урока демонического языкознания в столовой, залипая в свитке в видео об ухаживании за синими кожеедами. Домашняя ферма этих милах на манер людских муравьиных ферм была давней мечтой Эда, а Эм интересовало как можно использовать их яд в лечебных целях. «Яд синих кожеедов не опасен ни для кого из разумных обитателей Кипящих Островов, но может менять их голос на писк от нескольких часов до суток в зависимости от концентрации и индивидуальной восприимчивости. Он обладает обезболивающими свойствами и часто используется как лёгкий анастетик для локальных операций...» — говорил диктор под увлекательный видеоряд с кадрами из жизни аквамариновых жуков. — Как думаешь, Гермонкулюсу пойдёт фальцет? — внезапно спросила Эмира и вынула наушник из острого уха. В её золотистых радужках заплясали чёртики. — Эм, мы и так на этой неделе появлялись у Бампа чаще, чем на уроках, — ответил Эдрик, не отрываясь от просмотра. На экране показывали полёт синего кожееда в замедленной съёмке. — Да брось, нам нужно выходить на новый уровень! — Эм ткнула его локтем под рёбра и достала наушник из уза брата. — Кто ты и что ты сделала с Эмирой "Я прочитаю учебник за ночь"? — весело спросил он, повернувшись. — Ты сам сказал, что в этом нет смысла, — пожала плечами Эм. — Я сказал, что нет смысла в учёбе ради похвалы нашей матушки, а не "Эм, бросай Хексайд, переходи в ковен нарушителей спокойствия, ведь у нас есть кексы с феями!" — он спарадировал тон агитаторов из Императорского ковена. — Ты просто представь его лицо, когда ему придётся вести лекцию таким тоном, — не унималась девушка. — Тебе не кажется это слишком жестоким? Мама будет в ярости, — он постарался остановить сестру, но она уже искала в бойлингнете*** способ добыть яд кожеедов. — Жестоко использовать детей в качестве каскадеров, — сказала Эмира, не отрываясь от свитка. — Ладно, ты меня убедила, — выпрямился Эд. — Ты не особо долго отпирался, — вставила сестра. — Так каков наш план? *** — Не надо! — крикнула Эмира, но Эд уже сорвался с места, чтобы схватить взбесившегося кожееда, пока она пыталась наложить на его выводок успокаивающую иллюзию. Это у неё получилось неплохо, и рой синих жуков осел на плитку коридора Хексайда. Мерзкий хруст заставил внутри Эмиры что-то оборваться. Она уже слышала этот звук, когда грифон Вайни сломал крыло на одной из их совместных прогулок, которые Эдрик называл свиданиями. Девушка медленно обернулась — брат сидел на полу с гримасой боли на лице и прижимал руку к груди. Рядом с ним ползал огромный жук, видимо, в поисках своих детей. Она телепортировала его к крошкам-кожеедам, а сама побежала к Эдрику. Кажется, они перестарались в этот раз... — Покажи, — попросила Эмира, опускаясь рядом с ним.. Брат отогнул дрожащую руку. Да, как Эм и предполагала, это был перелом. Она помнила несколько целебных заклинаний из начальной школы, но вряд ли смогла бы вылечить вот этот кошмар. Не стоило им это всё затевать, теперь родители точно узнают об их проделке. Брат подвигал пальцами и поморщился, — не надо. Будет только хуже. — Перелом? — спросил Эдрик и поджал губы тонкую линию. — Он самый, — ответила сестра. Из её груди вырвался судорожный вздох, — прости. Это из-за меня, — произнесла она и посмотрела через плечо туда, где минуту назад была семья кожеедов. Жуки уже безвозвратно улетели в разбитое окно. Ну что ж, это не самая разрушительная их проделка. — Что? Нет, это я... Неважно, это было вполне ожидаемо, — промямлил парень. Эм повернулась к нему, чтобы увидеть еле сдерживаемые слёзы. Она замерла. Что сказать Эду? Банальное "всё будет нормально" не подойдёт, потому что нормально ничего не будет. Туфли Бампа уже стучали о плитку коридора. Эмира наложила обезболивающее заклятие на руку брата и посмотрела на директора. Он возвысился над подростками со свирепым выражением лица, наверное, моля Титана подарить ему возможность испепелять взглядом. — Эдрик и Эмира Блайт! — пропищал он, — я буду вынужден сообщить вашим родителям об этом инциденте. Подростки не смогли сдержать смеха, даже предчувствуя как будет зла мама. Эдрик с острой болью в руке рассмеялся при виде пыхтящего и краснеющего директора. *** В кабинете Одалии Блайт царил идеальный порядок. Косой дождь в окне слишком выбивался из стройных рядов бумаг и отпаренных ниспадающих фиолетовых занавесок, и Эдрик поделился бы с сестрой этим забавным наблюдением, если бы не гневная речь матери и не обострившаяся боль в руке. — Ладно Эдрик, но ты-то куда? — мама сидела за своим письменным столом, сложив руки в замок, и отчитывала старших детей, — Эмира, ты ведь умная девушка. Зачем ты полезла вместе с ним? Куда делись твои последние здравые мысли? Двенадцать прогулов за последнюю неделю. О чём ты думаешь, Эмира? Эдрик, не поднимая головы, перевёл взгляд с рисунка на гипсе на сестру. Она рисовала эту летучую мышь с Батрика и на лице её в тот момент собралась вся вина этого мира. Сейчас она мрачно рассматривала складку на платье, закусив губу. Скорее всего, половину речи Одалии она пропустила мимо ушей, размышляя о том, что зря всё это затеяла. — А ты? — мама перевела взгляд на сына, и он ощутимо вздрогнул, — Эдрик, это просто ужасно! Я по собственной доброте согласилась закрыть глаза на все твои прогулы и неуды, но это просто феноменальное неуважение! И к родителям, и к учителям. Ещё и сестру втянул во все это. Тебе не стыдно? Эдрик открыл рот, чтобы ответить, но Эм его опередила. — Это была моя идея, — тихо произнесла девушка, но в тишине кабинета это было сопоставимо с далёкими раскатами грома. В кабинете застыла тишина, только косой дождь нестройно колотил по высоким окнам. Эдрик неуверенно поднял глаза и увидел как брови матери взлетели вверх, а губы несколько раз открылись и закрылись. Эдрик с сожалением подумал, что зря Эм так сделала. Он бы выдержал пару минут отчитывания и ушёл бы в комнату подыскивать новую диету, а теперь на Эм обещал обрушиться шквал пустых, но обидных обвинений. — Эмира, как ты могла? Я была лучшего мнения о тебе, — медленно произнесла мама, — я разочарована в вас обоих. Завтра вы идёте на отработку ущерба, причиненного школе. Директор Бамп поручил вам привести в порядок живой уголок и архив ядов в классе зельеварения. Подростки промолчали. Эдрик рассматривал гипс на руке. — Одалия, не надо, — подал голос отец. Всё это время он стоял позади неё, расфокусировано смотря перед собой. Так он казался ещё одним предметом мебели в кабинете Одалии Блайт. — Аладор, что это значит? — раздражённо спросила она, повернувшись. — Они и так пострадали, не надо, — бесцветно проговорил Аладор. — Но они сами виноваты. Если бы не их глупые розыгрыши, им бы не пришлось нести наказание, — ответила женщина. — Сомневаюсь, что они стремились выбить окно, разворошить живой уголок и сломать руку, — сказал отец и посмотрел в глаза Одалии, — я думаю, они уже усвоили урок и пересмотрят своё поведение, — с нажимом проговорил он. Их борьба взглядами продолжалась не более минуты, но Эдрик затаил дыхание. Напряжение в воздухе ощутимо давило на плечи. — Ладно, — сдалась Одалия и повернулась вновь к детям. Близнецы как по команде расширили глаза. Должен быть какой-то подвох, мать слишком легко сдалась, — надеюсь, вы вынесли что-то для себя из нашей беседы и сможете исправить моё мнение о вас. Все свободны, — закончила женщина, опустив на стол с хлопком ладони. Эдрик и Эмира переглянулись. В глазах Эм затаилось неверие, и Эдрик подозревал наличие такого же в своих собственных. Они недоверчиво посмотрели на родителей и поспешили разойтись по комнатам. Уже у двери в комнату Эдрика вдруг остановил отец. — Эд, — коротко позвал он. Парень вздрогнул. Так к нему обычно обращалась только сестра или ведьмы из школы, — это тебе, — мужчина начертил в воздухе круг, и в здоровой руке Эдрика возникло одно из изобретений отца, — он будет помогать тебе пока рука не заживёт. Просто скажи ему, что тебе нужно. — С-спасибо, — только и смог выдавить из себя удивлённый подросток. — Не за что, — грустно вздохнул Аладор, — выздоравливай, — на лице старшего Блайта возникло подобие улыбки. Кажется, он хотел сказать ещё что-то, но передумал, отвернулся и последовал по коридору в мастерскую. Эдрик ещё постоял, провожая отца взглядом. Что-то затеплилось внутри от его заботы, а к горлу подкатил ком. Он ведь на самом деле не заслужил ни этого робота, ни рисунков Эм на гипсе. Оказавшись в комнате, он первым делом подошёл к зеркалу. Это стало особым ритуалом: оказаться вечером в одиночестве и убедиться в том, что он, настоящий он, выглядит отвратительно. Маскирующий камень отлетел на стол, взгляд впился в дряблую кожу объемных рук, отвратительно обтягивающую ноги ткань брюк, ужасную кожу. На глазах заблестели слезы. Он ещё и руку сломал, потому что перестал почти есть молочные продукты. Глупо было надеяться, что простые законы биологии не сработают на его теле. Теперь он ещё месяц не сможет вернуться к кардиотренировкам, а значит ему придётся вдвое усерднее следить за количеством углеводов в еде. Почему он был именно таким? "В семье не без урода", — со злобным ехидством думал он, пока слёзы скапливались на ресницах. Мама всю жизнь выглядела так, будто сошла со страниц журнала, папа на всех фотографиях выглядел милым худощавым ботаником, Эмира отделалась парой прыщей в пятнадцать лет и могла есть чипсы хоть килограммами, не поправляясь ни на грамм, Эмити просто была ребёнком с ангельской внешностью, и только он... Эдрик отвернулся не в силах сдержать слезы. Он потянулся стереть их, и больную руку прожгла боль. Почему он такой неловкий? Почему не может даже запомнить, что руку тревожить нельзя? Он посмотрел на гипс сквозь пелену слёз и вспомнил обеспокоенное лицо Эм. Она так переживала, что из-за её розыгрыша брат сломал руку, а на деле так вышло лишь из-за его собственной глупости. Он не в состоянии соответствовать стандартам семьи, не объедаясь как в последний раз каждые выходные после успешной диеты, и поэтому вынужден посадить здоровье во благо отвесу. В дверь постучали, Эдрик вздрогнул всем телом. Он готов был поклясться, что его щёки отвратительно покачнулись в этот момент. Он тупо повернулся на звук. В теле не было сил, ни для того, чтобы подойти надеть маскирующий камень, ни для того, чтобы забиться в дальний угол и рыдать. — Эд, если ты опять не успел переодеться, я не виновата, — громко сказала Эм, открывая дверь, и прошла в комнату, — я прочитала, что зелье из снежной крапивы помогает при переломах, поэтому... Она застыла, её глаза шокировано расширились. По лицу Эда текли слёзы, внутри зудела острая потребность сбежать из-под её взгляда. Спрятать... Вот это всё. — Эд, это из-за маминых слов? — она подошла ближе, аккуратно положив свои изящные ладони на плечи брата. У Эдрика дрожали губы, и, хотя он пытался бороться, из груди вырывались приглушенные всхлипы. — Хэй, спокойно. Давай присядем, — дрожь в его ногах не укрылась от сестры. Он уже не знал трясёт его от подступающей истерики или от того, что единственной его едой за сегодня был стакан яблочной крови. Они осели на кровати Эда, и Эмира обняла его за плечи, устраивая голову брата на своём плече. Какие же у неё были тонкие руки... Из его груди вырвалось рыдание, и Эмира погладила его волосы: — Тише, всё в порядке. Её слова ничего не значат, — проговорила сестра, но истерика накрыла парня с головой. Мысли метались и царапались, а ему было отвратительно больно и мерзко от самого себя. Если бы дело было только в словах матери. Он ненавидел себя гораздо сильнее Одалии. Он разочаровывал себя всякий раз, когда просто ел что-то или смотрел в зеркало. Если от слов матери возможно было отбиться, то от постоянного осуждения внутри скрыться Эдрик был не в состоянии. Он вообще мало чего мог и чувствовал себя жалким на фоне способных сестёр. Все его интересы были бесполезными, его слова ничего не значили, ведь какое могло быть мнение у неуча? Он часто терял контроль и боль и ненависть к себе выливались из него потоком слёз. — Эд, поговори со мной, — тихо позвала Эмира, поглаживая его голову, — пожалуйста, — её голос надломился. Парень шмыгнул носом и посмотрел на сестру. В её глазах было столько беспокойства, она сама почти плакала. — Эм, ты чего? — спросил он, глубоко вдохнув. Нужно было привести дыхание в порядок, но горло ещё сжимали новые рыдания. — Это ты чего, — ответила она и потёрла глаза, — у тебя истерика, а я даже не могу помочь тебе. — Я просто... — он замолчал, не предполагая как озвучить свою проблему. Он просто что? Ненавидит своё тупое тело и мечтает срезать пласты жира наживую одним чудесным вечером? Не может нормально смотреть на худую сестру и не завидовать? Не может есть как все нормальные ведьмы? Не может перестать винить себя за свою никчёмность и зависть ко всем своим знакомым? Его живот заурчал, заставив его покраснеть. Эм знала о его помешанности на диетах и была достаточно умной, чтобы... Он так не хотел, чтобы она волновалась ещё больше! — Эд, когда ты ел в последний раз? — аккуратно спросила она, вглядываясь в лицо брата. — Сегодня, — коротко сказал он. Это не было ложью, но и не означало, что он сказал Эмире всю правду. Лицо сестры расплылось из-за новой порции слёз в глазах. Она нарисовала в воздухе круг, и в её руке оказался стакан воды. — Выпей, пожалуйста, — она вложила стакан в его дрожащую руку, но продолжила придерживать, — и постарайся успокоиться. Эм подождала пока он осушил стакан маленькими глотками, чтобы отозвать заклинание. — Выровняй дыхание, хорошо? — попросила она с самым заботливым выражением лица. Он ведь не заслуживал всего этого... Парень прикрыл глаза, слабо кивнул и сконцентрировался на дыхании. — Это зашло слишком далеко, — сказала сестра, — я знала, что у тебя какие-то проблемы с диетами, и ждала когда ты решишь поговорить об этом. Теперь я настаиваю на том, чтобы ты сказал мне хоть что-то, потому что мне страшно смотреть на то, как ты убиваешь себя. По его щекам снова побежали слёзы. Он так не хотел волновать Эм... Она была самым близким его человеком и теперь, скорее всего, разочарована в нём, ведь он не только разучился адекватно есть, но и не оправдал её доверия. — Тише-тише, Эд, дыши, — проговорил сестра, но он помотал головой. Это было выше его сил. Что он должен сказать ей? Мысль о том, что после этого разговора он останется совершенно один, заставляла желать испариться в одном мгновение, — Эд, посмотри на меня, пожалуйста. Всё хорошо. Он с трудом открыл глаза. Эм по-прежнему со всеобъемлющей заботой смотрела на него. — Дыши вместе со мной, хорошо? — она взяла Эда за здоровую кисть и погладила её большим пальцем. Он дёргано кивнул. Спокойствие сестры по капле пробиралось в него. Кажется, она не собиралась в нём разочаровываться, — вдо-ох, — протянула она, и Эдрик повторил. Грудная клетка наполнилась прохладой, расправилась впервые за последний час. Горло всё ещё сжимали судороги, но он смог рвано выдохнуть. Близнецы размеренно дыша, пока Эду не стало лучше. Теперь у него была физическая возможность говорить, но он не знал что. О чём он скажет Эм, кроме как о диком желании стать тоньше в раза три. Его расстройство занимало почти всю его жизнь, но одновременно с этим он ничего о нём не знал. — Итак, — девушка заглянула в глаза Эду, — что с тобой происходит? — Я не могу есть, — тихо сказал он. Звучало глупо. Какой же он тупица, если не может даже сформулировать свои мысли нормально! — Ладно, давай начнём хотя бы с этого, — вздохнула сестра, — почему? — А ты сама не видишь какой я толстый? — раздражённо задал вопрос Эдрик. — Э-э, нет, — шокировано протянула Эм, — на тебе буквально висит вся одежда. Дело явно не в том, что у тебя лишний вес, а в том, что ты вбил себе это в голову. Эду было нечего ответить. Сестра не стала бы врать ему, ведь так? Тогда почему в отражении всегда предстаёт отвратительный урод? — Я не знаю как тебе помочь, правда, — грустно сказала она. У Эда пробежали неприятные мурашки по рукам от её извиняющегося тона. — Не извиняйся, ты же ни в чём не виновата, — сказал Эдрик. — Пообещай мне, что пойдёшь к психологу, хорошо? — вдруг попросила девушка. Отказать он ей не мог, но и поход к психологу был сложным решением. Эду было страшно узнать, что он ненормальный, страшно, если лечение окажется жутко дорогим... Сотни сомнений роились в его голове, но он слабо кивнул. — Отведи меня насильно, если я не решусь, — серьёзно попросил он. Это должно было быть шуткой, но в намерениях сестры Эдрик не сомневался, когда та утвердительно кивнула. — А теперь давай попробуем просто поужинать. Тебе будет комфортнее есть в одиночестве или я могу остаться? *** Эмити влетела в гостиную, швырнула рюкзак на диван и упала рядом. — Почему она так поступает? Это нечестно! Эдрик оторвался от книги и резко заглянул в лицо Эмире. Весь его вид прямо говорил: "где-то я уже слышал этот вопрос, да, Эм?" Эмира на это закатила глаза и сочувствующе посмотрела на младшую сестрёнку. Может быть, раньше она ей и завидовала, потому что мама сконцентрировала всё внимание на её учёбе, но вскоре стала свидетелем того, как из способной девочки делают удобную марионетку. "Где-то я уже это видела", — передразнила она Эдрика в мыслях. — Мама старается оградить тебя... — спокойно начала сестра. Смотреть на страдания Миттенс иногда было весело, но не сейчас. Общий враг в лице одной конкретной владелицы БлайтИндастриз удивительно эффективно сплотил детей. — От нормальной жизни?! — возмущённо пискнула Эмити. Её лицо тут же стало похоже цветом на клубнику. — Варежка, успокойся и постарайся принять ситуацию, — проговорил Эдрик. — Да почему? — отчаянно взглянула она на брата и сестру, — я просто хотела уйти на выходные с ночёвкой к Луз, а она сказала, что запрёт меня в комнате, если я попытаюсь сбежать, — красные пятна поползли по острым ушам Эмити. — Миттенс, — позвала Эмира. — Почему я должна с этим смириться? — перешла на писк девушка. — Эмити, — твёрже произнесла сестра. — Я не хочу! Почему вы просто спокойно сидите, когда мама манипулирует и вами, и мной? Как вы можете... — Эмира! — Эдрик не успел схватить сестру за руку. — Эмити, — пощёчина прервала истерику младшей. Краска сошла с лица Эмити, её глаза округлились. Она шокировано уставилась на Эм. — А теперь прекрати истерить и выслушай меня внимательно, Миттенс, — строго произнесла девушка, — не смей обвинять нас, потому что ты не знаешь через что мы прошли. И извини за это, — она неопределённо повела рукой, которой ударила сестру, в воздухе, — я не хочу, чтобы ты наговорила глупостей сгоряча, — Эмира вздохнула, прикрыв глаза, и вновь поймала взгляд сестры, — да, наша семья не идеальна. Да, нам всем приходится несладко, но постарайся понять родителей. Мама своеобразно заботится о тебе, потому что видит счастье для тебя в хорошем образовании и красивом социальном статусе. Возможно, когда-то для неё это был способ выжить. Мы не знаем этого, и мы не можем отвести её за руку к мозгоправу, поэтому нам придётся с этим жить. Ты не можешь исправить родителей, но можешь постараться простить их ошибки. Разумеется, ты можешь высказать своё недовольство маме в лицо, но... — Эмира сделала задумчивое лицо и хитро прищурилась. Серьёзный надлом бровей разгладился, в глазах сверкнул хитрый огонёк, — мы будем весело наблюдать за тем, как мама поставит парочку замков на твою комнату и десяток абоминатронов у двери. Эмити окончательно побледнела и опустила голову. — Я никогда не думала об этом в таком ключе, — тихо проговорила девушка и обняла себя за локоть. — Не переживай, мы не сердимся, сестрёнка, — улыбнулся Эдрик и пересел так, что Эмити оказалась между близнецами, положил руку на её плечо. Она посмотрела на брата из-под зелёной чёлки. Он играючи поднял брови, уголки его губ подёрнулись. — Ты стал лучше выглядеть, — заметила Эмити. — Спасибо, — парень заметно смутился и отвёл взгляд. — Потому что хоть кто-то в нашей семье взялся за лечение своей больной головы, — произнесла Эмира. Эмити резко повернулась к сестре и выгнула бровь. — Да, — Эдрик нервно засмеялся, — мне осталось всего пару сеансов с мистером Клиффордом, — неловко протянул он и резко замолчал. — Так что не думай, что одна ты страдаешь, — перехватила внимание Эмира, — может быть наши шутки иногда и жестоки, но, согласись, жизнь пошутила над Блайтами куда суровее.