Яманака

Утро встретило его привычным шумом с первого этажа: бабушка, пребывая сегодня в ещё более скверном настроении, чем вчера, отчитывала за что-то дедушку, чей голос тонул в её крике и больше походил на полушёпот. Изредка слышались недовольные возгласы в сторону Хинаты, добавившей в рис слишком много воды. Ванну уже занял Юу — поникший и крепко о чём-то задумавшийся. — Буди меня в следующий раз, — сказал Ичиро, взлохматив ему волосы. — Сам себя же мучаешь. Если боишься идти в темноте, то включи фонарик на телефоне. Брат прижался к его боку и глубоко вздохнул — этот знак безусловного доверия приятно грел душу. Ну как, как можно не «расклеиться», когда тебя окружают такие нежные создания? — Его дедушка забрал. Сказал, что не отдаст его до конца каникул. Старый дурак. — Не называй его так. — Ты первый его так назвал, — на последовавший подзатыльник Юу показал ему в зеркало язык, сильно прищурив при этом правый глаз. — И я уже давно пожалел об этом, — в тишине они закончили все водные процедуры и какое-то время просто стояли, морально готовясь спуститься на кухню. — Сегодня день уборки, да? Вопрос был больше риторическим, но брат громко застонал и уткнулся в ладони. Первая половина дня не обойдётся без выговоров — бабушка распределяла все обязанности и строго следила за их исполнением, поэтому им оставалось только не поддаваться унынию и делать так, как советовал когда-то папа: поднимать настроение любыми способами, но не портить себе день из-за глупых замечаний. За игрой в «камень-ножницы-бумага» они определили кому достанется двойная порция вторничных онигири; таким же способом решили, что после уборки попробуют убедить деда сходить с ними на речку — Юу всё не оставлял надежды научиться ходить по воде и твёрдо решил стрясти с него урок за помощь в уборке гаража. Завтрак проходил в молчании. Как жаль, что бабушка с дедушкой ненавидели включать по утрам телевизор или банальное радио. Они открывали на распашку окна и якобы наслаждались природой — пением птиц или шелестом деревьев. Ичиро внутренне посмеивался, что так они пытаются успокоиться от устроенной друг другу взбучки. Наученный чужим горьким опытом, он не рискнул доставать телефон, поэтому оказался полностью вовлечённым в последующий за окончанием завтрака разговор. — Свои спальни вы убираете сами и не забудьте поменять постельное бельё. Ичи, ты сегодня отвечаешь за ванны и окна. Юудэй, будешь мыть полы, и не как в прошлый раз, а тщательно, как я тебя учила. Хината, как уберёшь свою комнату, садись и вспоминай первые пять параграфов, и чтобы не отвлекалась на всякую ерунду! — Эй, а почему она только свою комнату убирает? Это нечестно! Хината виновато буравила взглядом стол, стараясь не смотреть в сторону Юу. — Ишь, разорался тут! Твоя сестра, на минутку, завтрак помогала мне делать, пока вы сладко спали! И всегда помогает с обедом и ужином! Велика трагедия, да, старенькой бабушке помочь полы помыть?! Или я одна должна всё делать?! — Нанами, хватит, — бурчал дедушка в кружку. — Не кричи. Снова поднимаешь себе давление этими криками. Не говоря ни слова, она выдала им все «инструменты» и отравила за работу. От едкого запаха чистящих средств начинали слезиться глаза и нос, и с каждой секундой хотелось, как можно скорее расправиться с ненавистной работёнкой и выйти на улицу, но бабушка всякий раз находила какой-то недочёт и отказывалась принимать работу. Приходилось начинать сначала. — Не отвлекай её, — стоило лишь подойти к комнате Хинаты, как рядом оказался дедушка и стал махать в сторону первого этажа. — Потом помоем у неё окна. — А в чём проблема? — Не слышал, что бабушка вам говорила? — Ну лето же! Какая учеба? — Не лезь, так надо. На первый этаж они спустились молча — дедушка подошёл к кухонной плите и стал что-то искать в своём чемоданчике с инструментами; по-своему интерпретировал немой вопрос Ичиро и пытался увести разговор в сторону старой кухонной техники: на что обращать внимание и как правильно её ремонтировать. Параллельно стал предаваться воспоминаниям, веселея от рассказов о далёком юношестве и курьёзных случаях, в которые попадал с поразительной частотой и часто повторял, что когда-то тоже был молодым дураком. Всё говорил и говорил, не обращая внимания слушают ли его. На кухне был лёгкий сквозняк. Жадно вдыхая порывы свежего воздуха, Яманака готовил себя к предстоящему разговору, но ненароком оттягивал его. Хотелось верить, что, сумев подобрать нужные слова и тон голоса, он сможет избежать ненужных обид и ссор. «Нежный мальчик» — прозвучало голосом Фумико. — Почему вы так относитесь к Хинате? — вопрос должен был звучать спокойно и ненавязчиво, но на деле показался ему неуверенным и робким. От предчувствия надвигающегося скандала у него затряслись руки. Дедушка неминуемо отвлёкся, глубоко вздыхая — то ли от усталости, то ли от вопроса. В его голубых глазах Ичиро разглядел досаду, что словно причиняла тому физическую боль, иначе интерпретировать причины его нахмуренного лба и сжатых в кулаки ладоней он не мог. — То, что произошло вчера, ненормально. Зачем так давить на неё и доводить до истерики? — старик продолжал молчать, но слушал и едва заметно кивал головой, мол, продолжай. — Я как-то в школе с лестницы упал, так Хината меня на ноги поставила за пять минут. Она помогла вылечить самого Всемогущего, которого мама почти неделю на ноги поставить не могла. А вчера из-за вас не смогла справиться с царапинами. И какой вообще смысл заставлять её сидеть за книжками? Вы же видите, что она ребёнок и даже не понимает, что вы ей там читать даёте. — Так надо, иначе причудой не овладеть. — Тогда почему у Юу восстановился глаз? Он эти книжки в глаза ни разу не видел. — Ему повезло, — сказал дедушка не дослушав до конца и швырнул ключ в ящик с инструментами. Ичиро дёрнулся: подумал, что в него хотят что-то бросить. — Не он властвует над причудой, а она над ним. Бестолочь, которая кричит, да не делает; машет руками, да толка нет, если нет родства с причудой. У Хинаты такой проблемы нет, но её нужно учить, если мы не хотим совсем потерять всё то, чего добивались наши предки. — Деда, им только восемь лет. — В этом возрасте уже можно понять есть ли у человека потенциал. Есть ли характер. — Ты их ещё ничему не учил. Вообще ничему. — Наша причуда разная и хаотичная, Ичиро. Если пустить всё на самотёк, то может произойти что угодно. Она сильная, и чтобы ею овладеть, над ней нужно работать каждый день, а не ждать, что она сама обретёт разум и начнёт вертеть тобой, как куклой. Нужен характер!.. Понимание нашей причуды. Ответственности за неё. Она не для игр и верчения задницей на экранах! — дедушка едва не задыхался. Его лицо побагровело, но не от злости, поскольку в глазах и жестах читалась паника и растерянность. Хотелось подойти к нему и присесть рядом, положить руку на плечо и сказать: «Дыши, старый дурак! Ты дома, в безопасности, среди своих!». Ичиро бы так и поступил — в этот миг он как-никогда чувствовал их родство, видя отражение собственных эмоций на старом лице, но дедушка поднял на него глаза, полные скорби, заставив замереть на месте. — Жаль, что моя причуда не досталась именно тебе… С каждым словом он всё чётче ощущал, как в него втыкают иглы. Зажмурившись, что есть сил, Яманака почувствовал в глазах предательское щипание. — … лучше бы беспричудными были твои брат с сестрой, а не ты. Что это было? Дьявольское желание сделать другому больно? Старческий характер, при котором чувствуешь, что умрёшь, если не выскажешь свои мысли? Ичиро схватил тряпки с моющим средством и выскочил из дома, не чувствуя под ногами пол. Ему нужно на улицу. Вдохнуть глоток свежего воздуха и навсегда забыть дедушкин взгляд. «Нежный мальчик» — прокручивалось в голове хуже назойливой песни. Бросил вещи на землю и стал растирать себе лицо, вспоминая детские стишки и похабные считалочки — в эту минуту он был готов сделать всё, что угодно, лишь бы вытравить из головы эти слова и заполнить её любой другой глупостью. Ничего не помогало: они продолжали жужжать в голове подобно комару в глухой ночи и стремительно доводили до ранее неизвестного состояния. Бросало и в холод, и в жар до тёмных пятен перед глазами; лицо и спина взмокли, как после бега, а лёгкие жгло от нехватки воздуха. — … бельё развесить! — с трудом расслышал он голос женский голос. Думал: только двинется и упадёт, но каким-то чудом у него вышло устоять на ногах, пусть те и предательски подрагивали через каждый шаг. К моменту, когда между ними было расстояние вытянутой руки, с глаз спала мутная пелена, а сердце перестало пытаться сломать ему рёбра. — Что с тобой? — бабушка не на шутку испугалась, и начала ощупывать его лицо. — Что случилось? Перегрелся? «Ворчливая, вредная, истеричная» — непрерывно вертелось у него на языке, но в непонятном порыве сжал её в объятиях, не давая рассмотреть лицо и уткнулся в плечо, медленно вдыхая родной запах — успокаивающий и почти убаюкивающий, уносящим в далёкие времена. Перед глазами предстала такая знакомая и почти забытая картина из детства: ему меньше семи, они с родителями едут на какой-то концерт, из-за которого пришлось встать чуть в свет, он безумно хочет спать, поэтому кладёт голову на мамино плечо и закрывает глаза, как никогда чувствуя себя в безопасности. — Всё нормально, — и сам не верит кому это говорит. Воспоминания из детства помогли унять бешено стучащее сердце и вернуть способность вдыхать полной грудью. — Ветер утих, и душно сразу стало. — Ох, не говори! Сама умаялась, уже ругаю себя, что затеяла эту уборку. Ничего бы не случилось, отложи я её на завтра. — Иди в дом, — Ичиро разорвал объятия только уже будучи уверенным, что не выглядит совсем уж жалко. — Я сам развешу всё и тоже приду. — Правильно, правильно. Завтра эти окна помоем, не убудет с нас денёк потерпеть. Проводив бабушку долгим взглядом, Ичиро посмотрел вдаль, изучая горизонт; успокаивал себя знакомым пейзажем и мысленно повторял: «Всё хорошо. Я дома. В безопасности». Да, родился без причуды — таких как он, в принципе, на свете около двадцати процентов. Не единственный в своём роде на этой планете и уже хорошо. Да, так вышло, что у младших брата с сестрой она есть. Но что ему теперь делать? Вон, у папы её тоже нет, но это не помешало ему получить два образования и хорошо зарабатывать; среди людей с причудами много мутантов со страшными рожами, из-за чего их сторонятся, принимая за злодеев. Он — самый обычный человек без хвоста или третьей руки, и никто его не пугается, дети не показывают на него пальцем, а охранники в магазинах не следуют за ним второй тенью. Обычный человек. Нормальный, здравомыслящий. Ему просто немного не повезло и в этом нет его вины. Это генетика. Всё хорошо. У него есть семья, друзья и девушка — кто-то об этом может только мечтать. А причуда?.. Да какой от неё толк, если ты всё равно не можешь ей свободно пользоваться без геройской лицензии? В интернете когда-то писали: «причуда — всё равно что аттестат с отличием, полученный только из-за прихоти родителей. Он есть, им можно похвастаться, а толку особо и нет». Всё будет хорошо. Отсутствие причуды не помешает ему поступить в хороший институт и получить высокооплачиваемую работу. Это всё предрассудки и пережиток общества, когда-то расправляющегося с якобы колдунами и им подобными, и мигом переобувшимся, когда причуда появилась у подавляющего числа населения. Яманака убедил себя в собственных мыслях удивительно скоро. Медленно, наслаждаясь каждой секундой, вдохнул полную грудь воздуха. На миг ему показалось, что нет на свете силы, способной нарушить пробудившийся в его душе покой, но… — Здар-рова, бандит! — раздался крик в самое ухо. Ичиро прыжком отскочил в сторону, случайно наступил на камушек и упал, больно ударившись задницей. — Долбоящер, блядь! — У-у, как страшно стало, — Хигути ни на йоту не растерял жизнерадостного настроения. — Не, друг, прости, но со стороны ты выглядел таким преисполнившимся и воздушным, что аж захотелось поджопника дать. — Тебе по морде надо дать! Чего припёрся?! — с трудом встав на ноги и достав телефон из заднего кармана шорт, он увидел пропущенный звонок от мамы. — Будто на заднице отпечатался… Скотина ты! — Мамка меня в магаз отправила, — и красноречиво потряс упаковкой специй и соуса. — Подумал: дай загляну, проверю, не помер ли ты от птичьего бешенства. — Нет такой болезни, тупица. Есть птичий грипп, а не бешенство. Хигути пожал плечами и убрал прилипшую ко лбу тёмно-зелёную прядь волос. — Раз занудствуешь, значит, жив-здоров, — и повеселел, высмотрев кого-то из-за его плеча. — Здоров, мелкий. — П-привет, — Юу махнул рукой, подойдя ближе, и растерялся, когда Хигути отбил ему «пять» и похлопал по голове, как какую-то игрушку — его щёки стремительно порозовели, а в глазах читался искренний восторг, какой он показывал только когда рассказывал про любимую игру или мультфильмы. Что-то в этой реакции было не так — Ичиро поглядывал на друга и брата, желая разгадать неозвученную загадку. — А что такое «долбоящер»? Ичиро так и застыл с приоткрытым ртом — Хигути некрасиво заржал, держась за живот. — Если ты при мне хоть раз скажешь это слово — так дам по губам, что мало не покажется. — Эй, но ты сам сказал это слово! И «блядь» ты тоже сказал, — Юу ловко увернулся как от подзатыльника, так и от удара по заднице, всё продолжал крутиться вокруг Хигути, ловя каждый его взгляд и пытаясь пародировать его смех. Друг расцветал на глазах, купаясь в чужом внимании и восторге: он был единственным ребёнком в семье и потому был искренен и наивен в своём мнении, что каждый младший брат в этом мире всегда неимоверно добр и приятен. — А дедушка сказал, что будет учить меня сегодня крутым приёмам! — всё продолжал хвастаться Юу и расплывался от вовлечённости своим рассказом. Ичиро с трудом сдержался от резких слов или так и лезущей на лицо гримасы. У него не получалось разделить восторг младшего брата. Не после дедушкиных слов. — Ни… — друг опомнился только после предупредительного кашля. — Ничего себе! Крутым перцем хочешь стать, уважаю. Выложись на полную. — Плюс Ультра, да? — Сказал прямо как настоящий ученик Юэй, — Хигути одобрительно покивал, затем повернулся к Ичиро. — Ладно, бывай. Пошёл я домой, а то мамка пиз… прибьёт, что я ещё не принес ей эту штуку для карри. — Карри в такую жару? Друг тяжело вздохнул: — С ней бесполезно спорить, у неё всегда один ответ: «Острое помогает пережить жару». Она заметила, что нет этой еб… важной приправы уже когда её вот-вот добавлять надо было. — А давно ты вышел из дома? — Где-то полчаса, может чуть больше, — Хигути пожал плечами и пошёл в сторону дома неторопливым шагом. — Ладно, вечером увидимся! — Тебе конец, — Ичиро ещё долго посмеивался с беззаботности друга, но улыбка спала с его лица, как только он посмотрел на брата — одновременно довольного и немного расстроенного. — Чего липнешь к нему? — Хигути-кун крутой, — ответил Юу спустя долгое молчание. Они развешивали бельё молча — расстроенный дополнительной работой, брат вымещал всю злость на встряхивание вещей и недовольно посматривал в его сторону, пока Ичиро всё думал о разговоре с дедушкой и начинал беспокоиться как могла пройти долгожданная для Юудэя тренировка. Вдруг этот старый дурак скажет какую-нибудь грубость? Или придумает ему сложное задание, которое брату ни за что не сделать? — По поводу тренировки, — осторожно начал Ичиро, когда их взгляды пересеклись. — Дедушка уже сказал, что вы будете делать? — Нет, но он сказал, что после обеда мы пойдём на озеро и будем там заниматься. От его предвкушающего взгляда стало совестно — как поступить в такой ситуации? Не пустить на тренировку? Глупо и бесполезно. Пересказать дедушкины слова и разбить детские надежды? Закрыть глаза и будь что будет? — Не злись, если у тебя что-то не получится с первого раза. И не принимай слова деда близко к сердцу. — Ты в меня не веришь, что ли?! — Верю, конечно. Но просто хочу, чтобы ты не бросал всё на полпути, если что-то пойдёт не так. Брат запыхтел, хуже паровоза — его щеки стали красными, почти в цвет волос, а глаза заблестели. Этой картины Ичиро вытерпеть не мог и сказал первое, что пришло в голову, лишь бы прервать тишину. — Я расскажу тебе кое-что, но только если поклянёшься, что это останется между нами. — Что ты хочешь сказать? — Про причуду Кагеямы и почему он не хочет её использовать, — было низко использовать чужую историю, но она вспомнилась как никогда кстати. Заинтересовавшись тайной, Юу подошёл ближе. — Ты же помнишь, что он умеет разговаривать с животными? Так вот, когда он был мелким, его отвезли в гости к дяде, он типа фермер, и он много кого разводил: кур, гусей, свиньи были и коровы. — Крутяк, — брат широко заулыбался — он любил зверей, часто просился сходить в зоопарк, так и норовя залезть к кому-нибудь в клетку. — Кагеяма ходил к ним по нескольку раз на дню и много болтал. И в один день некоторых зверей нужно было… перевезти жить в другое место, очень далеко. Животные испугались и не хотели лезть в прицеп, а Кагеяме сказали их успокоить. После этого он ненавидит использовать причуду, а если использует её, то заикается постоянно. — И это всё? Он расстроился из-за такой ерунды? — Юу разочарованно выдохнул, но вскоре нахмурился и застыл с приоткрытым ртом, что-то осознав. — О, он… дружил с ними, да? И расстроился, что расстаётся с друзьями? — Почти, — перед глазами предстала картина того дня, когда друг поделился с ними этой историей, и вспомнил какие она вызвала эмоции — ярость на бессердечного дядю и ужас от слов Кагеямы: «Они знали!.. Знали, куда их увозят. Они всё понимали!». — Их увозили в плохое место. — А почему он этому не помешал? Не побил всех и не сказал оставить его друзей? — брат начал размахивать руками и ногами, как делали герои фильмов про боевые искусства. Ичиро долго придумывал подходящий ответ: — Не всё можно решить силой. Я рассказал это к тому, что Кагеяма из-за этой ситуации не хочет использовать причуду. Он разочаровался в себе, и я не хочу, чтобы это случилось с тобой. — А при чём тут я? — Не сдавайся, если у тебя что-то не получается. Продолжай тренироваться и не слушай людей, которые будут говорить, что ты ничего не умеешь или что тебе что-то там не дано. — Семь раз упади — восемь раз встань, — Юу приободрился, гордо задрав подбородок. — Нам это в школе говорили. Но герои говорят: «Плюс Ультра». — А ты знаешь, что это означает? — «Дальше предела». — Всё-то ты знаешь, — на комплимент брат гордо выпятил грудь, окончательно повеселел и вернулся к работе с большим энтузиазмом. Дедушка, как и обещал, после обеда ушёл с двойняшками на озеро — его не остановило ни палящее солнце, ни причитания бабушки, беспокоящейся, что у них случится солнечный удар. Ичиро предлагали пойти с ними — Юу с Хинатой страшно на этом настаивали, строили грустные лица и наверняка потащили бы его силком — но он отказался, оправдавшись усталостью и навалившейся сонливостью. На деле же подросток понимал, что ему там делать нечего. Закрывшись в комнате, он впервые за долгое время окунулся в интернет: просматривал новостные ленты, читал статьи и старательно избегал школьный чат, в котором было около сорока непрочитанных сообщений, большая часть из которых была датирована ещё до начала каникул. На следующий день после массовых беспорядков Всемогущий вышел в народ и дал несколько интервью. Бодрый, пышущий здоровьем и силой — было достаточно одного его появления, чтобы волнения резко утихли. Простые люди были довольны возвращением кумира, а злодеи забились в норы, и, как говорят политики и журналисты, ещё не скоро высунут носы, а особенно фанатичные люди предрекали начало некой «Золотой эпохи», якобы, полностью лишённой преступности. На какой сайт не залезешь — везде фотографии Всемогущего; любая реклама — только с его участием. По мнению Ичиро, Героя номер один было слишком много, а люди совсем не поняли чреватость обожествления одного человека. За время «больничного» Всемогущего пострадало много героев. Кто-то объявил о завершении карьеры, а на кого-то полилась волна критики за якобы превышение полномочий и бездействие — по крайней мере ни в одной прочитанной статье Ичиро не нашёл ни единой причины, по которой того же Старателя надо было лишить лицензии. Поломал он пару костей ворвавшимся к нему в дом придуркам, но как бы в этой ситуации поступили сами осуждающие? Тихо наблюдали за всем из-под кровати? Кусая губы едва не до крови, Яманака с ненавистью листает ленту комментариев: кто-то на полном серьёзе считал, что маргиналы, врывавшиеся в чужие дома, поджигающие не принадлежащее им имущество и избивавшие простых граждан, просто неправильно поняты, что это люди с правильной мыслью, но избравшие неверный путь для достижения целей и что на некоторых повесили незаслуженные обвинения. Ичиро не вникает в чужие доводы. Ему достаточно собственных воспоминаний: ярость толпы, разбитые окна, взрыв и запах гари, выбитая дверь. Крики брата и много крови. Животный ужас и страх не пережить этот день. А ещё удушающее чувство собственного бессилия. Но в интернете было место не только для грязи и ненависти: в рубрике «Герой нашего времени», названная в честь романа известного писателя, публиковалось много историй простых людей, что в это непростое время проявили храбрость и благородство — среди них находились те, кто родился с якобы преступной причудой или неправильным телом, давно отставные профессиональные герои, беспричудные и даже дети. Среди, казалось бы, бесконечного потока публикаций нашлись и добрые слова о Хасимото-сане. Статьями заинтересовались нужные люди и о её социальной важности рассказывают и матёрые политики, и малоизвестные интернет-личности. Добро ещё было, но вычленить его с потока негатива и грязного белья было тяжелой задачей. Ичиро показалось, что его сердце пропустило удар, когда ему на глаза попалась статья со следующим названием: «ВСКРЫЛИСЬ ИМЕНА ВРАЧЕЙ ВСЕМОГУЩЕГО, ЭТО…». Раньше он бы либо посмеялся с очередной глупой рекламы, либо разозлился на неё, всплыви она с какой-либо дурацкой картинкой. Этот заголовок попадался ему не в первый раз: его вскользь упоминали в комментариях, но это прошло мимо него. Когда эта статья была опубликована в виде ссылки в одной из популярных групп, Яманака не сдержался, нажал на неё и судорожно ждал загрузки. «…Всемогущего лечили профессиональные героини: «Исцеляющая девочка» и «Всеисцеляющая», неустанно трудящиеся ради нашего Символа Мира….» Упоминание псевдонима матери было ударом в лицо, а её опубликованная фотография — в гортань. Преимущественно герои прячут свои лица, боясь ненужного внимания во вне рабочего времени или дать злодеям ненужную подсказку. В современном мире не составит труда найти человека по фото — даже если она немного смазана и сделана из-за плеча. В конце концов, всегда найдутся люди, что захотят нажиться на открытии — бывшие одноклассники, соседи, коллеги, обиженная родня или случайный прохожий. Мама хоть и была профессиональным героем, но не носила маски, исключая, конечно же, медицинские. Вместо ожидаемой злости в нём зажглась отчаянная надежда: раз им придётся сменить дом, то, может, его переведут в другую школу? Ругать себя за эту мысль он не мог — до такой степени она казалась реальной и желанной, пусть в глубине души совести подавала признаки жизни. Как же прекрасна надежда в этой череде самокопания и безнадёги! А не поэтому ли звонила мама? Может она хотела узнать его мнение о переводе? Глупости какие! Она ведь прекрасно знала его отношение к одноклассникам, пусть и далеко не со всеми подробностями. Ичиро захотел перезвонить, но мама не взяла трубку, но этому быстро нашлось оправдание: был разгар рабочего дня. Лишь бы его догадка подтвердилась!